Текст книги "Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1"

Автор книги: eclair

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

От чудовищного испуга мне даже не удалось заплакать. Я принялась молча колотить своего обидчика связанными руками всюду, куда дотягивалась, – по плечам, груди, голове, – но он лишь скалился, глядя на меня пустыми глазами. Мои удары не причиняли ему никакого вреда.

Вдруг раздался оглушительный скрип – начала открываться тяжелая деревянная дверь. Мой мучитель резко вскинул голову, глядя в ее сторону широко раскрытыми от изумления глазами. Похоже, он совершенно этого не ожидал. Тубарг, который все еще складывал белье в углу комнаты, тоже резко обернулся, положив руку на эфес меча. Его лицо окаменело.

– Кто там? – с резко прорезавшимся акцентом окликнул он.

Хватка моего обидчика ослабла. Ощутив неожиданный прилив сил, я отпихнула его и сразу же откатилась к стене, чтобы, затаив дыхание, во все глаза уставиться на высокую фигуру, выросшую в дверном проеме. Фигура эта с ног до головы была закутана в коричневый плащ. Судя по белому кружеву нижней юбки, торчавшей из-под края плаща, это была женщина. Глубокий капюшон скрывал ее лицо, но, когда она шевельнулась, капюшон качнулся, на мгновение открыв острую линию подбородка – и я тут же узнала эти черты.

Руперт.

Я тяжело сглотнула. Тем временем принц, не глядя на меня, обернулся к варвару, который спешно шагнул ко мне, по всей видимости собираясь закрыть меня от взглядов случайного гостя.

Принц хищно улыбнулся.

– Отчего вы храните белье из своей прачечной прямо на полу в кабинете? – спросил он мелодичным голосом принцессы Лаперты.

Вопрос был неожиданным. Заметно расслабившись, тубарг ответил:

– Мадам, вы, верно, хотели сдать вещи в стирку? Просим прощения, мы уже закрыты.

– Я спросила, почему вы храните белье на полу в кабинете, – все тем же ласковым тоном повторил Руперт и отбросил капюшон с головы. Блестящие золотые локоны тут же рассыпались по его плечам, и в комнате словно стало светлее. Охнув, варвар выпучил глаза и даже отступил на шаг – он не ожидал увидеть такой красавицы.

Одновременно с тем, как тубарг отпрянул, Руперт сделал один плавный выпад вперед и оказался нос к носу с варваром. Затем он разомкнул свои алые, словно лепестки роз, губы и, глядя тубаргу в глаза, произнес неожиданно хриплым голосом:

– Что, погань, даже склад нормальный арендовать не смог?

Руперт больше не притворялся, и сбитый с толку тубарг зарычал:

– Да как ты смеешь!

– Стирал бы тряпки у себя в норе, а не тащил сюда, – низким голосом рявкнул Руперт, выхватывая из складок платья охотничье ружье. Я узнала его: оно было отлито из какой-то особой тяжелой стали с Ломбелльских рудников. Руперт, по его собственным словам, страшно дорожил этим оружием, хотя до его любимой длинноствольной винтовки ему все-таки было далеко.

– Ах ты! – Варвар готов был кинуться на него, но в этот момент принц воспользовался ружьем по назначению и, ловко перехватив его за ствол, с неожиданной для щуплого тела силой огрел тубарга прикладом между глаз. Тот взвыл, хватаясь за голову, и упал на колени. Между его пальцами, прижатыми ко лбу, заструилась кровь.

Смерив его холодным взглядом, Руперт убедился, что противник не собирается продолжать, и вновь поднял ружье – на сей раз уже за приклад, целясь в несостоявшегося насильника, который успел подняться и сейчас стоял между Рупертом и мной.

– По-подождите! – попятился было тот, неотрывно глядя в дуло.

– С дороги, – сквозь зубы процедил Руперт.

– Да кто ты вообще такая! – с ненавистью выплюнул рыцарь. В то же мгновение Руперт, не меняясь в лице, спустил курок, и рыцарь издал ужасный вопль – пуля отсекла ему левое ухо.

– Я не буду повторять, – прошипел принц, окидывая корчащегося от боли противника ледяным взглядом. Подвывая, тот зажимал раненое место и был весь в крови, но Руперт при виде этого зрелища и бровью не повел.

Затем он наконец посмотрел в мою сторону. Под его взглядом, внимательно изучавшим меня с головы до ног, я особенно остро ощутила, насколько жалко сейчас выглядела. Но Руперт вдруг странно улыбнулся: губы его усмехались, а глаза оставались серьезными, ледяными. Потом он нахмурился и неспешно подошел ко мне.

– Ва-ваше высочество, – пролепетала я.

– Макс, – окликнул принц, не поворачиваясь. – Варвара взять. Он мне нужен.

Руперт с силой пнул корчащегося на полу рыцаря изящной, по последней столичной моде туфелькой. Воя от боли, тот откатился в сторону. Не обращая на него внимания, Руперт перевел взгляд на меня.

– Иди-ка сюда, – велел он.

Лицо его по-прежнему было застывшим, но в голосе слышался плохо сдерживаемый гнев, и на мгновение он почти испугал меня, даром что я ждала от него помощи. Так или иначе, я подняла повыше связанные руки, демонстрируя Руперту, что мне трудно передвигаться. И он, нервно пригладив волосы, шагнул ко мне.

– У тебя что, совсем мозгов нет? – резко спросил он, наклоняясь.

– А? – только и могла сказать я.

– Неужели нельзя было держать глаза открытыми, – рявкнул он, – раз уж ты сама звала меня на помощь?! Как, по-твоему, я должен был понять, куда они тебя несут, если ты ничего не видела?!

– Да я потеряла сознание!

– И какого демона ты с ними пререкалась! – закричал он, не слушая моих возражений. – Ты что, больная? Неужели не ясно, что если грубить этой швали, то они станут бить тебя еще сильнее?!

Его голос на мгновение достиг тоновых высот и снова сорвался. Замолчав, Руперт медленно, устало выдохнул.

– Ну, я з-злилась… – пробормотала я в свое оправдание.

– И позволь спросить, – раздраженно перебил он, – почему ты не потрудилась узнать, где находишься, когда пришла в себя? Ты хоть знаешь, сколько миль я пробежал внутри Интерни, пока искал тебя по всей столице?!

– Так я же не знала, что вы придете! – воскликнула я.

– Как это не знала? – оторопел Руперт.

В этот момент рыцарь на полу завозился, пытаясь встать, и принц тут же отвлекся, чтобы снова как следует пнуть его.

– А ну, лежать! – рявкнул он, раздраженно ткнув в него дулом своего ружья.

С моей точки зрения, лежать и помалкивать было для рыцаря наилучшей стратегией в сложившейся ситуации, учитывая его собственное положение, а также тот факт, что варвара-тубарга Макс уже успел оглушить и бросить в дальний угол к стене. К сожалению, сам рыцарь так не думал: перекатившись, он вдруг вскочил на ноги и выбил из руки Руперта опущенное ружье. Затем, по-звериному ухмыляясь, покачнулся и крепко схватил принца за воротник, притягивая к себе.

– Ваше высочество! – ахнула я. Каким бы яростным ни казался Руперт в своем гневе, физически он все еще оставался мальчишкой, тогда как рыцарь, как ни крути, был уже взрослым мужчиной.

Макс дернулся на помощь, но в этот момент варвар, лишь притворявшийся бессознательным, открыл глаза и, в свою очередь, вцепился в Макса.

Отклонившись назад, Руперт все же вырвался из рук своего противника, отступил и, подпрыгнув, ловко ударил его ногой в живот. Рыцарь отлетел к стене, а Руперт внезапно выхватил из складок платья… револьвер. Он был не таким большим, как ружье, но выглядел весьма внушительно.

Рыцаря ошеломил вид нового оружия Руперта, но, к сожалению, лишь на несколько мгновений. Уже в следующую секунду он грубо схватил меня за плечо и дернул к себе, прикрываясь мной, как живым щитом.

– Попробуешь меня пристрелить – ей конец! – хрипло крикнул он.

Я даже не испугалась такой шаблонной, словно сошедшей со страниц приключенческого романа фразы. Кроме того, я не верила, что Руперт станет мной рисковать, пытаясь пристрелить шантажиста.

Как выяснилось, напрасно.

Бах! Револьвер в руке Руперта дрогнул, и сгусток белого пламени, просвистев точно над моим плечом, попал в мужчину позади меня. Я с криком отшатнулась, глядя, как подстреленный рыцарь стремительно белеет, будто мрамор, в том месте, куда пришелся выстрел, и от него исходит волна холода. Невольно я сжалась от страха, не перекинется ли этот холод на меня, ведь я стояла совсем близко, когда Руперт в него попал.

– Что, если бы меня задело! – запоздало воскликнула я.

– Не задело бы, – тотчас отрезал Руперт, раздраженно поморщившись от подобных сомнений в собственной меткости. Прицелившись, он выстрелил в рыцаря белым огнем еще дважды – сначала в живот, а затем в лодыжку. Как и плечо, от выстрелов они сразу же побелели, словно покрылись изморозью, и эта белизна начала расползаться дальше по телу.

Бесстрастно наблюдая за процессом, Руперт присел возле меня на корточки, отложил револьвер и принялся распутывать веревки, которыми были связаны мои запястья и лодыжки. Когда он закончил, мы оба увидели, что на коже остались темно-красные следы. Держа мои руки в своих, Руперт пару мгновений молча смотрел на эти кровоточащие отметины, а потом вдруг снова потянулся к револьверу.

– Забыл прострелить этой падали запястья, – с каменным лицом сказал он, прицеливаясь.

Рыцарь завыл, слабо подергиваясь. Он был в сознании, но его тело, судя по всему, стремительно превращалось во что-то наподобие куска льда, и это, похоже, причиняло ему неимоверные страдания.

Я невольно поразилась, пытаясь понять, что за револьвер использовал Руперт, – конечно, это не было обычное огнестрельное оружие, но вместе с тем его, кажется, нельзя было назвать и магическим. Так или иначе, что бы он ни применил, оружие оказалось крайне эффективным: корчась, насколько позволяло его состояние, рыцарь уже даже не выл, а скулил на одной ноте от непрерывной боли.

Принц обернулся ко мне. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, а взгляд был таким же холодным, как всегда, но от него я неожиданно разрыдалась – так сильно, как не рыдала даже тогда, когда этот мерзавец избивал меня.

– Теперь-то чего ревешь? – озадачился Руперт.

– П-п-просто, – едва выговорила я сквозь слезы. Мне было очень стыдно, поэтому я даже прикусила нижнюю губу в отчаянной попытке остановить плач, но слезы все равно продолжали предательски литься рекой, а из моей груди вместо слов вырвался набор причудливых звуков.

– Да почему ты плачешь-то! – раздраженно воскликнул принц.

– Ы-ы-ы-ы, – прорыдала я, не в силах сказать ничего более внятного.

– Ни слова не понимаю, – разозлился он.

А я была счастлива, что он пришел, – и вместе с тем мне хотелось отхлестать себя по щекам: такое сильное облегчение я испытала, когда он оказался рядом. Конечно, я с самого начала знала, что мне необходимо покровительство Руперта, и потому покорно отдала себя под его власть. Но от этого подчинения мне всегда было тошно. Прямо как сейчас, когда я вынуждена была принять помощь врага, попав в беду, причем даже не ради де Белуа, а исключительно по собственной глупости.

Мне стало так стыдно и противно от себя, что я не могла поднять на Руперта глаз. Какая же я бесполезная! Даже не сумела разузнать, по какой причине эти люди хотели поссорить де Белуа и де Венсанов. Да что там – сбежать от них не смогла, не говоря уже о том, как глупо попалась, когда пошла бродить ночью по столице без оружия и охраны. «О небеса, – с горечью думала я, – поверните время вспять. Пусть вместо меня в прошлое вернутся отец или Луан – от них было бы больше толку! Зачем вы выбрали меня, я же полное ничтожество!»

Я чувствовала на себе взгляд Руперта и интуитивно знала, что он исполнен презрения.

– Ну хватит уже, – отрывисто сказал он.

В ответ я лишь бессильно всхлипнула. Конечно, сейчас, когда я показала себя такой бесполезной обузой, его раздражает звук моего голоса, не то что плач! И тем не менее, несмотря на то что мое лицо уже опухло от слез, Руперт, кажется, не торопился высмеивать меня в своей обычной едкой манере. Когда я с опаской подняла глаза, то увидела, что он, как прежде, сидит передо мной на корточках, глядя по обыкновению бесстрастно.

– Больно? – вдруг спросил он.

Я продолжала давиться слезами, не в силах ответить.

– Все же хорошо кончилось! – сердито рявкнул он. – Зачем реветь?!

Раздраженно фыркнув и не вставая с корточек, он вытащил откуда-то из кармана своих юбок дорогой батистовый носовой платок, покрытый изящной вышивкой. У меня невольно вырвался истерический смешок – таким забавным показался этот контраст позы Руперта, присущей уличному оборванцу, и надушенного дамского платочка в его руках.

– Я, кажется, велел тебе перестать реветь, а не начинать хихикать, – раздраженно заявил он, заломив бровь. Принц явно не понимал причины моего веселья.

– В-вы так смешно сидите н-на корточках, – попыталась объяснить я.

Руперт вновь фыркнул и внезапно сунул платок мне под нос:

– Сморкайся!

– Что? – удивилась я из-под платка.

– Прочисти нос, – раздраженно велел он. – Ну!

Белый платок теперь уже закрывал почти весь обзор – так близко Руперт поднес его к моему лицу. Затем через него он обхватил мой нос твердыми пальцами, и мне не оставалось ничего иного, как послушно высморкаться. Конечно, в почти четырнадцатилетнем возрасте я уже не была ребенком, чтобы со мной так обращались, тем более на самом деле мне было больше восемнадцати. Но Руперт смотрел так яростно, что, не подчинись я его приказу, он, пожалуй, открутил бы мне нос за неповиновение. После того как я добросовестно выполнила его приказание, мне оставалось ожидать лишь его язвительных замечаний, но принц против ожидания бросил платок на пол.

– С чего ты взяла, что я не приду? – выдержав паузу, отрывисто спросил он.

Я промолчала, потому что ответить «да потому что ты бревно бесчувственное» было никак нельзя. Тем временем Руперт взялся за мою лодыжку, которую от его прикосновения немедленно ошпарило болью, и, похоже, принялся лечить мой перелом магией. Одновременно с этим он буркнул:

– Я ведь, кажется, говорил, что всегда забочусь о том, что принадлежит мне. Или ты забыла?

Я не ожидала этих слов и была вынуждена помедлить, собираясь с мыслями, прежде чем растерянно пробормотать:

– Но ведь вы говорили, что не станете заботиться обо мне, если я буду для вас бесполезной.

– О, ты абсолютно бесполезна, – охотно согласился он, не поднимая глаз от лодыжки. Она уже, кстати, не болела. – Ты не просто бесполезна, а еще и надоедлива. Не слушаешь, что тебе говорят, шляешься непонятно где, раздражаешь меня…

Охваченная жгучим стыдом, я молчала.

– Ты хоть знаешь, сколько мне пришлось побегать сегодня по твоей милости? – добавил он. – Причем в этих проклятущих орудиях пыток. – Он дернул ногой, очевидно, имея в виду туфли. – В них даже стоять больно, не то что ходить!

– Но вы могли не идти за мной сами, а послать кого-нибудь… – промямлила я, не поднимая глаз.

Руперт насмешливо фыркнул, не сочтя нужным отвечать на эту реплику, и продолжил:

– И все-таки тебе удалось принести кое-какую пользу.

Принц наконец отпустил мою лодыжку и поднялся на ноги. Он кашлянул, прочищая горло, и быстро подошел к столу, на котором по-прежнему лежали раскрытая книга и какие-то бумаги. Руперт принялся приводить их в порядок, не глядя на меня и больше не говоря ни слова.

– Какую пользу? – наконец не утерпела я.

– Благодаря тебе я нашел ключ-книгу де Гортена, – помолчав, пояснил он, продолжая разбирать бумаги. – Он пользовался ею как ключом для того шифра, с помощью которого переписывался со своими доверенными торговцами. Вот только я сомневаюсь, что эта обезьяна, – Руперт мотнул подбородком, указывая на варвара, надежно скрученного Максом, – хоть что-нибудь смогла понять даже с ключом.

– Выходит, я не зря попала в плен! – последовал мой радостный возглас. В то же мгновение Руперт обернулся ко мне злой как оса:

– В каком это смысле «не зря»? – прошипел он. – Ты что, собираешься повторить?!

– Нет-нет-нет, – забормотала я, и слезы снова полились из моих глаз, как я ни пыталась их удержать. Руперт наверняка слышал мои судорожные всхлипы в попытках успокоиться, но почему-то больше ничего не сказал, даже не стал требовать не реветь – просто молча вышел из кабинета в соседнее помещение, не глядя в мою сторону.

Когда принц вернулся, солнце только встало, но к тому времени, как они с Максом закончили убирать все следы своего вторжения, унесли тело рыцаря и увели варвара (Руперт также успел взять все необходимые документы из лавки), день уже клонился к вечеру.

Я была вся опухшая от слез, а моя голова раскалывалась от постоянных всхлипов. В какой-то момент я вдруг подумала: а почему, собственно, я все время плачу? Почему мне так горько?

Ответ отыскался довольно быстро. Я не сумела в одиночку справиться со своей бедой, и то, какой бессильной я оказалась перед лицом опасности, сводило меня с ума.

Еще хуже было то, что мне пришлось принять помощь Руперта. Смешно, ведь я знала, что рано или поздно это произойдет! Я шла к нему, с самого начала ища его покровительства, – в этом состоял весь мой план. Я ждала, что он подпустит меня ближе, станет оберегать, и надеялась на такой исход как на самый благоприятный для себя. Вот только теперь мне было вовсе не приятно. Сколько бы я ни твердила себе, что у меня просто нет иного выхода, кроме как принять помощь врага, это ничего не меняло: меня тошнило от себя, и все тут.

Мы с Рупертом шли вдвоем по пустынным ночным улицам по направлению к дворцу, и я все еще продолжала тихо давиться всхлипами и слезами, переживая произошедшее. Наконец Руперт, шедший чуть впереди, резко обернулся.

– Хватит! – отрывисто сказал он.

Луна светила достаточно ярко, чтобы я могла отчетливо прочитать раздражение на его красивом лице. Откуда ни возьмись, налетел ветерок, остужая мои горящие щеки, и растрепал кудри Руперта, которые в свете луны отливали белым золотом. Нервным движением принц отбросил их за плечо – и я смотрела на него не отрываясь, а затем покаянно склонила голову:

– П-простите.

– Реветь тебе не к лицу, – раздраженно произнес он.

Я поняла, что Руперт бросит меня посреди этой улицы, если я еще хоть раз всхлипну, – и зажала себе рот рукой, впрочем, не забыв закатить глаза в ответ на очередную грубость.

Руперт, однако, на меня не смотрел. Отвернувшись, он разглядывал канал, который тек параллельно улице. Через него перекинулись несколько маленьких мостиков. Черные воды канала загадочно мерцали в лунном свете – и весь он вдруг показался мне огромной волшебной рыбой с сияющей чешуей. Голова ее утыкалась в холм, хорошо заметный из любой точки города. А на холме, взирая на город с высоты, стоял Красный дворец – бьющееся сердце Бельфернийской империи, куда мы сейчас направлялись.

Я смотрела на Руперта, пока он любовался лунными бликами на воде, и на мгновение мне показалось, что все это нереально, не по-настоящему. Я очутилась в волшебной сказке, а Руперт стал прекрасным, нездешним сказочным принцем. Но я вовсе не ждала принца в своей жизни!

Впрочем, хотя Руперт и по титулу, и по внешности заслуживал, чтобы его так называли, мне подумалось, что он больше похож на какого-нибудь лесного духа, который чародейством завлекает к себе людей. Я решила так вовсе не потому, что ненавидела его. Просто от одного взгляда в его красивые, но такие холодные глаза становилось понятно, что спасать принцессу из башни он точно не будет. Скорее уж сам заманит ее в какой-нибудь заколдованный лес и там сожрет.

Почувствовав на себе мой взгляд, Руперт обернулся – а я, словно заколдованная, все смотрела на него, падая в зеленую холодную бездну его глаз. В голове у меня по кругу вертелась одна-единственная мысль: что же теперь делать, если меня угораздило повстречаться с лесным духом?

Несколько мгновений мы оба молчали. Затем Руперт разомкнул губы и хрипло сказал:

– Ты…

Потом он замолк. Подобная нерешительность была так несвойственна Руперту, что я даже замерла от удивления. Я ждала, что он продолжит, но он молчал, только отвел взгляд и рассеянно пнул камешек с края дороги прямо в канал. Тихо булькнув, тот канул в черную воду, только круги разошлись. Они все ширились, росли, и каждый был больше предыдущего – причем от одного только маленького камешка.

Лишь когда вода канала вновь стала гладкой как стекло, Руперт заговорил:

– Он не… тронул тебя?

– А? – глупо спросила я, не сразу поняв, что он имеет в виду.

Принц, в свою очередь, дернул головой, словно ему не хватало воздуха, и раздраженно рванул шелковую ленту, которой был завязан его воротник. Он всегда носил удушающе высокие воротники на всех платьях принцессы Лаперты, чтобы скрывать под ними кадык – слишком явное свидетельство его мужественности. Сейчас же ворот был расстегнут – и даже в одеянии принцессы Руперт сразу стал выглядеть как мальчишка. Растрепанный паренек, зачем-то нацепивший женское платье.

Я не удержалась от улыбки, а он, заметив ее, раздраженно скрипнул зубами.

– Я спрашиваю, не сделал ли этот ублюдок с тобой… не обидел ли тебя, – резко сказал он.

О.

Я вдруг осознала, что успела полностью забыть о мерзавце, который измывался надо мной. Появление Руперта так поразило меня, что полностью вытеснило из памяти этого гнусного человека. Да, я ни за что на свете не хотела бы, чтобы этот опыт повторился, и никогда в жизни не согласилась бы пережить подобное. Но тем не менее все произошедшее оставило в моей душе удивительно неглубокий след. Когда я вспомнила, что со мной случилось, то почувствовала отвращение, а не страх. Все… было позади.

Причина подобного отношения крылась в том, что, единожды испытав предсмертную тоску, а затем и смерть, я больше не хотела жить прошлым. Каждый день заново переживать падение де Белуа, которое я не сумела предотвратить, вновь вспоминать собственную казнь – все это могло запросто свести с ума. Именно поэтому я старалась больше не думать о произошедшем.

Руперт смотрел на меня не отрываясь и, вероятно, приписывал мое смущение сегодняшнему событию. На деле же причина крылась отнюдь не в прошлом, а в настоящем. Меня смущал он сам, смущал его взгляд, устремленный прямо на меня, – странный, пристальный, совсем не такой холодный, как обычно. Я не могла его понять. Я сознавала, что выгляжу весьма глупо, так таращась в ответ, но не могла отвести глаз, как заколдованная.

Лента, которой прежде был завязан воротник Руперта, отчаянно трепалась на ветру. После того как он рванул ее, она держалась буквально на одной нитке. Наконец новый порыв ветра сорвал ее с воротника. Отмерев, я успела перехватить ленту рукой, а затем разлепила онемевшие губы, протягивая ее Руперту, как трофей:

– Ваше высочество…

– Мм? – сказал он, не отрываясь от моих глаз. Улетевшей ленты он будто не заметил.

Тоненькая полоска шелка трепетала в моем кулаке, будто еще надеясь обрести свободу.

– Не надо разбрасываться шелковыми лентами, – хрипло сказала я. – Она же дорогая.

Он моргнул, и его взгляд наконец стал обычным – пронзительным, чуть надменным, слегка раздраженным. Поразительно, но меня это успокоило. Было как-то проще, когда Руперт смотрел на меня вот так, с раздражением и возмущением, – что, пожалуй, выглядело почти забавным, если учесть, что я вроде как стремилась к тому, чтобы завоевать его симпатию.

– Вы там у себя в Белуа совсем нищие? – резко спросил он.

– Нет, – растерялась я.

– Тогда откуда у тебя нищебродские замашки?

Меня задел этот упрек, но я не подала вида и спокойно сказала:

– Он… этот человек ничего мне не сделал. По крайней мере, того, о чем вы спросили. Он не… обидел меня.

Руперт едва заметно расслабил плечи.

– Ну и какого демона ты ревела? – уже спокойнее спросил он.

– Я ревела, потому что была очень жалкой, – созналась я.

– Ты всегда жалкая, – утешил он как мог.

– Вот спасибо, ваше высочество, – мрачно отозвалась я. – Умеете вы поддержать!

Проигнорировав мой полный сарказма ответ, Руперт резко повернулся на каблуках и пошел дальше. Мне не оставалось ничего, кроме как поспешить за ним следом.

Поскольку Руперт сроду не подстраивал своих шагов под кого бы то ни было, а я быстро ходить не могла, он сразу же вырвался вперед. Когда расстояние между нами стало уже настолько большим, что через него могла проехать карета, я заговорила, обращаясь к его стройной и прямой спине:

– Спасибо, что пришли за мной, ваше высочество. Честно говоря, я не думала, что вы… придете.

Он сердито цокнул языком, впрочем, не сбавляя шага:

– Судя по тому, какой бред ты несешь, ты и правда в порядке.

– А почему я не должна быть в порядке? – откликнулась я.

– Как так? – отозвался он, продолжая идти. – Разве ты не чувствуешь себя несчастной?

Это был слишком прямой вопрос, совершенно не по этикету, но Руперт уже далеко не первый раз плевал на этикет. Я отрицательно покачала головой, даром что он шел не оглядываясь и не мог меня видеть.

– Ваше высочество, конечно, все это стало для меня шоком! Я очень испугалась! Но действительно не чувствую себя несчастной. Я в порядке, и вы пришли за мной…

– Нет, ты не в порядке, – перебил он, резко остановившись и оборачиваясь. – У тебя вон нога.

Палец Руперта указал на мою лодыжку, подлеченную им, но все еще болевшую. Стало быть, он помнил о ней, но даже не подумал сбавить шаг. Вот мерзкий тип! Я ответила, не глядя на него и стараясь, чтобы мой голос не выдал возмущения:

– Да. И все-таки я не чувствую себя несчастной.

– Это почему же? – неожиданно миролюбиво спросил он.

– Ну, – я пожала плечами, – случившееся, конечно, ужасно. Однако все, что со мной происходит, не изменяет меня саму. Произошедшее извне не может сделать человека несчастным внутри, понимаете, ваше высочество?

По лицу Руперта было видно, что его не удовлетворил мой ответ. Я же пребывала в замешательстве. Вот уж не думала, что мне однажды придется таким образом доказывать, что я не несчастна!

– Ну и что же, по-твоему, делает людей несчастными внутри? – надменно спросил Руперт.

– Другие несчастные люди, – сказала я, подумав.

– Набор слов, – фыркнул он.

Я не знала, какими еще словами выразить то, что хотела сказать. Спроси меня кто-нибудь: «Нравится тебе день за днем сидеть у ног человека, который отправил на гильотину всю твою семью, да еще и заботиться о нем?» – я, разумеется, ответила бы: «Нет!» Гильотина – это, знаете ли, не тот опыт, который хотелось бы пережить заново. Не говоря о том, что рядом с Рупертом мне было вечно тревожно и беспокойно. И даже в такой день, как сегодня, когда он спас меня от участи худшей, чем смерть, Руперт все равно оставался едким, капризным, регулярно выбивающим у меня почву из-под ног.

И все-таки я не была несчастна. Строго говоря, я не чувствовала себя несчастной даже тогда, когда меня волокли на эшафот. Моя коротенькая прошлая жизнь могла, вероятно, показаться кому-нибудь довольно-таки скучной, но на самом деле она была на удивление хороша.

– В общем, я считаю так, ваше высочество, – наконец сказала я. – Человек становится несчастным, когда сам себя так называет.

– Ну знаешь ли! – Руперт даже повысил голос и тут же оборвал себя. Видимо, понял, что слишком увлекся, и поэтому опустил глаза. Какое-то время тишину нарушало лишь тихое журчание воды в канале рядом с дорогой. Затем он вновь заговорил: – По-твоему, получается, что если кто-нибудь откажется признавать себя несчастным, то он и не несчастен?

– А вы несчастны, ваше высочество? – прямо спросила я.

Вместо ответа Руперт холодно усмехнулся. Наверное, он мог считать себя несчастным человеком – по крайней мере, у него были для этого все основания! Даже то немногое, что я знала о его жизни, уже говорило мне, насколько тяжелой она была.

– Не знаю, – наконец ответил он.

– Как это?

– Я не знаю, что такое счастье, – медленно пояснил Руперт. – А значит, не понимаю, чем оно отличается от несчастья.

Он хотел еще что-то добавить, но, видимо, передумал и лишь упрямо поджал губы.

Я тоже молчала, ошеломленная его ответом. Когда я уже совсем было собралась с мыслями для того, чтобы задать следующий вопрос, он развернулся и быстро зашагал прочь. Я торопливо захромала следом за его стремительно удаляющейся фигурой. Всего на мгновение мы, казалось, стали чуть ближе – и вот он снова отдалялся от меня!

Воды канала блестели серебром в неверном свете луны, а меня сегодня спас мой враг, которого я должна была ненавидеть до конца своих дней. Я не понимала Руперта, а он, в свою очередь, даже и не пытался понять меня. И все же сейчас мы вместе шли по этой лунной пустой дороге, и ночной прохладный ветер овевал наши лица.

* * *

Сведения, которые удалось добыть благодаря моему похищению, оказались на удивление полезными, и Руперт взялся периодически подсылать меня к тому или иному подозрительному торговцу, чтобы я была его ушами и глазами. Все эти торгаши, встречая меня в качестве богатой наследницы де Белуа, относились ко мне исключительно вежливо, и ни один из них не заподозрил меня в шпионаже. Руперт утверждал, что это все потому, что у меня вид идиотки, от которой в жизни ничего подобного не ожидаешь.

– Смотри прямо перед собой, – назойливо прошелестело у меня в ушах, и я поморщилась, послушно глядя вперед.

Впрочем, задача была несложной. Я смотрела прямо и видела письменный стол, на котором всё разложили в идеальном порядке, а прямо за столом высился объемистый книжный шкаф.

Мне вспомнились напутственные слова Руперта. «Просто держи глаза открытыми, и все», – велел он, объясняя мою задачу. Легко сказать! На деле было довольно непросто внимательно, не пропуская ни одного корешка, просматривать книгу за книгой в лавке – причем так, чтобы торговцы ничего не замечали. Впрочем, задача выбора, на какие книги обращать особенное внимание, лежала целиком на Руперте. Он, и только он, определял, какие именно фолианты из увиденных мной с наибольшей вероятностью могли оказаться ключами для тайного шифра. Поразительно, что даже за время моих недолгих светских бесед с торговцами Руперт всегда успевал определиться с выбором.

– Сударыня? – вежливо позвал меня торговец, и я поняла, что молчу уже несколько секунд.

– Да-да, – спохватилась я. – Что вы сказали?

– Для меня честь, что граф де Белуа проявил интерес к моему парфюмерному магазину, – улыбнулся этот приятный мужчина средних лет.

– О, строго говоря, это не сам граф, – объяснила я. – Все дело в графине, моей матери. Ее очень заинтересовала новинка этого месяца, как она называется… «Слезы русалки»?

– Леди Аманда! – ахнул торговец, на мгновение перестав выставлять на столик флакончики с разными ароматами.

– Вы знакомы с моей матерью? – удивилась я.

– О нет, – смутился торговец. – Вряд ли леди Аманда вообще знает о моем существовании. Просто я уже тридцать лет торгую парфюмерией в столице и еще помню те времена, когда ваша матушка была певицей Абада. Собственно, я из тех, кто очень хорошо ее помнит.

Похоже, он не лгал, поэтому я позволила себе немного расслабиться и даже улыбнуться. Наверное, Руперт назвал бы мою улыбку слабоумной, но на деле она уже не раз и не два помогала мне налаживать общение с торговцами. Вот и сейчас я увидела, как смягчилось выражение лица моего собеседника.