Текст книги "Танец Клинков: Академия убийц (СИ)"

Автор книги: Иван kv23

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)

Удар.

Дверь треснула. Петли жалобно скрипнули. Ещё пара ударов – и они войдут.

Ирина оглянулась. В комнате был тяжёлый шкаф с оборудованием. Она подбежала к нему и, упираясь ногами в пол, начала толкать его к двери. Шкаф был неподъёмным, но страх придаёт силы.

Она задвинула его, заблокировав вход. Это даст ей ещё пару минут. Не больше.

Она вернулась к пульту.

– Теперь самое главное, – прошептала она, беря кристалл Громова. – Давай, малыш. Расскажи им свою историю.

Она вставила кристалл в слот.

На экране появилась полоса загрузки.

«КОПИРОВАНИЕ ДАННЫХ… 10 %…»

Медленно. Мучительно медленно. Кристалл был старым, его формат не совсем подходил к современной системе. Данные шли с трудом, словно продираясь сквозь болото.

«15 %…»

За дверью послышались крики.

– Ломайте её! Несите таран!

Удар.

Шкаф сдвинулся на сантиметр. Сверху посыпалась штукатурка.

Ирина посмотрела на экран.

«20 %…»

– Быстрее, – взмолилась она. – Пожалуйста, быстрее.

Она запустила параллельный процесс, отключая лишние протоколы проверки, чтобы ускорить передачу. Это было рискованно – система могла заметить вторжение и заблокироваться полностью. Но у неё не было выбора.

«35 %…»

Вдруг в динамике коммуникатора раздался голос Алексея. Тихий, напряжённый, сквозь помехи:

– Ирина? У нас финал. Анна заканчивает. Ты готова?

– Почти, – выдохнула она в микрофон. – Мне нужно время. Ещё минута.

– У нас нет минуты. Громов уже встал.

«45 %…»

Дверь затрещала. Верхняя петля вылетела с мясом. В образовавшуюся щель просунулся ствол автомата.

Ирина упала на пол, перекатившись за пульт. Очередь прошла над головой, разбив один из мониторов. Осколки стекла посыпались ей на волосы.

– Взрывайте! – крикнул кто-то в коридоре.

Они собирались взорвать дверь.

Ирина сжалась в комок. Если они бросят гранату, ей конец. И кристаллу тоже.

Но взрыва не последовало. Видимо, они боялись повредить оборудование проекционной.

«60 %…»

Она снова выглянула из-за пульта. Полоса загрузки ползла, как улитка.

– Ну же!

И тут ей пришла идея. Безумная, отчаянная идея.

Если система не хочет принимать данные быстро из-за несовместимости форматов, нужно заставить её думать, что это её родные данные.

Ирина схватила кабель от камеры наблюдения, висевшей в углу. Она вырвала его и напрямую соединила с выходом кристалла, используя кусок проволоки как переходник.

Это было грубое, варварское вмешательство. Как переливание крови с помощью садового шланга.

Экран мигнул.

«ОШИБКА СИНХРОНИЗАЦИИ… ПЕРЕРАСЧЁТ…»

Ирина затаила дыхание.

«ПОТОКОВАЯ ПЕРЕДАЧА АКТИВИРОВАНА».

Полоса загрузки исчезла. Вместо неё появилась надпись:

«ГОТОВ К ЭФИРУ».

Она сделала это. Она обошла буфер памяти и подключила кристалл напрямую к проектору. Теперь видео пойдёт в реальном времени, без предварительной загрузки.

– Алексей! – крикнула она в коммуникатор. – Я готова! Давай команду!

В этот момент дверь рухнула. Шкаф с грохотом опрокинулся. В комнату ворвались люди в чёрной форме.

Ирина подняла руки. Она сидела на полу, безоружная, грязная, с разбитой губой. Но на её лице сияла улыбка.

– Стоять! – заорал офицер, наводя на неё оружие. – Отойди от пульта!

Ирина медленно поднялась. Она отошла на шаг.

– С удовольствием, – сказала она. – Шоу всё равно уже началось.

Её палец завис над кнопкой «Enter» на клавиатуре. Она нажала её в ту же секунду, когда офицер нажал на спуск.

Пуля ударила её в плечо, отбросив к стене. Боль была ослепительной, горячей. Но сквозь пелену, застилающую глаза, она увидела, как главный экран в зале вспыхнул.

Логотип Империи исчез.

На его месте появилось зернистое, старое изображение кабинета. И двое молодых мужчин, сидящих за столом.

Ирина сползла по стене, зажимая рану. Она улыбалась.

Внизу, в бальном зале, музыка смолкла. И вместо неё раздался голос, который все считали голосом закона и порядка. Голос, который сейчас подписывал себе смертный приговор.

– Я подставлю Теневого…

ГЛАВА 74: Зеркало истины

Императорский бальный зал сиял, словно внутренность бриллианта, огранённого рукой безумного ювелира. Тысячи свечей, умноженные зеркалами, превращали пространство в океан золотистого света, где каждый жест, каждый поворот головы и шорох шёлка обретали значимость государственного масштаба. Воздух был густым от запахов дорогих духов, пудры и того особого, едва уловимого аромата власти, который всегда витает над толпой, вершащей судьбы империи.

В центре этого великолепия, на возвышении, стоял Император. Его фигура в белом мундире казалась неподвижной осью, вокруг которой вращался весь этот пёстрый, опасный мир. Он поднял руку, и гул голосов мгновенно стих, сменившись звенящей тишиной. Даже хрусталь в бокалах, казалось, перестал звенеть, подчиняясь воле монарха.

Над сценой, мерцая полупрозрачными гранями, висела гигантская магическая проекция. Она дублировала лицо правителя, увеличивая его в десятки раз, чтобы каждый, даже стоящий в самых дальних уголках зала, мог видеть малейшее изменение его мимики. Точно такая же проекция сейчас парила над Дворцовой площадью, где тысячи простых горожан, затаив дыхание, ждали слов своего повелителя.

– Подданные Российской Империи, – голос Императора, усиленный магией, раскатился под сводами, проникая в самую душу. – Сегодня мы собрались здесь не только ради празднества. Мы стоим на пороге новой эры…

Он говорил о единстве, о силе традиций и незыблемости законов. Слова лились плавно, уверенно, убаюкивая бдительность, создавая иллюзию абсолютного порядка. Аристократы кивали, ловя каждый звук, дамы обмахивались веерами, скрывая скучающие улыбки, а офицеры выпячивали грудь, демонстрируя ордена. Всё шло по сценарию, написанному десятилетия назад.

Но Анна, скрытая под слоями грима и чужой личиной, знала: сценарий вот-вот будет переписан. Она стояла в тени массивной колонны, чувствуя, как бешено колотится сердце – не от страха, а от предвкушения. Рядом с ней, невидимая для остальных, скользила тень Ирины, чьи пальцы уже плясали над сложным плетением магического контура.

Император набрал воздух для следующей фразы, когда мир дрогнул.

Сначала это было похоже на помеху – легкая рябь пробежала по гигантскому лицу над сценой. Изображение мигнуло, пошло трещинами, словно разбитое стекло, и вдруг исчезло, оставив после себя серую пустоту. Зал ахнул. Император нахмурился, оглядываясь на проекционистов, которые уже суетились у кристаллов, пытаясь вернуть картинку.

Но вместо благородного лика монарха над залом вспыхнуло другое изображение.

Оно было зернистым, слегка дрожащим, словно пробивающимся сквозь толщу времени. Кабинет. Тяжелая мебель из темного дуба, заваленный бумагами стол и тусклый свет магической лампы. Две фигуры.

Зал замер. Тишина стала не просто звенящей – она стала ватной, удушающей.

Одна из фигур на проекции повернулась, и по рядам аристократов пробежал шепоток узнавания. Молодой, еще без седины в волосах, но с тем же хищным, пронзительным взглядом – Антон Громов. Двадцать лет назад.

– Я подставлю Теневого… – голос Громова, резкий и холодный, прорезал тишину бального зала, как скальпель нарыв.

На записи он нервно расхаживал по кабинету, сжимая в руках какой-то документ. Напротив него, в глубоком кресле, сидел человек, чье лицо было скрыто тенью, но вальяжная поза и перстень на пальце выдавали его с головой.

– А если что-то пойдёт не так? – голос собеседника был ленивым, тягучим, пропитанным высокомерием.

Князь Дмитрий Волконский. Нынешний глава Совета, стоящий сейчас в первом ряду, всего в нескольких шагах от Императора.

В реальности Волконский дернулся, словно от удара хлыстом. Хрустальный бокал выскользнул из его пальцев и с мелодичным звоном разлетелся о паркет, но никто не обратил на это внимания. Все взгляды были прикованы к экрану.

– Не пойдет, – отрезал Громов на записи, останавливаясь перед столом. – Дмитрий слишком честен. Он верит в Кодекс. Это его и погубит. Мы обвиним его в убийстве без контракта. Улики уже готовы.

– Рискованно, – усмехнулся молодой Волконский. – Гильдия Тени сильна.

– Гильдия Тени станет моей, – Громов ударил ладонью по столу. – Или исчезнет. Мне нужны послушные псы, а не вольные волки. А Теневой… он просто мусор, который нужно вымести.

На Дворцовой площади, где проекция транслировалась на весь город, тишина сменилась глухим ропотом. Люди, привыкшие верить в непогрешимость власти, в святость Гильдий, сейчас видели изнанку этого мира. Грязную, кровавую изнанку. Ропот перерастал в гул, в котором слышались первые ноты гнева.

В бальном зале царил шок. Дамы бледнели, кавалеры хватались за эфесы шпаг, не понимая, кого защищать и от кого. Император стоял неподвижно, его лицо окаменело. Он медленно повернул голову, сначала к проекции, потом к реальному Громову, стоящему у подножия трона.

Громов побледнел так, что стал похож на мертвеца. Его губы тряслись, глаза бегали по залу, ища выход, ища поддержку, но натыкались лишь на стены отчуждения и страха.

Запись продолжалась.

– И помни, – голос Громова стал тише, зловещее. – Я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути. Жену, дочь… мне плевать. Власть не терпит сентиментальности.

Изображение мигнуло и погасло, оставив после себя лишь эхо последних слов, которое, казалось, все еще витало под сводами.

– Выключите это! – крик Громова сорвался на визг, разрушая остатки его самообладания. Он бросился к проекционистам, расталкивая ошарашенных гостей. – Это подделка! Ложь! Проекционисты, ко мне! Это заговор!

Волконский, более опытный в интригах, пытался сохранить лицо, но предательская дрожь рук выдавала его ужас. Он шагнул к Императору, открывая рот для оправданий, но монарх поднял руку, останавливая его жестким, как сталь, взглядом.

– Молчать, – тихо произнес Император, но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике.

Именно в этот момент, когда хаос готов был поглотить порядок, Анна вышла из тени.

Она двигалась не как аристократка, не как гостья. Она шла походкой хищника, мягкой, пружинистой, полной скрытой силы. Паркет не скрипел под её ногами. Люди расступались перед ней инстинктивно, словно чувствуя исходящую от неё ауру опасности.

Она остановилась на авансцене, прямо под тем местом, где только что висело лицо её врага. Свет люстр падал на неё, выхватывая из полумрака хрупкую фигуру в простом, но изящном платье, которое больше напоминало сценический костюм, чем бальный наряд.

Анна медленно подняла руки. Движение было плавным, театральным – дань её прошлому, дань её искусству. Резким жестом она сорвала с головы парик, и тяжелая волна темных волос рассыпалась по плечам. Следующее движение руки – и магический грим, скрывавший черты лица, растаял, как утренний туман.

Перед залом предстала не безликая танцовщица. Перед ними стояла Анастасия Теневая. Дочь преданного отца. Наследница уничтоженной Гильдии.

Её глаза горели холодным серебряным огнем, в котором не было ни страха, ни сомнений. Только ледяная решимость.

– Я – Анастасия Теневая, – её голос, усиленный магией, прозвучал чисто и ясно, перекрывая шум толпы и истеричные крики Громова. – И я пришла за своей платой.

Громов замер, обернувшись на голос. В его глазах мелькнуло узнавание, а следом – животный ужас. Он увидел не просто девушку. Он увидел своё прошлое, которое вернулось, чтобы вонзить кинжал ему в сердце.

– Взять её! – взвизгнул он, указывая на Анну дрожащим пальцем. – Это государственная изменница! Убить её!

Стража дернулась, но заколебалась. Слишком много потрясений за одну минуту. Слишком сильным было впечатление от записи. И слишком пугающей была фигура девушки, стоящей в центре зала.

Анна улыбнулась. Это была не добрая улыбка. Это был оскал волка, загнавшего добычу в угол.

– Танец начинается, директор, – прошептала она, и в её руках, словно из воздуха, материализовались парные клинки. – Посмотрим, как вы умеете вести.

Глава 74: Зеркало истины

В бальном зале Зимнего дворца пахло дорогим парфюмом, шампанским и властью. Императорский приём был в самом разгаре: тысячи свечей отражались в бриллиантовых колье дам, мундиры офицеров слепили глаза золотым шитьем, а воздух дрожал от тихого гула сотен голосов, обсуждающих последние сплетни и государственные тайны. Это был мир, где улыбка могла стоить состояния, а неверный взгляд – карьеры.

Я стояла в тени массивной мраморной колонны, стараясь слиться с ней. На мне было платье танцовщицы – лёгкое, струящееся, созданное для сцены, а не для дворцовых интриг. Под слоем грима и тяжелым париком моё лицо было неузнаваемым, превратившись в застывшую маску безымянной артистки. Но внутри всё клокотало. Сердце билось где-то в горле, отсчитывая секунды до момента, который должен был изменить всё. Рядом, словно призрак, возникла Ирина. Её пальцы едва заметно подрагивали – верный признак того, что она плетёт сложнейший контур взлома.

– Готова? – её шёпот был едва слышен за звуками оркестра.

Я лишь кивнула, не в силах выдавить ни слова. Взгляд был прикован к центру зала, где на возвышении стоял Император. В своем белоснежном мундире он казался незыблемой скалой, вокруг которой вращался весь этот блестящий, фальшивый мир. Он поднял руку, призывая к тишине, и зал мгновенно замер. Даже звон хрусталя стих, словно испугавшись нарушить торжественность момента.

Над сценой парила гигантская магическая проекция – чудо имперской техномагии. Она дублировала лицо правителя, увеличивая его в десятки раз, чтобы каждый мог видеть малейшее движение монарших губ. Точно такая же проекция сейчас висела над Дворцовой площадью, транслируя речь на весь Петербург. Тысячи людей там, внизу, на холоде, ловили каждое слово.

– Подданные Российской Империи! – голос Императора, усиленный магией, раскатился под сводами, проникая в самую душу. – Сегодня мы стоим на пороге новой эры. Эры единства и процветания…

Слова лились гладко, уверенно, убаюкивая. Он говорил о традициях, о силе закона, о нерушимости устоев. Аристократы благосклонно кивали, офицеры выпячивали грудь. Всё шло по сценарию, написанному много лет назад. Сценарию лжи.

– Пора, – одними губами произнесла я.

Ирина резко сжала кулак.

Мир дрогнул. Сначала это было похоже на легкую рябь по воде – лицо Императора на гигантском экране исказилось, пошло трещинами, словно разбитое зеркало. Изображение мигнуло раз, другой, и вдруг исчезло, оставив после себя пугающую серую пустоту. Зал ахнул. Император нахмурился, оглядываясь на суетящихся проекционистов, которые в панике бегали у кристаллов управления.

Но пустота длилась лишь мгновение. Вместо благородного лика монарха над залом вспыхнуло другое изображение. Зернистое, слегка дрожащее, пробивающееся сквозь помехи времени.

Это был кабинет. Тяжелая дубовая мебель, заваленный бумагами стол, тусклый свет магической лампы. И две фигуры. Одна из них повернулась, и по залу пробежал шепоток ужаса и узнавания. Молодой, еще без седины, но с тем же хищным, пронзительным взглядом – Антон Громов. Директор Академии. Двадцать лет назад.

– Я подставлю Теневого… – голос Громова с записи прорезал тишину зала, как скальпель. Он звучал резко, холодно, без тени сомнения.

На проекции молодой Громов нервно расхаживал по кабинету. Напротив него, в глубоком кресле, сидел человек, чье лицо было скрыто тенью, но вальяжная поза и перстень на пальце выдавали его с головой. Князь Дмитрий Волконский. Нынешний глава Совета, стоящий сейчас в первом ряду, всего в двух шагах от Императора.

В реальности Волконский дернулся, словно получил пощечину. Хрустальный бокал выскользнул из его пальцев и с мелодичным звоном разлетелся о паркет. Шампанское растеклось лужей, но никто даже не посмотрел вниз. Все взгляды были прикованы к экрану.

– А если что-то пойдёт не так? – лениво спросил молодой Волконский с экрана.

– Не пойдет, – отрезал Громов, останавливаясь перед столом. – Дмитрий слишком честен. Он верит в Кодекс, идиот. Это его и погубит. Мы обвиним его в убийстве без контракта. Улики уже готовы.

– Рискованно, – усмехнулся князь. – Гильдия Тени сильна.

– Гильдия Тени станет моей, – Громов на записи ударил кулаком по столу. – Или исчезнет. Мне нужны послушные псы, а не вольные волки. А Теневой… он просто мусор, который нужно вымести.

На Дворцовой площади, где та же картинка транслировалась на огромном экране, тишина сменилась глухим, нарастающим гулом. Люди, привыкшие верить в непогрешимость власти и святость Гильдий, сейчас видели изнанку. Грязную, кровавую кухню, где решались судьбы героев. Ропот перерастал в гнев.

В бальном зале царил шок. Дамы бледнели, прикрывая рты веерами, кавалеры хватались за эфесы шпаг, не понимая, кого защищать. Император стоял неподвижно, его лицо побелело от ярости. Он медленно повернул голову – сначала к экрану, потом к реальному Громову, стоящему у подножия трона.

Громов побледнел так, что стал похож на мертвеца. Его губы тряслись, глаза бегали по залу в поисках выхода, но натыкались лишь на стены отчуждения.

Запись продолжалась.

– И помни, – голос Громова стал тише, зловещее. – Я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути. Жену, дочь… мне плевать. Власть не терпит сентиментальности.

Изображение мигнуло и погасло, оставив после себя звенящую тишину.

– Выключите это! – визг Громова разорвал оцепенение. Он бросился к сцене, расталкивая ошарашенных гостей. – Это подделка! Ложь! Проекционисты, ко мне! Это заговор!

Волконский, более опытный в интригах, пытался сохранить лицо, но предательская дрожь рук выдавала его животный страх. Он шагнул к Императору, открывая рот для оправданий, но монарх поднял руку, останавливая его взглядом, тяжелым, как могильная плита.

– Молчать, – тихо произнес Император. И в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом крике.

Именно в этот момент, когда хаос готов был поглотить порядок, я шагнула из тени.

Я шла не как танцовщица, развлекающая публику. Я шла походкой хищника – мягкой, пружинистой, полной скрытой силы. Паркет не скрипел под моими ногами. Люди расступались передо мной инстинктивно, словно чувствуя исходящую от меня волну холодной ярости.

Я остановилась на авансцене, прямо под тем местом, где только что висело лицо моего врага. Свет люстр падал на меня, выхватывая из полумрака одинокую фигуру. Я чувствовала на себе сотни взглядов – удивленных, испуганных, любопытных.

Медленно, нарочито театральным жестом, я подняла руки к голове. Резкое движение – и тяжелый парик полетел на пол, освобождая волну темных волос. Второе движение руки – и магический грим растаял, стекая с лица, как вода.

Перед залом больше не было безликой артистки. Перед ними стояла Анастасия Теневая. Дочь преданного отца. Наследница уничтоженной Гильдии.

Мои глаза горели холодным серебряным огнем. Внутри больше не было страха. Только ледяная, кристальная ясность.

– Я – Анастасия Теневая, – мой голос, усиленный магией Ирины, прозвучал чисто и звонко, перекрывая истерику Громова. – И я пришла за своей платой.

Громов замер, обернувшись. В его глазах мелькнуло узнавание, а следом – настоящий, первобытный ужас. Он увидел не просто девушку. Он увидел призрака прошлого, который вернулся, чтобы вонзить кинжал возмездия.

– Взять её! – взвизгнул он, тыча в меня дрожащим пальцем. – Это государственная изменница! Убить её!

Стража дернулась, но тут же замерла. Гвардейцы переглядывались, не зная, чьи приказы выполнять. Слишком сильным было впечатление от записи. Слишком очевидной была правда.

Я улыбнулась. И это была не добрая улыбка.

– Танец начинается, директор, – прошептала я.

В моих руках, словно сотканные из воздуха и света, материализовались парные клинки. Тонкие, изящные, смертоносные.

– Посмотрим, как вы умеете вести.

ТАНЕЦ В КЛЕТКЕ

Первый удар Громов нанес сам. Поняв, что терять ему нечего, он выхватил из-под полы длинный стилет – запрещенное оружие на балу, но кого это теперь волновало? Он был быстр. Невероятно быстр для человека, который двадцать лет просидел в директорском кресле. Школа Кинжала учит скорости, и Громов был её мастером.

Он метнулся ко мне черной молнией, целясь в горло. Зал ахнул.

Мое тело среагировало раньше мысли. Годы балета в прошлой жизни и жестокие тренировки в этой слились воедино. Я не стала блокировать. Блок – это остановка, а танец не терпит остановок.

Я ушла в глубокое плие, пропуская лезвие над головой в миллиметре от макушки. Мир замедлился. Я видела искаженное яростью лицо Громова, видела расширенные зрачки его глаз, видела капельки пота на его лбу.

Из нижней позиции я выстрелила вверх в гран-жете. Мой прыжок был не просто физическим действием – он был магическим импульсом. Воздух вокруг меня сгустился, превращаясь в режущие потоки ветра. Я перелетела через Громова, в воздухе разворачиваясь в пируэте. Мой клинок чиркнул по его плечу, рассекая дорогой сюртук и пуская первую кровь.

Громов зарычал и развернулся, но я уже была далеко. Я скользила по паркету, используя па-де-бурре – мелкие, быстрые шаги, которые делали мои перемещения непредсказуемыми.

– Ты думаешь, это игра? – прохрипел он, снова атакуя. На этот раз он использовал технику "Теневых двойников". Его фигура размылась, и на меня бросились сразу три Громова.

Обычный боец растерялся бы. Но я не была обычным бойцом. Я была танцовщицей, и я знала: в танце, как и в жизни, настоящий партнер только один. Остальные – декорации.

Я закрыла глаза. Зрение могло обмануть, но чувство ритма – никогда. Настоящий Громов создавал самый сильный магический след. Его движения были тяжелее, реальнее.

Я начала вращение. Фуэте. Тридцать два оборота. Классика, ставшая смертельной. С каждым поворотом я выпускала волну магической энергии. Серебряные дуги расходились от меня во все стороны, разрезая иллюзии. Двойники Громова лопались, как мыльные пузыри, не выдерживая напора моей магии.

Остался только один. Настоящий.

Он отступил, тяжело дыша. В его глазах я увидела то, чего добивалась – страх. Он понял, что перед ним не просто ученица. Перед ним – создательница новой Школы.

– Взять их всех! – заорал Волконский, опомнившись. Он понял, что Громов проигрывает, и решил вмешаться. – Гвардия! Измена!

Двери зала распахнулись, и внутрь ворвался отряд элитных гвардейцев. Тяжелые доспехи, алебарды, магия огня на наконечниках. Ситуация резко ухудшилась.

– Анна! – крикнул Максим.

Я мельком глянула в сторону. Мои друзья уже вступили в бой. Максим, огромный и неудержимый, раскидывал гвардейцев голыми руками, используя инерцию их же тел против них. Ирина, забравшись на балкон, поливала нападающих дождем магических стрел, прикрывая нас сверху. Алексей… Алексей скрестил свой клинок с капитаном гвардии, защищая подступы к сцене.

Бальный зал превратился в поле битвы. Крики дам смешались со звоном стали и треском магии. Люстры раскачивались, роняя хрустальные подвески, которые разбивались о пол, добавляя хаоса.

Но мой бой был здесь. С Громовым.

– Ты не уйдешь, – прошипел он, вытирая кровь с плеча. – Ты сдохнешь здесь, как и твой папаша.

Упоминание отца стало последней каплей. Холод внутри меня сменился обжигающим жаром.

– Мой отец умер стоя, – тихо сказала я. – А ты умрешь на коленях.

Я перешла в наступление. Это была не просто атака – это была вариация "Кармен". Страсть, ярость, фатальность. Я наносила удары в ритме хабанеры, меняя темп, сбивая его с толку. Медленно-медленно-быстро. Укол-укол-разрез.

Громов был хорош, нельзя отрицать. Он парировал, уклонялся, огрызался контрударами. Но он дрался по учебникам. Он знал семь Школ. Но он не знал восьмой.

Я сделала вид, что открываюсь для удара в бок. Громов клюнул. Он выбросил стилет вперед, вкладывая в удар всю силу.

Именно этого я и ждала.

Арабеск. Я встала на носок одной ноги, а вторую выбросила назад, вверх, создавая идеальную линию тела. Моя нога ударила его по руке снизу, выбивая оружие. Стилет взмыл в воздух, сверкая в свете свечей.

Громов опешил. В его глазах читалось непонимание: как можно сражаться, стоя на одной ноге?

Я не дала ему времени на размышления. Плавный переход в аттитюд, разворот – и я поймала падающий стилет свободной рукой. Теперь у меня было три клинка. Два моих и один его.

– Конец танца, – выдохнула я.

Я прыгнула. Не высоко, но длинно. "Гран-жете в сердце тьмы". В полете я скрестила клинки перед собой, создавая магический треугольник, концентрирующий энергию.

Громов попытался выставить щит, но было поздно. Мой удар пробил его защиту, как бумагу. Я приземлилась за его спиной, встав в финальную позу – колено на полу, голова опущена, руки с клинками разведены в стороны, словно крылья.

Зал погрузился в тишину. Даже гвардейцы опустили оружие.

Громов стоял, шатаясь. Он медленно повернулся ко мне. На его груди расплывалось красное пятно. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался лишь хрип.

– Ты… – просипел он, глядя на меня остекленеющими глазами. – Ты танцуешь… как твоя мать…

Он рухнул на колени. Потом лицом вперед. Прямо к моим ногам.

Я медленно поднялась. В ушах звенело. Руки дрожали, но я заставила себя стоять прямо. Я посмотрела на Волконского. Князь забился за трон, бледный, как полотно. Его власть, его интриги – всё рухнуло в одно мгновение.

Император медленно спустился с возвышения. Он прошел мимо тела Громова, даже не взглянув на него, и остановился передо мной. Вокруг нас образовался пустой круг. Гвардейцы замерли, ожидая приказа. Друзья застыли в боевых стойках, готовые броситься мне на помощь.

Император смотрел на меня долго, изучающе. В его глазах не было гнева. Была усталость и… уважение?

– Анастасия Теневая, – произнес он. Голос звучал тихо, но в мертвой тишине зала его слышал каждый. – Ты нарушила протокол. Ты устроила бойню во дворце. Ты убила имперского чиновника.

Я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза.

– Я свершила правосудие, Ваше Величество. То, которое вы не смогли обеспечить.

По толпе пронесся вздох ужаса. Никто не смел так говорить с Императором.

Он чуть прищурился.

– Правосудие – это моя прерогатива.

– Тогда почему убийца моего отца двадцать лет управлял вашей Академией? – парировала я. Терять мне было уже нечего. – Почему человек, предававший Империю, стоял у вашего трона?

Император промолчал. Он перевел взгляд на Волконского, который пытался стать невидимым.

– Взять князя, – бросил он коротко.

Гвардейцы, те самые, что минуту назад готовы были убить меня, развернулись и схватили Волконского. Тот даже не сопротивлялся, обмякнув в их руках, как тряпичная кукла.

Император снова посмотрел на меня.

– Ты сильна, девочка. И ты права. Но закон есть закон. Ты будешь арестована. До выяснения всех обстоятельств.

Я кивнула. Я знала, что так будет. Но я также знала, что теперь всё будет иначе. Правда раскрыта. Гильдия Тени очищена.

Я бросила клинки на пол. Они звякнули, ставя точку в этой главе.

– Я готова, – сказала я.

Гвардейцы окружили меня, но теперь в их действиях не было агрессии. Они смотрели на меня с опаской и почтением. Я видела, как Максим рванулся вперед, но я остановила его взглядом. "Не надо. Всё идет по плану".

Меня выводили из зала под конвоем. Я шла с гордо поднятой головой, чувствуя спиной взгляды сотен людей. Я знала, что завтра моё имя будет у всех на устах.

Анастасия Теневая. Танцующая с клинками. Та, что бросила вызов Империи и победила.

У дверей я оглянулась. Тело Громова всё так же лежало на паркете, одинокое и жалкое в своей смерти. Зеркало истины разбилось, но его осколки, наконец, показали правду.

И пусть меня ведут в темницу. Мой танец только начинается.

Глава 75: Маски сброшены

Глухой удар, с которым тело Громова встретилось с паркетом, показался мне громче выстрела пушки. Он лежал, раскинув руки, словно сломанная кукла, которую швырнул капризный ребенок. Под ним медленно, зловеще расползалась темная лужа, похожая на чернила, пролитые на чистый лист истории Империи.

В зале повисла тишина – плотная, вязкая, давящая на перепонки. Даже воздух, казалось, застыл, не решаясь нарушить этот момент абсолютного, невозможного безмолвия. Император стоял неподвижно. В его взгляде, прикованном ко мне, не было ярости, которую я ожидала. Там было тяжелое, свинцовое понимание. Он видел не просто убийцу, нарушившую закон. Он видел проблему. Проблему, которую нужно решить здесь и сейчас.

Я стояла в центре этого застывшего мира, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя звенящую пустоту и дрожь в руках. Клинки в моих ладонях казались продолжением костей, частью тела, без которой я уже не могла существовать. Я выпрямилась, стараясь не показывать слабости, но внутри всё сжалось в ожидании приговора.

И вдруг тишина взорвалась.

– Убейте её! – голос был сорван до визга, искажен паникой и ненавистью. Он доносился не с пола, где лежал мертвец, а отовсюду сразу – из магических динамиков, скрытых в стенах. Посмертная команда. Или, быть может, предохранитель, который Громов активировал своим последним вздохом. – Это террористка! Уничтожить всех!

Это был не просто крик. Это был сигнал.

Громов был параноиком высшей пробы. Он не доверял никому – ни Императору, ни собственной тени, ни тем более дворцовой страже. И он подготовился.

В толпе гостей, среди блеска бриллиантов и шелеста шелков, началось движение. Люди, еще секунду назад казавшиеся безобидными статистами, сбрасывали маски.

Лакей с подносом шампанского резким движением опрокинул бокалы и выхватил короткий, хищно изогнутый игольчатый меч. Благообразный офицер у колонны сорвал с плеч эполеты, обнажая на шее татуировку наемника – черную метку, знак отверженных гильдий. Дама в пышном платье одним рывком разорвала корсаж, доставая спрятанные веера с бритвенно-острыми спицами.

Десятки убийц. Личная гвардия директора, верная ему даже после смерти. Или, скорее, верная золоту, которое он им щедро платил.

– Защищать Императора! – рявкнул капитан дворцовой стражи, выхватывая палаш. Но его голос потонул в криках ужаса.

Хаос накрыл бальный зал, как цунами.

Аристократы, привыкшие к абсолютной безопасности, к тому, что насилие – это удел нижних этажей и грязных переулков, впали в животную панику. Толпа рванулась к дверям единым обезумевшим организмом, давя упавших, срывая драгоценности, теряя человеческий облик. Женский визг резал уши.

Но двери не открылись. Массивные створки вспыхнули багровым светом магических печатей. Громов позаботился обо всем: он не хотел свидетелей своего триумфа, а теперь, в смерти, он не хотел свидетелей своего позора. Зал превратился в мышеловку. Или в скотобойню.

– Анна! – крик Алексея пробился сквозь шум, как маяк сквозь шторм.

Он был уже рядом. Его клинок – фамильная рапира с эфесом в виде серебряного феникса – описал сверкающую дугу, отбивая атаку наемника, бросившегося на меня со спины. Лязг стали был резким, скрежещущим, совсем не похожим на благородную музыку дуэли. Это был звук грязной бойни.