Текст книги "Шеф Хаоса. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Розин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

Я разжёг конфорку. Газ чихнул, вспыхнул синим огнём, и я поставил сковороду – чугунную, тяжёлую, вторую из набора. Первую, которую я почти не использовал, я взял с собой в аномалию и превратил в ржавый прах.

Эта была другой – с гладким, выгоревшим дном, с бортиками, впитавшими масло сотен и тысяч готовок. Я налил оливкового масла – щедро, чтобы покрыло дно, – и ждал, пока оно начнёт стрелять мелкими искрами, разогреваясь до нужной температуры.

Лук достал из сетки – две головки, плотные, с сухой шелухой, которая захрустела под пальцами. Нож вошёл в мякоть с упругим сопротивлением, и я начал нарезку.

Мелко, почти в пыль – чтобы отдал сок, растворился в масле, но не хрустел на зубах, не отвлекал от главного. Кубики сыпались на доску, влажные, полупрозрачные, с перламутровым блеском среза. Нож ходил легко, привычно – движение запястьем, от себя, и гора растёт, пахнет остро и сладко одновременно.

Перец – два красных, мясистых, с тугими боками. Я разрезал их пополам, вычистил семена, белую горькую мякоть, и нарезал соломкой – тонкой, ровной, как спички. Полоски легли на доску рядом с луком, яркие, глянцевые, пахнущие сладостью и свежестью, с лёгкой горчинкой, которая уйдёт при жарке.

Помидоры – три крупных, спелых, с налитой тяжестью в ладони. Я надрезал кожицу крест-накрест, обдал кипятком из чайника, и шкурка слезла сама, обнажив алую, мясистую плоть, исходящую соком. Пальцы стали липкими, красными, пахнущими солнцем и травой.

Я нарезал их крупными кусками – прямо так, бесформенно, пусть в сковороде сами разойдутся, оставив только мякоть, а оставшиеся кусочки шкурки, которыми я не стал заморачиваться, потом отслоятся, отдадут цвет и растворятся в общем объеме.

Масло на сковороде уже шипело, когда я отправил туда лук. Он упал в золотистую гладь и зашкворчал – громко, яростно. Я взял лопатку, начал помешивать. Пара минут – и лук сдался, отдал маслу свою сладость, растворился почти до неузнаваемости.

Перец полетел следом. Я добавил его к луку, перемешал, и сковорода запела по-новому – мягче, слаще. Перечные полоски начали оседать, терять упругость, становясь гибкими, маслянистыми, впитывая в себя луковый аромат. Запах поплыл по кухне – густой, сладковатый, с травянистыми нотами, которые смешивались с чесночным дыханием, оставшимся от вчерашнего ужина.

Помидоры – следом. Я вывалил их на сковороду, и они зашкворчали громче всех, выпуская сок, смешиваясь с маслом и овощами. Жидкость закипела мгновенно, поднявшись красными пузырями, и я начал работать лопаткой – придавливал, разминал, помогал помидорам отдать себя целиком. Они разваливались на волокна, превращаясь в густую, ароматную массу, которая темнела прямо на глазах.

Я всыпал соль – крупную, морскую, щедрой щепотью. Перец – свежемолотый, чёрный, с резким цветочным ароматом. И щепотку сахара – чтобы убрать кислоту, чтобы сбалансировать вкус, сделать его круглым, глубоким.

Ложка томатной пасты – густой, тёмно-бордовой, с концентрированным запахом, – добавила плотности, превратила овощную подливку в настоящий соус, насыщенный, упругий.

Соус булькал, пускал пузыри, густел прямо на глазах. Масло собиралось оранжевыми кольцами по краям, выходило на поверхность, смешиваясь с томатным соком в эмульсию, которая блестела под светом, переливалась от алого к терракотовому.

Я убавил огонь до минимума, взял миску с яйцами – шесть штук, крупных, с тёплой матовой скорлупой. Разбивал по одному – аккуратно, ударяя о край миски, разводя скорлупу пальцами, выпуская содержимое в соус.

Первое яйцо опустилось в красную гущу, желток остался целым – выпуклый шар, яркий, солнечный, окружённый прозрачным, ещё жидким белком. Второе легло рядом, третье – в центр, четвёртое закрыло свободное пространство. Желтки плавали в томатном море, как маленькие солнца, отражая свет, не смешиваясь с красным.

Пятое и шестое – на всякий случай, чтобы Витьке хватило, чтобы он не стеснялся взять добавки.

Белок начал схватываться мгновенно – края побелели, стали матовыми, плотными, закрывая прозрачность. Я смотрел, как он медленно тянется к желтку, обволакивая его снизу, создавая упругую подушку, которая будет держать форму. Желтки оставались жидкими – я специально не стал их прокалывать, не стал вмешиваться, давая природе сделать своё дело.

Сковорода накрылась крышкой – стеклянной, с отверстием для пара, чтобы я видел, что происходит внутри. Я засек три минуты по внутреннему таймеру, тому, что живёт где-то в затылке и никогда не подводит.

Брат молча наблюдал из-за стойки. Кофе в его чашке уже закончился – на дне осталась гуща, – но он не спешил наливать новый. Просто смотрел, как я работаю, положив подбородок на руку.

Таймер в голове пикнул.

Я снял крышку, и пар хлынул вверх, запотевая стекло, неся с собой запах томата, чеснока, перца и яиц – запах, который невозможно спутать ни с чем, запах утра, запах дома, запах жизни, которая продолжается, несмотря ни на что.

Белок схватился полностью – белый, плотный, матовый, с лёгкой рябью на поверхности. Желтки остались жидкими – я видел, как они дрожат от движения воздуха, как их тонкая плёнка натянута до предела, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Они были ярко-оранжевыми, почти красными, с более тёмной сердцевиной, которая потечёт золотом, если нажать вилкой.

Я посыпал всё зеленью – петрушкой и кинзой, мелко порубленными, щедрой горстью. Зелёный взорвался на красном фоне, добавив к букету свежие, травянистые ноты, с лёгкой горчинкой и анисовым оттенком кинзы. Снял сковороду с огня – последний раз шипение, последние пузыри, и тишина.

Поставил прямо на стойку между нами. Чугун ещё гудел теплом, соус ещё булькал у краёв, желтки подрагивали от вибрации. Я кинул рядом вилки – две, тяжёлые, с длинными зубьями, – ложку, пару кусков свежего хлеба, который чудом не засох за вчерашний день, сохранив мягкий мякиш и хрустящую корочку, и тарелку с маслом – сливочным, холодным, с каплями воды на поверхности.

– Огонь, – сказал Витька, втягивая носом запах. Глаза его заблестели – не от слёз, нет, от того самого, живого, что просыпалось внутри, когда желудок получал сигнал о еде. Он подвинулся ближе, взял вилку.

Мы ели молча. Первые минуты говорить было просто невозможно – я понял, насколько дико проголодался, когда желудок сжался от первого же куска. Я отломил хлеб – корочка хрустнула, мякиш поддался мягко, горячо, – намазал маслом, которое сразу же начало таять, впитываясь в пористую поверхность, и отправился в сковороду.

Хлебом поддел желток – тонкая плёнка лопнула, и золото потекло, густое, горячее, смешиваясь с томатным соусом, образуя ручейки, которые текли по красному, как лава по склону. Я макнул хлеб в эту смесь, собрал немного соуса, отправил в рот.

Первый вкус – это всегда удар. Желток – жидкий, тёплый, бархатистый, обволакивает язык маслянистой, почти сладкой тяжестью, в которой чувствуется глубокая, насыщенная нота, не сравнимая ни с чем. Белок – плотный, упругий, с лёгкой солью на поверхности, чуть поджарившийся снизу, где касался дна сковороды. Соус – кисло-сладкий, густой, с карамелизированным луком, который почти растворяется, оставляя только вкус, и мягкими полосками перца, добавляющими текстурный контраст. Томатная паста дает глубину, плотность, а кинза и петрушка – свежесть, горчинку, которая оттеняет сладость желтка.

Я жевал медленно, давая каждому вкусу раскрыться. Тепло пошло от желудка, разливаясь по телу, отпуская мышцы, разжимая челюсть, которую я держал сжатой последние дни. Кровь зашумела в висках, голова перестала быть чугунной, и я впервые за долгое время почувствовал, как из груди уходит тот холодный комок, который сидел там с самого возвращения.

Витька не отставал. Он уминал за обе щеки, отламывая хлеб большими кусками, макая в желтки, вылавливая куски перца, довольно жмурясь и мыча что-то одобрительное. Щёки его порозовели, он потел – мелкие капли выступили на лбу, на переносице, и это было хорошо, это было правильно, потому что горячая еда должна выгонять из человека всё лишнее.

Мы очистили сковороду будто бы минуты за три, доев последнюю корку хлеба, вымоченную в остатках соуса. Я отломил свой кусок, собрал оставшиеся капли томата и масла, отправил в рот, чувствуя, как хлеб впитывает всё до последней капли. На дне остались только оранжевые разводы – следы масла, смешанного с томатом, – и едва заметные прожилки желтка, которые уже начали подсыхать на тёплом чугуне.

Виктор откинулся на спинку стула, выдохнул. Положил руки на живот, расслабился.

– Вот теперь я точно живой, – сказал он. – А то вчера эти подонки аппетит перебили. Драка дракой, а жрать охота всегда.

– Рад стараться, – усмехнулся я, вытирая губы салфеткой.

Виктор помолчал, собираясь с мыслями. Потом подался вперёд, положил локти на стойку.

– Ладно, – начал он. – Что дальше? Орбы? Я помню, ты сказал – нельзя вторую магию, пока не освоил то, что есть. Рискованно. Но если мы просто заберём Орбы с собой? Проглотим потом, когда будем готовы, когда сила подрастёт?

Я кивнул. Логичный вопрос.

– Мысль здравая, – ответил я, отодвигая пустую тарелку. – Орб реально можно сохранить. Но есть нюанс.

Виктор подался вперёд, слушая внимательно.

– Если забрать Орб из аномалии, зона начнёт смещаться за ним. Медленно, но верно. Аномалия – это не просто место, это сгусток маны, который держится на Орбе. Забрал центр – вся конструкция поползёт следом. Даже если мы возьмём Орб за пару сотен километров отсюда, через несколько дней аномалия доползёт до Москвы. До нас.

– И? – не понял брат.

– И начнёт ржаветь всё железо вокруг. Не только кастрюли и сковородки. Арматура в стенах. Проводка в перекрытиях. Трубы водоснабжения. – Я обвёл рукой ресторан, потолок, стены. – Этот дом просто рухнет нам на голову через пару дней максимум. А если аномалия сильная – то и быстрее.

Виктор присвистнул.

– Так что никаких Орбов про запас?

– Пока нет, – подтвердил я. – Может быть в будущем, но пока что-либо сразу жрать, либо не трогать. Но у меня есть другая мысль, чем заняться ближайшие дни. И, судя по тому, что я прикинул, поспать нам вряд ли удастся.

Глава 12

Решение окончательно утвердилось после вчерашнего.

Не то чтобы я сомневался раньше – мысль о том, чтобы превратить ресторан в базу появилась ещё в аномалии. Но когда я выдавал свой монолог Сохе, все стало ясно окончательно.

«Семнадцать вкусов весны» перестанет быть просто рестораном. Это наследство родителей, последнее, что от них осталось. И оно должно стать тем местом, где мы закрепимся, когда мир рухнет.

Но в текущем виде ресторан годился только для того, чтобы кормить посетителей. Я обвёл взглядом зал, прикидывая уязвимости. Панорамные окна от пола до потолка – красиво, светло, уютно. Но любой, кто захочет войти, просто разобьёт стекло булыжником или ногой.

Входная дверь – обычная, алюминиевая, с хлипким замком, который можно вскрыть консервным ножом. Чёрный ход – вообще фанера, обитая дерматином. Запас продуктов – на неделю максимум, и это если готовить на двоих-троих.

Я мотнул головой, отгоняя картинки того, во что это превратится через неделю, если не подготовиться сейчас.

– Вить, – повернулся я к брату. – Где ты живёшь?

– Снимаю квартиру на юге, в Жулебино. Почти час ехать на машине, если без пробок.

– Один живёшь?

– Один, конечно. – Он усмехнулся.

– Деньги есть? Накопления?

Он посмотрел на меня с лёгким прищуром, но ответил без запинки, даже не задумываясь:

– Дома, в заначке, миллион рублей с копейками. И ещё два в другом месте. В схроне, за городом. На чёрный день копил.

Я присвистнул.

– Если я попрошу пустить их на общее дело? Не будешь против?

Витька пожал плечами. Спокойно, будто речь шла о пачке сигарет.

– А на что ещё? На фиг они мне сдались, если через неделю тут такое начнётся, как ты говоришь. Забирай все, если надо.

Я кивнул. Спорить и уговаривать не пришлось, и это радовало. Значит, он реально в деле.

– Тогда так, – я встал из-за стойки. – Ты сейчас едешь к себе. Собираешь все личные вещи, всё, что можешь унести. И перевозишь сюда. Вопросы?

– Нет. – Витька тоже поднялся, потянулся, хрустнув позвоночником. – А ты?

– Я пока за телефоном схожу. Мой в аномалии сдох, надо новый. Потом грузчиков найду, надо мою квартиру сюда перетащить. Всё, что можно вывезти. И продать её к чёртовой матери.

– Продать? – Витька удивился, брови полезли вверх. – Прямо сейчас? Срочно?

– Думаешь подождать, пока рухнет рынок? – усмехнулся я. – Конечно, квартиры начнут цениться еще больше чем сейчас, ведь там можно будет оставаться в безопасности и покое. Вот только вопрос будет в том, что это за квартира. А наш дом особо укрепленным никак нельзя назвать. Скорее уж отсюда люди побегут ближе к центру, где выше безопасность и больше военных. И для нас лучше будет получить деньги и закупить на них то, чем потом можно будет выгодно меняться, а не держать квартиру, куда мы все равно не будем ходить, ведь я хочу по-максимуму обустроиться здесь.

Он хмыкнул, признавая мою правоту, и направился к выходу. Дверь за ним закрылась, звякнул колокольчик.

Я постоял секунду, собираясь с мыслями, потом вышел следом.

Новый телефон я купил в первом попавшемся салоне связи. Взял самый дешёвый китайский смартфон – на нормальный денег жалко, да и на фиг что-то дорогое, если через несколько месяцев связь ляжет по всему миру. Главное – батарея ёмкая.

Кстати, связь потом восстановят. Но до этого тоже надо будет дожить.

Вставил симку – старая уцелела и, похоже, еще работала. Пока загружались приложения и подтягивались контакты, нашёл в интернете пару контор по срочному выкупу недвижимости.

Позвонил в первую. Описал квартиру – двушка, хороший ремонт, мебель. На том конце обрадовались, засуетились, но, когда я сказал, что деньги нужны сегодня-завтра, голос сразу потерял энтузиазм, стал сухим и деловитым.

– Максимальная срочность, – повторил я. – Я готов на дисконт. Двадцать пять процентов от рыночной цены.

Пауза. Потом:

– Присылайте адрес, через час будет оценщик.

Я сбросил вызов и сразу набрал грузчиков. Ответил мужик с хриплым голосом.

Через полчаса смогут прибыть, тариф почасовой,

– Коробки свои или привезти с собой? – уточнил он после обсуждения деталей.

– Везите, и побольше – ответил я в трубку.

Остаток времени до их приезда я сидел за стойкой с блокнотом и ручкой, которые нашёл в подсобке.

И составлял план.

Я выводил пункты, зачёркивал, добавлял новые. Мысль работала чётко, будто я всю жизнь только и делал, что планировал как выжить во время прихода магии в этот мир, за которым последует полный хаос.

Первое – окна. Нужна фанера или металлические ставни. Фанера дешевле, но металл надёжнее, пули не пробьют. Надо мерить, заказывать, ставить.

Второе – дверь. Входную заменить на усиленную, с хорошими замками, броненакладками. Чёрный ход, пожалуй, стоит вообще заложить наглухо, ну или поставить что-то такое же надежное и прочное, но это будет явно небыстро.

Третье – запасы. Крупы, тушёнка, макароны, овощи и мясо для морозилки, вода питьевая и техническая, спички, свечи, фонари, батарейки, аптечка расширенная, бинты, антибиотики, обезболивающие…

Четвёртое – электричество. Нужен генератор. Бензиновый, мощный, чтобы и холодильники тянул, и освещение. А лучше два или три.

Пятое – оружие. Хотя бы травмат или охотничье ружьё, пока магия не заменит всё. И патроны, много патронов.

Шестое – люди. Олег. Если он реально одумается, его магия пригодится. Но это потом, после того, как сам разберётся в себе.

Я исписал несколько страниц убористым почерком, кое-где делая пометки на полях.

Грузчики приехали ровно ко времени. Трое кавказцев на старой «Газели» с мятыми боками. Старший – плотный, с чёрными усами, говорил с акцентом, но по-русски чисто.

Я открыл подъезд, показал квартиру, объяснил, что всё надо упаковать в коробки и спустить в ресторан. Из мебели понадобится только диван и пара шкафов.

Старший кивнул, и они взялись за работу. Зашумели, задвигали стулья, зашуршала пленка.

Еще минут через двадцать подъехал агент по выкупу. Молодой парень в дешёвом костюме, с папкой и настороженным взглядом. Осмотрел квартиру быстро – видимо, оценивать особо не собирался, просто убедился, что я не вру про состояние и что там не рухлядь. Проверил мои документы на собственность, паспорт.

– Двадцать пять процентов дисконта от средней рыночной цены, – сказал он, усаживаясь за стол на кухне, пока грузчики таскали мимо нас коробки с посудой и книгами. – Мы можем подписать договор сейчас, деньги поступят на счёт в течение суток после регистрации.

– Регистрация сколько займёт? – уточнил я.

– Завтра подадим документы. Если всё чисто, послезавтра деньги.

Я кивнул. Рискованно, но других вариантов нет.

– Давайте.

Он вытащил из папки бумаги, разложил на столе. Я пробежал глазами основные пункты – стандартный договор купли-продажи, цена указана та, о которой договаривались. Пятнадцать миллионов вместо двадцати. Больно за такую скидку, но это были очень внушительные деньги, которых должно было хватить почти на что угодно.

Подписал.

Агент убрал документы в папку, пожал мне руку и ушёл, пообещав держать в курсе.

Я спустился в ресторан. Грузчики уже таскали коробки внутрь, составляя их штабелями прямо в зале. Места хватало – столики они сдвинули к стенам, освободив центр.

Через час, когда последняя коробка оказалась на полу среди картонных гор, я расплатился с грузчиками, и они уехали, громко хлопнув дверцами «Газели».

В ресторане стало тесно. Коробки громоздились вдоль стен, загораживая столики, некоторые пришлось ставить друг на друга до потолка.

Минут через десять за окном раздался рев мотоциклетного двигателя. Витька приехал на невероятно мощно выглядящем раллийном мотоцикле. За спиной рюкзак, раздутый до предела, и сзади на сидушке еще примотанная тросоом вещевая сумка.

Я открыл дверь.

Витька вошёл, оглядел заваленный коробками зал, горы картона, торчащие из коробок углы рамок и книги. Коротко усмехнулся:

– Основательно. – Он кивнул на свои вещи. – У меня куда меньше.

Он бросил рюкзак и сумку на пол, прямо у входа, и достал из внутреннего кармана куртки плотный свёрток, перетянутый резинками.

– Держи.

Я взял. Развернул на стойке и обнаружил пачки денег.

– Здесь миллион сто пятьдесят, – сказал Витька, разминая плечи. – За остальными могу сейчас смотаться, если срочно надо, либо завтра. Схрон в области, понадобится часа три-четыре на дорогу. Плюс там ещё кое-что из снаряги есть, тоже пригодится.

Я кивнул, положил деньги на стойку, придавил пепельницей, чтобы не разлетелись. Мы стояли посреди захламлённого ресторана, заваленного коробками с прошлым.

И я четко понимал, что это было только начало.

– Значит так, – я повернулся к Витьке, собравшись с мыслями. – Сегодня у нас двадцать седьмое мая. Все начнется первого июня. У нас пять дней. За это время мы должны превратить ресторан в такое место, где можно будет отсидеться минимум полгода, даже если город рухнет.

Витька кивнул, не перебивая.

– Первое и главное – окна. – Я подошёл к панорамному остеклению, которое отец так любил.

«Люди должны видеть, что внутри уютно, Серёжа. Свет, тепло, вкусная еда – это привлекает». Привлекало раньше. А теперь будет привлекать мародёров.

– Времени менять стекла на какие-нибудь бронированные нет, я сильно сомневаюсь, что такие быстро сделают под размеры, к тому же это будет стоить как крыло самолета. Так что надо будет поставить внешние рольставни, самые тяжелые какие удастся найти, – объяснил я план.

– Когда? – Витька уже доставал телефон.

– Вчера. Но ты погоди искать. Сначала я расскажу все что надо, потом распределим обязанности. – Он кивнул. – Значит, дальше. Дверь входная, та, что сейчас полный шлак. Надо менять на металлическую с мощными засовами, и лучше не на одну. Лучше сделать тамбур, где можно будет досматривать входящих. Чёрный ход – заделать наглухо. Можно было бы поставить еще одну дверь, но это тоже не дешевое удовольствие, так что для надежности пускай остается один вход. На вентиляцию решётки, чтобы даже руку не просунуть. Еще я хочу отгородить часть ресторана ближе к кухне и сделать эту часть жилой, чтобы нам было, где спать, и чтобы из зала больше не было выхода на кухню. Это, конечно, красиво и эстетично, но безопасность важнее. Плюс надо будет закупить мешки с песком, чтобы можно было забаррикадироваться. А лучше просто накупить мешков пустых, а песка заказать фуру. Думаю, так даже дешевле выйдет.

Он присвистнул.

– Серьёзно подходишь.

– По-другому нельзя. – Я тяжело вздохнул. – Это дела на ближайшее время, так как заказать рабочих можно сразу, не платя им вперед. Вообще, я бы попросил тебя ехать за заначкой и искать всех подрядчиков по пути. Не бери свой моцик, езжай на такси.

– Это можно, – кивнул Витька.

– Дальше. Понадобится оружие. У тебя… у тебя есть оружие?

– Не официально, – слегка смущенно хмыкнул Витька. – Но одного пистолета нам на двоих не хватит.

– Что можно быстро достать? Я в этом просто не смыслю ничего.

– Травматами можно закупиться по самое не хочу, а переделываются во что-то реально опасное эти пукалки не так сложно, – подумав, произнес Витька. – Ну либо я могу попытаться пару знакомых поднапрячь, но после того, как мы отделали Соху и Дальнего, я сильно сомневаюсь, что со мной многие захотят вести дела.

– Значит купим травматы, – пожал я плечами. – Еще нужны будут аккумуляторы и генераторы, а в идеале – солнечные батареи. Их можно будет смонтировать на крыше дома, все равно к тому моменту, как какие-нибудь официальные службы даже теоретически смогут заинтересоваться законностью такой установки, мир изменится настолько, что всем станет глубоко наплевать на легальность каких-то там панелей.

– Это тоже очень дорого, – нахмурился Витька.

– Зато автономно. Когда кончится топливо, генератор станет куском металла. А солнце будет всегда.

С топливом со временем тоже разберутся. Если всё пойдёт именно так, как описано в книге. А раз я знаю сюжет и готовлюсь, то уже мог на что-то повлиять.

И лучше перестраховаться. По всем пунктам.

– Ты в этом разбираешься?

– Разберусь. – Я усмехнулся. – У нас есть пять дней, чтобы стать экспертами во всём.

Виктор хмыкнул, но спорить не стал.

– Вода, – продолжил я. – Центральную перекроют рано или поздно, когда аномалия доберется до города. Значит, понадобятся ёмкости для хранения. В идеале установить в подвале ресторана пару еврокубов, но я вообще не уверен, что их получится туда затащить, не разбирая кухню, так что пока что ограничимся бочками. Думаю, десятка хватит. И фильтры. Обратный осмос, чтобы из любой лужи можно было пить.

– Что еще?

– Обязательно надо будет закупить медикаменты. Антибиотики, обезболивающие, перевязочный материал, уколы для диабетиков. Нужно будет поехать на аптечный склад и брать оптом. Даже если нам самим такого количества не истратить и за несколько жизней, это быстро станет одним из самых ценных товаров для бартера. Туда же, к твердой валюте будущего, можно отнести павербанки, батарейки, бытовую химию. Разумеется, надо будет закупиться продуктами и поставить еще несколько самых больших морозилок в подвал. Купить для себя, чтобы потом не зависеть от строителей, разный инструмент, начиная от топоров и заканчивая сварочными аппаратами. Бронежилеты, то, что сойдет за холодное оружие, вроде мачете или тех же топоров, фонари, как ручные, так и промышленные…

– Я надеюсь, ты все это записывал? – остановил меня Витька.

– Конечно.

– Отлично. Займемся мелочевкой, когда получим деньги за квартиру. А пока что, как ты и сказал, сосредоточимся на поиске бригад и организации строительных работ.

Я кивнул, благодарно улыбнувшись ему за то, что сумел меня вовремя затормозить.

Еще немного обсудив ситуацию, я отпустил Витьку на такси по маршруту до схрона, а сам сел за телефон.

И я уже собирался взяться за поиски бригады, которая быстро сможет разделить внутреннее пространство ресторана на гостевую и жилую, когда вдруг услышал стук в дверь снаружи.

Развернувшись от неожиданности на барном стуле настолько быстро, что едва не перевернул его и не грохнулся, я увидел стучащуюся в дверь «Семнадцати вкусов весны» и глядящую на меня круглыми от шока глазами через стекло Надю – мою официантку.

Захотелось отвесить себе такого фейспалма, чтобы упасть со стула уже наверняка. Ведь со всеми этими потрясениями, спасением Витьки, шастаньем по аномалиям и борьбой с бандитами я ведь совершенно про нее забыл.

Подойдя к двери, я отпер замок и впустил девушку внутрь.

– Сергей Сергеевич, что тут происходит⁈ – Надя, войдя в ресторан, пораженно осматривала сложенные в одном из углов ресторана коробки с моими вещами. – И где вы были вчера? Я вам звонила, наверное, раз тридцать!

Наде было двадцать два. В прошлом году она закончила универ по специальности маркетинг и, пока искала себе основную работу, подрабатывала у меня.

Правда, как это часто бывает, временная подработка длилась уже почти год, но мне было грех жаловаться. Надя была невероятно милой девушкой, способной найти подход к любому посетителю, приятной в общении и очень трудолюбивой.

В отличие от Сени – ее сменщика, единственным плюсом которого была договоренность получать часть зарплаты в виде еды, что было мне, с трудом сводящему концы с концами, крайне выгодно.

Вот и получалось, что семь смен в неделю работала Надя, принося ресторану основную выручку, успешно продавая гостям даже те блюда, что они сами вряд ли когда-нибудь решили бы попробовать, а другие семь смен работал Сеня, экономя мне деньги на своей зарплате.

– Телефон сломался, Надь. Ты приходила вчера? – спросил я.

– Конечно! Я пришла с утра, вас нет. Расставила стулья, все включила. Но вы так и не появились, так что я подумала, что вы заболели, все закрыла и ушла.

– Понятно. Если я правильно помню, вчера вечером и сегодня утром должны были быть смены Сени.

– Да.

– А ты ему звонила?

– Да, я позвонила спросить, знает ли он, где вы. Он не знал.

Я нахмурился. Ладно вчера. Сеня, судя по всему, решил, что если меня нет с самого утра, то и приходить на вечернюю смену не нужно. Но ведь он и сегодня с утра не пришел, что было даже для его безалаберности довольно странно.

– Звонила ему сегодня?

– Нет.

– Ладно, я потом позвоню.

– Хорошо, но… – она указала на коробки. – Что вы тут делаете? Ремонт собрались начинать?

– Что-то типа того, – кивнул я. – Слушай, Надь…

Первым порывом было сказать: «К сожалению я закрываю ресторан на неопределенный срок. Спасибо за твою работу, я заплачу тебе за смены на следующие две недели, до свидания». У меня и так было слишком много проблем, чтобы беспокоиться еще и о чужой судьбе.

Но сказать это у меня просто не повернулся язык.

Одно дело – безымянные и незнакомые мне люди, на которых Век Крови обрушится так или иначе. Я мог бы попытаться кого-то предупредить, мог бы начать бегать по улицам и вопить о приближении конца света, мог бы пойти в правительство в конце концов. Но я ничего из этого не сделал, и не сделал осознанно.

Во-первых, я не хотел признаваться, откуда знаю про Век Крови, потому что сценарий, в котором меня просто благодарят за сведения и выставляют за дверь, был не только самым оптимистичным, но и крайне маловероятным. Куда скорее меня бы схватили и заперли для предотвращения утечки информации, а то и вовсе убили бы, чтобы уменьшить количество осведомленных о будущем.

А во-вторых, даже со всеми своими знаниями, я мало что мог изменить. Выплески и аномалии было невозможно остановить.

И так как они были хаотичными и крайне сложно прогнозируемыми, у меня вряд ли получилось бы спасти многих. Скорее я бы только поднял панику, и было бы по-черному иронично, если бы выплеск произошел в каком-нибудь школьном спортзале, куда свезли бы беженцев, покинувших свои дома, поверив моим увещеваниям. А это было совершенно не исключено.

Так что все сведения о Веке Крови я собирался держать при себе и не делиться ими с незнакомцами. Вот только Надя не была незнакомцем.

Почему-то, несмотря на сравнительно небольшую разницу в возрасте, она не вызывала во мне никаких романтических чувств кроме чисто физиологического и легко контролируемого влечения. Ее интерес, который я замечал в пару первых месяцев, тоже довольно быстро угас.

Но мы проработали вместе почти год, и так как в ресторане кроме меня, нее и Сени больше не было персонала, успели хорошо познакомиться и подружиться. Не дать ей даже шанса подготовиться к Веку Крови и оставить на произвол судьбы было бы непозволительно.

– Что такое, Сергей Сергеевич? – она, рассматривая коробки, повернулась на меня, уловив слишком затянувшуюся паузу.

– Ты ведь с родителями живешь?

– Да, с мамой и отчимом.

– Хорошо. Слушай, что я тебе скажу. И слушай очень внимательно…