Текст книги "Танец Клинков: Академия убийц (СИ)"

Автор книги: Иван kv23

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

«Ты можешь умереть не от старости, а от клинка, если мы провалимся».

«Значит, умру с честью. Лучше, чем умирать в постели, зная, что был трусом».

Анна протянула руку. Семён пожал её.

«Я начну планировать операцию».

Ночные сомнения

Поздно ночью Анна стояла на крыше театра, глядя на Нижний город. Тысячи огней мерцали в темноте. Каждый свет – чья-то надежда. Кто-то надеялся на Союз Теней. На неё.

Алексей поднялся к ней, закутанный в плащ против ночного холода.

«Не спишь?»

«Не могу. Слишком много мыслей».

Он встал рядом, обнял её за плечи. «Сегодня был важный день. Союз Теней – это больше, чем я мог представить».

«Мы играем в опасную игру, Алексей. Это уже не просто выживание. Это война с империей. С самой системой. Мы планируем ограбить Главу Гильдии. Мы создали политическую организацию, которая напрямую угрожает власти Совета. Рано или поздно они ударят со всей силой».

«Я знаю».

«И ты не боишься?»

«Боюсь. Каждый день. Но я больше боюсь мира, где мы ничего не сделали. Где система продолжает молоть жизни, а мы просто смотрим».

Анна повернулась к нему. «Я не хотела войны. Я просто хотела справедливости. Хотела раскрыть правду о смерти отца. Отомстить убийцам Григория. Но теперь… теперь за мной стоят тысячи людей. Они смотрят на меня как на лидера. Как на символ. А я всего лишь девушка, которая умеет танцевать с клинками».

«Ты больше, чем это. Ты показала им, что система не всесильна. Что можно сопротивляться. Можно побеждать. Это больше, чем умение драться. Это надежда».

«А если я их подведу?»

«Ты не подведёшь. Потому что ты не одна. У тебя есть мы. Семь мастеров. Я. Максим. Ирина. Эллада. Пятьсот учеников. Тысячи союзников. Мы все вместе. И вместе мы непобедимы».

Анна прислонилась к нему. «Я не хотела войны. Но если для справедливости нужна война – пусть будет война».

Они стояли так долго, двое воинов в ночи, готовящихся к битве, которая изменит их мир навсегда.

Рассвет новой эры

Официальное объявление Союза Теней произошло три дня спустя. На площади перед театром «Лунная маска» собралась огромная толпа – несколько тысяч человек. Представители всех групп-членов. Любопытные жители Нижнего города. Даже несколько осторожных журналистов из независимых газет.

Анна стояла на импровизированной трибуне вместе с лидерами групп. Они по очереди выступали, объявляя о создании Союза.

Когда настала очередь Анны, толпа замерла.

«Сегодня рождается нечто новое, – начала она. – Союз Теней – федерация свободных людей, объединённых общей целью: справедливостью. Мы не банда. Мы не преступники. Мы – те, кого система назвала никем. Но сегодня мы заявляем: мы – кто-то. Мы – сила. И наш голос будет услышан».

Она подняла клинок. «Этот символ, – она указала на изображение танцующей фигуры с клинками на баннере за собой, – больше не просто эмблема Восьмой Школы. Это символ Союза. Символ сопротивления. Символ надежды. Каждый раз, когда вы видите его на стене, знайте: вы не одни. Мы с вами».

Толпа взорвалась криками одобрения. Они скандировали: «Союз! Союз! Союз!»

В тот же вечер символ танцующей фигуры с клинками появился на тысячах стен по всему Нижнему городу. Его рисовали анонимные художники, простые жители, дети. Он стал вирусным. Неконтролируемым.

Власти пытались стирать изображения, но на следующую ночь появлялись новые. Сотни новых.

В своём кабинете в здании Совета Гильдий Глава Гильдии Посоха читала донесение о создании Союза Теней. Её лицо было бесстрастным, но пальцы, сжимающие бумагу, дрожали.

«Анна Теневая больше не просто беглянка, – сказала она своему советнику. – Она создала политическое движение. Организацию, которая угрожает самим основам нашей системы. Если мы не остановим это сейчас…»

«Что прикажете?»

«Удвоить охрану архива. Утроить патрули в Нижнем городе. И… подготовить армию. Если они хотят войны, мы дадим им войну».

А в театре «Лунная маска» Анна сидела за столом, изучая план особняка Главы Гильдии Посоха, который предоставил Семён. Через две недели они попытаются совершить невозможное – украсть правду из самого защищённого места в городе.

Война только начиналась. Но теперь они не были одни. За ними стоял Союз Теней. И весь Нижний город наблюдал, затаив дыхание.

Революция грядёт.

Глава 54: Тихая буря

Разведчик прибыл на рассвете, едва держась в седле. Его лошадь была покрыта пеной, он сам – кровью из раны на боку. Иван, один из людей Крюка, специализировавшийся на слежке за врагами.

Его внесли в кабинет Анны, положили на диван. Эллада немедленно начала лечить рану, но он схватил Анну за руку, прежде чем потерять сознание.

«Волконский… пятьсот наёмников… собрал лучших… через неделю… окружат квартал… сожгут всё…»

Он потерял сознание. Эллада продолжила работу, её руки светились белым светом, закрывая рану. Анна стояла неподвижно, переваривая информацию.

Пятьсот наёмников. Элитных. Волконский потратил состояние, чтобы собрать такую армию. Это был не рейд. Это было уничтожение.

«Сколько у нас бойцов?» – спросила она у Алексея, вошедшего следом за гонцом.

«Пятьсот учеников Восьмой Школы. Плюс около ста добровольцев из Союза Теней, готовых сражаться. Итого – шестьсот против пятисот».

«Но они профессионалы. Наёмники. Ветераны сотен битв. А наши ученики… большинство тренируются всего два месяца».

«Я знаю».

Анна подошла к окну, глядя на просыпающийся Нижний город. Дым из тысяч труб поднимался к небу. Дети играли на улицах. Торговцы открывали лавки. Обычный день. Последний спокойный день перед бурей.

«Собери всех лидеров. Через час. Военный совет».

Совет войны

Они собрались в зрительном зале театра. Большой стол, установленный на сцене. Вокруг него – семь мастеров Восьмой Школы, Алексей, Максим, Ирина, Эллада, Крюк, и представители основных групп Союза Теней: Константин (докеры), Мария (беглые рабы), Давид (маги), Елена (контрабандисты).

На столе лежала карта квартала с театром в центре.

Анна начала без прелюдий. «Волконский атакует через неделю. Пятьсот наёмников. План – окружить квартал и сжечь нас живьём. У нас есть семь дней, чтобы подготовиться. Или эвакуироваться».

Тишина была тяжёлой.

Максим первым нарушил её. «Мы можем эвакуировать всех. Спрятаться глубже в Нижнем городе. В лабиринтах тоннелей они нас не найдут. Переждать, пока они уйдут».

«И показать всему Нижнему городу, что мы трусы, – Борис ударил кулаком по столу. – Что Восьмая Школа бежит при первой серьёзной угрозе. Нет. Если мы бежим, мы показываем слабость. Мы потеряем всё уважение, весь авторитет. Нужно дать бой. Здесь и сейчас».

«Легко говорить о чести, когда речь о жизнях пятисот человек», – возразила Мария.

«Я говорю не о чести, – Борис встал. – Я говорю о символизме. Восьмая Школа стала символом сопротивления. Если мы бежим, символ умрёт. А с ним – надежда тысяч людей в Нижнем городе».

Константин кивнул. «Он прав. Люди верят в вас не потому, что вы сильны. А потому что вы не боитесь. Если вы бежите…»

«Мы не бежим», – Анна произнесла это тихо, но все замолчали. Она положила руки на карту. «Максим прав – эвакуация была бы безопаснее. Борис прав – бегство уничтожит то, что мы построили. Но есть третий вариант».

Она обвела пальцем театр на карте.

«Мы остаёмся. Мы даём бой. Но это будет не просто оборона. Это будет представление. Мы покажем всему Нижнему городу, что система не всесильна. Что горстка решительных людей может противостоять армии наёмников, купленных за золото. Мы превратим эту битву в символ».

«Как?» – спросил Алексей.

«Они хотят окружить нас и сжечь? Мы превратим театр в крепость. Они думают, что золото купит победу? Мы покажем, что есть вещи дороже золота. Честь. Верность. Любовь к свободе. И даже если мы проиграем – весь мир запомнит, как мы сражались».

Давид, старый маг, кашлянул. «Я могу создать защитные барьеры. Ловушки. Это займёт неделю, но я смогу превратить подходы к театру в минное поле».

«Я выставлю лучников на крышах соседних зданий, – Ирина коснулась карты. – Снайперские позиции. Они не смогут подойти незамеченными».

«Мои щитоносцы удержат главный вход, – Максим обвёл пальцем фасад театра. – Стена из сорока щитов. Через неё не прорвётся никто».

Один за другим они предлагали идеи. План обороны складывался, как мозаика. К концу совещания на карте были отмечены позиции, ловушки, пути отступления, запасные планы.

«У нас есть неделя, – подытожила Анна. – Превратим её в вечность для наших врагов».

Неделя перед бурей

День первый: Укрепление

Весь Нижний город работал. Докеры Константина доставляли материалы – брёвна, камни, металлические листы. Контрабандисты Елены привозили оружие – десятки мечей, копий, луков, стрел. Беглые рабы Марии строили баррикады.

Театр превращался в крепость. Окна первого этажа заколачивали досками с прорезями для стрельбы. Главный вход укрепили тяжёлыми воротами и стеной из щитов. На крыше установили позиции для лучников с деревянными укрытиями.

Давид и его маги чертили руны на стенах, создавая защитные барьеры. Эллада помогала, добавляя эмпатические ловушки – зоны, где враги будут чувствовать парализующий страх.

День второй: Тренировки

Семь мастеров проводили интенсивные занятия. Больше не было времени на медленное обучение. Только важное. Только то, что спасёт жизнь в бою.

Борис обучал Школу Кулака наносить максимальный урон минимальными движениями. «Один удар, одна смерть. Нет времени на красоту. Только эффективность».

Вера тренировала копейщиков держать строй. «Если разорвут линию – мы все умрём. Стойте вместе. Стена из копий».

Игорь учил мечников парировать удары тяжёлых клинков наёмников. «Они сильнее. Но вы быстрее. Используйте это».

День третий: Логистика

Ирина организовала склад боеприпасов. Десять тысяч стрел. Сотни копий. Запасные клинки. Медицинские припасы для лазарета Эллады.

Максим проверял доспехи каждого щитоносца лично. Каждый шлем, каждый щит, каждую кольчугу. «Одна незакреплённая пряжка может стоить жизни».

Крюк обеспечивал еду – запасы на две недели осады, если понадобится.

День четвёртый: Разведка

Люди Ивана (который оправился от ранения) следили за армией Волконского. Донесения приходили каждые несколько часов. «Они тренируются. Репетируют штурм. У них лестницы для стен, тараны для ворот, огненные стрелы».

Анна изучала каждое донесение, корректируя план обороны.

День пятый: Испытания

Провели учебную тревогу. Все шестьсот бойцов должны были занять боевые позиции за пять минут. Первая попытка заняла двадцать минут. Хаос. Путаница.

Анна кричала, организовывала, направляла. Вторая попытка – пятнадцать минут. Третья – десять. Четвёртая – семь.

К концу дня они могли занять позиции за пять минут. Не идеально, но достаточно.

День шестой: Тишина

Странно, но шестой день был самым спокойным. Все приготовления завершены. Остаётся только ждать. Ученики проводили время с близкими. Писали письма. Молились. Или просто сидели в тишине, готовясь к тому, что может быть их последним днём.

День седьмой: Прощания

Вечер перед битвой. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Анна ходила по театру, наблюдая последние приготовления.

В углу зрительного зала она увидела Максима и Элладу. Он стоял на одном колене, держа её руки.

«Эллада, – его голос дрожал. – Я знаю, что сейчас не время. Знаю, что завтра мы можем умереть. Но именно поэтому я должен спросить сейчас. Ты выйдешь за меня?»

Эллада плакала, кивая. «Да. Тысячу раз да».

Они обнялись. Борис, проходивший мимо, остановился. «Если мы переживём завтра, я лично проведу церемонию».

В костюмерной Ирина сидела за столом, писала письмо при свете свечи. Анна видела, как слёзы капали на бумагу.

«Семье?» – тихо спросила она.

Ирина кивнула, не поднимая глаз. «Я не видела их пять лет. С тех пор, как меня изгнали из Академии. Они думают, что я мертва. Если я умру завтра… хочу, чтобы они узнали правду. Узнали, что я умерла за что-то важное».

Анна положила руку ей на плечо. «Ты не умрёшь. Мы все выживем».

«Не обещай того, чего не можешь гарантировать».

На крыше семь мастеров собрались вокруг бутылки дешёвой водки. Борис налил всем.

«За что пьём?» – спросил Дмитрий.

«За жизнь, – Борис поднял стакан. – За разбитую, сломанную, проклятую жизнь, которую мы прожили. За систему, которая нас предала. За нищету, в которой мы влачили существование. И за то, что здесь, в этом театре, с этими людьми, мы наконец обрели цель. Если я умру завтра – я умру счастливым. Потому что впервые за долгие годы моя жизнь что-то значит».

Они выпили молча. Вера вытирала слёзы. Ольга смотрела на звёзды. Пётр просто кивал, его массивное лицо было спокойным.

«Было честью учить рядом с вами», – сказал Игорь.

«Честь была наша», – ответили остальные.

В своей комнате Анна сидела на краю кровати, полируя «Лебединые крылья». Каждый удар ткани по клинку был медитацией. Подготовкой. Прощанием с миром, каким он был.

Алексей вошёл без стука. Закрыл дверь за собой. Они смотрели друг на друга долго, не говоря ни слова.

Потом он подошёл. Обнял её. Она прижалась к нему, позволяя себе момент слабости.

«Я боюсь, – прошептала она. – Не смерти. А того, что подведу их всех. Что мой план провалится. Что они погибнут из-за моих решений».

«Они выбрали это. Каждый из них. Никто не заставлял их остаться».

«Но я их лидер. Их смерти будут на моей совести».

«Как и их жизни. Как и их надежда. Ты дала им больше, чем система когда-либо давала. Ты дала им выбор. Свободу. Цель».

Они провели эту ночь вместе. Не говоря о завтра. Только о сейчас. О моменте, который мог быть последним.

Рассвет битвы

Солнце поднималось медленно, неохотно, словно знало, что несёт этот день. Анна стояла на крыше театра, глядя на горизонт. И видела их.

Факелы. Сотни факелов, двигающихся в темноте рассвета. Армия Волконского приближалась.

Пятьсот наёмников, лучшие бойцы, которых можно купить за золото. Против шестисот учеников, большинство из которых никогда не видели настоящего боя.

Но на их стороне было нечто, чего не купишь за золото. Вера. Надежда. Любовь к свободе.

Анна спустилась в зрительный зал. Все шестьсот бойцов были выстроены – готовые, вооружённые, напряжённые. Она встала на сцену, глядя на них.

Начала говорить.

«Сегодня мы не просто защищаем театр. Мы защищаем идею. Идею о том, что каждый человек достоин свободы, достоин справедливости. Волконский думает, что золото купит ему победу. Он нанял пятьсот лучших наёмников империи. Профессионалов. Убийц. Людей, которые сражаются за монеты».

Её голос становился громче, сильнее.

«Но мы сражаемся не за золото. Мы сражаемся за наших братьев и сестёр. За наших детей. За будущее, где система не решает, кто достоин жить, а кто нет. Волконский купил армию. Но он не может купить то, что есть у нас. Честь. Верность. Любовь к свободе».

Она подняла свои клинки.

«Сегодня мы танцуем наш танец. Танец, который весь мир запомнит. Танец свободы. Танец сопротивления. Танец, который изменит историю. Пусть они придут. Мы встретим их. И мы покажем им, что значит сражаться не за золото, а за правду!»

Зал взорвался криками. Шестьсот голосов слились в единый рёв. Они стучали оружием о щиты, топали ногами, кричали до хрипоты.

Анна спрыгнула со сцены. Заняла позицию у главного входа, рядом с Алексеем и Максимом.

Снаружи послышались трубы. Армия наёмников прибыла.

Битва началась.

ГЛАВА 55: Танец на пепелище

Первая стрела пронзила утренний воздух в тот момент, когда солнце коснулось горизонта. Она вонзилась в щит Максима с глухим стуком, сигнализируя начало того, что станет самой длинной ночью в истории Восьмой Школы.

«ЩИТЫ ВВЕРХ!» – рёв Максима прокатился по линии обороны.

Сорок щитоносцев подняли свои щиты одновременно, создавая стену из металла и дерева перед главным входом театра. За ними стояли копейщики Веры, их оружие выступало между щитами, создавая лес смертоносных острий.

Армия Волконского наступала медленно, методично. Пятьсот наёмников в тяжёлой броне, с лестницами, таранами, факелами. Профессионалы, которые штурмовали десятки крепостей. Для них это была обычная работа.

Но Восьмая Школа защищала не крепость. Она защищала идею.

Первый штурм

Атака началась с залпа. Сотня стрел взмыла в воздух, затмевая восходящее солнце. Они обрушились на защитников дождём смерти.

«КРЫША!» – крикнула Ирина.

Тридцать её лучников ответили собственным залпом. Стрелы свистели, находя цели среди наступающих. Десятки наёмников упали, но остальные продолжали идти. Профессионалы.

Первая волна ударила в стену щитов как океанский прилив о скалу. Мечи и топоры обрушились на защитников с яростью отчаяния. Максим держал центр, его голос гремел над грохотом битвы.

«ДЕРЖАТЬ СТРОЙ! НЕ ОТСТУПАТЬ!»

Копья Веры пронзали щели между щитами, находя плоть. Крики боли смешивались с рёвом ярости. Кровь текла по ступенькам театра, делая их скользкими.

Анна сражалась на правом фланге, её «Лебединые крылья» танцевали смертоносный балет. Она переходила от стиля к стилю – удар Кулака в незащищённое горло, выпад Копья в сердце, вращение Меча, срезающее руку, державшую топор. Её Восьмая Школа была симфонией смерти.

Но их было слишком много.

«ВТОРАЯ ВОЛНА!» – крик с крыши предупредил о новой атаке.

Ещё сто наёмников бросились в штурм. Стена щитов начала трещать под давлением.

«АЛЕКСЕЙ!» – Анна повернулась к нему.

«ИДУ!» – Он повёл свою элитную группу из двадцати фехтовальщиков в контратаку. Они вырвались из-за стены щитов, врезались в наступающих, разбивая их строй.

Битва превратилась в хаотичную свалку. Металл звенел о металл. Люди кричали, умирали, убивали. Первый час был вечностью.

Когда первый штурм отбили, на ступеньках театра лежало сорок тел. Двадцать наёмников. Двадцать защитников.

«Это только начало», – прохрипел Максим, вытирая кровь с лица.

Магическое пекло

Второй штурм начался с огня.

Волконский нанял боевых магов – пятерых мастеров разрушительной магии, каждый стоил состояние. Они встали в отдалении, начали плести заклинания.

Первый огненный шар обрушился на крышу театра. Взрыв разметал лучников, подожгая деревянные укрытия. Второй ударил в стену, разрушая кирпичную кладку. Третий, четвёртый, пятый – театр превращался в пылающий ад.

«ЭЛЛАДА!» – крик Анны был отчаянным.

Эллада стояла в центре зрительного зала, её руки были подняты, глаза светились белым светом. Она создавала защитный барьер – невидимый купол энергии над театром. Огненные шары ударялись в него, рассыпаясь искрами.

Но каждый удар истощал её. Пот струился по её лицу. Руки дрожали.

«Я… не могу… долго…» – её голос был едва слышен.

Давид, старый маг из Союза Теней, присоединился к ней. Его энергия влилась в барьер, укрепляя его. Затем – ещё двое магов. Они стояли вместе, тридцать человек против пятерых боевых магов.

Магическая дуэль длилась час. Небо над театром пылало цветами заклинаний. Белый барьер против красных огненных шаров. Защита против разрушения.

Эллада упала первой, истощённая до предела. Максим подхватил её, унёс в лазарет. Давид продолжал держать барьер, но боевые маги были сильнее, свежее.

Ирина решила проблему просто. Одна стрела. Точный выстрел с расстояния двухсот метров. Она пронзила горло одного из боевых магов. Он упал, заклинание рассыпалось.

Остальные маги отступили, поняв, что являются мишенями. Магический штурм закончился.

Но театр горел. Половина крыши обрушилась. Стены треснули. Зрительный зал наполнился дымом.

«Тушить пожар!» – команды Анны разлетелись по всему театру. Цепочки людей передавали вёдра воды. Огонь медленно отступал, но повреждения были катастрофическими.

Прорыв Волков

Третий штурм был самым страшным.

Из тени появились они – двадцать Волков, элитный отряд личных убийц Волконского. Все в чёрном, лица скрыты масками. Каждый владел техниками всех семи Школ.

Они не штурмовали главный вход. Они прорвались через боковую стену, разрушенную магическим огнём, ворвались прямо в зрительный зал.

Резня началась мгновенно. Волки двигались как призраки, их клинки находили жизни с хирургической точностью. Двадцать защитников погибли в первые минуты.

«ЗАЛ! ОНИ В ЗАЛЕ!» – крик предупреждения разнёсся по театру.

Семь мастеров собрались на сцене. Борис, Вера, Игорь, Ольга, Дмитрий, Екатерина, Пётр. Семь против двадцати.

«Наконец-то достойные противники», – Борис потряс кулаками, входя в боевую стойку Школы Кулака.

Битва, которая последовала, была легендой в создании.

Борис сражался с четырьмя Волками одновременно, его удары дробили кости, ломали клинки. Но один из Волков нашёл щель в его защите – кинжал скользнул между рёбер. Борис упал на колени, но не переставал драться. Его последний удар раздробил череп противника, прежде чем старый мастер рухнул, мёртвый.

Игорь держал центр сцены, его меч пел песню смерти. Трое Волков атаковали его, используя комбинации разных Школ. Он парировал, контратаковал, танцевал танец, который учил тысячи учеников. Но усталость замедляла его. Один промах. Одна ошибка. Меч Волка пронзил его сердце. Игорь упал, улыбаясь. «Достойная… смерть…»

Дмитрий, мастер Кинжала, исчез в тенях зала, атаковал из слепых зон. Он убил пятерых Волков, прежде чем его нашли. Они окружили его, атаковали со всех сторон. Он умер, как жил – в тени, тихо, но смертоносно.

Остальные мастера сражались отчаянно. Вера пронзала Волков своим копьём, держа их на дистанции. Ольга направляла Поток энергии, усиливая союзников, ослабляя врагов. Екатерина стреляла стрелами, каждая находила цель. Пётр был стеной, непробиваемой, неумолимой.

Когда битва закончилась, все двадцать Волков были мертвы. Но трое мастеров лежали среди них. Борис. Игорь. Дмитрий.

Анна вбежала в зал, увидела тела. Упала на колени рядом с Борисом. Его глаза были открыты, смотрели в потолок.

«Спасибо… тебе… за цель…» – последний шёпот оставался на его губах.

Она закрыла ему глаза, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Но битва не закончилась. Снаружи ревели наёмники, готовясь к новому штурму.

«Мне жаль», – Вера положила руку ей на плечо. – «Но ты нужна на крыше. Он там».

Анна подняла голову. «Кто?»

«Волконский. Ждёт тебя».

Дуэль в небесах

Анна поднялась на крышу через разрушенную лестницу. Рассвет подходил к концу, день клонился к закату. Битва длилась двенадцать часов.

Князь Иван Волконский стоял на краю крыши, его фигура вырисовывалась на фоне заходящего солнца. Высокий, в чёрной броне, с клинком в руке. Его лицо было спокойным, почти безразличным.

«Анна Теневая. Наконец-то».

Она встала напротив, её «Лебединые крылья» в руках. «Ты убил моего отца. Убил Григория. Погубил сотни людей».

«Я сделал то, что было необходимо для сохранения системы».

«Система прогнила».

«Тогда ты должна её уничтожить. Если сможешь. Но сначала – пройди через меня».

Он атаковал.

Волконский был мастером. Он владел всеми семью Школами, переключался между ними с пугающей скоростью. Удар Кулака, выпад Копья, рубящий удар Меча, скрытая атака Кинжала – всё слилось в смертоносную комбинацию.

Но Анна не просто комбинировала техники. Она танцевала.

Её Восьмая Школа была синтезом, где каждое движение перетекало в следующее с балетной грацией. Волконский механически переключался между стилями. Анна плавно сливала их в единый поток.

Их клинки звенели на крыше театра, искры летели при каждом столкновении. Они двигались по краю крыши, на грани падения. Внизу битва продолжалась, но здесь, на крыше, решалась судьба Восьмой Школы.

Анна нашла его слабость. Волконский был силён в каждой Школе, но не видел связей между ними. Его переходы были резкими, предсказуемыми.

Она использовала это. Заманила его в комбинацию Школы Меча, затем внезапно перешла на технику Кинжала, атакуя из слепой зоны. Её клинок нашёл щель в броне, под рёбрами.

Волконский пошатнулся. Кровь текла из раны. Он посмотрел на неё с удивлением.

«Ты… создала что-то новое…»

«Я создала то, что система никогда не поймёт. Единство. Синтез. Свободу».

Она атаковала снова. Её танец стал ураганом. Волконский пытался защититься, но был ранен, ослаблен. Её клинок прошёл через его защиту, пронзая сердце.

Он упал на край крыши, балансируя на грани. Посмотрел на неё последний раз.

«Ты… победила… одного человека… Но система… больше… чем один человек…»

И упал. Три этажа вниз. Его тело разбилось о камни с глухим звуком.

Анна стояла на крыше, тяжело дыша, покрытая кровью – своей и чужой. Внизу наёмники, увидев падение своего командира, начали отступать. Битва закончилась.

Пепел и кровь

Когда Анна спустилась, солнце уже село. Театр горел, дым поднимался к небу. Оставшиеся защитники сидели среди руин, слишком уставшие, чтобы праздновать.

Алексей подошёл к ней, раненый, его рука была перевязана окровавленной тканью, но живой. Они обнялись молча.

«Мы победили», – сказал он тихо.

Анна посмотрела вокруг. Тела везде. Друзей. Врагов. Невозможно различить в тусклом свете факелов.

«Победили ли?» – её голос был пустым. – «Борис мёртв. Дмитрий мёртв. Игорь мёртв. Сотни наших людей мертвы. Это не победа. Это резня».

«Но идея жива. Школа жива. Пока мы стоим – надежда жива».

Она посмотрела на него. На его лицо, измученное, но непоколебимое. На лица оставшихся защитников, сидящих среди руин. Триста из пятисот. Шестьдесят процентов выжили. Сорок процентов мертвы.

«Да», – наконец сказала она. – «Пока мы стоим, надежда жива».

Неделя после

Похороны длились три дня. Весь Нижний город пришёл проститься. Тысячи людей выстроились вдоль улиц, пока тела павших несли к погребальным кострам.

Анна стояла перед тремя кострами – Бориса, Игоря, Дмитрия. Произносила речь, которую писала всю ночь.

«Борис научил нас, что сила приходит не от мышц, а от духа. Игорь показал, что честь дороже жизни. Дмитрий доказал, что даже в тени можно быть светом. Они отдали жизни за то, чтобы мы могли жить свободно. Их имена будут высечены в основании Восьмой Школы. Каждый ученик будет знать их истории. Они бессмертны».

Она подожгла костры. Пламя взметнулось к небу, унося души павших героев.

Тысячи голосов запели погребальную песню. Печальную, но полную надежды.

Восстановление началось на следующий день. Союз Теней мобилизовал все ресурсы. Докеры приносили материалы. Контрабандисты – инструменты. Беглые рабы – рабочие руки. Театр отстраивали заново, но лучше, сильнее.

И ученики приходили. Сотни новых учеников, вдохновлённых героической обороной. Если триста человек могли противостоять пятистам элитным наёмникам, что могли сделать тысячи?

Новое начало

Месяц спустя Анна стояла на сцене восстанавливаемого театра. Новые балки поддерживали новую крышу. Новые стены заменили разрушенные. Но память о битве оставалась – шрамы на камнях, пятна крови, которые не отмывались.

Рядом с ней стояли четыре оставшихся мастера – Вера, Ольга, Екатерина, Пётр. К ним присоединились Алексей, Максим, Ирина, Эллада. Её внутренний круг.

В зале сидело пятьсот новых и старых учеников. Триста, переживших битву, и двести новых.

Анна начала говорить.

«Волконский мёртв. Мы победили одного человека. Одну армию. Но это только начало. Совет Гильдий всё ещё у власти. Система всё ещё угнетает миллионы. Наша война не закончена. Она только начинается».

Она подняла свои клинки.

«Мы построили Восьмую Школу из пепла и крови. Потеряли друзей. Потеряли учителей. Но мы не потеряли то, ради чего сражались. Идею справедливости. Идею о том, что каждый человек достоин свободы. И мы продолжим сражаться. Продолжим строить. Продолжим танцевать наш танец».

Она посмотрела на лица учеников, молодых и старых, мужчин и женщин, калек и здоровых. Всех, кого система назвала никем.

«Теперь мы построим новый мир. Мир справедливости. Мир, где не золото в кармане определяет твою ценность, а выбор, который ты делаешь. И мы не остановимся, пока не победим».

Пятьсот голосов закричали в ответ, стуча оружием о щиты, топая ногами. Зал дрожал от их рёва.

Солнце садилось за горизонт Нижнего города. Тени удлинялись, покрывая улицы. Но среди этих теней танцевала надежда. Надежда на перемены. На справедливость. На будущее.

Анна Теневая больше не была беглянкой. Она была лидером революции. Основательницей Восьмой Школы. Символом сопротивления.

И её танец изменит мир.

Нравится это миру или нет.

Конец Части 4: Побег и изгнание

Часть 5: Сбор доказательств

-

ГЛАВА 56: Осколки прошлого

Ремонт в «Лунной маске» пах не свежестью и надеждой, как писали в газетах, а мокрой извёсткой, дешёвым табаком и пережжённым кофе. Два месяца прошло с того дня, как штурмовые отряды Волконского разнесли здесь половину перекрытий, но разруха всё ещё держалась в углах, как въевшаяся грязь.

Анна шла через фойе, перешагивая через мотки кабелей и мешки с цементом. Двое рабочих в перепачканных комбинезонах сидели на перевернутом ящике из-под плитки и курили. При её появлении они даже не встали, только проводили хмурыми взглядами. Наёмные. Им плевать, кто платит – Восьмая Школа или черт лысый, лишь бы не задерживали.

Анна остановилась у правой стены. Единственное место, которое привели в порядок полностью. Чёрный полированный гранит. Мемориальная доска. Двадцать три имени, выбитых золотом.

Она сняла перчатку. Провела пальцем по холодному камню. Третья строка сверху.

Борис, мастер клинка.

Никаких слёз. Слёзы кончились в первый день, когда они вытаскивали тела из-под завалов. Сейчас была только сухая, злая пустота. Борис учил её держать клинок не как оружие, а как продолжение руки. «Меч не убивает, Аня. Убивает намерение». Сам он умер быстро – арбалетный болт в шею. Прикрывал отход молодняка. Глупо. Героически. Бесполезно.

– Опять проверяешь гравировку?

Голос Алексея прозвучал из-за спины. Тихий, ровный. Он умел ходить бесшумно, даже по строительному мусору. Навык, вбитый в подкорку с детства.

Анна не обернулась.

– Букву «р» в фамилии Кости запороли. Кривая. Придётся заставить переделывать.

– Они переделают. Я уже сказал прорабу.

Алексей встал рядом. Он выглядел хуже, чем неделю назад. Под глазами залегли тёмные тени, на скуле пластырь, скрывающий свежий порез. Сын главы клана Романовых, изгнанник, предатель своего рода ради… ради чего? Ради неё? Или ради того, во что она его втянула?

– Как рука? – спросила Анна, кивнув на его левое запястье, перемотанное эластичным бинтом.

– Ноет. Погода дрянь. Дождь собирается.

– В Питере всегда дождь собирается.

Они помолчали. Смотрели на имена. Список был коротким, но Анна знала каждого. Костя, техник. Марина, повар. Сашка, семнадцатилетний пацан, который только-только научился ставить простейший щит. Все они теперь – строчки на камне.

– Собрание началось, – сказал Алексей. – Максим уже рвет и мечет. Поставщики кристаллов подняли цены на тридцать процентов. Говорят, дефицит.

– Врут. Просто боятся торговать с нами. Волконский наверняка пустил слух, что мы следующие в очереди на зачистку.