Текст книги "Танец Клинков: Академия убийц (СИ)"

Автор книги: Иван kv23

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

– Скорее всего. Идем. Нельзя заставлять их ждать. Дисциплина – это всё, что у нас осталось.

Зал совета оборудовали в бывшей оркестровой яме. Место выбрали не из-за акустики, а из безопасности. Толстые бетонные стены, никаких окон, единственный вход, который простреливается насквозь.

Внутри было накурено. Вентиляция не справлялась. За круглым столом, сколоченным из старых декораций, сидел «ближний круг».

Максим занимал сразу два стула. Бывший вышибала, а ныне начальник службы безопасности Школы, выглядел как медведь, которого разбудили посреди спячки и не дали мёда. Он яростно тыкал толстым пальцем в экран планшета.

– Тридцать процентов! – ревел он, не замечая вошедших. – Да они охренели! Это грабёж! За эти деньги я сам на Урал поеду и накопаю этих кристаллов лопатой!

– Сядь, Макс, – спокойно осадила его Эллада.

Новая глава контрразведки и медицинской службы сидела напротив. Сухая, подтянутая женщина с лицом, на котором никогда не отражались эмоции. Она аккуратно раскладывала перед собой стопки донесений, выравнивая их по краю стола. Перфекционистка до мозга костей. Даже в аду она будет требовать, чтобы котлы стояли по росту.

Ирина, лучший стрелок Школы, сидела, закинув ноги в тяжёлых армейских ботинках прямо на стол. Она методично точила наконечник стрелы маленьким напильником. Вжик. Вжик. Звук действовал на нервы, но никто не решался сделать ей замечание. После смерти Бориса она стала дёрганой и злой.

В углу, в тени, сидел Крюк. Информатор, вор, проныра. Он крутил в пальцах монету, и та мелькала тусклой искрой.

– Начали, – бросила Анна, падая в свободное кресло. – Макс, хватит орать. Кристаллы купим. Не у официалов, так у контрабандистов. Крюк, займись.

– Сделаю, – скрипучим голосом отозвался вор. – Но выйдет дороже. За риск.

– Плевать. Деньги найдём. Эллада, что по периметру?

– Тихо. Слишком тихо. – Эллада подняла глаза от бумаг. – Волконский отвёл основные силы в поместье. В городе остались только патрули и наблюдатели. Они нас пасут, но не трогают.

– Ждут, пока мы сами сдохнем от голода, – буркнула Ирина, не прекращая точить стрелу. – Или перегрызём друг другу глотки.

– Не дождутся, – отрезала Анна.

Она достала из внутреннего кармана куртки сложенный вчетверо лист бумаги. Развернула его и положила на центр стола.

– Что это? – спросил Алексей, наклоняясь вперёд.

– Список, – ответила Анна. – Я просила Семёна поднять архивы двадцатилетней давности. Судебные протоколы по делу моего отца.

Максим перестал тыкать в планшет. Ирина опустила ноги со стола. Даже Крюк перестал играть с монетой.

– Ты хочешь ворошить это дерьмо? – спросил Максим тяжело. – Ань, прошло двадцать лет. Все, кто там был, либо мертвы, либо при власти.

– Именно. При власти. – Анна ткнула пальцем в список. – Военный трибунал. Пять судей. Они подписали смертный приговор мастеру Теневому за измену Родине. Измену, которой не было.

Она начала читать фамилии.

– Генерал Корф. Погиб на дуэли через год после суда.

– Полковник Засецкий. Умер от сердечного приступа в борделе.

– Архимаг Левенштейн. Пропал без вести в Пустошах.

– Граф Волконский. Жив, здоров, глава Совета Гильдий. Наша главная цель.

– А пятый? – спросил Алексей.

– А пятый – вот он. – Анна постучала ногтем по последней строчке. – Фёдор Орлов. Статский советник. Тогда он был секретарём трибунала. Молодой, амбициозный юрист. Сейчас – пенсионер. Живёт в Верхнем городе, в районе Зелёных Садов.

– И что нам с него? – спросил Крюк. – Старик наверняка выжил из ума.

– Семён нарыл на него интересное досье. – Анна достала вторую бумажку. – Орлов спился. После суда его карьера пошла в гору, но потом резко оборвалась. Его выгнали из Совета, лишили практики. Он живёт на остатки сбережений, распродаёт антиквариат. И самое главное – он боится.

– Чего боится? – уточнила Эллада.

– Теней. По слухам, он постоянно твердит о призраках прошлого. О том, что за ним придут. Он – слабое звено, ребята. Волконского нам сейчас не достать, он сидит в бункере под охраной сотни магов. А Орлов – вот он, на блюдечке. Без охраны, без клана, наедине со своей бутылкой и страхами.

– Ты хочешь его убрать? – спросила Ирина деловито, словно речь шла о мусоре.

– Нет. Я хочу, чтобы он заговорил. Мне нужны имена заказчиков. Волконский был исполнителем, но кто-то дал приказ. Кто-то сфабриковал доказательства. Орлов был секретарём, через его руки проходили все бумаги. Он знает.

Повисла пауза. Максим почесал затылок.

– Идти в Верхний город – риск. Там патрули усилены, документы проверяют на каждом углу. Если нас зацепят…

– Нас не зацепят. Пойдут двое. Я и Алексей.

Алексей поднял голову. В его глазах не было удивления, только спокойная готовность.

– Почему я? – спросил он. – Не Ирина? Она лучше знает город.

– Потому что ты – аристократ, Лёша. Даже в этой куртке и с фингалом. Ты знаешь, как говорить с такими, как Орлов. Ты знаешь этикет, манеры. Ты сможешь надавить на него так, как не смогу я. Я умею ломать кости, а ты умеешь ломать волю.

– Принято, – кивнул Алексей. – Когда выдвигаемся?

– Сегодня. Ночью.

Анна встала.

– Ирина, Крюк – на вас Нижний город. Мне нужно знать всё: слухи, сплетни, передвижения наёмников. Если Волконский готовит удар, мы должны знать об этом за час до выхода его бойцов.

– Сделаем, – кивнул Крюк.

– Макс, Эллада – вы держите базу. Проверьте защитные контуры. Если мы не вернёмся к рассвету… действуйте по протоколу «Саван».

Максим нахмурился. Протокол «Саван» означал полную эвакуацию, подрыв базы и уход в глубокое подполье. Конец «Лунной маски». Конец мечты о возрождении Школы.

– Не каркай, – буркнул он. – Вернётесь. Куда вы денетесь.

Ночной Петербург был похож на мокрого пса – серый, грязный и злой. Дождь, который собирался весь день, наконец-то зарядил в полную силу. Мелкая, ледяная морось висела в воздухе, превращая свет фонарей в мутные жёлтые пятна.

Анна и Алексей шли по крышам. Внизу, по залитым водой улицам, проезжали редкие машины. Верхний город спал, укрывшись за высокими заборами и магическими барьерами.

– Третья улица слева, – голос Алексея в наушнике звучал глухо из-за шума ветра. – Дом двенадцать. Особняк с башенкой.

Они залегли на плоской крыше соседнего доходного дома. Анна достала бинокль с ночным видением.

Особняк Орлова выглядел удручающе. Некогда роскошный сад превратился в джунгли: кусты разрослись, дорожки покрылись мхом. Сам дом, построенный в стиле модерн, с лепниной и витражами, обветшал. Штукатурка осыпалась, водосточные трубы проржавели.

– Охрана? – спросила Анна, сканируя периметр.

– Частная фирма «Щит», – ответил Алексей, глядя в тепловизор. – Дешёвка. Нанимают отставных полицейских и неудачников. Вижу двоих. Один в будке у ворот, спит. Второй делает обход. Маршрут предсказуемый: каждые пятнадцать минут полный круг.

– Магия?

– Слабый контур на окнах первого этажа. Простая сигнализация на разрыв. На втором этаже чисто.

– Нам нужен второй. Вон то окно, где горит свет. Кабинет.

В угловом окне действительно горел тусклый свет торшера. Сквозь щель в шторах можно было разглядеть силуэт человека, сидящего в кресле.

– План? – спросил Алексей.

– Ты отвлекаешь обходного. Я захожу через балкон. Ты подтягиваешься следом. Работаем тихо. Никакой крови, если не прижмут.

– Понял.

Они скользнули вниз. Движения были отработаны до автоматизма. Анна чувствовала себя частью ночи. Дождь смывал запахи, шум ветра скрывал звук шагов.

Алексей отделился от неё у забора. Он бросил маленький камешек в кусты, в сторону от маршрута охранника. Звук упавшего камня заставил охранника остановиться и посветить фонариком в темноту.

– Эй! Кто там?

Этого мгновения Анне хватило.

Она перемахнула через забор, используя старый дуб как трамплин. Приземление на мягкую землю газона было беззвучным. Рывок к стене дома. Водосточная труба была старой, но крепкой. Анна полезла вверх, цепляясь за крепления и выступы кладки.

Балкон второго этажа. Дверь приоткрыта – видимо, хозяину не хватало воздуха.

Анна замерла у косяка, прислушиваясь.

Из комнаты доносился звон стекла и невнятное бормотание.

«…они не понимают… я спас их… я всех спас…»

Она заглянула внутрь.

Кабинет был заставлен старой мебелью. Книжные шкафы, забитые пыльными томами. Огромный письменный стол, заваленный бумагами и пустыми бутылками. В воздухе висел тяжёлый запах перегара, лекарств и немытого тела.

Фёдор Орлов сидел в глубоком кожаном кресле, спиной к окну. На нём был засаленный халат. В руке он сжимал стакан, наполненный тёмной жидкостью.

Анна шагнула в комнату. Она не стала прятаться.

– Фёдор Ильич, – позвала она негромко.

Орлов вздрогнул так, словно его ударили током. Стакан выпал из руки, покатился по ковру, не разбившись. Он попытался вскочить, но ноги не слушались, и он просто развернулся в кресле, глядя на неё расширенными от ужаса глазами.

– Кто… кто вы? Как вы сюда попали?! Охрана!

Анна сделала шаг вперёд, наступая на ковер, чтобы заглушить шаги.

– Не кричите. Охрана спит. А вам вредно волноваться.

Она сняла с лица маску-балаклаву.

Орлов уставился на неё. Его рот открылся, обнажая жёлтые зубы.

– Ты… – прохрипел он. – Ты…

– Узнали? – усмехнулась Анна. Улыбка вышла кривой и злой. – Говорят, я похожа на отца. Глаза те же.

– Теневая… – выдохнул он. – Анастасия… Но ты же мертва… Вы все мертвы…

– Слухи о моей смерти сильно преувеличены. А вот слухи о вашей совести, похоже, правдивы. Вы выглядите паршиво, Фёдор Ильич.

В этот момент на балкон бесшумно спрыгнул Алексей. Он вошел в комнату, стряхивая воду с плаща. В руке он держал обнажённый стилет.

Орлов вжался в кресло.

– Вы пришли убить меня? – спросил он, и в его голосе прозвучала странная надежда. – Давайте. Я готов. Я ждал этого двадцать лет.

– Слишком просто, – покачала головой Анна. – Смерть нужно заслужить. А вы пока заслужили только презрение. Нам нужна правда, судья.

Она подошла к столу, смахнула рукой бумаги и бутылки, расчищая место. Семь в кресло напротив.

– Рассказывайте. Трибунал. Двадцатое октября. Кто передал вам папку с «доказательствами»? Кто приказал признать их подлинными?

Орлов затряс головой.

– Я не могу… Они убьют меня… Они везде…

– Кто «они»? – Алексей приставил кончик стилета к горлу старика. – Громов? Волконский?

При имени Громова Орлов заскулил, как побитая собака.

– Громов… Он дьявол… Он пришел ко мне ночью. Показал фото моей дочери. Сказал, что если я не подпишу…

Анна переглянулась с Алексеем.

– Значит, шантаж, – констатировала она. – Классика. Но шантажом можно заставить молчать. А вы, Фёдор Ильич, не просто молчали. Вы активно участвовали. Вы вели протокол. Вы ставили печати.

– У меня не было выбора!

– Выбор есть всегда. Вы выбрали свою шкуру вместо чести.

Анна наклонилась ближе.

– Где документы? Оригиналы протоколов? Черновики приговора? Я знаю, что вы не уничтожили их. Такие крысы, как вы, всегда оставляют страховку.

Орлов замер. Его взгляд метнулся к стене, где висел старый портрет императора Николая II.

– Ага, – кивнула Анна. – Сейф за картиной. Как банально. Открывайте.

– Нет… – прошептал Орлов. – Там… там не только это. Там то, что уничтожит их всех. И нас тоже.

– Открывай! – рявкнул Алексей.

Орлов, трясясь, поднялся. Подошёл к картине. Сдвинул её. За ней оказался сейф с кодовым замком.

Дрожащими пальцами он набрал комбинацию. Дверца щелкнула.

Он достал оттуда не папку. Он достал маленький медный ключ на цепочке.

– Вот, – он протянул ключ Анне. Рука его ходила ходуном. – Это ключ от банковской ячейки. Имперский банк. Номер 714. Там всё. Дневники. Копии приказов. И… «Теневой протокол».

– Что за протокол? – спросила Анна, забирая ключ. Металл был тёплым.

– Список, – выдохнул Орлов. – Список всех, кто участвовал в заговоре. И их подписи. Кровью. Это был ритуал… Громов заставил нас всех связать себя клятвой крови.

Анна сжала ключ в кулаке.

– Значит, кровь, – сказала она тихо. – Ну что ж. Кровью начали, кровью и закончим.

Внезапно Алексей поднял руку.

– Тихо! – шепнул он. – Внизу. Дверь.

Сквозь шум дождя донёсся звук открываемой входной двери. Тяжёлые, уверенные шаги. Стук трости о паркет.

Орлов побелел так, что стал похож на мел.

– Это он… – прошептал он одними губами. – Он приходит каждый месяц. Проверять меня.

– Кто? – спросила Анна, уже зная ответ.

– Борис… Романов.

Алексей замер. Его лицо окаменело.

– Отец, – выдохнул он.

Шаги приближались. Они поднимались по лестнице. Неотвратимые, как судьба.

ГЛАВА 57: Шёпот в темноте

Ночь над Петербургом сгустилась такая плотная, что казалось, её можно резать ножом. Небо, затянутое тяжёлым свинцом туч, низко нависало над шпилями, давя на город сырым, пронизывающим холодом. Дождь не шёл – он висел в воздухе мелкой водяной взвесью, оседая на одежде, коже и металле липкой плёнкой. Идеальная погода для тех, кто привык прятать лица. Идеальная погода для Гильдии Тени.

Район Зелёных Садов, где обитала старая аристократия и вышедшие в тираж чиновники, спал тревожным сном. Особняк судьи Орлова выделялся среди соседей мрачной запущенностью. Некогда роскошный сад зарос: кусты шиповника превратились в колючие дебри, а старые дубы тянули узловатые ветви к окнам, словно хотели задушить дом в своих объятиях.

Анна замерла на карнизе соседнего здания, сливаясь с мокрой черепицей. Чёрный облегающий костюм из ткани, поглощающей магический фон, делал её практически невидимой даже для сенсоров, но она не полагалась только на экипировку. Она дышала в ритме ветра. Её сердце билось в унисон с шелестом листвы.

– Периметр, – раздался в наушнике голос Алексея. Он был где-то внизу, в тени забора, но его присутствие ощущалось как надёжная стальная опора. – Три магических контура. Внешний – сигнальный, на основе воздушных потоков. Средний – парализующий, руны Земли. Внутренний, прямо на стенах дома – звуковой капкан. Орлов параноик.

– Параноики живут дольше, – едва слышно ответила Анна, проверяя крепления веера на бедре. – Но умирают страшнее. Я беру верх, ты глушишь землю.

Она скользнула вниз. Это было не падение, а контролируемый полёт. Гран-жете в пустоту. В жанре бояръ-аниме многие мастера кичились грубой силой, разрушая стены огненными шарами, но истинное искусство убийцы – это тишина. Анна приземлилась на толстую ветку дуба, нависающую над забором, и дерево даже не скрипнуло.

Взгляд переключился в магический спектр. Воздух вокруг особняка был испещрён тонкими, пульсирующими нитями бледно-голубого цвета. Сигнальная сеть. Одно касание – и вой сирены поднимет на ноги всю округу, а следом прибудет частная гвардия Волконского, которая, по слухам, патрулировала этот район.

Анна закрыла глаза, настраиваясь. Магия Тени – это не просто тьма. Это отсутствие света, звука и присутствия. Она начала двигаться сквозь сеть, изгибаясь под невозможными углами, словно её позвоночник был сделан из ртути. Шаг – и она проходит под голубой струной. Поворот корпуса – и смертоносная руна Земли остаётся в сантиметре от её плеча. Она танцевала. Танцевала со смертью на высоте десяти метров, и единственным зрителем был холодный петербургский дождь.

– Я у стены, – прошептала она. – Второй этаж. Балкон открыт, но там звуковая ловушка.

– Дай мне три секунды, – голос Алексея был спокоен, как лед.

Снизу, от фундамента, по камню пошла едва заметная рябь. Алексей использовал технику «Тихого Лезвия» – он направлял свою энергию в структуру камня, гася вибрации.

– Чисто.

Анна перемахнула через перила балкона и замерла перед высокими стеклянными дверями. Внутри было темно, лишь отсветы тлеющего камина выхватывали из мрака очертания громоздкой мебели.

Замок поддался простому механическому воздействию – тонкая шпилька, напитанная маной, сработала лучше любого ключа. Анна бесшумно отворила створку и шагнула в тепло, пахнущее старой пылью, дорогим табаком и… страхом. Запах страха был отчётливым, кислым, перебивающим даже аромат пролитого коньяка.

Кабинет судьи Орлова напоминал музей несбывшихся амбиций. Стены, увешанные грамотами и благодарностями, которые теперь не стоили и бумаги, на которой были напечатаны. Массивные шкафы с корешками юридических сводов, которые никто не открывал годами.

Сам хозяин кабинета сидел в глубоком кожаном кресле, спиной к окну. Анна видела только его седеющую макушку и дрожащую руку, которая подносила к губам бокал. Звяканье стекла о зубы в тишине казалось оглушительным.

– Кто там? – хриплый, пропитой голос. Орлов дёрнулся, но не обернулся. – Глашка, это ты? Я же велел не входить! Убирайся, дура!

Анна не ответила. Она позволила тьме сгуститься вокруг неё. Это была сложная техника – «Покров Фантома». Она не просто пряталась, она проецировала присутствие во все углы комнаты одновременно.

– Я сказал – вон! – Орлов швырнул бокал в сторону двери. Он разбился, и осколки брызнули по паркету.

– Ты не можешь прогнать свою тень, Фёдор, – голос Анны зазвучал отовсюду. Он шёл от потолка, из-под пола, из самого камина. Он был тихим, вкрадчивым, похожим на шелест сухих листьев на могиле.

Орлов вскочил, опрокинув кресло. Он был жалок – в расстёгнутом жилете, с пятнами вина на сорочке, с лицом, одутловатым от многолетнего пьянства. Он завертелся на месте, дико вращая глазами.

– Кто здесь?! Покажись! У меня… у меня есть оружие! – он судорожно схватился за тяжёлое пресс-папье на столе, так как настоящего оружия у него, видимо, не было.

Анна шагнула из угла. Медленно. Театрально. Свет камина упал на её маску – гладкое серебро без прорезей для рта, только глаза, холодные и безжалостные.

– Оружие тебе не поможет, – сказала она уже своим обычным голосом, в котором звенела сталь. – Как не помогли взятки. Как не помог алкоголь.

– Ты… – Орлов попятился, наткнулся на стол и, потеряв равновесие, сполз на пол. – Ты одна из них? Они прислали тебя закончить дело? Я же молчал! Я молчал двадцать лет!

– Кто «они», Фёдор? – Анна подошла ближе. Её шаги были бесшумны. – Кому ты продал свою душу и жизнь моего отца?

При упоминании отца глаза Орлова расширились так, что, казалось, сейчас лопнут.

– Теневой… – выдохнул он. – Ты… ты его дочь. Девчонка. Но ты же мертва… вы все должны быть мертвы…

– Сюрприз, – сухо бросила Анна.

Она сделала знак рукой, и из тени у двери материализовался Алексей. В отличие от неё, он не прятал лицо под маской, лишь глубокий капюшон скрывал глаза. Его клинок уже был в руке – не для атаки, а как предупреждение.

Орлов заскулил, вжимаясь в ножку стола.

– Не убивайте… у меня деньги… золото… артефакты… возьмите всё!

– Нам не нужно твоё грязное золото, – Анна присела перед ним на корточки, глядя прямо в глаза. – Нам нужна правда. Рассказывай. Трибунал. Двадцать лет назад. Почему вы вынесли смертный приговор мастеру, который спас Империю от вторжения демонов?

Орлов затряс головой, его губы дрожали.

– Я не мог… у меня не было выбора… Громов… он пришёл ко мне. Лично. Директор Громов. Он положил на стол фотографии. Моя жена, забирающая дочь из гимназии. Мой сын на тренировке. И сказал: «Либо Теневой умрёт законно, по приговору, либо твоя семья умрёт случайно. Несчастный случай. Пожар. Болезнь».

Анна почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость. Она знала, что Система гнила, но слышать это вот так, из первых уст…

– И ты испугался, – это был не вопрос. Утверждение.

– А кто бы не испугался?! – взвизгнул Орлов, брызгая слюной. – Твой отец… он был обречён! Громов сказал, что решение принято на самом верху. Теневой раскопал что-то про «Проект Химера». Эксперименты! Они брали сирот… детей с даром… и пытались вживлять им сущности демонов Бездны. Твой отец нашёл лабораторию. Он украл документы.

– «Проект Химера», – повторил Алексей. Его голос прозвучал глухо, словно из колодца. – Я думал, это сказки. Страшилки для курсантов.

– Сказки?! – Орлов истерически рассмеялся. – Я видел отчёты! Фотографии тех… существ. Это было мясо, а не дети! Теневой хотел обнародовать это. Он хотел идти к Императору. Но Громов и Совет Гильдий перехватили его. Они сфабриковали дело о госизмене. Якобы он продался западным кланам.

– Доказательства, – Анна схватила судью за грудки и встряхнула. Ткань рубашки затрещала. – Где доказательства невиновности? Громов сказал, что уничтожил всё.

– Он думает, что уничтожил! – Орлов вдруг замер, его глаза забегали. – Но мы… мы, судьи… мы не идиоты. Мы знали, что нас уберут следующими. Как свидетелей. Борис… он предложил подстраховаться.

Алексей дёрнулся, как от удара током.

– Кто? – переспросил он. – Кто предложил?

– Борис, – прошептал Орлов. – Романов. Он был председателем того трибунала. Мы… мы сделали копии. Оригиналы сожгли, а копии… Каждый взял себе часть. Чтобы, если Громов решит нас убрать, мы могли пригрозить ему.

– Где твоя часть? – Анна отпустила его, но лезвие её веера, выскользнувшее из рукояти, недвусмысленно намекало на последствия молчания.

Орлов дрожащими пальцами расстегнул воротник и вытащил на свет тонкую цепочку. На ней висел маленький, невзрачный медный ключ, покрытый патиной.

– Имперский Банк. Ячейка 714. Там… там протоколы допросов, где Теневой говорит правду под сывороткой правды. И приказы Громова с его личной печатью. Заберите! Заберите это, ради Бога! Оно жжёт мне грудь двадцать лет!

Анна сорвала ключ с его шеи. Металл был тёплым и скользким от пота.

– Ты жалок, Фёдор, – с отвращением сказала она. – Ты продал честь за жизнь, но в итоге не имеешь ни того, ни другого.

Внезапно Алексей поднял руку, призывая к тишине.

– Тихо, – шепнул он. – Внизу. Дверь.

Анна замерла. Сквозь шум дождя пробился звук тяжёлой дубовой двери, открываемой без стука. Уверенные шаги в холле. Стук трости по паркету. Тук. Шаг. Тук. Шаг.

– У тебя гости? – Анна метнула взгляд на Орлова.

Тот побелел так, что стал похож на мертвеца.

– Это он… – одними губами прошептал судья. – Он приходит проверять меня. Каждый месяц.

– Кто?

Но отвечать не пришлось. Шаги приближались. Они были тяжёлыми, властными. Так ходит хозяин жизни.

– Прячемся! – скомандовала Анна.

Времени бежать через балкон не было. Анна взмыла вверх, зацепившись за лепнину под высоким потолком, и укрылась в густой тени массивной люстры. Алексей метнулся за тяжёлую портьеру у окна, став плоским, как тень.

Дверь кабинета распахнулась.

В комнату вошёл высокий мужчина. На его плечах лежал мокрый от дождя плащ с гербом серебряного дракона на воротнике. Он снял цилиндр, стряхнул капли воды и передал его невидимому слуге в коридоре.

Свет камина осветил его лицо. Жёсткие, волевые черты. Аккуратная седая бородка. Глаза, холодные и пронзительные, как сталь клинка.

Алексей, наблюдавший через щель в портьере, почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Ему пришлось прикусить губу до крови, чтобы не издать ни звука.

Борис Романов. Его отец. Великий магистр Гильдии Серебряного Клинка. Человек, портрет которого висел в каждой казарме как образец чести и доблести.

– Фёдор? – голос Романова был спокойным, бархатистым, но от этого звука по спине бежали мурашки. – Почему ты на полу? Опять напился до скотского состояния?

Он прошёл в центр комнаты, брезгливо обходя лужу коньяка. Трость с серебряным набалдашником глухо ударила о ковёр.

– Борис… – Орлов пополз к нему, хватая за полы плаща. – Боря, спаси… они здесь… тени…

– Встань, – Романов не повысил голоса, но в нём прозвучала такая угроза, что Орлов мгновенно вскочил, шатаясь. – Ты позоришь себя. И меня. Я предупреждал тебя, Фёдор. Твоя слабость становится проблемой.

– Я не слабый! Я просто не могу больше! – зарыдал судья. – Девчонка Теневого… она жива! Она была здесь! Я отдал ей ключ!

Повисла тишина. Страшная, звенящая тишина. Романов медленно снял перчатки, аккуратно положил их на стол. Его лицо осталось бесстрастным, лишь в углу глаза дёрнулась мышца.

– Ты отдал ей ключ, – повторил он ровным тоном. – Значит, двадцать лет усилий псу под хвост. Значит, ты предал наш договор.

– Я боялся! Она убила бы меня!

– А меня ты не боишься? – Романов повернулся к нему. В его руке, словно фокус, появилась трость. Лёгкий щелчок – и из трости выдвинулось узкое, матовое лезвие стилера.

Алексей за портьерой перестал дышать. Его мир, его вселенная, построенная на вере в отца, трещала по швам. Он видел не героя. Он видел хладнокровного убийцу, загоняющего в угол загнанное животное.

– Боря, нет! Мы же друзья! Мы крестили детей вместе! – Орлов пятился, выставив руки.

– Друзья не предают, Фёдор. И не ставят под удар Систему ради собственной шкуры.

Романов сделал шаг вперёд. Его движения были безупречны – та самая школа, которой он учил Алексея. Идеальный баланс. Экономия усилий. Смертельная грация.

– Ты должен молчать, Фёдор. Ради блага Империи. Ради стабильности. Ради наших семей. Если эти документы всплывут, начнётся гражданская война. Гильдии перегрызут друг другу глотки. Ты этого хочешь?

– Я хочу жить…

– Это эгоистично, – мягко укорил его Романов. – Иногда, чтобы сохранить лес, нужно срубить гнилое дерево.

Анна наверху сжала кулаки. Она могла бы спрыгнуть сейчас. Удар сверху – идеальная позиция. Она могла бы обезвредить Романова за секунду. Но она знала, что Алексей смотрит. Если она нападёт на его отца сейчас, это убьёт не только Романова-старшего, это убьёт что-то внутри Алексея.

Она ждала. Ждала выбора, который должен сделать не она.

Алексей смотрел. Он видел спину отца. Видел, как напряглись мышцы под плащом, готовясь к выпаду. В голове звучали слова отца, сказанные много лет назад: «Защищай слабых. Карающий меч должен быть справедливым».

Где здесь справедливость? Где честь? Это была казнь свидетеля. Зачистка хвостов.

– Прости, Фёдор, – тихо сказал Романов. И сделал выпад.

Это было быстро. Слишком быстро для пьяного судьи. Стилет пронзил воздух там, где секунду назад было сердце Орлова. Но самого Орлова там уже не было.

В последний момент, нарушая все правила скрытности, из-за портьеры вырвалась тень. Звон стали. Искры.

Клинок Алексея встретил стилет отца, отводя удар в сторону.

Романов отшатнулся, удивлённо вскинув бровь. Он не ожидал сопротивления. Он посмотрел на фигуру в капюшоне, вставшую между ним и скулящим судьёй.

– Кто ты такой? – спросил Романов, перехватывая трость поудобнее. – Наёмник Волконского? Или…

Алексей медленно поднял руку и откинул капюшон.

В тусклом свете камина отец и сын смотрели друг на друга. Два похожих лица. Два одинаковых шрама над бровью – у отца старый, побелевший, у сына – свежий, красный.

В глазах Романова-старшего промелькнуло что-то похожее на шок, но он мгновенно подавил это, вернув маску ледяного спокойствия.

– Алексей, – произнёс он. В его голосе не было радости. Только разочарование. – Значит, слухи не врали. Ты связался с террористами.

– Я связался с правдой, отец, – голос Алексея дрожал, но клинок в его руке не шелохнулся. – Ты хотел убить безоружного. Ты… ты был одним из них. Все эти годы.

– Я делал то, что нужно, – отрезал Романов. – Уйди с дороги, сын. Ты не понимаешь, во что влез. Это большая политика. Здесь нет места юношескому максимализму.

– Здесь нет места чести, – выплюнул Алексей. – Ты лгал мне. Всю жизнь. "Кодекс Клинка"… ты подтёрся им, отец.

Романов сузил глаза.

– Я сказал – уйди. Или мне придётся дать тебе урок, который я откладывал слишком долго.

Он поднял стилет в боевую позицию.

Алексей стоял, чувствуя, как сердце разрывается в груди. Человек, которого он боготворил, готов был убить его, чтобы сохранить свои грязные тайны. Зеркало треснуло, и из трещины потекла тьма.

Сверху, с люстры, беззвучно спрыгнула Анна, вставая плечом к плечу с Алексеем.

– Урок окончен, господин Романов, – сказала она. – Перемена началась.

ГЛАВА 58: Разбитое зеркало

Они бежали.

Бежали не от погони, хотя стража Волконского наверняка уже прочёсывала Зелёные Сады, а от того, что осталось в кабинете Орлова. От правды, которая резала больнее любого клинка. От взгляда Бориса Романова, в котором презрение смешалось с обещанием скорой расправы.

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, оставив после себя запах мокрой пыли и озона. Небо над Петербургом начало сереть, окрашиваясь в тот особый, предрассветный оттенок синяка, который так шёл этому городу.

Убежище было старым. «Гнездо Ворона» – крохотная мансарда над антикварной лавкой в районе Пяти Углов, о которой знали только Крюк и пара самых доверенных людей. Владелец лавки, старый еврей-артефактор с вечно трясущимися руками, задал было вопрос, но одного взгляда на бледное, как смерть, лицо Алексея ему хватило, чтобы заткнуться и запереть дверь на три магических засова.

Внутри было сухо, но холодно. Маленькая печка-буржуйка давно остыла, и в воздухе висел запах старой бумаги и сушёных трав.

Алексей рухнул на пол у стены, словно у него перерезали сухожилия. Он сидел, обхватив колени руками, и раскачивался. Впервые за всё время, что Анна его знала, он выглядел не как наследник Великой Гильдии, не как лучший мечник поколения, а как сломленный мальчишка.

Анна зажгла крошечную магическую сферу и подвесила её под потолком. Тусклый, янтарный свет залил комнату, отбрасывая длинные тени. Она положила медный ключ Орлова на стол. Он лежал там, маленький и невзрачный кусок металла, способный обрушить Империю.

– Ты видел его глаза? – спросил Алексей. Его голос был глухим, безжизненным. Он смотрел в одну точку на полу. – Он был готов убить меня. Не как сына. Как помеху.

Анна опустилась на пол рядом с ним. Не слишком близко, чтобы не нарушать его личное пространство, но достаточно, чтобы он чувствовал тепло её тела.

– Он защищал себя, Лёш. И свою ложь.

– Ложь… – Алексей горько усмехнулся. – Вся моя жизнь – это ложь, Аня. Помнишь, я рассказывал тебе про наш родовой меч? «Серебряный Дракон». Отец говорил, что этот клинок никогда не проливал крови невиновных. Что он даётся только тому, кто чист душой. Я верил ему. Я верил каждому его слову. А он… он просто убийца. Палач в дорогом костюме.

Он поднял руки и посмотрел на свои ладони, словно ожидал увидеть на них кровь.

– Я такой же, как он? У меня его кровь. Его гены. Может быть, это у нас семейное? Предавать? Убивать исподтишка?

Анна накрыла его ладони своими. Её пальцы были холодными, но прикосновение подействовало отрезвляюще.

– Нет.

– Откуда ты знаешь? – он вскинул голову. В его глазах стояли слезы, злые, отчаянные. – Откуда ты можешь знать? Ты дочь героя. Твой отец умер, пытаясь спасти детей. А мой отец убивал их, чтобы сохранить власть! Мы из разных миров, Анна. Я – гниль. Я – отражение в кривом зеркале.

– Заткнись, – тихо, но твёрдо сказала Анна. – Просто заткнись и слушай меня.

Она сжала его руки так сильно, что побелели костяшки.

– Кровь не определяет тебя, Алексей. Твой отец сделал свой выбор. Он выбрал страх. Он выбрал систему. Ты сегодня стоял там, в кабинете, и у тебя был выбор. Ты мог уйти. Мог закрыть глаза. Мог позволить ему убить Орлова и сделать вид, что ничего не видел. Но ты вмешался. Ты скрестил клинки с собственным отцом, чтобы защитить жалкого, пьяного предателя, который этого даже не заслуживал. Знаешь почему?