Текст книги "Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1"

Автор книги: eclair

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)

– Ваше высочество…

…Ненавидела его.

Ненавидела за то, что он сделал с моей семьей, пусть его жестокость и была объяснимой.

Никогда не прощу.

– Простите меня, – тихо сказала я.

– За что? – спросил он, кинув на меня быстрый взгляд.

– За то, что так поздно пришла, – немного помолчав, пробормотала я.

Какой же я ужасный человек, ужасный взрослый, если испытываю ненависть к ребенку, которым был когда-то Руперт, – оставленному всеми, обреченному на страшное страдание в полном одиночестве. Что за эгоизм с моей стороны думать только о собственном горе!

– Я больше не буду уходить надолго, – пробормотала я.

Руперт странно посмотрел на меня своими зелеными глазами. Избегая его взгляда, я поднялась на ноги. У него на теле наверняка было куда больше кровоподтеков и ссадин, чем единственная рана на запястье, но попытайся я спросить о них, пожалуй, вышло бы неловко, ведь я не могла о них знать.

– Вам нужно умыться, ваше высочество, – мягко сказала я. – Позову Тори.

– Что, даже не спросишь, почему я так выгляжу? – резко спросил он.

– А разве вы ответите, если я спрошу?

Он плотно сжал губы, глядя на меня с замешательством. Я слегка усмехнулась и уже повернулась, чтобы уйти, как вдруг принц поймал меня за запястье.

– Ваше высочество? – Я удивленно уставилась на него. Руперт молчал, не отпуская моей руки и глядя все тем же странным, нечитаемым взглядом.

– Вы что-то хотели сказать? – попыталась подсказать я.

Руперт разомкнул губы:

– Ты… ты пришла не поздно.

В сумерках, затопивших комнату, его глаза мерцали особым зеленым светом. Он все еще был прекрасен, будто ожившая статуя, – даже теперь, когда на нем не осталось живого места от побоев.

– Ты пришла как раз вовремя, – хрипло прошептал он.

Я молчала, не зная, что ответить. У меня было сколько угодно доказательств… но насколько они подлинны?

Внешне Руперт был красив как божество и весьма умен. Ему предстояло стать наследным принцем и занять трон – в этом не было никаких сомнений. Его воцарение тоже было неизбежным будущим… равно как и самые жестокие чистки в высших кругах, какие только знала наша империя. И вместе с тем нельзя было сбросить со счетов бесконечную череду ужасных дней, которые этот худенький, слабый мальчик пережил без единого стона.

Я была настолько самонадеянной! Как сильно я заблуждалась! Я знала императора лишь с одной стороны и самоуверенно полагала, что понимаю, кто он! И слепо и глупо верила в непогрешимость отца… Самой страшной моей ошибкой было следовать чужому примеру, даже не пытаясь мыслить самостоятельно. Похоже, я так крепко сжимала в ладони выпавший мне в прошлой жизни жребий, что даже не удосужилась посмотреть, что написано на оборотной стороне.

Еще и недели не прошло с тех пор, как я написала отцу ответное письмо, когда ко мне явился Луан. Похоже, он прибежал, едва узнав, что меня можно навестить.

И вот теперь брат стоял на пороге – раскрасневшийся, немного вспотевший и совершенно смущенный. Я не знала, что именно сказал Луану отец, но мне было ясно, что причина подобного волнения кроется только в одном. У Луана тоже были от меня секреты, и теперь он опасался разоблачения. Иначе с чего бы ему так бояться нашей встречи?

Мы прошли в малый салон, где брат послушно опустился на диван, усевшись неестественно прямо и очень ровно. Его лицо было до равнодушия спокойным, что совсем не вязалось с тем, каким я увидела его на пороге дворца – взъерошенным, напряженным, ворвавшимся без предупреждения.

– Луан, – мягко сказала я, и брат вздрогнул. Я заметила, как он сжал кулаки, лежавшие на коленях, но не подала вида и улыбнулась. – Сколько лет, сколько зим.

Брат выглядел заметно подавленным – может быть, потому, что охрана дворца заставила его сдать кортик на входе, поскольку ношение оружия здесь запрещалось. Взгляд его темно-карих глаз, казалось, был направлен в пустоту, а потом он опустил глаза, будто смутился, и снова стиснул кулаки – на сей раз так сильно, что даже костяшки побелели.

– Может быть, чаю? – мягко спросила я и встала, не дожидаясь ответа.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы отыскать в одном из бесконечных шкафчиков чайные запасы, предназначенные для гостей. Малый салон, где мы сидели, был оборудован для отдыха фрейлин принцессы Лаперты, но Тори любую свободную минуту стремилась проводить рядом с Рупертом, а я предпочитала отдыхать в саду, поэтому им почти не пользовались.

Хлопая дверцами шкафчиков и пытаясь отыскать все необходимое для чаепития, я спиной ощущала взгляд брата. Не оставалось сомнений, что Луан чем-то выбит из колеи – причем настолько, что даже забыл со мной поздороваться. Поэтому я решила сделать вид, что ничего не замечаю.

– Черный чай тебе подойдет? – спросила я через плечо. – Что тут у нас… Есть ройбуш… Не помню, оставался ли еще тот, со слоном…

Луан никогда не слыл ценителем чая, но у него были определенные предпочтения. Я знала, что стоит заварить брату необычный сорт, и он не притронется к чашке. К счастью, мне повезло: на одной из полок я увидела банку его любимого чая.

– Нашла! – радостно воскликнула я, доставая баночку, полную ароматных листьев.

Луан сидел, глядя в пол, и поднял голову, лишь когда я уже поставила маленький заварочный чайник перед ним на столик. Взгляд его красивых, исполненных какой-то смутной тревоги глаз остановился на моем лице. Волосы брата, по-военному коротко подстриженные, топорщились забавным ежиком. Как и раньше, одет он был в форму академии – видимо, прибежал ко мне сразу после занятий. Я невольно улыбнулась:

– Извини, к чаю ничего нет.

– Нестрашно, – сдавленно ответил он.

– Как твои дела? – спросила я. – Все в порядке?

– Да, – коротко отозвался брат.

– Луан, – мягко сказала я, – ты пришел сюда, чтобы молчать?

Он мотнул головой.

– Нет. – И вновь замолк.

Я села напротив и решила подождать дальнейших разъяснений. Какое-то время Луан молчал, гипнотизируя чашку взглядом, а потом наконец выпалил, поднимая на меня глаза:

– Как много вам рассказал отец?

– Судя по твоим словам, ты и сам уже все знаешь? – уточнила я.

– Нет, – помотал головой он.

Я вздохнула и начала негромко и медленно перечислять:

– Я знаю, что покойная наложница его величества была танцовщицей из Арделла, связанной неким образом с герцогом Мирамонте. Знаю, что она вышла замуж за императора против своей воли. Знаю, что она очень страдала и просила нашего отца о помощи, а он отвернулся от нее. Знаю, что Лаперта… ее высочество Лаперта, возможно, не родная дочь императора.

Пока я говорила, Луан молчал. Когда я закончила, он на мгновение закрыл глаза, а потом открыл их снова. Тем временем я прокручивала в уме все сказанное. Отец, конечно, поведал мне далеко не все. И к тому же я отвлекалась на то, что видела глазами Руперта, и наверняка пропустила мимо ушей добрую половину рассказа…

– Значит, это все, что вам известно? – наконец негромко спросил Луан.

– А есть что-то еще?

Он не отвечал, и мне вдруг стало тошно от этого молчания.

– Луан! – Я наклонилась к нему через стол. – Чего я еще не знаю об этой истории? Скажи! Почему отец вдруг передумал и решил вмешаться в дела Красного дворца?

Чем дольше я говорила, тем выше становился мой голос, отчего под конец я едва не сорвалась на крик.

– Сестрица! – воскликнул Луан, привставая с места.

Мое сердце колотилось почти в горле, было трудно дышать от гнева. Стало быть, у Луана тоже есть от меня секреты! И отец, и брат умалчивали о чем-то важном, оба не желали мне доверять. В чем же дело?! Даже Руперт не был таким скрытным, как эта парочка!

– И ты туда же! – воскликнула я со злыми слезами. – И ты, и отец! Почему вы оба мне настолько не доверяете?!

– Дело вовсе не в этом!..

– Мы семья или нет?! – крикнула я. – Уж ты-то… ты-то, по крайней мере, мог бы мне верить!

– А что такое, по-вашему, семья?! – резко перебил меня Луан.

Я сердито нахмурилась. Что за нелепый вопрос! Вначале мне показалось, что Луан задал его только затем, чтобы успокоить меня, но потом я поняла, что он в самом деле ждал ответа.

– Ну… – Я прочистила горло. – Семья – это люди, которые всегда будут для меня важны. Люди, которые связаны друг с другом неразрывными узами. Согласен?

– Неразрывными? – повторил он. – Вы уверены, что эти узы неразрывны?

– Луан! Ты думаешь, что папа или я отвернемся от тебя, если узнаем, что ты что-то от нас скрываешь?

Он вспыхнул до корней волос.

– Это невозможно, – убежденно сказала я. – Какие бы ужасные вещи ни совершил отец в прошлом, он всегда будет моим отцом. И ты тоже всегда будешь моим братом, что бы ни случилось.

Луан взглянул на меня исподлобья и прикусил губу, словно собираясь возразить, но все-таки смолчал.

– Я не этого хотел… не это имел в виду, сестрица, – следом сказал он.

– А что тогда? – спросила я.

Он покачал головой:

– Прошу, просто возвращайтесь в Белуа.

– Зачем?

– Здесь слишком опасно. Отец тоже так считает.

– Нет, – настала моя очередь качать головой. – Я не вернусь.

Луан со страдальческим видом схватился за голову, очевидно, думая, как меня убедить.

– Луан, – попыталась объяснить я, – пойми, я искренне хочу служить ее высочеству!

– Не надо вам привязываться к принцессе! – резко сказал он.

– Да эта принцесса, возможно, окажется единственным человеком в империи, способным нас защитить!

Схватив свою чашку с остывшим чаем, брат осушил ее одним глотком, а затем со стуком отставил в сторону.

– Сестрица, – зло сказал он, – как вы думаете, зачем я вообще поступил в военную академию?

Я не понимала, какая муха укусила Луана, и потому не знала, что ответить.

– Я сделал это, чтобы всегда быть начеку, – сообщил он. – К счастью, наша армия отделена от императорской семьи…

– Что ты такое говоришь?! – ужаснулась я.

А ну как Руперт услышит его слова?

– Зачем вообще быть начеку? – не унималась я. – С кем ты собрался воевать, позволь спросить? Наша страна, знаешь ли, тебе не враг!

– Страна – нет, а вот императорская семья – да!

– Следи за языком! – воскликнула я. – Я, конечно, знаю, что ты у нас тот еще мятежник, но…

– Значит, вы считаете меня мятежником? – горько перебил он и, сгорбившись, закрыл лицо руками, болезненно морщась. – Отец боится, что вы, сестрица, теперь возненавидите его.

Я мотнула головой:

– Передай ему, что это невозможно.

Луан вдруг усмехнулся, все еще не меняя позы.

– Я-то как раз думаю, – сказал он, – что лучше вам было бы его ненавидеть.

Я нахмурилась, ожидая продолжения, но Луан вместо этого вдруг поднялся с места.

– Так или иначе, похоже, вы, сестрица, уже все для себя решили, – сдержанно сказал он. – Значит, мне больше нечего добавить.

– Объяснись! – потребовала я.

– Я вам уже все объяснил.

– Ты в самом деле хочешь, чтобы я возненавидела отца? Таково твое желание?

– Да.

Он резко, по-военному развернулся и вышел из салона, даже не простившись. Это произошло так внезапно, что я, раздраженная всеми этими загадками, не успела его остановить.

Я стояла посреди салона, глядя ему вслед. Прошлое повторялось. Мой брат начал избегать меня без всякой на то причины.

Я медленно вышла из комнаты.

Вместо того чтобы проясняться, мое дело запутывалось все больше. В конце концов, единственным, что я могла изменить в своем новом прошлом, была я сама. Руперт шел тем же курсом, что и в моей прошлой жизни, и был все так же несчастен, а Луан по-прежнему бунтовал непонятно против чего. В нынешнем раскладе привычных событий изменилась только я сама.

Я шла привычными коридорами к покоям Руперта, и мои каблуки выбивали частую дробь по плитам. Прохладный осенний ветерок, влетая в открытую галерею, играл с моими волосами. Он же задувал в раскрытые окна коридоров опавшие алые листья, которые теперь лежали вдоль стен, отмечая мой путь. Наклонившись, я на ходу подобрала парочку – настолько они были красивые – и решила подарить один Руперту и один Тори.

– Ваше высочество, можно? – постучав, позвала я.

Ответа не последовало, но я уже привыкла принимать молчание Руперта за согласие и потому без колебаний толкнула дверь.

Тори, примостясь на софе, расчесывала енота, а Руперт сидел за письменным столом, меланхолично подперев подбородок рукой. Я вздрогнула от неожиданности, когда заметила здесь Луиса Бадена, вышагивавшего из угла в угол. На указательном пальце руки он рассеянно крутил небольшой револьвер.

Впрочем, я быстро взяла себя в руки и как ни в чем не бывало подошла к Руперту со словами:

– А я вам подарочек принесла.

Принц поднял голову и вместо ответа красноречиво заломил бровь. Этот жест явно говорил: «Выкладывай уже», и потому я в самом деле торжественно вытянула из-за спины алый лист.

– А где подарок? – спросил Руперт, склоняя голову набок. Листик, покачивающийся у меня в кулаке, он определенно им не считал.

Я взяла одну из лежавших на столе книг и вложила лист между страницами.

– Это опавший лист. Подержите его здесь хотя бы до зимы – и сможете использовать в качестве закладки.

– То есть сухой мертвый лист – это, по-твоему, подарок? – мрачно переспросил Руперт, глядя на меня как на умалишенную. Он совсем не впечатлился, но я и ожидала подобной реакции, а потому лишь пожала плечами:

– Да, я принесла вам опавший лист необычного цвета. Почему нет? Он же красивый.

Я достала второй листик, чтобы отдать его Тори.

Вдруг над моим плечом раздался голос Луиса Бадена, успевшего незаметно подобраться сзади:

– Наше высочество просто совершенно неромантичный человек, Ларриет. Вы уж его простите.

– Абсолютно неромантичный, – мрачно согласилась я.

– Сухой осенний лист – это прекрасно, – проникновенно продолжил рыцарь, наклоняясь ко мне. – Его высочеству просто непонятна подобная красота.

– Да уж, – буркнула я, все еще сердясь.

– Его высочество не хочет этот лист, а значит, его возьму я, – вкрадчиво сказал Баден. – Подарите его лучше мне, Ларриет.

В ту же минуту Руперт, казалось, полностью углубившийся в свои бумаги и не обращавший внимания на наши разговоры, резко поднял голову, и взгляд его был настолько убийственным, что Баден спрятался за мою спину. Я же, в свою очередь, все еще злилась и упрямо смотрела на Тори.

– А ты что здесь забыл? – спросил Руперт, буравя Бадена тяжелым взглядом.

– Что вы опять, ваше выс… – начал было рыцарь, но Руперт перебил его:

– Тебе больше нечем заняться?..

– Ваше высочество, вы ведете себя как собака на сене, – резко сказал Баден.

– Я спросил, есть ли у тебя другие дела! – рявкнул Руперт.

Нимало не испуганный рыцарь, в свою очередь, наклонился к нему через стол и отчеканил прямо в лицо:

– Нет! У меня больше нет никаких дел!

– Так вали домой, – прорычал Руперт. – Нечего здесь задницу протирать!

– И пойду, – сквозь зубы процедил Баден. – И очень даже хорошо. А этот лист я заберу себе!

Он хотел схватить книгу, в которую я вложила свой подарок, но не успел, поскольку Руперт с размаху припечатал ее ладонью.

– Вы же сказали, вам не надо! – рявкнул рыцарь.

– Да у меня есть еще од… – начала было я, но меня никто не слушал.

– Руки убрал! – Руперт скалился так, словно готов был укусить Бадена.

– Хотите прочитать книгу? – осклабился тот. – Я только листик заберу, а ее…

– Или ты сейчас же уберешь руку с моей книги, или я тебе ее оторву, – процедил Руперт, сверля рыцаря взглядом голодной кобры.

Баден раздраженно отдернул руку и выпрямился, слегка ссутулившись и отведя глаза, – наверное, так он признавал очередное поражение. Мне уже не раз случалось видеть, как принц осаждает Бадена, и, честно говоря, это было жалкое зрелище.

Тори, видимо, тоже стало жаль рыцаря, потому что она подошла и сочувственно похлопала его по спине своей худой ладошкой.

– Глупый вы, глупый, – ласково проговорила она. – Ну разве вы не знаете его высочество?

– Да что опять я-то? – буркнул рыцарь.

– Ох, глу-упый… – выдохнула Тори.

Я не поняла, утешала она рыцаря или дразнила – так или иначе, сейчас она стояла рядом и вопросительно смотрела на меня. Мне не оставалось ничего, кроме как шагнуть к Тори, протягивая ей второй листик:

– Это тебе.

– Ох. – Она разулыбалась. – Вот спасибочки, Ларриет!

Смеясь и даже пританцовывая от удовольствия, она заложила листочек за ухо и закружилась по комнате, раскинув руки. Я невольно улыбнулась, следя глазами за ее гибкой фигуркой. Золотоволосая, с огненно-алым осенним листком в волосах, Тори сейчас напоминала маленького веселого духа осени.

– Один предназначался ему, второй – ей. А для меня, значит, ничего, – тихо проговорил Баден, отводя взгляд.

Я сделала вид, что не услышала его.

Глава 6. Заколдованный лес

Енот был питомцем Руперта, но больше всего времени с ним проводила Тори. Глядя, как она терпеливо возится с этим несимпатичным зверьком, я мысленно считала ее чем-то вроде его личной няньки. Поэтому, увидев Тори идущей к пруду с енотом на руках, я не придала этому особенного значения. Видимо, она просто решила показать глупому зверьку пруд – что здесь такого? Енот, правда, разъелся, заматерел и размерами уже ненамного уступал самой Тори, так что тащить его было нелегко.

Я все еще не понимала сути разыгравшейся передо мной сцены, когда Тори вдруг схватила енота обеими руками за шею и с усилием швырнула в пруд. Я просто представить не могла, что она может причинить ему вред.

Руперт в тот день где-то с утра пропадал вместе с Луисом Баденом, и остаток дня выдался у нас удивительно мирным. Устав от уборки дворца, я прилегла вздремнуть, но сон, как ни странно, не шел, и в конце концов я поднялась и решила пройтись по парку. Тори нигде не было видно, и я предположила, что она играет с енотом. Что ж, она действительно была с ним… но игрой это никак нельзя было назвать.

Енот бился изо всех сил, взбаламучивая гладкую как зеркало поверхность пруда в отчаянной попытке не захлебнуться, а Тори крепко держала его, не позволяя всплывать.

– Тори?.. – окликнула я ее, все еще не веря своим глазам.

Не переставая держать енота, Тори обернулась, и лицо ее было настолько жутким, что я попятилась.

– Ты что творишь?! – сипло крикнула я.

Вместо ответа она разжала руки, отпуская свою жертву. Я бросилась к пруду и, зайдя по пояс в воду, вытащила енота на берег. Зверек, обалдев от страха, отчаянно сопротивлялся, и я успела вымокнуть по самую шею, несмотря на то что пруд был довольно мелким. Тори тем временем преспокойно сидела на берегу, следя за моими стараниями, и, к моему ужасу, тихо смеялась.

– Простудитесь еще! – весело заметила она, глядя, как я оттаскиваю тяжелого и мокрого зверька подальше от воды. Енот к тому времени уже перестал шевелиться и жалко скорчился на песке, стиснув свои маленькие лапки-кулачки. Я прижала ухо к его груди и услышала слабый стук. Раз, другой… К счастью, сердце билось. Похоже, он просто потерял сознание.

– Ну что, живой? – поинтересовалась Тори, не делая попыток подойти ближе.

Я вскинула на нее голову:

– Ты с ума сошла?! Что… зачем ты… Тори, почему ты его топила?!

– Сердитесь, да? – озадаченно спросила она.

– Тори!

– Лари. – Она вздохнула. – Вы… не поймете.

– Не пойму никогда! – яростно подтвердила я. – Объяснись немедленно! Зачем ты пыталась убить это существо?

Она молчала, глядя на меня с каким-то огорчением, но, к моему ужасу, без следа раскаяния.

– Это же питомец его высочества, – с отчаянием сказала я, рассматривая едва живого, мокрого, бесчувственного енота. – Зачем ты это делала?

– Ларриет. – Она вновь вздохнула, вытирая мокрые руки о подол юбки. – Ну… просто его высочеству нельзя много иметь.

– Что?.. – испустила потрясенный смешок я.

– Чем терять все разом, пусть лучше теряет постепенно, – простодушно заверила меня Тори, поднимая свою мордашку. Ее привычный, почти детский тон словно испарился, и она говорила серьезно и без улыбки. – Понимаете, Ларриет? Так будет лучше для него. Не больно.

– Да что ты такое несешь! – ужаснулась я.

Тори поднялась на ноги и в два шага обошла меня, все еще сидевшую на песке. Она вдруг засмеялась, и от этого тихого смеха мороз продрал по коже, потому что я часто слышала смех Тори, но такого, как теперь, никогда. Развернувшись, она пошла прочь. Сейчас Тори выглядела настолько непохожей на себя, что я, не в силах этого вынести, схватила бесчувственного енота и поспешила за ней. Догнав, я схватила Тори за запястье, и она послушно остановилась, не глядя на меня.

– Что ты сказала? – потребовала я. – Что такое там будет терять его высочество?

Тори склонила голову набок, словно в смущении, и принялась накручивать прядку волос на палец:

– В конце концов, все, что у его высочества останется, – это я. Так оно и будет. Только так и должно быть.

Меня поразило лукавое, почти озорное выражение ее лица.

– Ларриет, – вкрадчиво сказала она, пытаясь заглянуть мне в глаза, – мы с вами встретились впервые два года назад, зимой. Помните, какой я была?

Я помнила. Как можно забыть свой двенадцатый день рождения, да еще второй по счету! Тогда я только вернулась в прошлое…

Пока я молчала, предавшись воспоминаниям, Тори продолжила, не дожидаясь моего ответа:

– Вы с тех пор сильно изменились. Вытянулись, ваше тело стало другим. Отныне вы настоящая взрослая леди, – ласково проговорила она.

Я молчала, не понимая, к чему она клонит.

– А я? – вдруг спросила Тори, весело улыбаясь и придвигаясь ко мне. – Лари, я ведь ни капельки не изменилась. Разве вам не кажется странным, что я не взрослею?

Я вдруг осознала, что она права. Тори в самом деле нисколько не изменилась со времени нашей первой встречи, словно время не имело над ней власти. Но я не задумывалась об этом прежде: мне просто казалось, что она как-то медленно взрослеет, и все.

– Вы растете, енот растет, его высочество растет, – мечтательно сказала Тори, глядя вдаль. – Одна я не расту. Вот почему у его высочества могу быть только я. Потому что я никогда не меняюсь.

– Что за странные речи, Тори? – медленно сказала я. – Можно быть вместе и меняться.

Тори издала жуткий смешок. Протянув свою тонкую худую ручку, она ласково погладила меня по щеке:

– Милая Ларриет, вы тоже покинете его высочество.

– Это не так, – возразила я.

Тори помотала головой:

– Все, что меняется, не задерживается рядом с его высочеством. Сломается ли оно, убежит или потеряется, результат один: принц – монстр, который поглощает все, что оказывается поблизости.

Она улыбнулась мне с каким-то горьким сочувствием и пошла дальше. Я последовала за ней, не в силах скрыть смятение. Енот на моих руках тем временем постепенно приходил в себя и, вместо того чтобы убежать, крепко прижался ко мне, словно боясь Тори.

– Послушай, – снова начала я, – то, что ты сейчас сказала…

– Ваше высочество! Уже вернулись? – вдруг весело воскликнула Тори, глядя мимо меня, и устремилась вперед. Я попыталась было задержать ее, но она ловко вывернулась из моей руки. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. И когда мы с енотом достигли опушки, Тори уже висела на шее Руперта, который, судя по всему, только что выбрался из кареты.

Принц, в свою очередь, склонился к Тори и подхватил ее на руки с такой легкостью, словно сам не был одного с ней веса. Тут он заметил меня и, нахмурившись, оглядел с головы до ног.

– Что это с тобой? – раздраженно спросил он, имея в виду, очевидно, мое испачканное, промокшее насквозь платье и взъерошенного енота, которого я все еще крепко прижимала к себе.

Я посмотрела сначала на него, потом на Тори и сказала:

– Енот…

– Что енот? – мрачно уточнил Руперт.

– Свалился в пруд, – медленно сказала я. – Вот… пришлось его спасать.

– Да он же боится воды. – Руперт в сомнении поднял брови.

Он смотрел на меня так, словно ждал дальнейших объяснений, но я молчала. Все равно он поверит Тори, а не мне, что бы я ни сказала.

– Я не знаю, как он упал, – наконец произнесла я. – Когда я появилась, он уже был в пруду.

Руперт поставил Тори на землю, вплотную подошел ко мне и поднял мой подбородок, испытующе всматриваясь в глаза своими прозрачно-зелеными омутами. Однако время, проведенное при дворе, не прошло для меня даром: за эти месяцы я в совершенстве овладела навыком невинной мордашки. Очевидно, ничего не рассмотрев в моем взгляде, Руперт с сожалением отпустил меня.

– Так ты… – начал было он, но его внезапно перебила Тори:

– Лари, – как всегда весело сказала она. – Идите переоденьтесь поскорее, а то и до простуды недалеко!

Она уютно обняла Руперта, просовывая свою ручку ему под локоть.

– И его высочество тоже устали, – сказала она, не отрывая от него глаз.

– Верно, – согласился Руперт и добавил для меня: – Можешь идти.

Я присела в реверансе и оставила их. Спину мне сверлил чей-то пристальный взгляд, но кому он принадлежал, я не смела проверить. Мне было страшно.

Лишь теперь я стала проникать в суть жутких событий, которые в прошлой жизни мне не были известны. Руперт станет наследным принцем, затем займет трон… а потом сделает Тори своей императрицей и убьет ее.

Раньше я считала, что он сделал это просто потому, что был безумен. В самом деле, чего еще можно ожидать от сумасшедшего? Ничем, кроме помешательства, нельзя объяснить произошедшее: император полюбил простолюдинку настолько, что сделал ее императрицей, а затем она погибла от его руки после первой брачной ночи.

Только спустя время я узнала, насколько Тори дорога Руперту. Пожалуй, полностью отвергать версию о его безумии все же не стоило, но он совершенно точно был сильно к ней привязан. И это при том, что я была последней, кто хотел видеть в Руперте что-то человеческое! Сильнее всего я желала уберечь родной дом и доказать, что Руперт – бездушное, жестокое, кровожадное чудовище. И все-таки не могла отрицать очевидного, потому что собственными глазами видела, как теплел его ледяной, как у мертвеца, взгляд, стоило ему посмотреть на Тори.

Руперт не был кровожадным безумцем, нет. Он всего лишь был ребенком, который привык никому в этом мире не доверять и всегда ожидал удара по больному. Но, как бы его ни шпыняли слуги принца Арнульфа вслед за хозяином, Руперт ни разу не дал ни одному из них пощечины! И тем не менее Тори он хладнокровно застрелил в упор. Что-то здесь не сходилось…

Я издала невеселый смешок. Безобидный внешний вид Тори, похоже, был всего лишь верхушкой айсберга! Теперь я уже подозревала, что она оказалась каким-то ключевым элементом трагедии Руперта, и сожалела о собственной наивности, когда считала ее недалекой простушкой.

Когда я начинала служить во дворце, то верила, что представляю себе весь расклад сил, и мой путь казался мне широким и прямым. Однако с каждым новым поворотом дорога сужалась и становилась все извилистее, как тропинка в лесу, а сам лес делался все темнее. По пути в нем я узнавала такие подробности, о существовании которых в прошлой жизни даже не подозревала, и ветви деревьев все плотнее смыкались над моей головой. Но хуже всего, я была совершенно одна в этом путешествии.

И все же я обязалась пройти этот путь до конца и отыскать выход из заколдованного леса. Каким-то образом я знала, что там, в конце пути, меня ждет Руперт, и чувствовала, что горько пожалею, если не успею к нему вовремя.

Ночью мне снился сон. Во сне я бежала по лесу, полному бесконечных извилистых тропинок, похожих на лабиринт, неслась во весь опор, так быстро, что, казалось, еще немного – и мои ноги просто отвалятся. Но как бы я ни торопилась, лес все не кончался, а меня все сильнее охватывало ощущение безотчетной тревоги. Высокие деревья отбрасывали длинные, беспокойные тени, колебавшиеся в неверном сумеречном свете. Не переставая бежать, я вертела головой, отчаянно ища глазами выход, но видела только высокую каменную стену, густо заросшую лишайниками и тянущуюся за деревьями без конца и какого-либо зазора.

Вдруг я услышала собственный голос:

– Ваше высочество!

Ответа не последовало. И тут я поняла, что ищу не выход, а Руперта.

Мое сердце стучало в груди все быстрее и быстрее.

– Ваше высочество! Руперт! – позвала я его по имени.

Настоящий Руперт непременно разозлился бы за такую наглость, но тот, кто был во сне, в ответ лишь всхлипнул. Это был слабый, самый беспомощный на свете звук. Так тихо хнычет умирающая птица, беззвучно стонет древесный лист, не переживший заморозков. Этот звук – если его вообще можно назвать звуком – издают маленькие, беспомощные создания, когда приходит их черед безмолвно и незаметно умереть.

Я побежала на этот едва различимый стон. Руперт, скорчившись, лежал у стены каменного лабиринта и тихо, бессильно плакал. Он был так жалок, что я вдруг забыла, что передо мной принц, и бросилась к нему, падая рядом на колени.

– Не плачь, малыш, – прошептала я, и он судорожно кивнул, продолжая всхлипывать. – Все будет хорошо, ваше высочество, – бормотала я, гладя его по голове. – Все в порядке. Не плачьте.

Забавно. В реальности я никогда не видела Руперта плачущим, а в моем сне он плакал так, что буквально захлебывался слезами. Я гладила его по лицу, и эти слезы текли по моей ладони. Они были холодными, как вода. В моем сне Руперт был худеньким, как дитя, – прямо как в тот раз, когда мы встретились впервые. И не только слезы – все его маленькое тело было холодным как лед… или как труп. Меня охватил ужас, и я потрясла его за плечи:

– Ваше высочество! Руперт! Вы что, умираете?!

– Разве не этого ты хотела? – бесстрастно шепнул он.

– Что?..

– Ты ведь хочешь моей смерти, – пробормотал он. – Разве нет?

– Нет. – Я сама уже чуть не плакала. – Нет, нет!

– А ты плохая лгунья, – шепнул он и вдруг засмеялся.

Я хотела было возразить, как-то объясниться, но мои губы словно онемели. Тем временем щеки Руперта, мокрые от слез, внезапно стали белыми как снег, а потом тени, наполнявшие лес, принялись поглощать все его хрупкое тело. Я пыталась его удержать, но он словно растворялся в моих объятиях.

– Впрочем, меня это не волнует, – напоследок прошелестел его голос, и он исчез без следа.

Я осталась сидеть, испуганно глядя на место, где он только что был.

* * *

– Апчхи!

Я чихнула с такой силой, что у меня даже загудело в голове. Мало того что здоровье мое в принципе оставляло желать лучшего, так к тому же я искупалась в пруду в довольно холодный день. Так что результат был закономерен – я простудилась. Тори, переживая обо мне, принесла имбирного чая и куриный бульон, но я лишь сделала вид, что пью и то и другое. С одной стороны, мне все равно было больно глотать, с другой – я больше не доверяла Тори. Она вела себя так, словно ничего не случилось, но у меня не получалось сделать вид, что ничего особенного не произошло, и вести себя с ней по-прежнему.

Тори тем временем сидела на столе Руперта и как ни в чем не бывало вязала. Я мрачно зыркнула на нее и зашлась в очередном приступе кашля, а потом была вынуждена громко высморкаться.

Руперт поморщился. Несколько предыдущих моих приступов кашля он вынес стоически, только нахмурил брови, но, кажется, последнее мое действие его окончательно добило, и он сварливо поинтересовался: