Текст книги "Шеф Хаоса. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Розин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)

Глава 13

– Первого июня начнутся странные события, – начал я. – По всему городу, да вообще по всей стране. Будут районы, где воздух станет ядовитым, где животные начнут нападать, где люди будут пропадать. Никто к этому не будет готов. Поэтому первые дни будет царить хаос.

– Сергей Сергеевич… – голос у нее дрогнул.

– Дослушай, – перебил я. – Сейчас купишь продукты. Крупы, тушенку, макароны – минимум на месяц. Генератор бензиновый и канистры с топливом. Чтобы не зависеть от света. Если услышишь, что в каком-то районе творится что-то необычное – не приближайся к нему. Даже на километр. Ночью из дома не выходите и в коем случае. А если если придется выйти днем – только с кем-то из родителей, не одной.

Она молчала, глядя на меня круглыми глазами. Сумку сжала так, что пальцы задрожали.

– Ты сейчас думаешь, что у меня поехала крыша, – сказал я. – Это нормально. Но ты меня знаешь почти год. Я всегда был адекватным?

Она кивнула, не сразу.

– Да. Но…

– Тогда сделай так, как я говорю. Хуже не будет. Худший вариант – потратишь деньги на продукты, которые потом съешь. Если я окажусь прав – это спасет тебе жизнь.

Надя облизала губы, посмотрела на коробки, на строительные материалы в углу, на меня.

– А вы? Вы тут… вы что, будете здесь жить?

– Буду. Вместе с Виктором.

– С братом? – она удивилась. – Я думала, вы не общаетесь.

– Обстоятельства изменились.

Я полез во внутренний карман куртки, вытащил пачку денег, которую принес Витька. Отсчитал пятьдесят купюр по две тысячи, положил на стойку ровной стопкой.

– Возьми. Считай это выходным пособием и премией за отличную работу.

Она уставилась на деньги. Потом на меня.

– Зачем? – не поняла она.

– На генератор и продукты. У тебя есть сбережения?

– Немного… – она отвела взгляд. – Мама в декрете, отчим работает, я помогаю.

Мысленно я выругался. Беременеть в преддверии Века Крови явно было не лучшей идеей. Но показывать Наде свое беспокойство не стоило, это бы ее только сильнее напрягло.

– Вот и возьми. Если после первого июня вспомнишь мои слова и решишь, что я не сумасшедший – приходи сюда. Я помогу, чем смогу. А пока иди домой и сделай всё, что я сказал.

Надя смотрела на стопку, не двигаясь. Потом перевела взгляд на меня, потом на коробки. В глазах читалась смесь недоумения и страха.

– Сергей Сергеевич… вы себя хорошо чувствуете? Может, врача? – голос у нее стал тихий, осторожный, как у человека, который разговаривает с психически больным.

– Чувствую себя отлично, – я усмехнулся. – Никогда себя лучше не чувствовал. Деньги не потеряй, пригодятся.

Она помедлила, потом взяла купюры. Пересчитывать не стала, сунула в карман джинсов. Поднялась, поправила лямку сумки.

– Я… ладно. Я пойду.

– Иди, – кивнул я.

Она пошла к выходу, у двери обернулась. Открыла рот, хотела что-то сказать, но передумала. Толкнула дверь, вышла на улицу.

Я сидел, смотрел, как она удаляется быстрым шагом, на ходу доставая телефон. Поднесла к уху, заговорила, жестикулируя. Наверное, звонит маме, рассказывает, что начальник спятил, дал денег и пророчит конец света.

Вздохнул. Если с ней все будет в порядке, то скорее всего вскоре после первого июня Надя прибежит сюда. Вероятно, вместе с родителями. И это будет неплохо. Официантка в «Семнадцать вкусов весны» не помешает. Мать с отчимом – лишние рты, но если они смогут работать, то и им найдется место. Если нет – значит, нет.

Я достал телефон, нашел в контактах Сеню. Нажал вызов.

Гудки. Пять, семь, десять. Сброс.

Позвонил снова – та же картина. Гудки уходили в никуда. Я нахмурился. Ладно, вчера он не вышел на смену. Но и сегодня не берет трубку. Он, конечно, раздолбай, но не настолько же.

Странно. Но времени разбираться, где шляется двадцатилетний парень, который вечно где-то тусит, у меня не было.

Я открыл браузер, набрал в поиске «монтаж рольставней Москва срочно». Выпало десяток сайтов. Начал обзванивать.

Первый ответил через три гудка.

– Добрый день, монтаж ставней, слушаю, – раздался хриплый мужской голос.

– Нужно закрыть витрины ресторана. Срочно, сегодня замер, изготовление – чем быстрее, тем лучше, – обозначил я.

– Сегодня замер можем, изготовление от трех дней.

– Не подходит. Нужно завтра-послезавтра максимум.

– Извините, бригады загружены. Можем через неделю.

Сбросил. Второй номер набрал.

– Здравствуйте, интересуют рольставни, антивандальные, срочно.

– Площадь? – уточнила девушка после привествия.

– Около сорока квадратов. Витрины, панорамное остекление.

– Замер сегодня за две тысячи, сами ставни от десяти тысяч за квадрат. Изготовление – двое суток, монтаж – день.

– Пусть едут. Адрес…

Продиктовал, назвал ресторан. Договорились, что подъедут через час.

Пока ждал, открыл сайт по солнечным панелям. Набрал менеджеру.

– Добрый день, нужен комплект для дома. Киловатта три, с инвертором, контроллером, аккумуляторами, – обозначил я ответившему мужчине.

– Можем предложить готовое решение – три киловатта, литий-ионные аккумуляторы, гибридный инвертор. Доставка по Москве завтра.

– Предоплата?

– Сто тысяч при подписании договора. Остальное после установки.

– Можно наличными?

– Конечно.

Я назвал адрес.

Через сорок минут у входа затормозила белая «Газель» с надписью «Стальные конструкции» на борту. Из кабины вышли двое в рабочих комбинезонах, с рулетками и планшетом. Я открыл дверь, показал им фронт работ.

Старший, коренастый мужик с татуировкой на шее – какая-то вязь, похожая на аббревиатуру, – окинул взглядом стекла, прикинул площадь.

– Вам какие? Антивандальные? Из профлиста или сварные? – спросил он, осматриваясь.

– Самые надежные и толстые, какие у вас только есть. Чтобы даже пуля не пробила.

Он глянул на меня с интересом, но уточнять не стал. Кивнул, щелкнул рулеткой, начал замерять. Второй записывал цифры в планшет.

– Значит смотрите, что могу предложить, – сказал татуированный, когда закончили. – Сталь десятимиллиметровая, направляющие усиленные, замки внутренние, снаружи будет не вскрыть никак, разве что горелкой. Монтаж коробов и направляющих, а также подготовительные работы можем начать уже сегодня, подъедет через где-то минут сорок машина с рабочими и материалами, в целом понадобится дня три на все про все.

– Отлично, – кивнул я. – Буду ждать вас.

– Тогда и договор привезу?

– Да, конечно.

Они уехали.

Едва я вернулся за стойку, к дверям подкатил синий «Форд» с людьми в обычной одежде, но с ящиками инструментов. Четверо, все молодые, с короткими стрижками. Водитель заглушил двигатель, они высыпали из машины, оглядывая фасад.

Я вышел к ним.

– Вы по перепланировке? – спросил я.

Старший, светловолосый парень лет тридцати, в серой толстовке, кивнул и ответил:

– Да. Что нужно сделать?

Я показал на зал.

– Отгородить часть помещения. Вот отсюда и до сюда, – я провел рукой примерную траекторию будущей стены, которая должна будет отгораживать часть с барной стойкой и входом на кухню от основной части ресторана. – Стена должна быть не толстая, чтобы много пространства не жрала, но достаточно прочная. Не картонка и не фанера. Я заплачу сколько нужно будет за материалы и срочность. Плюс отделать все надо будет. Я в курсе что там всякие грунтовки надо сутки ждать пока высохнут и так далее. Делайте как надо, но выберите такой вариант, чтобы было максимально быстро.

– Можно жидкие обои, – предложил старший.

– Плевать, – отмахнулся я. – Даю вам полную свободу действий. Пока материалы и работа стоят адекватных денег, мне совершенно всё равно, будут там жидкие обои или газообразные. Сделайте все быстро и качественно – и у меня к вам не будет никаких претензий. Идет?

– Идет, – он явно был немного ошарашен моим напором, но, с другой стороны, настолько покладистый и сговорчивый наниматель для них явно был редким зверем, так что спорить они, разумеется. Не стали.

Когда обговорили технические детали вроде расположения и необходимости розеток в новых стенах или местоположения выхода из жилой зоны в гостевую, двое приступили к замерам, а остальные тоже поехали за инструментами и материалами, а я отошел к стойке, снова включил телефон.

* * *

Дверь ресторана открылась, впуская грохот перфоратора и запах выхлопа. Витька протиснулся между штабелями гипсокартона и коробками с инструментами, бросил под стойку рюкзак – черный, потертый, с туго затянутыми лямками и парой зашитых ниткой другого цвета дырок на боку.

– Забрал. – Он расстегнул боковой карман, вытащил плотный конверт из крафтовой бумаги.

Я взял, заглянул внутрь и увидел две аккуратные пачки пятитысячных купюр.

– Два миллиона, – сказал Витька, стягивая куртку. – Как и говорил.

Я сунул конверт во внутренний карман куртки, прижал локтем, чувствуя, как бумага хрустит.

– Рабочих нашел?

– Должны подъехать с минуты на минуту. – Он оглядел зал, где парни уже заканчивали размечать профили для перегородки. Один из них резал направляющие болгаркой, искры летели в сторону, шипели, попадая на мокрый пол. – Ты уже что успел заказать?

– Ставни и солнечные панели заказал. Ну и эти, кто сейчас трудится.

Витька хмыкнул, сложил руки на груди, прислонился к стойке.

– Успеем до первого?

– Должны. – Я прикинул в голове. – Ставни через два-три дня, панели завтра, перегородку, думаю, тоже дня за три закончат.

– А генератор? Бочки? Ты же говорил про воду.

– Еще не занимался. Но сегодня закажу. Деньги теперь есть.

За окнами затормозила серая «Газель» с открытым кузовом, борта в рыжих подтеках ржавчины.

Из кабины выпрыгнули трое в рабочих робах – двое молодых, один лет сорока, с сединой на висках. Начали выгружать сварочный аппарат, мешки с цементом, длинные стальные профили, связку арматуры.

– Мои, – сказал Витька, направляясь к выходу.

Я пошел за ним. У входа он перекинулся парой слов со старшим – тот кивнул, окинул взглядом фасад, оценивая фронт работ. Витька показал на дверь, потом обогнул здание, указывая на черный ход. Я вернулся в зал.

Рабочие заносили оборудование. Те, что ставили перегородку, освободили проход, помогали таскать мешки. Цемент ставили у стены, рядом с кухней. Профили прислонили к колонне. Сварочный аппарат определили у входа, протянули удлинитель к розетке за стойкой. В воздухе запахло сваркой и бетонной пылью.

В ресторане уже было больше двадцати человек. Рабочие толкались в проходах, перекрикивались, кто-то включил перфоратор – сверлил отверстия под проводку.

Тесно. Шумно. Свободного угла не осталось. Заказывать сейчас бочки для воды, морозилки, генераторы было бы лишним, рабочие и грузчики просто мешались бы друг другу.

Витька вернулся, вытирая руки ветошью, пропитанной машинным маслом. Бросил ее на стойку, присел на табурет.

– Начнут с двери. Потом черный ход заложат. Сказал, чтобы к вечеру закончили, вроде пообещали успеть, – обозначил брат.

– Отлично. – Я посмотрел на зал, где рабочие уже снимали старую дверь с петель. – Проследи за ними, ладно? У меня дело тут одно нарисовалось.

Витька глянул с интересом, прищурился.

– Какое?

– Потом объясню. Нужно отлучиться на час.

Он пожал плечами, не стал допытываться. Встал, потянулся, хрустнув спиной.

– Давай. Я пока постою, посмотрю, чтобы не филонили.

Я взял со стойки куртку, вышел на улицу. До хозмага метров пятьсот, пять минут быстрым шагом.

Солнце висело низко, светило в лицо, на асфальте темнели пятна от растаявшего снега.

Зашел внутрь и увидел стеллажи с инструментом, канистрами, садовым инвентарем. Прошел к полке с водой, взял двадцатилитровую бутыль дистиллированной. Пластик плотный, ручка широкая, но все равно тяжело. Но литровыми бутылками было и намного дороже, и бессмысленно в целом.

Следующий магазин – продуктовый, через дорогу, с вывеской, где половина букв не горела. Там я набрал пятьдесят маленьких бутылок, по двести пятьдесят миллилитров, с обычной питьевой водой. Стояли на нижней полке, в пыли. Продавщица – пожилая, в фартуке поверх свитера – посмотрела с недоумением, когда я выгрузил их на ленту.

– Праздник какой? – вскинула она брови.

– Поминки.

Она хмыкнула слегка смущенно. Пробила, назвала сумму. Я сложил бутылки в два плотных пакета, вышел.

Бутыль тащил в правой руке, меняя хват каждые двадцать шагов, пакеты – в левой. До ресторана добрался, когда ладони начали неметь, пальцы плохо сгибались.

Занес всё на кухню, поставил бутыль у плиты, пакеты скинул на разделочный стол. Несколько бутылок выпали, покатились по полу. Я собрал их, поставил рядом.

– Это еще зачем? – раздалось за спиной.

Я обернулся. Витька стоял в проходе, прислонившись плечом к косяку, руки скрещены на груди. В глазах горело любопытство. Сзади кто-то из рабочих прошел с болгаркой, гремя дисками.

Я выглянул в зал. Рабочие гремели инструментами, кто-то сверлил, кто-то заваривал дверную коробку – синий свет сварки вспыхивал, оставляя оранжевые пятна на сетчатке. Шум стоял такой, что разговора с кухни было не слышно. Но я все равно подозвал брата поближе, понизил голос.

– Из эссенции, что осталась после твоего исцеления, хочу сделать кое-что.

– Эссенции? – он нахмурился.

– А, я не рассказал? – я хмыкнул. Для меня реальность мира «Крови и Стали» уже стала будто сама собой разумеющейся, и вспомнить, что кто-то не знал, о чем речь, иногда было сложно. – В общем Орбы, если их активировать, но не есть сразу, начинают сочиться густой такой жижей. Называется эссенцией. У нее много применений, например ей можно исцелить человека от отравления маной. А еще из нее можно сделать что-то типа целебного зелья.

Он прищурился.

– Лекарство? От чего?

– От потери крови.

Я достал из холодильника контейнер с остатками эссенции. Поставил рядом с бутылью. Витька подошел ближе, заглянул через крышку в густую, темно-алую жидкость. Открыл, понюхал, поморщился.

– Железом пахнет. Объясни подробнее, что за зелье и зачем оно нам.

– Главная проблема магов на начальных уровнях – кровь. – Я помешал эссенцию ложкой, проверил, нет ли в ней сгустков, что означало бы, что она уже непригодна для использования. – Для магии мы используем собственную кровь. А ее запасы в теле конечны. Потерял литр – уже труп. Даже пол-литра – сильная слабость, голова кружится, концентрация падает. В бою это смертельно.

Витька кивнул:

– Логично. И ты хочешь сварить что-то типа супер-кагора?

– Типа того. Называется эликсир. – Я поправил его. – Если разбавить эссенцию водой в нужной пропорции, получится раствор, который заставляет организм восполнять кровь с невероятной скоростью. Можно резать себя сколько угодно, а потом хлебнуть эликсира – и будто бы ничего не было.

Он посмотрел на контейнер, на бутыль, на маленькие бутылочки. Пересчитал их взглядом, прикидывая.

– И ты умеешь это делать? – уточнил брат.

– Сам никогда не делал, очевидно, но технологию знаю.

– И что от меня нужно?

– Помочь. Мешать воду, пока буду добавлять эссенцию. Постоянно и быстро. Если остановишься хоть на несколько секунд, раствор свернется, выпадет в осадок. И всё насмарку.

Витька кивнул, шагнул к столу, взял черпак с длинной ручкой, покрутил в руке, проверяя баланс.

– Мешать – это я могу. Погнали, – ухмыльнулся он.

Я выдохнул, достал из нижнего шкафа самую большую кастрюлю – сорокалитровую, с толстым дном. Поставил на плиту, включил конфорку на полную мощность.

Витька, временно отложив свой черпак, открыл бутыль, поднял, крякнул от тяжести.

– Лей, – сказал я, придерживая кастрюлю за ручку.

Он наклонил бутыль. Вода полилась ровной струей, с глухим шумом ударяя о дно. Кастрюля наполнялась медленно – уровень поднимался, отражал свет ламп. Когда бутыль опустела, он отставил ее в сторону и снова взял черпак.

– Сколько ждать?

– Минут пятнадцать, пока не закипит, – ответил я.

Он кивнул, оперся локтями на стол, наблюдая. Вода нагревалась неспешно, но с учетом того, что там было двадцать литров, на самом деле это было очень быстро.

Сначала по дну пошли мелкие пузырьки, потом они поднялись выше, стали крупнее. Пар начал подниматься над поверхностью, влажный, тяжёлый.

Я использовал термометр с длинным щупом, которым обычно проверят температуру мяса. Восемьдесят, девяносто, девяносто пять.

На сотне вода забурлила ровным, густым кипением.

Я убавил огонь до среднего, чтобы кипение не было слишком активным, и повернулся к Витьке:

– Теперь твоя очередь. Мешай. Постоянно, без остановок. Пока не скажу.

Он взял черпак, опустил в воду, начал водить по кругу. Длинная ручка позволяла мешать, не наклоняясь над паром.

– Сильнее, – сказал я. – Чтобы воронка была.

Витька ускорил движения, черпак заскрежетал о дно. Вода завертелась, поднимаясь по краям, образуя глубокую воронку в центре.

Я взял контейнер, поднес к кастрюле. Зачерпнул эссенцию маленькой ложкой – буквально несколько миллилитров. Вылил в воронку.

Тёмно-алая жидкость упала в кипящую воду, растеклась, растворилась почти мгновенно. Вода стала бледно-розовой, едва заметно.

– Не останавливайся, – сказал я.

Витька продолжал мешать. Я добавил ещё ложку. Цвет стал насыщеннее.

Так мы работали. Ложка эссенции, несколько секунд выжидания, следующая ложка. Вода темнела, становилась алой, потом тёмно-красной. Витька дышал ровно, но я видел, как напряглись его предплечья.

– Тяжело? – спросил я, добавляя очередную порцию.

– Держусь, – ответил он сквозь зубы.

– Ещё несколько минут и всё, пожалуй.

Он не ответил, только ускорил движения. Черпак ходил по кругу с ровным, механическим ритмом. Воронка держалась, не давая жидкости замедлиться.

Я добавил ещё ложку. Ещё. Контейнер пустел, жидкость в кастрюле приобрела цвет густой вишнёвой настойки – тёмно-красный, почти непрозрачный, с лёгким свечением, которое я замечал, только когда смотрел под определённым углом.

– Не сбавляй темп, – напомнил я.

Он стиснул черпак обеими руками, продолжил мешать. Я взял ложку, зачерпнул эссенции, капнул в воронку.

И в этот момент вода вспыхнула.

Короткая, яркая алая вспышка, ударившая по глазам, осветившая кухню, лица, стены. Я зажмурился, отшатнулся, едва не выронив контейнер. Витька выругался, но черпака не бросил – я слышал, как он продолжает скрести по дну.

Свет погас так же быстро, как вспыхнул.

Я открыл глаза. В кастрюле кипела тёмно-алая жидкость, ровно, без свечения. Никаких следов вспышки.

– Всё, – сказал я, выключая конфорку. – Можешь остановиться.

Витька опустил черпак, выпрямился, потирая плечо. Лицо раскраснелось от жара, на лбу выступил пот.

– Это оно? – с недоверием спросил он.

– Оно. Теперь должно остыть.

Я поставил контейнер с остатками эссенции в сторону – там оставалась примерно половина, на будущее.

Витька подошёл, заглянул в кастрюлю. Жидкость в ней медленно переставала кипеть, цвет оставался насыщенным, густым.

– И всё? – спросил он. – Никаких шаманских танцев? Жареных тараканов?

Я усмехнулся, вытирая руки о полотенце.

– А ты хотел бы?

– Не знаю, – он пожал плечами. – Думал, будет что-то посложнее.

– Сложность в пропорции, – я взял пустую бутылочку, покрутил в пальцах. – Если перелить эссенцию – раствор станет ядом. Если не долить – не сработает.

Витька кивнул, принял объяснение. Потом глянул на зал, где рабочие всё ещё гремели инструментами, сверлили, стучали молотками.

– Я пойду, проверю, как там дверь.

– Подожди, – остановил я.

Он обернулся.

– Ещё кое-что, – сказал я.

– Что?

Я посмотрел на зал через окно раздачи. Рабочие таскали профили, сверлили, сваривали. Однако даже этого шума было недостаточно, чтобы я был спокоен насчет сохранности секрета, что хотел ему рассказать.

– Пойдем наверх, – сказал я. – Здесь не место.

Глава 14

Витька кивнул, не спрашивая. Мы вышли на улицу, вошли в подъезд, поднялись по лестнице на третий этаж.

В квартире было пусто – грузчики вывезли почти всё, остались только крупная мебель, которую некуда было ставить. Пахло пылью и пустотой.

Я прошел в комнату, сел на пол, прислонился спиной к стене. Витька опустился рядом, вытянул ноги.

– Слушай, – начал я. – То, что я скажу, никому и никогда не рассказывай. Это дороже любых денег. Понял?

Он глянул на меня, лицо стало серьезным.

– Говори.

– Обычно мана в теле приживается сама по себе со временем, – начал я. – Даже если ничего не делать, то где-то через полгода или чуть меньше можно будет поглощать следующий Орб. Но мы не можем столько ждать. Потому нам нужно ускорять ассимиляцию маны в теле. Для этого есть особые тренировки. Если делать все правильно, можно выйти на второй Орб в два-три раза быстрее, чем без тренировок.

Витька подался вперед.

– И ты знаешь такие тренировки?

– Знаю, – кивнул я. – И собираюсь рассказать тебе о лучшей технике тренировок маны для школы Гемомантии из существующих.

– Лучшей? – он поднял бровь. – Прямо лучшей-лучшей?

– Ага. Я, как ты понимаешь, сам не могу в полной мере осознать ее тонкости, но я расскажу общий принцип и, надеюсь, дальше ты сумеешь допетрить сам.

– Валяй.

– Смысл в том, – продолжил я, – что ты берешь свою магию крови и начинаешь как бы прокатывать ее по телу, наподобие волны. Сначала пальцы, потом ладони, потом кисти. Постепенно. При этом, когда движешься дальше, ту часть, что уже усиливал, отпускаешь. То есть когда приступаешь к ладоням, пальцы усиливать прекращаешь. Пока понятно?

– Вполне.

– При этом есть два важных момента. Делать это нужно как можно медленнее и на как можно меньшем объеме тканей.

– Не быстрее и больше, а медленнее и меньше?

– Именно. Когда поймешь, что стало слишком просто, можно попробовать запустить вторую волну. То есть одна у тебя будет идти по плечам, а вторая снова начнется с пальцев. Потом третью – и так далее.

Я вспомнил описание этой техники из «Крови и Стали». Ее автором был бразилец Габриэль Суза, сильнейший Гемомант планеты и один из немногих Аболютов мира.

Фирменным стилем боя Габриэля было превращения в тигра-оборотня и, когда он тренировался по этой своей методике, по его телу начинали медленно перемещаться десятки «кольцец» с тигриной шерстью, трансформирующиеся под действием его магии, толщиной всего в пару миллиметров.

Такая тренировка во много раз быстрее прокачивала контроль над маной, что было ключевым моментом для Гемомантов, к тому же усвоение телом энергии также проходило намного проще при таком точечном методе усиления.

Витька опустил взгляд на свои руки, сжал и разжал пальцы.

– А ты? Ты тоже так будешь тренироваться? – поинтересовался он.

– Не, у меня будет другая методика. У меня ведь магия другая. Так что я и тебе, к сожалению, кроме общего принципа ничего не подскажу. Но, думаю, будет даже лучше, если до каких-то тонкостей ты дойдешь сам.

Он поднялся, прошелся по комнате, хрустнул шеей.

– Согласен. А то неинтересно будет. Ты тоже тренироваться будешь сейчас?

– Да, я в другую комнату пойду, чтобы мы друг друга не отвлекали. Могу остаться посмотреть, как ты делаешь, чтобы…

– Не-не! – Витька замахал руками, прогоняя меня, как муху. – Я разберусь без сопливых. Вали сам тренируйся.

Я ухмыльнулся, встал, отряхнул штаны.

– Как скажешь.

Перейдя в свою спальню, я сел на кровати. Вздохнул.

Как и для большинства магов, тренировка, которую я объяснил Витьке, в первую очередь была завязана на таланте к управлению маной и на понимании процесса.

Метод Габриэля Сузы в любом случае ускорит ассимиляцию маны в разы относительно большинства более простых методик. Но Суза даже без своей техники был невероятным гением, одним даже не на миллион, а на миллиард. Если таланта к магии у Витьки не окажется, то ему будет очень сложно добраться даже до шестого уровня магии, что уж говорить о седьмом или восьмом.

Я не мог себе позволить оставлять такие вещи на самотек. Моя сила должна будет в любом случае достичь уровня, на котором я смогу защитить себя, брата и наш ресторан от совершенно любой угрозы.

Поэтому я осознанно выбрал стать полукровкой, поглотив проклятый Орб, так как метод ультимативного развития для полукровок куда меньше зависел от таланта и куда больше – от знаний и точного расчета.

Знаний о магии у меня было, вероятно, больше, чем будет у кого-либо в мире в ближайшие лет пять. С расчетом было сложнее, но, как повар, я давно научился продумывать все свои действия наперед и подгадывать нужные моменты с точностью до секунды, так что, хотелось верить, что и тут я не безнадежен.

Хотя, конечно, для тренировки, которую я собирался начать, куда лучше было бы, будь я не поваром, а музыкантом, как и главный антагонист книги. Но тут уже было ничего не поделать. Суть этой тренировки была довольно проста.

Применение магии можно было условно представить как звучание музыкальной ноты. Обычные маги, применяя несколько видов магии из одной школы, словно бы нажимали одновременно несколько клавиш пианино, играя не ноту, а аккорд, мощь и глубина звучания которого были куда выше, чем у отдельных нот.

И чем выше твой талант и навык, тем больше нот ты сможешь объединять, и тем изобретательнее комбинации сможешь находить, создавая по-настоящему невероятные шедевры.

Такой аналогией я пользовался, потому что именно таким образом свою методику объяснял ее изобретатель, в прошлом – профессиональный пианист. И, продолжая сравнение, для полукровок в такой системе просто не существовало аккордов. Они не могли играть ноты одновременно, синергии звучания не получалось и магия оставалась простой и «скучной».

Открытие же, которое могло поднять полукровок на пьедестал, заключалось в использовании «резонанса». Суть была проста. Хотя полукровка не мог сыграть две ноты одновременно, он мог начать играть вторую ноту, когда первая еще не отзвучала, но достигла своего пика.

Подобрав идеальный момент и правильную комбинацию нот, можно было добиться глубины и сложности звучания, даже не используя аккорды. При этом, если начать играть третью ноту в резонансе со второй, которую ты сыграл в резонансе с первой, то глубина может продолжить расти дальше, без конца и края.

Обычная магия заключалась в использовании синергии для того, чтобы три плюс три превратить в десять. Резонанс полукровок не творил никаких чудес, не брал дополнительной силы из условной пустоты, которой была синергия магии. Но он использовал другой принцип. Не три плюс три, а три умножить на три.

Синергия могла превратить сумму двух троек в двадцать, трех троек в сорок, а четырех троек в шестьдесят. Но резонанс, проигрывая поначалу и превращая две тройки лишь в девять, три тройки превращал в двадцать семь, а четыре – уже в восемьдесят один.

Конечно, это все было очень условно. Но общий принцип был именно таков. И для того, чтобы использовать его, не нужно было обладать каким-то запредельным талантом, который и обеспечивал немалую долю синергии. Нужно было только уметь подбирать правильные последовательности и правильные моменты для резонанса.

Так что моя основная тренировка заключалась не в ассимиляции маны, что для Элементалиста можно было сделать по-другому и куда быстрее, а в тренировке на определение момента пика для применения магии.

Суть тренировки была довольно проста. Надрезать палец, направить в него ману, чтобы вызвать пламя, и в процессе, наблюдая за движением маны настолько внимательно, насколько это только возможно, уловить тот самый момент перед самой вспышкой огня, когда сила заклинания естественным образом пойдет на спад, так как энергия начнет переходить в другую форму.

А после того, как момент пойман, нужно именно в эту миллисекунду активировать магию повторно. И тогда, по идее, если все было сделано правильно, сила второй огненной вспышки должна будет оказаться ощутимо больше, чем первой, благодаря попаданию на «гребень волны» и как бы более высокой точки старта.

С одной и той же магией это работало не слишком хорошо и преумножение шло совсем небольшое, но это была отличная тренировка на будущее.

За этим занятием, полностью погруженный в процесс, я не заметил, как за окном начало темнеть. Спохватившись, я слез с кровати, почувствовав головокружение от потери крови.

Заглянул в другую комнату. Витька продолжал тренироваться, стоя посреди пространства, будто изваяние. Его сосредоточенности можно было лишь позавидовать.

Так что я оставил его тренироваться, а сам спустился в ресторан. Рабочие уже заканчивали с дверью – новая, стальная, с двумя замками, стояла на месте старой.

Теперь, правда, еще нужно было поставить вторую, а между ними установить тамбур, в котором можно будет досматривать гостей, но это уже завтра. Черный ход заложили кирпичом, заштукатурили. В зале перегородка выросла до половины, профили торчали вверх, как ребра.

– Хорошо идет, – сказал старший из бригады когда я проходил мимо.

Я кивнул, зашел на кухню, проверил кастрюлю с эликсиром. Жидкость остыла, стала комнатной температуры, цвет оставался ярко-алым. Я вылил воду из маленьких бутылочек в раковину, потом начал по одной заполнять их эликсиром из кастрюли. Получилось заполнить тридцать семь штук. Часть воды выпарилась, пока мы варили эликсир.

Ни я, ни Витька ничего не ели с самого утра, но что-то сложное готовить не хотелось. Так что я просто включил плиту, поставил сковороду, бросил масло, мясо нарезал крупными кусками и отправил жариться.

Достал картошку, помыл и закинул в кастрюлю прямо в мундире, а потом открыл телефон, вновь углубившись в заказы всего подряд, лишь изредка отвлекаясь, чтобы перевернуть мясо.

Витька спустился минут через пятнадцать, будто почувствовал с третьего этажа запах еды.

– Готовишь? – довольно улыбнулся он, заглядывая через столешницу бара. – Скоро будет?

– Пара минут, – ответил я, проверяя картошку вилкой.

Когда всё было готово, я разложил по тарелкам, поставил на стол. Витька взял вилку, отрезал кусок мяса, отправил в рот.

– Хорошо… – протянул он.

Я сел напротив, начал есть. Мясо получилось сочным, картошка рассыпчатой. Просто, без изысков, но после тренировки самое то.

Когда тарелки опустели, я поднялся, взял одну из бутылочек, поставил на стойку между нами. Хотелось провести первое испытание в его присутствии.

Открыл бутылочку и залпом выпил половину. Жидкость была на вкус как обычная вода, только с металлическим привкусом, как от старого крана. Размотал бинт с левой руки.

Рана от вчерашнего пореза – длинная полоса поперек ладони, все еще сочившаяся сукровицей и мешавшая нормально шевелить пальцами, уже начала потихоньку меняться. Края пореза стали розоветь, стягиваться.

Я смотрел, как волокна плоти переплетаются, срастаются, как исчезает глубокая борозда, становясь сначала тонкой линией, потом белым шрамом, потом – чистым, нетронутым участком кожи.

Вся процедура заняла не больше десяти секунд.

Витька, наблюдавшая за процессом, выронил вилку.

– Это… – голос у него сел. – Это как?

Я поднес ладонь к свету, повертел, осмотрел со всех сторон. Ни шрама, ни рубца. Будто и не резал.

– Эликсир, – сказал я. – Стимулирует регенерацию. Ускоряет до невероятных значений.