Текст книги "Танец Клинков: Академия убийц (СИ)"

Автор книги: Иван kv23

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

– Я найду способ всё исправить, – твёрдо сказала она. – Громов заплатит.

Эллада ничего не ответила, лишь крепче сжала руку Максима, словно якорь, удерживающий её в этом мире.

Одержимость стала для Анны новой броней. Она больше не позволяла себе слабости, сомнений или долгих размышлений. Цель была одна, чёткая и сияющая в темноте её мыслей: Директор Громов.

Все ниточки, найденные в архиве судьи Орлова, вели к нему. «Теневой протокол» – список всех участников заговора двадцатилетней давности – должен был храниться в его личном хранилище в Академии. Если она достанет его, то сможет не просто убить Громова, а уничтожить всё, что он строил.

В кабинете, который служил штабом Восьмой Школы, царил творческий беспорядок. Карты Академии покрывали стол, поверх них лежали схемы патрулей и чертежи магических контуров.

– Смотри, Мастер, – Леонид, молодой парень из набора этого года, ткнул пальцем в карту. – Вот здесь, в северном крыле, старая вентиляция. Она закрыта решётками, но магии там почти нет. Если пройти тут, можно выйти прямо к лифту в башню Директора.

Анна внимательно следила за его пальцем. Леонид был находкой. Сын одного из служащих Академии, он имел доступ к слухам и сплетням, которые не достигали ушей посторонних. Он смотрел на Анну с таким щенячьим восторгом, с такой безоговорочной преданностью, что это даже немного смущало.

– Откуда у тебя схема вентиляции? – спросила она, поднимая на него взгляд.

Леонид смутился, покраснел, но взгляда не отвёл.

– Ну… у меня есть друзья среди младших техников. Они обслуживают здание. Я сказал им, что хочу впечатлить девушку, забравшись на крышу башни. Они посмеялись, но схему дали.

Это звучало правдоподобно. Мальчишеская бравада, глупость, влюблённость – идеальное прикрытие для шпионажа.

– Ты рискуешь, Леонид. Если узнают, что ты помогаешь мне…

– Пусть узнают! – он выпрямился, его глаза горели фанатичным огнём. – Вы – единственная надежда этого города. Восьмая Школа – это будущее. Я готов на всё ради вас, Мастер. Ради правды.

Анна кивнула. Ей нужны были такие люди. Те, кто верит не за деньги, а за идею.

– Хорошо. План выглядит рабочим. Но мне нужно знать график смены караула у лифта.

– Я уже узнал! – Леонид торопливо вытащил из кармана смятый листок. – Каждые два часа, ровно в ноль-ноль. У нас будет окно в три минуты, пока новая смена принимает пост и проверяет руны.

Анна взяла листок. Всё складывалось. Складывалось так удачно, как будто сама судьба решила наконец-то повернуться к ней лицом. Или как будто кто-то очень хотел, чтобы она поверила в эту удачу.

Вечером, когда тени в Нижнем городе стали длинными и густыми, в кабинет вошли Алексей и Ирина. Вид у них был мрачный.

– Мы слышали, ты утвердила дату, – сказал Алексей, закрывая за собой дверь. – Завтра ночью?

– Да. Тянуть больше нельзя. Громов может перепрятать документы или уничтожить их.

Ирина прошла к столу, глядя на карту с раздражением.

– Это безумие, Анна. Ты собираешься лезть в самое сердце Академии. В логово зверя. Громов не идиот, он знает, что мы ищем компромат. Он будет ждать тебя.

– Пусть ждёт, – Анна пожала плечами, проверяя заточку своих клинков. – Он ждёт армию или группу. Он не ждёт одиночку, которая знает его тайные ходы.

– Ты слишком доверяешь этому парню, Леониду, – тихо заметил Алексей.

Анна резко обернулась.

– Он дал нам то, что мы не могли найти месяцами. Планы, расписания, коды доступа.

– Или он дал нам то, что хотят, чтобы мы нашли, – Алексей подошёл ближе, пытаясь поймать её взгляд. – Подумай сама. Студент первого года достаёт секретные схемы вентиляции? Узнаёт коды элитной стражи? Это слишком просто.

– А может, нам просто везёт? – огрызнулась Анна. – Или ты привык, что всё должно быть через боль и кровь? Максим лежит там, в коме, потому что мы были недостаточно быстрыми. Недостаточно готовыми. Я не собираюсь повторять эту ошибку. Я использую любой шанс.

– Мы не можем рисковать тобой, – голос Алексея стал мягче, в нём зазвучала та самая нота, от которой у Анны всё переворачивалось внутри. – Ты – символ. Ты – сердце этой Школы. Если ты погибнешь, всё рухнет. Восьмая Школа рассыплется без тебя.

– Восьмая Школа – это идея, а не человек, – отрезала она, хотя понимала, что он прав. – Максим лежит там, между жизнью и смертью, из-за моей ошибки. Я не могу просто сидеть и ждать, пока Эллада сгорит, пытаясь его спасти. Я должна действовать. И если цена – риск, я его приму.

Ирина вздохнула, понимая, что спор проигран.

– Хорошо. Но мы пойдём с тобой.

– Нет. – Анна была непреклонна. – План рассчитан на одного. В вентиляции тесно, любое лишнее движение создаст шум. И если это ловушка… погибну только я.

– Анна…

– Это приказ, – она посмотрела на них тяжёлым, ледяным взглядом, который не допускал возражений. – Вы остаётесь. Охраняете Школу. И Максима.

Позже, когда все ушли, Анна снова склонилась над картой. Леонид принёс финальные уточнения.

– Вот здесь, – он указал на поворот коридора перед кабинетом Громова. – Здесь стоит магический сканер. Но он старой модели, реагирует на возмущения эфира. Если вы пойдёте в "состоянии пустоты", как учила мастер Екатерина, он вас не заметит.

Анна смотрела на чертёж. Всё было логично. Всё было гладко.

Слишком гладко.

Внутри шевельнулось что-то холодное и склизкое – интуиция, выкованная годами выживания. Почему в северном крыле, где личные покои Директора, стоит старый сканер? Громов параноик, он тратит бюджет Академии на новейшие системы защиты. Почему студенту так легко удалось узнать про это?

Она подняла глаза на Леонида. Парень смотрел на неё с открытым, честным лицом. Его глаза сияли неподдельным восхищением. Он напоминал ей самой себя в начале пути – когда она верила, что мир можно изменить, если просто очень сильно постараться.

«Я всё проверил, Мастер, – сказал он, заметив её заминку. – Клянусь. Я сам ползал по этой трубе ночью, чтобы убедиться, что там нет датчиков движения. Я чуть не сорвался, но проверил. Это наш единственный шанс».

Он даже показал ссадины на локтях – свежие, покрытые корочкой.

Сомнение дрогнуло. Ссадины были настоящими. Его энтузиазм был настоящим. Может, Алексей прав, и она просто стала слишком подозрительной? Паранойя – профессиональная болезнь, но иногда она мешает видеть подарки судьбы.

А ещё… горе. Горе застилало глаза красной пеленой. Она хотела верить, что есть простой путь к горлу Громова. Она хотела, чтобы этот кошмар закончился.

– Хорошо, – сказала она, сворачивая карту. – Я верю тебе. Иди отдыхай.

Леонид просиял, кивнул и выскользнул из кабинета. Анна осталась одна, но ощущение холодка между лопатками так и не прошло.

Ночь перед операцией была безлунной. Темнота окутала Нижний город плотным одеялом, скрывая его шрамы и язвы. Анна надела свой боевой костюм – лёгкую броню, не стесняющую движений, закрепила на поясе клинки, проверила метательные ножи.

Перед уходом она снова спустилась в лазарет.

Эллада спала, свернувшись калачиком в кресле, совсем обессиленная. Её дыхание было тихим и поверхностным. Анна осторожно накрыла её пледом, стараясь не разбудить.

Затем она подошла к Максиму.

В тусклом свете он казался статуей, высеченной из мрамора. Грудь едва заметно поднималась. Анна коснулась его руки – холодной, грубой, мозолистой. Руки, которая столько раз держала щит, прикрывая её от ударов.

– Я иду за ними, брат, – прошептала она в тишину. – Я достану этот протокол. Я заставлю их заплатить за каждую каплю твоей крови. За каждую слезу Эллады.

Она сжала его пальцы, на мгновение позволив себе слабость – прижаться лбом к его руке, почувствовать этот слабый, едва уловимый пульс жизни.

– Потерпи немного. Я вернусь. Обещаю.

Она выпрямилась, глубоко вздохнула, загоняя боль и страх в самый дальний угол сознания. Сейчас не время для чувств. Сейчас время для танца.

Анна развернулась и вышла в темноту коридора, навстречу своей судьбе. Она не знала, что идёт не к победе, а прямо в капкан, который захлопнется с лязгом стали, отрезая путь назад.

Глава 64: Танец с тенями Громова

Коридоры Академии встретили Анну тишиной. Это была не та сонная, бархатная тишина, что опускается на город перед рассветом, а вакуум, напряжённый и звенящий, словно натянутая до предела струна.

План Леонида работал безупречно. Слишком безупречно.

Анна скользила вдоль стен, сливаясь с тенями. Её шаги по мраморному полу были беззвучны – мягкая кожа сапог поглощала любой звук. Вентиляционная шахта, о которой говорил студент, действительно вывела её в северное крыло, прямо к служебному входу в башню Директора. Патрулей не было. Магические сканеры, мигающие тревожным красным светом на схемах, здесь были темны и безжизненны.

«Удача, – подумала она, сворачивая за угол. – Или сыр в мышеловке».

Интуиция, отточенная годами жизни в бегах, скреблась где-то под рёбрами ледяным когтем. Всё внутри неё кричало: «Беги!». Но перед глазами стояло лицо Максима, бледное и неподвижное в полумраке лазарета. Она не могла повернуть назад. Не сейчас, когда цель была за одной дверью.

Дверь кабинета Директора Громова была массивной, из тёмного морёного дуба, украшенная резьбой. Анна замерла перед ней, прислушиваясь. Тишина. Она провела ладонью над замком – защитные чары были сняты.

Она толкнула створку.

Вместо привычного полумрака кабинета её ударил в глаза яркий, ослепительный свет десятков магических светильников. Анна инстинктивно прищурилась, и в ту же секунду тяжёлые двери за её спиной захлопнулись с грохотом, похожим на выстрел. Щелчок замка прозвучал как приговор.

Зрение вернулось через мгновение, и Анна поняла: она не охотник. Она добыча.

Кабинет был огромен, но сейчас он казался тесным. Вдоль стен, словно статуи, стояли люди в серых плащах и масках без лиц. Пятьдесят человек. «Тени Директора» – элитный отряд, о котором в Нижнем городе говорили шёпотом. Они не шевелились, но воздух вокруг них дрожал от сконцентрированной магической силы.

В центре комнаты, в глубоком кожаном кресле, сидел сам Громов. Он выглядел именно так, как она его помнила: сухопарый, с жёстким лицом и глазами, в которых не было ничего человеческого.

А рядом с ним, опираясь бедром на массивный письменный стол, стоял Леонид.

– Здравствуй, Анастасия, – голос Громова был спокойным, почти отеческим. – Я ждал тебя.

Анна не смотрела на Директора. Её взгляд был прикован к студенту. Леонид больше не выглядел восторженным мальчишкой. Его плечи расправились, а на губах играла лёгкая, циничная улыбка.

– Ты… – выдохнула она. Слово застряло в горле, горькое, как пепел.

– Глупая девочка, – Громов покачал головой, словно отчитывал нерадивую ученицу. – Ты так похожа на своего отца. Такая же наивная. Такая же вера в людей, которая её и погубит.

Леонид лениво поигрывал тяжёлой золотой монетой, перекатывая её между пальцами.

– Я? – переспросил он, заметив взгляд Анны. – Я просто выбрал победителя, Мастер.

Он произнёс слово «Мастер» с издёвкой, от которой Анну передёрнуло.

– Думала, можешь изменить мир своей Школой для нищих? – Леонид усмехнулся, подбрасывая монету. – Сила всегда будет на стороне тех, у кого есть золото и власть. Ты предлагала идеи. Громов предложил будущее.

– Ты продал нас, – голос Анны стал твёрдым. Шок прошёл, уступая место холодной, звенящей ярости. – Продал Максима. Элладу. Всех.

– Я купил себе жизнь, – пожал плечами Леонид. – Прощай, Мастер.

Громов сделал едва заметный жест рукой.

– Взять её. Живой или мёртвой – неважно.

Стены ожили.

Пятьдесят «Теней» двинулись на неё одновременно. Это не было хаотичной атакой уличной банды. Это была волна – слаженная, смертоносная, неумолимая.

Анна закрыла глаза на долю секунды. Вдох. Выдох.

А потом она начала танцевать.

Это не был танец для зрителей. Это была «Хореография смерти» – стиль, рождённый в подвалах, отточенный на крышах, закалённый в боях с наёмниками. Анна не пыталась блокировать удары – это было бы самоубийством. Она текла между ними.

Первый ассасин, вооружённый двумя короткими мечами, прыгнул на неё. Анна скользнула под его рукой, используя инерцию его же движения, и её клинок вошёл в сочленение доспеха под мышкой. Она не остановилась, чтобы проверить результат, – она уже вращалась, уходя от удара копья.

Бой превратился в безумный калейдоскоп. Звон стали, вспышки магии, крики боли. Анна двигалась быстрее, чем когда-либо. Страх исчез. Остался только ритм. Удар. Уворот. Пируэт. Удар.

Она использовала всё: мебель, стены, тела врагов. Оттолкнулась от дубового стола, перепрыгнула через голову одного из наёмников, полоснув его по шее в полёте. Приземлилась, ушла в перекат, подсекая ноги другому.

Но их было слишком много.

Волны атакующих накатывали одна за другой, не давая ей ни секунды на передышку. Анна чувствовала, как силы утекают. Царапина на плече. Глубокий порез на бедре. Удар рукоятью меча в спину, от которого перехватило дыхание.

Она задыхалась. Кровь заливала глаза. Мир сузился до размера лезвия её клинка.

Громов наблюдал за этим с интересом, словно энтомолог, изучающий бьющееся в банке насекомое. Леонид побледнел и отступил в тень, явно не ожидая такого сопротивления.

Анна пропустила выпад. Острие меча чиркнуло по рёбрам. Она пошатнулась, упала на одно колено. Круг сомкнулся. Десять клинков взметнулись вверх для финального удара.

«Прости, Максим, – пронеслось в голове. – Я не смогла».

Грохот сотряс комнату.

Массивная дверь кабинета слетела с петель, вминая двух ближайших ассасинов в стену. Щепки и пыль брызнули во все стороны.

В проёме стояли Алексей и Ирина.

Алексей выглядел яростным демоном. Его серебряный клинок уже сверкал, отражая свет ламп. Ирина держала лук, три стрелы уже лежали на тетиве.

– Мы же говорили, что план дерьмо! – крикнула Ирина, и её стрелы нашли цели в тот же миг. Трое ассасинов упали, хватаясь за горло.

Алексей ворвался в круг, прорубая путь к Анне. Его стиль был полной противоположностью её танцу – жёсткий, силовой, академичный, но невероятно эффективный. Он отбросил одного врага ударом щита (который он подобрал у входа), пронзил другого.

– Вставай! – он протянул руку Анне, прикрывая её от новой атаки. – Мы ещё не закончили!

Анна схватилась за его руку, рывком поднимаясь на ноги. Боль отступила. Она больше не была одна.

– Вы идиоты, – выдохнула она, и в этом слове было больше любви, чем в тысяче признаний. – Вы должны были остаться.

– И пропустить вечеринку? – Алексей парировал удар, предназначенный ей. – Ну уж нет.

Бой вспыхнул с новой силой. Теперь это было трио. Они двигались слаженно, как единый организм. Ирина прикрывала их с дистанции, выбивая любого, кто пытался зайти со спины. Анна и Алексей держали центр, превратившись в вихрь стали.

Ассасины Громова, привыкшие к численному превосходству, дрогнули. Их строй рассыпался.

Громов, видя, что ситуация выходит из-под контроля, поднялся с кресла. Его лицо исказилось гневом.

– Зуб! – рявкнул он. – Кончай с ними!

Из тени за спиной Директора вышла гора мышц, закованная в чёрную сталь. Командир личной гвардии, Зуб, был огромен. В руках он держал двуручный меч, который обычный человек едва мог бы поднять.

Он двинулся на них, игнорируя стрелы Ирины, которые отскакивали от его зачарованной брони.

– Осторожно! – крикнул Алексей, но Зуб был быстрее, чем казался.

Он взмахнул мечом, снося стол, за которым они укрывались. Алексей отлетел в сторону, ударившись о стену. Ирина была вынуждена сменить позицию, потеряв угол обстрела.

Анна осталась перед ним одна.

Она была истощена. Её раны кровоточили. Руки дрожали. Зуб занёс меч для удара, который должен был разрубить её пополам. Уклониться было некуда – спина упёрлась в стену.

Время замедлилось. Анна видела, как опускается лезвие. Видела торжество в глазах Зуба. Видела усмешку Громова.

«Вот и всё».

Тень метнулась сбоку. Не из двери. Не из окна. Из темноты коридора, словно сама смерть решила вмешаться в игру.

Фигура врезалась в Зуба, сбивая прицел. Удар меча, предназначавшийся Анне, с хрустом вошёл в плоть.

Анна закричала.

Между ней и гигантом стоял Максим.

Он был бледным, как смерть. Из его больничной рубашки торчали трубки капельниц, которые он вырвал. Он шатался. Но он стоял.

Меч Зуба пронзил его насквозь, войдя в грудь и выйдя из спины.

В кабинете повисла звенящая тишина. Даже Громов перестал улыбаться.

Максим не упал. Его руки, большие и сильные, перехватили лезвие меча, не давая Зубу вытащить его. Кровь текла по его пальцам, но хватка была железной.

Он поднял голову. Его глаза, затуманенные комой и болью, нашли Анну.

– Беги… – прохрипел он. Кровь пузырилась на его губах.

Зуб, рыча от ярости и страха, попытался вырвать оружие, но Максим держал его, превратив собственное тело в ножны, в капкан для врага.

– БЕГИ! – крик Максима был последним всплеском жизни.

Анна смотрела на это, и что-то внутри неё оборвалось. Не просто струна. Оборвался трос, удерживающий бездну.

Мир вокруг стал красным.

Глава 65: Кровавый балет

Максим упал не как герой в балладе, а как подкошенное дерево – тяжело, страшно и неотвратимо. Его колени ударились о паркет с глухим звуком, от которого у Анны перехватило дыхание. Но даже умирающий, он оставался защитником. Его пальцы, сведённые предсмертной судорогой, намертво вцепились в руку Зуба, не давая командиру ассасинов высвободить меч.

Зуб, рыча от бешенства, рванул клинок на себя. Максим качнулся, но не разжал хватки. Кровь густым потоком хлынула из раны, заливая белый мрамор пола.

– Бегите… – прохрипел он. Из его рта вырвался кровавый пузырь. Глаза, уже подёрнутые мутной пеленой, в последний раз нашли лицо Анны. В них не было страха, только мольба.

– Сдохни, тварь! – взревел Зуб. Он отпустил рукоять меча, застрявшего в теле Максима, и выхватил из-за пояса широкий кинжал. Короткий, жестокий удар в шею поставил точку.

Тело Максима обмякло и рухнуло на бок.

В кабинете повисла тишина, звенящая и оглушительная. Время для Анны остановилось. Она видела только неподвижное лицо друга, с которого медленно сходила краска жизни. Горе, вина и ужас смешались внутри неё в ядовитый коктейль, который выжег все остальные чувства. В этом пламени сгорел страх. Сгорела осторожность. Сгорела сама Анна, какой она была секунду назад.

Осталась только пустота. И желание заполнить эту пустоту чужой болью.

Анна подняла свои клинки. «Лебединые крылья», созданные для изящного танца, теперь казались ей бесполезными игрушками. Ей нужно было что-то другое.

Она вспомнила страницы из дневника отца, которые боялась читать. Чернила там были бурыми, похожими на засохшую кровь. «Танец безумия». Техника, запрещённая Гильдией. Техника, превращающая ассасина в демона, но пожирающая его душу взамен.

Анна перевернула левый клинок и, не дрогнув, провела лезвием по собственной ладони.

Кожа разошлась легко, словно шёлк. Горячая кровь хлынула наружу, но не упала на пол. Она зашипела, соприкоснувшись с магическим полем Анны, и вспыхнула багровым светом.

– Что она делает? – неуверенно спросил кто-то из «Теней».

Анна подняла голову. Алексей и Ирина, застывшие у дверей, в ужасе отшатнулись. Её глаза больше не были серыми. Они сияли ровным, страшным алым светом, заливая лицо мертвенно-красным отсветом.

– Убейте её! – крикнул Громов, впервые за вечер потеряв самообладание. Он почувствовал это – сырую, древнюю силу, от которой веяло могильным холодом.

Ассасины бросились вперёд.

И Анна начала свой танец.

Это больше не было похоже на балет. Исчезли плавность и грация, исчез контроль. Осталась только скорость – дикая, нечеловеческая скорость. Анна сорвалась с места, оставив за собой размытый красный шлейф.

Первый ассасин даже не успел поднять меч. Анна врезалась в него, и её клинки, окутанные кровавым туманом, прошли сквозь его броню, как сквозь бумагу. Она не остановилась, чтобы вытащить оружие, – она просто рванула его дальше, превращая аккуратный разрез в рваную рану.

Она двигалась хаотично, ломая ритм, нарушая все законы физики и боя. Прыжок, перекат, удар. Она не уклонялась от касательных ударов – боль лишь подпитывала её безумие. Кровь врагов смешивалась с её собственной, усиливая магию.

– Стреляйте! – орал Зуб, пытаясь перегруппировать своих людей.

Арбалетный болт ударил Анну в плечо. Она даже не пошатнулась. Смех – низкий, гортанный, вибрирующий – вырвался из её груди. Она выдернула болт левой рукой и метнула его обратно. Стрелок на галерее рухнул с пробитым глазом.

Комната превратилась в скотобойню. Элитные бойцы, гордость Академии, умирали один за другим, не успевая понять, что их убивает. Анна была везде. Она появлялась из теней, отталкивалась от стен, падала с потолка.

Зуб остался последним из защитников. Он стоял, широко расставив ноги, сжимая окровавленный кинжал. В его глазах, привыкших видеть страх жертв, теперь плескался первобытный ужас.

– Кто ты такая? – прошептал он.

Анна не ответила. Она просто оказалась рядом.

Удар был такой силы, что кинжал Зуба разлетелся на осколки. Следующий удар «Лебединого крыла» снёс ему голову.

Громов вжался в спинку своего кресла. Его лицо посерело. Он был могущественным человеком, интриганом и убийцей, но он никогда не сталкивался с чистой, концентрированной ненавистью, облечённой в плоть.

Анна медленно повернулась к нему. Алое сияние вокруг неё начало пульсировать, становясь нестабильным. Силы, взятые взаймы у собственной жизни, иссякали.

Но остался ещё один.

Леонид.

Студент вжался в угол за столом Директора. Его трясло. Пистолет в его руке ходил ходуном.

– Не подходи! – взвизгнул он, и голос его сорвался на фальцет. – Я выстрелю!

Анна шагнула к нему. Её шаги оставляли на ковре мокрые красные следы.

Леонид выстрелил. Пуля чиркнула по её щеке, оставив длинную царапину. Анна даже не моргнула. Она подошла вплотную, игнорируя нацеленный в грудь ствол.

– Ты выбрал победителя, – её голос звучал глухо, словно из-под толщи воды. – Ты ошибся.

Она перехватила его руку с пистолетом и сжала. Раздался хруст ломаемых костей. Леонид закричал, выронив оружие. Он упал на колени, глядя на неё снизу вверх, и в его глазах читалась запоздалая, бесполезная мольба.

– Мастер, пожалуйста…

Анна посмотрела на него. В её взгляде не было жалости. Не было торжества. Только усталость.

Она провела клинком по его горлу. Движение было медленным, почти нежным, пугающе интимным.

Леонид захрипел и повалился лицом вперёд, прямо к ногам Громова.

Кровавая пелена перед глазами Анны начала рассеиваться, сменяясь черными точками. Магия крови, лишившись подпитки яростью, схлынула, оставив после себя опустошённое, изломанное тело.

Она сделала шаг к Громову, но ноги отказались служить.

Анна рухнула на колени. Боль, которую она игнорировала, обрушилась на неё лавиной. Десятки ран открылись, выпуская жизнь. Она пыталась вдохнуть, но воздух казался жидким огнём.

Сквозь туман в глазах она увидела тело Максима. Он лежал так спокойно, словно просто уснул посреди этого ада.

– Прости… – беззвучно шевельнула она губами.

Её клинки со звоном выпали из ослабевших рук. Мир накренился и погас. Последним, что она услышала, был отчаянный крик Ирины, зовущей её по имени.

Глава 66: Пепел и шёпот

Кровь пахла металлом и солью. Этот запах пропитал всё: одежду, воздух, даже, казалось, сами мысли Ирины. Она бежала по тёмным коридорам Академии, и каждый шаг отдавался болью в простреленном бедре. Но останавливаться было нельзя. На её плечах висела Анна – бесчувственная, тяжёлая, истекающая кровью из десятков ран.

– Держись, – хрипела Ирина, хотя Анна её не слышала. – Только не смей умирать. Слышишь? Не смей.

Сзади слышались крики и топот сапог. «Тени» Громова, те, кто не был в кабинете и не попал под раздачу, уже опомнились. Тревога выла сиреной, перекрывая шум погони.

– Сюда! – Алексей вынырнул из бокового прохода. Он выглядел ужасно: левая рука висела плетью, перевязанная наспех разорванным рукавом рубашки. Лицо было бледным, но в глазах горел холодный огонь. – Я нашёл старый коллектор. Он выведет нас в канализацию.

Они нырнули в тёмный, узкий проход, едва успев закрыть за собой тяжёлую ржавую решётку. Погоня пронеслась мимо. На какое-то время они были в безопасности.

Вонь канализации ударила в нос, смешиваясь с запахом крови и пота. Они брели по колено в грязной, ледяной воде, освещая путь тусклым светом магического кристалла, который держал Алексей. Анна на плече Ирины казалась неподъёмной.

– Мы не можем забрать его, – голос Алексея был глухим, лишённым всяких эмоций. – Ты понимаешь?

Ирина остановилась, тяжело дыша. Её нога горела огнём, а вес Анны вытягивал последние силы.

– Я знаю.

Она знала. Возвращаться в кабинет Громова было самоубийством. Они едва унесли свои жизни, и теперь нужно было спасти ещё одну – ту, что была ценнее их собственных.

Но оставить Максима там… Эта мысль была невыносимой. Оставить его в руках Громова, среди тел врагов.

– Подожди, – сказала Ирина. Она осторожно опустила Анну на сухой выступ стены. Затем, превозмогая боль, вернулась на несколько шагов назад. В темноте коридора, откуда они пришли, что-то блеснуло. Щит. Щит Максима, брошенный в пылу боя.

Ирина подобрала его. Тяжёлый, покрытый вмятинами и царапинами, он всё ещё хранил тепло рук своего хозяина. На внутренней стороне виднелась вырезанная неумелой рукой буква «Э». Эллада.

Алексей подошёл к ней, его лицо было каменным. Он снял с шеи медальон своей семьи – серебряный клинок, символ Романовых. Тот самый, который он когда-то бросил к ногам отца. Он вернулся в кабинет на несколько секунд, игнорируя протесты Ирины. Когда он вышел, его лицо было ещё мрачнее.

– Я положил его ему на грудь, – тихо сказал Алексей. – Чтобы они знали, кто он был.

– Они осквернят его тело, – прошептала Ирина.

– Нет. Я забрал его. Он со мной. – Алексей не стал уточнять, что он сделал. Но в его глазах читалась клятва.

– Прости, брат, – голос Ирины сорвался. – Мы вернёмся за тобой.

Это было обещание, данное в темноте, под сводами канализации. Обещание, скреплённое кровью и горем.

Они нашли убежище в одной из заброшенных станций подземки, которую Союз Теней оборудовал как тайный лазарет. Это была просторная пещера, освещённая десятками магических кристаллов, с рядами коек и запасом медикаментов. Эллада и старый маг Семён уже ждали их – Крюк предупредил их по сети своих осведомителей.

Когда Эллада увидела Анну, она вскрикнула. Не от ужаса. От боли, которую она почувствовала через их эмпатическую связь. Она бросилась к ней, её руки засветились белым светом, сканируя тело.

– Что… что она сделала? – прошептала Эллада, глядя на Алексея. Её лицо было белее мела.

– «Танец безумия», – глухо ответил он.

Семён, услышав это, выронил трубку изо рта. – Великие духи… Запретная техника. Я читал о ней. Она сжигает жизненную силу, превращая её в чистую боевую мощь.

Эллада положила руки на грудь Анны. Её свет, обычно сильный и уверенный, теперь был слабым и дрожащим. Он проникал в тело Анны, но словно тонул в пустоте.

– Я могу залечить её раны, – её голос дрожал от слёз. – Но я не могу восполнить то, что она потеряла. Она выжгла почти всю свою жизненную силу. Понимаете? Её внутренний огонь… он почти погас.

– Она выживет? – спросила Ирина, хватая Элладу за руку.

– Я не знаю. Она может не проснуться. А если проснётся… – Эллада сделала паузу, подбирая слова. – Она никогда не будет прежней. Эта техника оставляет шрамы не только на теле, но и на душе.

Они перенесли Анну на койку в самой дальней части пещеры. Эллада не отходила от неё ни на шаг, вливая свою собственную, уже истощённую энергию, чтобы поддержать слабое пламя жизни в теле подруги.

Дни и ночи слились в один серый, тягучий кошмар. Анна лежала в бреду, её тело сотрясали судороги. Она металась по кровати, что-то шептала, выкрикивала имена: «Отец!», «Григорий!», «Максим!».

Её сознание было ловушкой. Оно проигрывало ей воспоминания, но не её собственные. Воспоминания её отца.

Как это было возможно? Дневник, который она читала, был написан обычными чернилами. Но она вспомнила предупреждение на последней странице, написанное едва заметным симпатическим шрифтом: «Эта книга – не просто слова. Это моя память. Моя кровь. И только тот, кто разделит со мной кровь и боль, сможет увидеть правду».

Используя «Танец безумия», технику, описанную в этом же дневнике, она невольно активировала эту связь. Теперь она видела мир глазами своего отца.

Она видела молодого Громова – амбициозного, завистливого, всегда второго после её отца, Дмитрия Теневого. Видела, как он плетёт интриги, заключает союзы, ищет способ возвыситься.

Она видела молодого Волконского – аристократа, презирающего Гильдии, но желающего использовать их силу для захвата власти.

Она видела их встречу. Кабинет Громова. Бутылка дорогого вина. И их разговор, который изменил историю.

– Я подставлю Теневого, – говорил Громов, его глаза горели нездоровым блеском. – Совет давно хочет избавиться от его независимой Гильдии, которая не подчиняется общим правилам. Я дам им повод.

– А если что-то пойдёт не так? – Волконский был осторожен. – Если ты решишь меня предать, когда получишь место Директора?

Громов рассмеялся. Он достал из стола небольшой чёрный кристалл и положил его между ними.

– Не решу. Потому что весь наш разговор я записываю на этот кристалл. Моя страховка. Если со мной что-то случится, кристалл будет обнародован, и ты пойдёшь на дно вместе со мной. Я спрячу его там, где не найдёт никто, кроме меня.

Анна видела, как её отец пытается раскрыть этот заговор. Как его предают. Как его ведут на казнь. Она чувствовала его боль, его отчаяние, его веру в то, что когда-нибудь его дочь узнает правду.

Эти видения были пыткой. Они разрывали её сознание на части. Но они же давали ей цель. Якорь, за который можно было уцепиться в этом море безумия.

Она пришла в себя на десятый день.

Первое, что она увидела, – потолок пещеры, с которого капала вода. Первое, что почувствовала, – собственную слабость. Тело было чужим, ватным. Каждый вдох давался с трудом.

Эллада спала в кресле рядом, её лицо было измученным. Алексей сидел у её ног, положив голову на край кровати, его рука сжимала её ладонь даже во сне.

Анна пошевелила пальцами. Алексей тут же поднял голову. В его глазах была такая смесь облегчения и боли, что у неё перехватило дыхание.

– Ты вернулась, – прошептал он.

Анна попыталась сесть, но тело не слушалось.

– Максим… – это было первое слово, которое она смогла произнести.

Алексей покачал головой. Ответ был в его глазах.

Анна отвернулась к стене. Слёз не было. Была только пустота. Холодная, звенящая пустота на месте сердца.

– Громов… – сказала она через некоторое время. – Он обманул нас. Всех.

– Что ты имеешь в виду?