Текст книги "Античный чароплёт. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Аллесий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 39 страниц)

Раскалённая белая плазма потекла по моей руке, обжигая кожу. Она словно бы налезала на руку дополнительной плотью, превращая её в гротексную огненную конечность. Обтекла грудь. Сердце застучало быстро-быстро, а ужасная боль не давала вздохнуть. Впрочем, даже это – ничто по сравнению с тем, что я должен ощущать. Эта штука имеет температуру в тысячи градусов. Я должен обратиться кучкой пепла, а меня попросту обжигает. Ага…

Наконец, вторая моя конечность с жезлом оказалась объята этакой огненной плотью. На миг мне стало ещё больнее и нестерпимо жарче, а затем с навершия жезла сорвался настоящий огненный шквал. Огромный мощный поток невероятно горячей плазмы буквально хлынул широкой волной, сжигая щупальца, двух гончих, цепляя несколько глаз…

Окружение будто взбесилось. Я буквально слышал неощутимый обычным ухом рёв боли и яростный шепот, шипение. Наконец, всё стихло. Ошеломлённо мотающие головой две гончих, оставшиеся после того, как этот странный подражатель Абхота ушёл в глубины теней, были уничтожены вторым мной, который переместился к ним и, схватив за шеи, подал мощнейшие электрические разряды через фантом кольца с духом грома напрямую из жемчужины. Такого издевательства фантом не пережил и развеялся. Гончие упали замертво, начав медленно проваливаться во всё ещё слишком плотные тени.

Огненная плоть с меня уже слезла, оставив со страшными ожогами. Перед глазами всё плыло. Я развеял заклинание двойника, оказавшись снова единым и ужасно уставшим, направляющимся к воткнутому в землю посоху Шак’чи.

Уровень +3

Ещё бы… Кажется, двухсотого я достигну уже совсем скоро. Я уже сто восемьдесят пятого…

В духовных линиях чувствовалось несильное жжение. Оно напоминало мне, что я хоть и обладаю сейчас резервом маны, больше подходящим архимагу, но всё ещё остаюсь мастером. Или магистром. Шивкамути не делает меня всемогущим. Удивительно, что удалось так легко отделаться. Звуков шороха, характерного для присутствия оживших теней, я не слышал, поэтому позволил себе слегка расслабиться. Пока ещё не навалился откат после тяжелейшего боя, стал начитывать на себя две новые личные защиты. Кроме того активировал заготовленное малое исцеление. Последнее из оставшихся. Где-то наверху чирикнула птичка. Храмовая, что ли? А, плевать. Главное – не заснуть: мало ли что.

Навершие посоха в виде обезьянки внезапно ожило. Деревянная фигурка, загоревшись, спрыгнула мне на плечо. Огонь меня не обжигал.

– Чего тебе? – устало вздыхаю. – Ты молодец, но я сейчас не в том состоянии, чтобы делиться праной. Извини. Давай хотя бы утром?..

Вместо ответа Шак’чи запрыгал и начал показывать деревянными лапками в сторону, где я оставил… коня? Потянувшись к нему обоими ментальными щупами, я сумел принять нечёткое изображение-образ. Размытый. Животное было буквально разорвано на несколько частей.

– Вот твари. Суки. Хотя… Суки они и есть, – беззлобно ругнулся я на гончих. Сил на эмоции уже не было. Ещё и передвигаться придётся на своих двоих. Впрочем, осталось недалеко. Надо будет только утром собрать остатки лошади в кучу и закопать. Или сжечь. Плохо получится, если такого благородного скакуна растащат всякие падальщики. Мне-то почти плевать, но на репутации может отразиться не лучшим образом, если кто-то узнает.

Ещё и в Шивкамути осталось мало маны. Она её генерирует не с бесконечной скоростью. Едва ли там сейчас больше тысяч четырёх. Много, конечно, но по сравнению с её возможными запасами… Впрочем, за неделю восстановится. А скорее всего – куда быстрее.

* * *

Экстренно созванные люди задумчиво молчали, обдумывая увиденное. А думать было над чем. Показанная иллюзия боя, за которым наблюдал один из духов-посланников, вселяла в сердца собравшихся здоровые опасения.

– Он ведь начал готовиться к этому бою заранее? – внезапно подал голос один из номинальных брахманов, упавший в силе, но сохранивший за собой звание. – С чего бы?

– Это очевидно, – раздражённо бросил взгляд в сторону говорившего Абтармахан. – Потому что той ночью на небе не было луны. Тени особенно густые в такое время. Чем и пользуются эмушиты.

– Пришли сообщения о множестве пропавших патрулей и странных существах, устроивших резню в некоторых небольших крепостях, – кивнул Бруджарахфар. – Той ночью мы потеряли больше сотни человек в разных местах.

– И вы узнали это уже сейчас? Спустя всего пару суток? – удивился Раджа.

– Да, Храм наладил связь даже с небольшим гарнизонами.

– Почему эти… существа вообще смогли напасть на воинов в крепостях⁈ – возмутился Рушан, старший сын правителя, который впервые оказался на таком совещании. Пятнадцать лет – это уже серьёзный возраст, хотя и не особо большой. Отец решил показать наследнику войну уже сейчас: она не выбирала возраст юнца, чтобы прийти в более подходящий срок, к сожалению.

– Потому что адептов Тысячи на всех не хватает! – припечатал другой брахман. От Храма на совещании присутствовало всего двое представителей, не считая Адаалат-ка-Джаду.

– Что в Индрахутаре? – спросил Раджа.

– Всё тихо. Никто не погиб, – отчитался Бруджарахфар.

– Гости из земли змей и песков знают своё дело… Мне непонятно другое. Почему мы потеряли этой ночью всего сотню. Вы все недавно видели, что именно напало на моего второго ка-Джаду. Я рад, что доверил Шивкамути в надёжные руки человека, который способен её защитить, но если подобные существа атаковали гарнизоны…

– Атаковали другие, избранник Шивы, – заметил Абтармахан. – Те, кто напал на Тиглата, крайне опасны и сильны. Мы сталкивались с похожими, когда отправлялись за Шивкамути. Войска сражались с куда как менее опасными существами. Однако я хочу обратить внимание на другое. Большая тень, с которой боролся мой ученик, мы встречали такую на стороне эмушитов больше ста лет назад…

– Я помню уроки истории. Тогда её одолел прошлый гуру-настоятель, не так ли? Что скажет Храм? – повернулся Раджа к брахманам. Те молчали. – Ясно. А что скажет мой ка-Джаду?

– Ныне гуру Храма ослаб. Он всё ещё силён, но я бы очень осторожно рассчитывал на его победу в схватке с таким существом один на один, – осторожно выразился Абтармахан. От его «коллег» послышался едва ли не зубовный скрежет, но и опровергнуть его слова они не могли. Ныне гуру Храма едва ли тянул на сильнейшего и могущественнейшего из брахманов. Вот если бы Ледяной Ящер и Огненная Кобра внезапно исчезли, тогда да, а так… Теперь гуру обладал силами, которые едва ли могли бы сделать его обычным брахманом ещё год-два назад.

– Я считаю, что нужно отправить отряд джунуюдха и адептов, чтобы забрать Шивкамути и безопасно доставить её в Бхопалар! – не выдержал тот, кто прославился тем, что самолично забарывал дэвов. – А самого шумера нужно отправить на границу с эмушитами. Все здесь видели, на что он способен! Почему он бродит в глубоком тылу⁈

– А я считаю, что именно с ним Шивкамути будет в наибольшей безопасности, – фыркнул Абтармахан, огладив бороду. Оглядев всех собравшихся взглядом, он продолжил. – Тиглат прекрасно справляется. Да и задание у него важное. А отряд адептов и джунуюдха на границе будет полезен куда больше, чем мой ученик без Шивкамути. К тому же, я теперь понимаю, почему не начались активные бои и почему основные силы эмушитов ещё не перешли границу. Они ждали той ночи. Кроме того, хочу напомнить вам, что означает появление тени, которая напала на моего ученика.

– Глупость. Эмуша – старый миф!

– Через несколько тысяч лет и тебя, и меня, и всю эту войну тоже станут считать старым мифом!

– Тихо. О чём идёт речь? – повернулся Таджабалахасар к Абтармахану.

– О том, что, по поверьям эмушитов, их далёкий предок и основатель их рода, злой дух-тень Эмуша, спит глубоко в царстве тьмы, заточённый туда ещё Брахмой. И эмушиты тысячи лет желают вернуть его оттуда. Когда создавался Храм, они ещё не были так сильны и многочисленны. Тогда они предприняли одну из самых успешных попыток. Сам Храм изначально создавался вокруг культа Брахмы. И именно силами его основателей нам, как и Брахме когда-то, удалось не дать им совершить задуманное. С тех пор с ними и идёт вялотекущая война. Отсюда, кстати, и пошло звание, которое брала себе верхушка Храма Тысячи. Брахманы. А сильнейшего и могущественнейшего из брахманов, главу Храма, на восточный манер некоторых из основателей стали звать гуру.

– И как же они желают вызволить своего… предка? – Радже было непривычно воспринимать Эмушу, чьё имя уже давно использовалось практически исключительно в качестве ругательства, как нечто реальное. Как кого-то реального.

– Не знаю, – пожал плечами Абтармахан. – Известно только, что таких теней, одна из которых напала на Тиглата, когда-то давно эмушиты смогли собрать больше пяти. Освобождение Эмуши как-то с ними связано.

– Замечательно. Мало нам было большой войны, так у нас ещё и древний дух желает вырваться на свободу. Вот что… Вы там хотели собрать отряд адептов и джунуюдха? Соберите. И отправьте к Тиглату. Возглавит отряд… У вас, кажется, был один очень толковый сатьян. Роши. Я хочу, чтобы он возглавил эту группу. Пусть найдёт меня. Я хочу с ним поговорить.

– Повелитель, ты не хочешь вернуть Дар Шивы в Бхопалар?

– Нет. Я хочу договориться с южными нагами…

Глава 26

Глава 26

– Ха. Вот, значит, где ты есть, Ниджанга, – хмыкнул я, смотря на город с вершины холма. До самого селения, которое было окружено деревянной стеной, имевшей лишь один каменный участок и три сложенные из камня башенки, я добрался лишь спустя два дня после сражения. День я отдыхал и восстанавливал силы, закапывал останки коня и тренировался с праной. Вообще говоря, просто время от времени ускорял её ток: так быстрее шло восстановление организма после перенапряжения. Всё-таки я пропустил через себя во время боя больше пяти полных своих объёмов маны. Это начало сказываться не сразу, но вскоре я стал чувствовать дикую усталость и боли по всему телу. Ну, не архимаг я, чтобы творить с собой такие фокусы! Не архимаг!

После требовалось восстановить после себя поле боя. Это не заняло много времени, но благословить выжженную и истерзанную землю с помощью Жемчужины и напитать благословение тремя сотнями маны жизни мне всё-таки пришлось. Сам не знаю, зачем. Просто появилось какое-то… Чувство ответственности за уничтоженные растения и разрушения, оставшиеся после меня.

Дальше же был неспешный путь на своих двоих пешим ходом. Почему неспешный? А смысл спешить? Мне всё равно нужны были отдых и расслабленность. Человеческое магическое начало, ноус, вообще не предназначено для магии. Это чародеи занимаются всяким извращением над собственной природой, раскачивают магический резерв, проводимость и крепость духовных линий, мощь ауры… Ноус человека нужен для того, чтобы видеть сны, чувствовать… Как результат мы получаем в начале нашего пути всякие ответочки от нашего тела. Креол рассказывал, что он изначально кровью блевал, когда медитировал. Я… У меня были свои «эффекты». Не такие жёсткие, правда. Головные боли и ломота в суставах в основном. Но Гази на них в своё время плевать хотел. Практически все маги проходят через что-то такое. Мы люди. Мы не джины или кто-нибудь там ещё. Естественными для нас являются всякие пророческие дары, зельеварение на крайний случай, хотя там тоже нужно развивать ноус. А маги, фактически, занимаются перестройкой своей природной ауры. Контролируемой самомутацией.

И вот я, уставший и пропустивший через себя море маны, чужеродной, далеко не нейтральной маны, иду-бреду себе куда-то там. Разумеется, мне нужно было восстановиться! Правда, жалеть себя можно было бы и поменьше. Да и отговорок придумывать столько явно было лишним.

В любом случае где-то уже на подходе к Ниджанге я заметил то, что должен был заметить сразу. Посторонние мысли и несвойственное мне мировоззрение. Я учился у Халая Джи Беш. Вредный старикан и сволочь, конечно, но демонолог он великий. Он, да Алкеалол из Ура. После них ублюдок Йен идёт, который даже сейчас с Джи Беш не сравнялся. И учитель, не сделав из меня хорошего демонолога, вдолбил мне в голову многие истины. В частности, сейчас я заметил неестественность в своём поведении и стремлении восстанавливать за собой природу. Нет, я и раньше не считал это чем-то плохим, но вот так вот чувствовать вину за уничтоженную траву? Бред же… Мировоззрение может поменяться, но не так быстро.

Вообще, что-то такое свойственно многим храмовникам. Тот же Абтармахан после нашей старой дуэли напитывал уничтоженное пространство своей праной. Но это другое. Он не любит конфликтов с духами. И старается не обострять отношений даже с несильными потусторонними сущностями, если может. А вот я занимаюсь совсем другим.

Вывод был только один. Жемчужина. Она оказывает на меня своеобразное влияние. Сам мой нынешний новый наставник про это не упоминал, но вообще что-то такое в легендах о Шивкамути встречается. В частности, кто-то, кто когда-то там обладал Жемчужиной Воды, вообще ушёл жить в море. Да там и остался. А после его смерти Шивкамути осталась на дне океана. Это другая интерпретация её нынешнего местоположения. Есть и иная версия, которая рассказывает о каком-то там неизвестном герое, который выкинул Жемчужину в океан. Я не знаю, какая из этих двух историй, которые и дойти-то в целом виде до наших дней не смогли нормально, является правдой.

В ходе путешествия я думал, что делать с влиянием Шивкамути. В конце концов, решил пока что не делать ничего. Я с ней в скором времени расстанусь. А ей будет пользоваться кто-нибудь другой. Проблема была больше в том, что я не ощущал своими куцыми ментальными способностями влияния на свой разум. И, честно говоря, появилось у меня такое подозрение, что воздействие идёт не напрямую, а косвенно. При этом, с большой вероятностью, через передаваемую мне от Жемчужины ману. Не уверен точно.

Эти длительные размышления, которые мучали меня всю дорогу, так и не привели мою мысль к какому-то однозначному выводу. Мимо медленно вились высокие стебли травы, речушки и ручьи. В принципе, природа здесь была похожа чем-то на греческую или шумерскую, если говорить, разумеется, о речных регионах по берегам Тигра или Евфрата. В остальном же – обычный унылый пейзаж и много-много солнца и жары. Дневное пекло Шамаша так меня доконало, что пришлось повязать на голову аж два платка. Нижний я смочил водой. Верхний – сухой и нужен был в первую очередь для того, чтобы не давать воде быстро высыхать. Благо, с чем-чем, а с водой у меня проблем точно не было и не будет: я неплохой гидромант. Ага, учащийся у пироманта и взявший в спутники огненную обезьяну. Здравствуйте, мы ваши тараканы.

Так или иначе, но в Ниджангу я прибыл достаточно быстро. От той даты, которую предполагали при моём отъезде, я не сильно отклонился. Даже наоборот – пришёл на сутки раньше. И это было одновременно и хорошо, и плохо. Вскоре именно этот город станет настоящим руслом, через которое пойдут беженцы с севера. Они уже идут следом. Основная масса начнёт прибывать только через неделю-другую. Но и сейчас поток уже есть. И он не ослабевает, а ускоряется. Почему же плохо, что я прибыл раньше? Всё просто – больше работы. Будь мы в большинстве других стран, никто бы не заморочился эвакуацией жителей. Да и Радже это дело было явно в новинку. Единственная причина, почему этим вообще озаботились – это те, с кем мы воюем. Мало кому хочется сражаться с некромантами и всякой нечистью, у которых будет почти неограниченный материал для своих ритуалов, правильно? Даже если всех жителей северных деревень и городов перебить, то обилие трупов – последнее, что требуется в такой войне. Как вообще можно воевать с некромантами на одном большом кладбище? Во время войны с куклусами мы просто сжигали трупы. Или, на худой конец, сжигали головы. Без головы шанс поднять что-то путное, как и поднять что-то вообще, сильно понижается.

– Кто таков? – стража бдит? Хорошо…

– Тиглат. Чародей. Здесь по приказу Раджи, – видя недоверие в глазах стражника, зажигаю в левой руке огонь. В правой я нёс посох Шак’чи. Радовало то, что мой собственный жезл уже не приносил мне повреждений в духовных линиях. Лёгкая тянущая боль не считается. В общем-то, думаю, ещё полгода-год, и я смогу вообще спокойно пользоваться им. Да и сейчас, если осторожно, то можно. Благо, пока отдыхал, я начитал в него новых заклинаний. Но вот таскать эту штуку всё равно нужно в инвентаре. А посох Шак’чи – нет.

– Я должен доложить… – неуверенно заговорил стражник.

– Докладывай. Я подожду, – морщусь. Понятно мне его состояние. Я маг. По заданию Раджи. И обо мне их предупреждали. Это с одной стороны. С другой, я должен прийти только завтра. Я весь в лохмотьях, ведь надевать новую одежду (а осталось всего два комплекта!) мне не хотелось. В конце концов, я не только платок водой пропитывал, чтобы попрохладнее было. Да и надеялся разжиться новым тряпьем в этом городе. Опять же, как должен выглядеть посланник Раджи? Ну, так… Конь, либо колесница, хотя они здесь не распространены. Красивый, ухоженный, с охраной… А как выгляжу я? Начнём с того, что я иду босиком… Этим же и закончим. Всё бы ничего, но ведь начинается война. И только Эмуша знает, кем я могу оказаться.

Ждать пришлось долго: минут тридцать. Оно и понятно. Сначала стражник разыскивал в городе кого-то более высокопоставленного (точнее, разыскивал тот, кого послал начальник караула, когда лично со мной поговорил). Потом нужного человека надо было ещё ввести в курс дела. Дальше этот кто-то должен был найти какого-нибудь представителя Храма, после чего только они бы пришли к воротам, где ждал я. Удивительно не то, что ожидание длилось целых тридцать минут. Удивительно, что оно длилось ВСЕГО тридцать минут. За это время я успел расстелить недалеко от ворот дерюгу и усесться на ней в тенёчке. Стража косилась иногда, но ничего не говорила. На дороге особо никого не было. Через ворота лишь единожды выехал какой-то мужчина на пустой телеге без бортиков да куда-то убежала детвора с корзинками. Даже не знаю, куда куче малышни могло потребоваться резко уйти из города. Речь может идти как о сборе каких-нибудь диких фруктов в лесу, так и о рыбалке, благо рыбу в корзинах очень даже таскают.

Наконец из города прискакали четверо всадников. Двое были хорошо одеты. Судя по ауре, один из них маг уровня примерно сатьяна. Храмовник. Ещё двое держались чуть позади. Одежда простая, но на поясах висят топоры. Телохранители? Снаряжение дрянное. Хотя… А на кой кому-то в маленьком провинциальном городке, где от одной стены до другой в самом широком месте километр максимум, могут быть нужны доспешные воины при оружии? У этих ребят функция простая – добавлять внушительности, да если что, то набить кому-нибудь морду. Для всего остального есть уже полноценная стража. И да, я почти уверен, что второй хорошо одетый мужчина является градоначальником.

– Это?.. – он повернулся к сатьяну, когда увидел меня. Разумеется, я встал, убрав дерюгу в инвентарь. Храмовник же водил перед собой руками, явно пытаясь ощупать что-то исходящее от меня. Ощущает ауры тактильно? Интересно. Редко с таким сталкивался.

– Это однозначно чародей. И сильный. И на его груди… – он замялся.

– Один из семи Даров Шивы, – спокойно киваю я, приподнимая за цепочку амулет с Шивкамути, чтобы показать его этим двоим. Тихонечко откуда-то с неба спикировал дух-связной от Храма. Он уселся на подставленную сатьяном руку и посмотрел ему в глаза.

– Этот человек тот, за кого себя выдаёт, – кивнул храмовник.

– Чудесно. Мудрый Тиглат, я Шифран. И я рад вас приветствовать в Ниджанге, которой управляю от имени и по велению нашего великого Раджи. Мы ждали вас только через два дня, поэтому простите за эти неудобства, – он слегка склонил голову. Я приподнял бровь. Весьма неоднозначная ситуация, ведь чиновник так и не удосужился слезть со своего коня, разговаривая со мной сверху. Слова-то вежливые. Без издёвки, но чисто психологически должного уважения он мне не оказал. Не сказать, что мне не плевать, но я всё-таки посланник Раджи, а с недавних пор ещё и ученик Огненной Кобры. И показывать слабость или пропустить мимо себя, закрыть глаза на такую ситуацию я не могу. На самом деле – ничего вопиющего не случилось, но подавать себя теперь нужно не как чужака и чужеземца, а как важную персону. Статус поднявшийся обязывает. Я теперь не просто маг на побегушках у правителя: таким «принеси-подайкам» одно из величайших сокровищ Индии не доверяют. Блин, как же мне лень заниматься ещё и такими вещами…

– Хорошо, – спокойно киваю. – Мне нужна новая одежда. Еда. Я желаю помыться и отдохнуть с дороги, – активировав заклятие левитации, поднимаюсь в воздух. – Надеюсь, и дальше говорить около ворот у вас в планах нет? Мы можем уже идти? – Так, уже лучше. Теперь мы говорим с психологически равных позиций. Он в седле, я в воздухе напротив. Гм… Нет. Всё же висящий непринуждённо в воздухе человек выглядит… Круче. Да, круче. Даже если на нём грязноватое тряпьё.

– М-мы м-могли бы выделить лошадь… – даже запнулся от моего демарша резко добавивший в голос почтительных ноток чиновник. Храмовник с интересом наблюдал за развитием ситуации.

– Не стоит, – слегка морщусь. – Терпеть их не могу. С последней ещё как-то уживался, но её в дороге разорвали на части… Я лучше сам.

– А… Да, конечно, – кстати, стоит описать Шифрана. Он выглядел человеком средних лет, но с уже начинающей проклёвываться сединой. Небольшой живот, который слабо скрывала свободная одежда, не добавлял внешней привлекательности. Впрочем, для мужчины этого времени внешность – не самое главное. Черты лица довольно грубые, подбородок массивный, а скулы сильно выделяются. Глаза глубоко посажены. Но главное – кожа. Очень светлая. Даже светлее, чем у многих шумеров или подданых фараонов.

Они повернули коней, отправившись обратно в город. Я последовал за ними, после чего поравнялся с градоначальником и полетел с ним наравне. Телохранители следовали за нами. Явно было видно, что самому Шифрану такое моё сопровождение непривычно. Но сам виноват. Кто ему мешал слезть с коня, когда говорил со мной? И с самого начала предложить лошадь, конечно. Никаких прописанных правил этикета на этот счёт нет. Каждый ведёт себя во что горазд. И неудивительно, что начальник местечкового провинциального города в не самом могущественном на мировой арене царстве не смог сразу сообразить и просчитать все нюансы ситуации.

Люди, кстати, сторонились на узких улочках, пропуская нашу процессию. И вовсю глазели на меня. Скоро слухов пойдёт… Так и не представившийся храмовник молчал и не старался обратить на себя внимание. Мы довольно быстро продвигались через небольшой город.

На самом деле, то ещё местечко. Улицы никогда не знали не только хоть какого-то каменного покрытия, но даже и гравия, которым посыпают в самых развитых странах некоторые важные зоны в городах. Мы ехали по ссохшейся грязи и дерьму. Канализации или хотя бы сточных канав здесь тоже не было. Я так понял, парашу, содержимое ночного горшка, выливали прямо под стены огороженной территории. А то и из окон бедных домов, не имевших собственных двориков. Это я молчу уже про то, что в Ниджанге, как и во многих небольших городах, нормальным считается, вероятно, сходить в туалет там, где особо никто не видит. Завернуть за угол какого-нибудь дома или типа того. Это всё дополнялось ароматом навоза, который оставляли после себя некоторые животные. На улице к тому же было множество мух.

Не сказал бы, что картина приятная, но привычная: во многих городах этого времени можно встретить что-то похожее. Однако в том же Бхопаларе не так грязно. Да и Ракануджар – настоящий образец чистоты. Вавилон, опять же… Похалай. Но то – либо вообще не людские города, либо столицы развитых государств. Разумеется, там поддерживается чистота. Стали бы те же маги жить по уши в дерьме и навозе? Мы, конечно, не сильно прихотливый народ, но не настолько же. Тем не менее, я внезапно так понял, что последнее время я совершенно отвык от таких мест. Живу я в основном либо в столицах, либо в деревеньках, в которых редко останавливаюсь и в которых такая картина не особо заметна, либо вообще на природе. Да и до этого я проводил время в том же Вороме, который находился в отдалении от городов и в котором поддерживалась чистота. Старый Халай не любил запахи дерьма и мочи. Куса была развитым крупным торговым городом, где имелась какая-никакая канализация. В частности – были дерьмовые колодцы, куда люди сливали парашу. Либо она закапывалась рабами в выгребных ямах во дворах. Ямы эти время от времени рыли заново, а старые зарывали. Просто выплёскивать всякую дрянь на улицу было запрещено. А вот в Ниджанге мне предстоит провести не один день. Вероятно, речь идёт о неделе и больше. И что-то мне всё это перестаёт нравиться потихоньку.

Впрочем, кое-что меня вскоре всё-таки обрадовало. Стоило нам подъехать к центру городка, в котором стояли административные здания, здание стражи и подворья богатых жителей, как сразу стало чуть-чуть получше с запахом. Вскоре даже стало ясно, почему. Тут имелась одна канава, в которую, судя по всему, сливали все нечистоты. По дну бежал небольшой ручеёк. И змеилось это чудо инженерной мысли вдоль какой-то второстепенной улочки, на которую не выходило окон домов. А в основном её вообще образовывали стены внутренних двориков. Неплохо придумали. Наверняка есть пара рабов, которые всё это место чистят и следят, чтобы ничего не забивалось.

– Мудрый Тиглат…

– Можно просто по имени. Я не принадлежу Храму, – говорю ему.

– Как скажете. Тиглат, я хотел бы вас пригласить в свой дом гостем на время, пока вы останетесь в Ниджанге.

– Вот как? Я с удовольствием буду вашим гостем, Шифран, – киваю.

– Прекрасно. В таком случае, добро пожаловать в мой дом, – кивнул он на открытые ворота очередного богатого подворья, где дежурил один чернокожий лысый раб, голый по пояс.

– Благодарю, – лошади пошли медленным шагом, я опустился на землю. Она носила следы, характерные для метлы или веника. Судя по всему, перед воротами этого двора убирают и метут довольно часто.

У лугаля Кусы было и места побольше, и дом покрупнее, но жаловаться и придираться не вижу смысла. Здесь дом градоначальника – самое шикарное, что мне вообще могут предложить. Касательно же остального, то огороженная территория не была особо большой, но всё же содержала несколько построек помимо, собственно, дома. И даже было два растущих рядышком дерева, между которыми стоял небольшой алтарь.

– Это кому? – с интересом спрашиваю, кивая в сторону алтаря.

– Шиве, вестимо. Кому же ещё? – пожал плечами спрыгнувший с коня Шифран. Скакуна он сразу же отдал подбежавшему мальчишке слуге. – В Ниджанге почитают Шиву и Брахму. Ещё тысячу, которую они возглавляют. Но святилище Тысячи в городе есть. И там же стоит большой алтарь великого Брахмы. А домашние алтари обычно в нашем городе ставят Шиве многоликому.

– Ясно, – к нам приблизилась какая-то девушка. Судя по простой одежде и символической верёвке на шее – рабыня.

– Господин Шифран, – однако, как низко кланяется. Едва ли не лбом землю бьёт. Если бы не коротко и небрежно обрезанные волосы, то точно бы ими песок почистила с хозяйского двора.

– Она проводит вас в вашу комнату, Тиглат, – не обращая внимания на девушку, сказал он мне. – Она же поможет омыть тело и отдохнуть с дороги. Если вам что-то понадобится, то она в полном вашем распоряжении. Ближе к закату мне бы хотелось поговорить с вами. И Тарджи тоже будет, – кивнул градоначальник на сатьяна. Так вот, как его зовут?.. – Надеюсь, этого времени вам хватит, чтобы привести себя в порядок?

– Я… Гм… – честно говоря, хотелось ляпнуть что-то вроде «мне достаточно помыться и одежду сменить», но потом я вдруг подумал, что дорога и вправду меня утомила. Я привык бродить много и отдыхать мало. Этому способствовал весь ритм жизни с тех пор, как я сбежал от Гази. Но вообще, возможно, мне действительно стоит слегка расслабиться? Время терпит. В конце концов, прошедший бой и так меня изрядно утомил. Я, конечно, уже восстановился, но хотя бы вздремнуть несколько часов после жаркой, душной и пыльной дороги? В конце концов, я человек или голем? Почему бы и нет? – Да, пожалуй, так будет лучше всего, – киваю я. – Вы позаботитесь об одежде?

– Разумеется. Я мог бы подарить вам что-то из запасов моего старшего сына. Вы примерно одинакового роста. Недавно торговец по его заказу привёз несколько новых нарядов прямиком из Бхопалара. К сожалению, заказать и сшить прямо для вас не получится быстро…

– Не нужно, Шифран. Мне нужны простые штаны из грубой ткани, безрукавка. И белый светлый платок, чтобы повязывать на голову. Думаю, такой наряд найти будет несложно, – хмыкаю.

– Но как же…

– Я люблю именно такую одежду. Она проста и удобна для долгих путешествий. Я к ней привык, – поясняю, направляясь в сторону дома вместе с хозяином. Сатьян пошёл к алтарю. Хочет какую-то жертву принести? Или помолиться?

– Я… Думаю, такие пожелания выполнить будет несложно, – кивнул он.

– Вот и прекрасно.

Отправившись вслед за рабыней, которой, кстати, на вид было лет четырнадцать-пятнадцать, я прошёл в дальнюю часть дома, где имелась добротно обставленная комната. Кровать, застеленная несколькими шкурами и тканью сверху, стол, стул. Неплохо. Очень неплохо. Особенно – стул. Впрочем, чему я удивляюсь. Дом градоначальника. Разумеется, у него есть стулья! Ещё имелась лавка около небольшого окна. Глиняное блюдце, измазанное сажей. Аккуратная коробочка с множеством длинных толстых щепок и сучков. Заполнена под завязку. Типа – зажигать огонь на блюдце? Читать-писать вечером, когда стемнеет и тусклого оконного света вообще не станет? Или греться? Я что-то давно такого не видел. Подобные приспособления есть и в Шумере, и в Элладе, и в Та Кемет, и в Бхопаларе, но я редко их замечаю: всё же пользуюсь светляками. Маг какой-никакой, ха-ха…

– Господин, хозяин приказал принести вам воду… – раздался голос за спиной. Обернувшись, я заприметил недавнюю девочку-девушку, которая стояла рядом с большущей лоханью. И когда только успела притащить? Рядом стояли ещё и два ведра с водой. Небольшие такие… – Я сейчас натаскаю ещё, – неверно истолковала она мой взгляд. – Это…

– Это лишнее, – перебиваю её. – Воду таскать не надо, – в подтверждение своих слов, я собрал в руке горсть тёплой воды, преобразованной из маны, плеснул её в лохань. – Иди, я сам в состоянии себя омыть. Воду потом выплеснуть в окно? – киваю на оное. Рядом с ним, кстати, стояла деревянная заслонка, которая весьма неплохо была подогнана по размеру, чтобы играть роль ставень.