Текст книги "Шеф Хаоса. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Розин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 32 страниц)

Глава 21

Предложение было простым. На удивление простым для человека, который в книге выстраивал многоуровневые стратегии, просчитывая каждый ход на десять шагов вперед.

– Я не трогаю ваш шторм, – сказал Стравинский. – Ту аномальную зону, которая формируется вокруг вашего ресторана. И позволяю нейтрализовывать другие шторма, которые будут возникать в непосредственной близости от городов, так как их, как и этот, можно использовать в качестве баз. Это разумно.

– Спасибо, – сказал я.

– Взамен вы не мешаете мне закрывать остальные шторма. Каждый из них – источник маны, которая отравляет окружающую среду.

Я вздохнул.

– Нет.

Пауза. На этот раз – длиннее предыдущих.

– Нет? – повторил он. Голос не изменился – все тот же ровный тон, все та же академическая невозмутимость.

– Нет. Мне нужны дикие шторма, и вы знаете, для чего. Они выравнивают магический фон, дают естественный рост концентрации маны. Ну, что я рассказываю. Вы и сами прекрасно все знаете.

– Знаю, – сказал он, и впервые в его голосе проступило что‑то живое. – Магия – это болезнь. Штормы – симптомы. Единственное лечение – ампутация. Закрыть все. Выжечь дотла. Не дать ей укорениться.

Я смотрел на него и видел стоящую за этой убежденностью трагедию. Вот только здесь, в этой реальности, его семья была жива. Он, фактически, мстил воспоминанию.

Понятно, что было невозможно так просто забыть это, но он всерьез собирался пожертвовать в том числе и собой ради повторения того же финала. И в таком случае для него самого, как бы цинично это ни звучало, не будет разницы между двумя вариантами, ведь после завершения истории он уже не сможет остаться со своей семьей.

– Магия – не болезнь, – сказал я как можно мягче. – Магия – просто еще одна часть нашего мира. Опасная, да. Но это как особый ингредиент вроде рыбы фугу. Если не знаешь, как с ним обращаться, то умрешь. Но если знаешь, то получишь изысканный деликатес.

– Повар, – произнес он с чем‑то, похожим на горькое признание. – Вы все измеряете своей кухней.

– А чем плохи метафоры?

– Метафора определяет мышление. Ваша метафора подразумевает, что магию можно приручить, добавить в рецепт, контролировать пропорции. Моя – что фальшивая нота в симфонии разрушает все произведение. И магия – это фальшивая нота в симфонии мира.

Я откинулся на стуле. Помолчал немного.

– Мы не договоримся, – сказал я.

– Нет, – согласился он. – Не договоримся.

Мана в воздухе вокруг него начала уплотняться. Я почувствовал это как перепад атмосферного давления перед грозой.

Его аура разворачивалась волнами. Первая волна была как далекий гул, низкий, на грани слышимости. Вторая оказалась громче, плотнее, надавила на барабанные перепонки. Третья стала еще сильнее, и я почувствовал, как столешница под моими пальцами завибрировала, мелко, на пределе восприятия.

Крещендо.

Он играл. Буквально играл – своей маной, своим резонансом, созданным именно на основании музыкальной концепции. Каждая волна давления строилась на предыдущей, не затухая, а усиливаясь, как нота, которую поддерживает педаль сустейна.

Четвертая волна. Чашки на столе задребезжали. Чай в моей чашке подернулся рябью. Свет над барной стойкой моргнул.

Пятая. Давление усилилось настолько, что у меня уже по‑настоящему заложило уши. Во рту появился привкус металла – ихор в моей крови реагировал на чужую ману, резонировал в ответ. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее, подстраиваясь под ритм, который задавал Стравинский.

Витька за стойкой вцепился в край столешницы. На его лбу выступил пот. Олег прижался к стене, побелев, как бумага. Книжка Нади выпала на пол.

Шестая волна. Стекла в ставнях загудели на одной ноте – противной, зудящей. Воздух стал тяжелым, его приходилось вдыхать с усилием, будто дышишь через мокрую ткань. В отличие от меня, просто компенсировавшего резонансом отсутствие таланта, он в дополнение к резонансу был истинным гением магии. Каждый импульс – точно в такт, каждая волна – точно на пике предыдущей.

Его резонанс был чище моего. Я это понял сразу, без иллюзий, без попытки себе польстить. Даже без того, что он уже скорее всего подобрался к пику шестого уровня.

Но, что бы там ни было, я не собирался сидеть и просто принимать его удары.

Я поймал момент пика его резонанса, и ударил в эту секунду сам. Сейчас я понимал, насколько мой резонанс отличался от его. Я действовал куда более плавно, и не контролировал весь процесс от начала и до конца, позволяя мане самой определять подходящие мгновения. Он действовал куда более строго и академично, если так можно выразиться.

Уже после первого пика, в который я вступил в противостояние, мы вошли в жесткий рассинхрон. Но это было и не важно. Важнее было то, кто победит в этом метафорическом перетягивании каната.

Спустя секунд двадцать ходуном ходило уже все здание и, если бы не укрепляющие глифы, от ресторана бы не осталось и следа. Однако я держался, хотя и было очевидно, на чьей стороне преимущество. Полностью захватить пространство и задавить меня у Стравинского не вышло.

И, наконец, он снял свой резонанс. Я почти тут же снял свой. Хотя никаких реальных звуков так и не прозвучало, не считая стона испытываемого на прочность здания, сложилось четкое ощущение, что в зале вдруг резко стих рев взлетавшей ракеты или чего‑то подобного.

– Ваш резонанс очень грубый, ему не хватает точности и контроля.

– На мой взгляд мана, как и ингредиенты при готовке, должны сами подсказывать, когда пускать их в ход, – пожал я плечами.

– Ваша мана – возможно, – кивнул он с невозмутимостью.

Потом встал.

– Я не трону ваш шторм. Из солидарности. Но, раз мы не пришли к соглашению, не ждите, что я проявлю снисходительность в чем‑то другом.

– Приму к сведению, – кивнул я. – До свидания, Григорий.

– До свидания, – ответил он. И вышел.

Прошло несколкьо секунд. Потом в зал вышел Витька.

– Это, сука, что было?

– Он проверял нас, – нахмурился я. – Точнее, меня.

– И? – Олег тоже вышел из жилой зоны. Цвет начал возвращаться на его лицо, но глаза оставались дикими. – Какие результаты?

– Пока что будем жить.

– Я… я его помню. Не лицо, но… ощущение. Когда он начал давить, я вспомнил. Это он уничтожил…

– Олег, – перебил я. – Потом.

Он замолчал. Сглотнул, кивнул.

Витька посмотрел на дверь, куда ушел Стравинский.

– Он сильнее тебя.

– Да.

– Намного?

Я вздохнул. Потер переносицу, прогоняя остатки давления из головы. В висках все еще пульсировало, и привкус металла во рту не уходил.

– Пока – да, намного. Но никто не скажет, что будет в конце.

Витька хмыкнул. Подошел, хлопнул меня по плечу, тяжело, как всегда.

– Одыхайте, – вздохнул я, вставая. – Нас ждет много работы.

Они немного постояли, потом, не сговариваясь, двинулись к дверям, в которых столкнулись с Лизой, очевидно, прибежавшей выяснять, что произошло. Витька поймал ее, развернул и повел обратно, тихо начав рассказывать про визит Стравинского.

Я остался один в зале. Прошел в жилую зону, сел за барную стойку, положил руки на дерево. Посидел, переводя дыхание. Потом вернулся в зал, убрал чашки с чаем, протер стол.

А когда вернулся к стойке, карман вдруг завибрировал. Телефон. Магический, тот самый.

Я достал его, разблокировал экран. Уведомление. Простое, белое, со значком приложения, в котором хранились все сорок семь томов «Крови и Стали».

Новая глава.

«Том 48. Глава 1».

Я несколько секунд тупо смотрел на экран. Сорок восьмой книги не существовало. Ее не могло, не должно было быть. Но на экране продолжала призывно светиться иконка.

Минуту я боролся с сомнениями. Потом нажал на оповещение.

Текст начинался без предисловия. Ни вступления, ни ремарки автора. Просто абзац, написанный в прошедшем времени, как свершившийся факт.

«На четвертый день после появления каменного шторма, около одиннадцати вечера, в мир вош ла Ирина. Он а приш ла с севера, где гранитные стволы расступались, образуя коридор, проложенный владельцами шторма. Е е метод был прост и безупречен: ментальное доминирование над каменными часовыми. Перехват контроля не требовал от не е физического контакта – достаточно было распространения маны. Часовые, привязанные к хозяину шторма через ритуал крови, оказались между двумя волями. И каменные звери начали метаться».

Я перестал читать. Посмотрел на стену. Потом – снова на экран.

' Через пятнадцать минут перв ый кордон часовых переш е л под е е контроль. Через полчаса второ й. Хозяин шторма почувствовал вторжение как зуд на коже. Он понял, что происходит, когда третий кордон каменных гвардейцев‑обезьян развернулся и двинулся к ресторану вместо того, чтобы стоять и сторожить дорогу '.

Дальше шли подробности. Состав группы сопровождения Джульетты – двое, оба четвертого уровня, расходный материал, маршрут, тайминг.

Последний абзац.

' Когда Ирина отступила, п еред уходом он а произн есла четыре слова, которые изменили всё'.

Четыре слова. Автор не написал какие.

Я убрал телефон в карман. Часы на стене показывали девять сорок три.

У меня было чуть больше часа.

Маной я подал сигнал ребятам и вскоре они, только что ушедшие на отдых, снова спустились в ресторан, недоумевая о причинах экстренного сбора.

– У нас проблема, – начал я без предисловий. – С очень высокой вероятностью через час к нам в шторм наведается Ирина Варпахос. С крайне недобрыми намерениями.

Разумеется, они знали имя Абсолюта‑Менталистки.

– Откуда знаешь? – спросила Лиза с некоторой дрожью в голосе.

– Считайте, что мне пришло откровение.

Я не стал объяснять подробности.

– Думаю, справимся, – не слишком уверенно сказал Олег. – Все‑таки даже Стальнов и Стравинский еще только на пике шестого уровня, а значит и Абсолюты не могли зайти дальше. Пятеро против одного, на нашей территории – пусть попробует что‑то сделать.

– Она не шестого уровня, – вздохнул я. – Седьмого.

Это была самая главная причина, почему прочитанная глава настолько напрягла меня. Олег был прав. Стальнов и Стравинский были сильнейшими, но все равно еще не сумели вернуться на седьмой уровень. И хотя я не исключал, что Ирина нашла какой‑то уникальный новый метод тренировок, верилось в это с трудом.

– А вот это уже плохо… – протянул Витька.

– Хорошо то, что мы знаем о ее появлении. Так что будем готовиться.

###

В десять тридцать зазвонил телефон. Не магический – обычный спутниковый, который нам передал Грачёв.

– Сергей, – голос заместителя министра. Сухой, напряжённый. – Трое неизвестных магов пересекли границу в Белгородской области. Один отделился от группы, движется к Москве. Спутник потерял его, так как Москва находится в зоне, где все сигналы глушатся. Но из того, что успели определить: женщина, европейка, темные волосы, около пятидесяти.

Я посмотрел на часы. Десять тридцать две.

– Знаю, – сказал я. – Это Ирина.

Пауза.

– Варпахос⁈

– Да. И ее цель – мы.

– Откуда такая уверенность?

– Долгая история. Пришлите подкрепление к южному выходу из шторма. Не внутрь – к выходу. Настолько крупное, насколько возможно. Если она попробует уйти в том направлении, попробуйте задержать.

– Понял. Мы попробуем, конечно, но ты сам должен понимать…

– Мы постараемся ее ослабить как можно больше.

– Ясно. Сергей, будьте…

– Знаю. Конец связи.

###

Я почувствовал ее через пятнадцать минут. Мы к этому моменту уже стояли на позиции – в пятнадцати километрах от ресторана, примерно в трех‑четырех от границы.

Привязка дёрнулась, как будто кто‑то тронул натянутую струну в моей голове. Я замер, прислушиваясь. Каменные стволы, гравий под ногами, часовые на ветвях – я чувствовал их всех. Каждый объект, как пространство кухни: плиты, холодильники, раковины, а также продукты и утварь.

И сейчас на мою кухню кто‑то лез.

Как и было описано в новой главе, часовые, которые должны были неподвижно охранять дорогу, шевельнулись. Я чувствовал его через привязку: секунду назад он сидел на ветке, сканируя периметр, а потом вдруг спрыгнул на землю и пошёл к ресторану.

Самой Ирины я пока не ощущал, вероятно, она мастерски прятала свое присутствие с помощью магии Менады, но был уверен, что засеку ее, когда она расширит масштаб своего воздействия.

Я сжал кулаки. Ногти впились в ладони. На кухне может быть только один шеф.

– Началось, – сказал я. – Она перехватывает часовых.

– Что делаем?

– Ждем, когда она проявится, а потом атакуем.

Прошло несколько минут. И уже несколько десятков часовых продвигались к ресторану. В мозгах у каждого из них сейчас творился полный хаос. Два разных приказа сталкивались и начинали конфликтовать между собой, но так как Менталистка была ближе, ее воля оказывалась сильнее.

Тем не менее, полностью и идеально подчинить стольких монстров, выведя их из‑под контроля шторма, было невозможно даже для мага седьмого уровня.

Мандрилы вертели головами, поднимались на задние лапы, падали, снова поднимались. Один врезался в ствол дерева, уйдя с прямого маршрута. Другой сел на землю и несколько секунд просто раскачивался, как маятник, пока Ирина не восстановила контроль над ним.

И каждый мечущийся часовой отдавался во мне резким, дёргающим ощущением, как если бы кто‑то схватил мои пальцы и начал их выворачивать. Один палец – терпимо. Но не тридцать и не сорок за раз.

Но, наконец, количество испускаемой Ириной маны стало настолько большим, что ей уже невозможно было скрыться ни под какой маскировкой. Я отчетливо ощутил ее, идущую следом за толпой мандрилов.

И как только это произошло, я отдал команду деревьям, выстроенным вдоль дороги, использоать свои корни, чтобы обрушить грунт.

Дорога за ее спиной резко просела, образовав провал глубиной в несколько метров, шириной от края до края дороги и длиной почти в тридцать метров. Пыль взлетела, закрыла обзор. Сверху рухнули обломки ветвей, сломавшиеся от слишком резкого движения деревьев.

На седьмом уровне Маги могли использовать кровь напрямую, как платформы или оружие без какой‑либо отдельной магии. Так что по сути Ирине ничего не мешало улететь обратно.

Но для Менталистки, чья магия была максимально НЕ связана с физическим миром, такие полеты были крайне затруднительны без огромных запасов маны, что давал восьмой уровень Сущности. И если бы она решилась бежать, то оказалась бы крайне уязвима перед нашими атаками.

Бежать, однако, она была вовсе не намерена. Я почувствовал через привязку – она даже не сбавила шаг.

По моему приказу мы устремились вперед и вскоре увидели впереди нестройную колонну мандрилов, а за ними – хрупкую женскую фигурку. Ирина была старейшей из Абсолютов, сейчас ей должно было быть около семидесяти. Однако благодаря пропитавшей тело мане выглядела она в лучшем случае на пятьдесят, а то и на сорок.

Одета в тяжелое платье, поверх которого в русскую зиму она носила длинный пуховик, но, попав в шторм, где было стабильно плюс десять, пуховик она сняла и теперь просто несла в руках. Никаких артефактов на виду.

Человек, который шёл по чужому шторму, как по собственному саду.

Сейчас, когда я был уже настолько близко, мой контроль над мандрилами через привязку начал восстанавливаться. И хотя полноценно отдавать им приказы или тем более перехватить контроль у меня не получалось, я сумел заставить их расступиться, чтобы открыть дорогу для Витьки.

Шестиметровый гигант с густо‑красной, почти черной кожей рванулся вперед, прямо на Ирину. Она остановилась, подняла голову, безразлично посмотрела на Витьку, и вскинула руки.

Щит, выстроенный из концентрированной маны Менады, вспыхнул между ней и Витькой. Я ощущал его, полусферу из спрессованного давления, которая могла остановить магию любой школы.

Кулак Витьки врезался в щит. Раздался гул, от которого у меня зазвенело в ушах даже на расстоянии почти ста метров. Щит выдержал, Ирина осталась цела, но ее отбросило на пару метров, и контроль над часовыми на секунду ослаб. Я почувствовал через привязку: давление на моих мандрилов просело, они замерли, перестали метаться.

Я тут же ударил контролирующим импульсом. Через привязку, через кровь, через ядро шторма.

Мои часовые. Мои.

Слушать.

Только.

Меня!

Четверо ближайших мандрилов дёрнулись и рванули к Менталистке. Она к этому времени уже восстановила равновесие. Одна рука вперёд – и два мандрила замерли в прыжке, зависнув в воздухе. Ментальный захват, прямой контроль. Она развернула их, и они обрушились на двух оставшихся, сцепились, покатились по камням, грызя друг друга хрустальными зубами.

Другой рукой она использовала магию на Витьке, из‑за чего он, уже занесший огромный кулак для повторного удара, замер на месте, будто его выключили.

Олеговы тигры наскочили, пробежавшись по головам мандрилов. На этот раз он не стал мелочиться и за имевшийся час создал сразу десяток. Зелёные тела из переплетённых лоз, быстрые, гибкие, с шипами вместо когтей.

Менталист дёрнулся. Ментальная магия против растений работала плохо – у растений не было даже такого разума как у мандрилов, который можно контролировать. Тигры налетали на барьер и останавливались, но это все‑таки была не стена в привычном смысле.

Лозы, растущие из их тел, начали просачиваться через защиту и подбираться к телу Ирины. Она недовольно фыркнула и выбросила импульс маны, в котором, судя по сигналам от привязки, содержалась крайне мощная магия внушения. Ее хватило, чтобы не только тигры и мандрилы, но и даже Витька вместе с ними развернулись в нашу сторону и бросились в атаку, давя и круша тех мандрилов, что стояли слишком далеко от Ирины и не попали под волну внушения.

Тут подключилась Надя. Она взмахнула руками, распыляя в воздух кровь (в отличие от Ирины, на пятом уровне она пока что не умела использовать магию через чистую ману). Но превращенная в туман кровь вполне успешно накрыла всех, кто был загипнотизирован Ириной.

Не знаю, что именно Надя использовала, но это сработало достаточно хорошо по крайней мере на Витьку. Он остановился, тряхнул головой, потом издал низкий яростный рык, видимо от осознания того, что с ним только что сделали, и натурально выстрелил собой в воздух, подпрыгнув больше чем на десяток метров, чтобы обрушиться на барьер Ирины сверху.

Я, уловив подходящий момент, включился тоже. Уже разогнанная резонансом мана, которую я гонял по телу последние пару минут, преобразовалась в огненное копье с крайне внушительной мощью, устремившееся прямо в Ирину. А следом за ним, сохраняя еще силу накопленного резонанса, ударило второе копье из концентрированной силы разложения Некромантии.

Седьмой уровень отличался от шестого возможностью использовать магию не через кровь, а через чистую ману, что было намного проще и удобнее. Но также это было и куда менее эффективно. А сейчас Ирине нужно было использовать все резервы, чтобы справиться с такой тройной атакой.

Она выбросила вперед руки с широко растопыренными ладонями, из которых хлынули потоки крови, усиливая барьер в разы. А когда удар Витьки отскочил от защиты, а мои копья бессильно стекли по куполу, она атаковала уже сама, и тоже всерьез.

Один‑единственный, концентрированный ментальный удар, направленный на всех, кто находился в радиусе более чем сотни метров.

У меня потемнело в глазах. Колени подогнулись. В голове загудел белый шум, как в сломанном телевизоре. Я упал на четвереньки, упёрся руками в каменный грунт. Во рту появился привкус крови, кажется, я прикусил язык.

Пятиметровая фигура Витьки пошатнулась, сделала шаг назад. Ещё один. Гигантизация начала оплывать – слои брони проседали, теряя форму. Четыре метра. Три с половиной. Он держался, но давление было невозможным.

Олеговы тигры рассыпались. Просто рассыпались – без удара, без контакта. Ментальный импульс разорвал связь Олега со зверями, и те потеряли форму, превратились в кучи зелёной массы.

Надя лежала на боку, в сознании, и явно изо всех сил сопротивляясь, но разница в силах и навыках была слишком велика.

Нас вытащила Лиза. Я не увидел, что она сделала, но почувствовал через привязку. Пространственный обмен.

Ирину попросту вырвало из ее купола‑барьера, поменяв местами с самой Лизой. Она оказалась прямо рядом со мной и, казалось бы, эффект магии должен был только усилиться. Но момент перехода дестабилизировал магию Менталистки и сломал концентрацию, так что давление почти пропало.

Мне этого хватило. Резонанс начал разгоняться с максимально возможной скоростью и уже через секунду я ударил по Ирине огненной струей. Далеко не такой мощной, как копье до этого, но на ней уже не было барьера.

Она закричала, когда пламя охватило ее с левого бока. Первый раз за весь бой – коротко, зло, на родном греческом. Чистой маной Ирина быстро сбила пламя, но переломный момент в столкновении уже был пройден.

Витька, тоже пришедший в себя, восстановил свой максимальный размер и за три секунды преодолел разделяющее его и Ирину расстояние, врезавшись в нее, лишь в последний момент успевшую выставить новый щит, плечом, будто стенобитный таран.

Ирину откинуло на этот раз на пару десятков метров и, судя по всему, ударная волна повредила ей плечо, потому что правая рука повисла плетью. Темно‑карие глаза быстро оценили обстановку. Витька. Тигры Олега снова собирались из обломков. Я уже готовил новую атаку.

Она была одна. Сильнее каждого из нас в отдельности – да. Но не сильнее всех вместе. Не здесь. Она выругалась, сформировала платформу из крови, поднялась в воздух.

Витька хотел подскочить и схватить, но я резким окликом его остановил. У нас в планах не было убивать или ловить Ирину. Тем более, если бы она решила сражаться до конца, кто‑то из нас самих вполне мог бы не дожить до финала этого боя.

Ирина хмыкнула, но в ее взгляде, направленном на нас, уже не было пренебрежения. Подлетев повыше, она развернулась в сторону выхода из шторма, и я уже подумал, что на этом все закончилось, но затем она вдруг оглянулась на меня через плечо и на чистом русском, хотя и с ужасным акцентом, произнесла:

– Автор передаёт тебе привет.