Текст книги "Шеф Хаоса. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Розин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 32 страниц)

Глава 22

Я сел на землю прямо там, где стоял. Ноги не держали.

Витька уменьшился до нормальных размеров. Тяжело опустился рядом, уперся локтями в колени. Кровавая Броня рассасывалась, обнажая обычную кожу – бледную, покрытую потом.

– Живы? – голос сорвался, он откашлялся, повторил: – Живы?

– Живы, – ответил Олег.

Надя поднялась. Качнулась, но устояла на ногах. Лицо серое, под глазами – тёмные круги. Ментальный контрудар мага седьмого уровня – не шутка.

– Я в порядке, – сказала она. Голос ровный, руки – нет. – Голова гудит. Пройдёт.

Лиза лежала на земле на самом краю созданного мной провала в земле, раскинув в стороны руки. Сотворение настолько сложное и тонкое заклинание как пространственный обмен, будучи под давлением ментальной магии, должно быть, стоило ей всех сил. Так что на вопрос Витьки она просто слабо махнула рукой, даже ничего не сказав.

Помолчали, переводя дух. Ветер шелестел каменными ветвями. Где‑то далеко скрипнул ствол – мандрил перебирался с ветки на ветку, возвращаясь на свой пост.

– Серёг, – сказал Витька, наконец. – Что она сказала в конце?

Я потёр лицо. Щетина кольнула ладонь.

– «Автор передаёт тебе привет».

Тишина.

– Какой автор? – спросил Олег.

Я достал магический телефон. Открыл первую главу нового тома, пролистал к последнему абзацу.

«Перед уходом он произнёс четыре слова, которые изменили всё».

Четыре слова. «Автор передаёт тебе привет».

Новая глава описала вторжение менталиста до того, как оно произошло. Без подробностей самого боя, так что тут нам пришлось импровизировать, но то, что было сказано, полностью совпало с действительностью.

Мало этого, Ирина знала об Авторе. О том, кто написал «Кровь и Сталь». О том, кто создал телефон. Получается, он присутствовал прямо сейчас в этом мире, и все равно знал о том, чего еще не произошло.

А значит, Автор был не просто летописцем, переславшим в прошлое хронику уже свершившихся для него событий. Летописцы записывают то, что уже случилось. Новая глава описала то, что ещё не произошло. Значит, Автор не записывал – он писал. Не фиксировал – планировал. Или знал. Или видел. Или…

###

Новые главы. Те, которых быть не должно. Они писались прямо на моих глазах. Вторая, третья, четвертая. Они появлялись по одной в день и уже касались не только меня, Игоря или Стравинского.

Когда‑то я смотрел сериал, в котором главный герой каждый день получал газету с завтрашними новостями. Сейчас я ощущал нечто похожее. Все, что было записано в главах, сбывалось на следующий же день (ну, по крайней мере то, что я мог проверить через Грачева и его связи).

Значило ли это, что Автор был еще и пророком? Или он и правда редактировал реальность своими главами? Происходило что‑то очень неприятное, и Автор теперь вдруг оказался не помощником и путеводной нитью, а в лучшем случае сообщником. В худшем же случае этому неприятному он и был виновником.

К сожалению, я не мог задумываться об этом слишком надолго. Радовало одно: новые главы касались только людей. Шторма и аномалии оставались теми же, что я помнил, и автор либо не мог, либо не хотел влиять на места и даты возникновения магических событий.

Так что на третий день после сражения с Ириной, когда я достаточно отошел от шока и недоумения, после завтрака я достал и развернул на столе карту, на которую от руки были нанесены места и даты возникновения всех аномалий и штормов на ближайшие месяцы.

Без цветовых меток были те, что еще не появились. Зеленым были помечены те, что силы правительства или наших знакомых магов закрыли. Синим – те, которые нейтрализовали. Красным – еще активные. Чёрным – те, что, насколько было известно разведке, закрыл Стравинский. Эта информация обновлялась дважды в день благодаря связи с Грачевым, и чёрных крестов на карте с каждым разом становилось все больше. Он, казалось, вообще не отдыха.

– Ладно, хватит прокрастинации, – сказал я больше самому себе. – Витьке нужен Орб.

В сражении с Ириной он достиг предела пятой школы и почувствовал, что готов поглотить новую магию и выйти на шестой уровень. Все склонились над картой, изучая варианты. Наконец, Олег ткнул пальцем в карту. Ногинский район. Сорок километров от Москвы, к востоку. Красная точка.

– Вот тут вроде бы было подходящее место.

Я этого шторма не помнил по книге, так что пришлось лезть в записи, где имелись ссылки на все пометки на карте.

– Шторм сформировался три дня назад, – прочитал я. – Биом болотный, с кислотными водами и грибковой фауной. Ядро – Орб Гемомантии, с магией Кровавого Аватара. Действительно очень неплохо.

– Когда выходим? – Витька тут же выпрямился, готовый отправляться хоть прямо сейчас.

Я видел, как напряглись мышцы шеи, как расширились ноздри. Предвкушение. Голод до силы, который шесть месяцев не давал ему покоя и позволил стать одним из лучших Гемомантов России.

– Завтра утром, – ответил я. – Полным составом.

– Отцу сообщишь? – спросила Лиза.

– Конечно, – кивнул я.

По уже давно сформированной договоренности военные обеспечивали нас транспортом до границы аномалии, и я не думал, что в данном плане будет большая разница между аномалией и аномальным штормом.

Сборы заняли весь остаток дня. Все‑таки мы отправлялись не просто в аномалию с известными периметрами, к которым нужно было просто подобрать «ключи». Шторм был отдельным миром, и в нем предстояло полноценно выживать. Тем более что болота, кислота вместо воды и атмосфера, полная грибковых спор – то еще приключение.

Благо, за эти полгода мы успели накопить более чем достаточно самого разного оборудования и экипировки, и теперь нужно было просто разобрать наши запасы и перекидать все, что понадобится, Лизе в подпространство.

Олег готовил зверей. Новых: болотная фауна требовала другой биомассы. Не тигры и медведи, а жабы, змеи, ящерицы. Ну и в противовес и дополнение к ним – цапли и журавли. Он сидел над горшками, кормил ростки кровью, бормоча себе под нос.

К вечеру всё было готово. Рюкзаки с самым необходимым собраны, хранилище Лизы забито гермокостюмами, противогазами, фунгицидами и прочей всячиной, маршрут утверждён.

Мы поужинали. Рис с тушёнкой – банально, но калорийно. Витька съел две порции. Олег ковырялся в тарелке, задумавшись. Надя убрала посуду. Я проверил часовых через привязку – всё спокойно. Лёг спать.

В два ночи меня разбудил телефон. Грачёв, больше некому. Я сел на кровати, продрал глаза. Нащупал трубку, нажал ответ.

– Сергей. – Голос Грачёва. Недовольный, напряженный. – Ногинск.

– Что – Ногинск?

– Шторм закрыт. Час назад. Биом рассеивается.

Пауза.

– Кто?

– А есть варианты? Стравинский.

Я закрыл глаза. Открыл. М‑да.

– Понял. Спасибо.

– Сергей, мне жаль.

– Знаю. Конец связи.

Я положил трубку на тумбочку. Встал, вышел из квартиры и зашел в дверь напротив – в квартиру, где жил Витька. Он не спал, тренировался.

– Что такое?

– Стравинский закрыл Ногинск, – сказал я со вздохом.

Витька посмотрел на меня. Я увидел, как расширились его зрачки, как дёрнулась скула. Я понимал, что он в ярости. Но ему хватило самоконтроля ее не выплеснуть.

– Что?.. – наконец произнес он. – Что дальше?

Мы спустились вниз, в ресторан, сели за стол. Я снова разложил перед нами карту, пометил черным крестом Ногинск. Оперся руками о карту. О красные, синие, зелёные, чёрные точки.

Стравинский был сильнее. Быстрее. Он работал один, без команды, без необходимости кого‑то кормить, лечить, защищать. Он мог пересечь пол‑России за сутки и закрыть шторм, который мы только начинали планировать. И он это делал.

Признаться, я не мог даже предположить, что он настолько разгуляется. Была ли вероятность, что такой разгон он взял после нашей беседы? Вполне.

Так или иначе, мы проигрывали гонку. Каждый день – проигрывали. Каждый чёрный крест на карте – потерянный Орб, потерянный ресурс, потерянная возможность выровнять магию двух миров.

Чтобы противостоять Стравинскому, мне нужен был тот, кто мог с ним тягаться. Тот, кто был достаточно силён, чтобы противостоять и Стравинскому, и альянсу Абсолютов, которые рано или поздно придут снова.

Такой человек был один.

– Нам нужен Стальнов.

###

Витька ушел к себе, а я, отправив сообщение Грачеву, остался на кухне один. Чтобы очистить голову и успокоить нервы, я взялся варить новую порцию бульона. Вода в огромной кастрюле быстро закипела под воздействием магии огня. Я снял пену, убавил огонь, бросил коренья: морковь, сельдерей, несколько луковиц целиком, неочищенных, для цвета, лавровый лист, перец.

Автор. Стравинский. Альянс Абсолютов. Стальнов.

Четыре переменных. Четыре игрока, и у каждого свои правила.

Автор пишет будущее и, судя по всему, подыгрывает Абсолютам. Зачем? Не знаю. Но он явно хочет, чтобы что‑то произошло определённым образом. Мои действия – это часть его плана. Или нет. Или частично.

Стравинский активно уничтожает магию, как и решил. Лишает нас ресурсов и значительно понижает шансы выровнять мировой фон маны в достаточной степени. Не прямо‑таки враг, но противник, которого нельзя переубедить.

Альянс контролирует мир за пределами России и заключивших с нами союзы стран. Пятеро Абсолютов, и не удивлюсь, если они все достигли седьмого уровня, возможно, с подачи Автора. Рано или поздно они придут снова. Ирина была только разведкой, прощупыванием почвы.

Стальнов оставался единственным, кто мог изменить расклад. Если согласится, конечно, потому что тоже не факт, ведь он сам сказал, что работает один.

Я снял кастрюлю с огня. Процедил бульон через сито – золотистый, прозрачный, с мелкими капельками жира на поверхности. Убрал в хранилище, предварительно отлив себе кружечку.

Сел за стойку. Магический телефон завибрировал в кармане. Я достал его, разблокировал экран. Ждал увидеть новую главу, но на экране было не это.

Прямое сообщение. Белый текст на чёрном фоне. Без заголовка, без номера главы, без оформления. Просто две строчки.

«Ты начинаешь понимать. Но д оверься мне».

Я смотрел на экран. Бульон остывал в чашке. За окнами скрипели каменные стволы, где‑то далеко ухнул мандрил.

«Доверься».

Тому, кто раздаёт информацию врагам. Тому, кто написал сценарий, в котором я – персонаж. Я ведь до сих пор безоговорочно доверял его текстам. Может быть, зря?

###

Стальнов приехал ранним утром.

Олеговы тигры, которых он теперь не загонял обратно в горшки вне зависимости от ситуации и они сидели по сторонам от входа, как петергофские львы, зарычали.

– Игорь, – поздоровался я, пуская его в зал.

– Шеф, – поздоровался он в ответ.

Мне такое неожиданное обращение даже польстило.

– Кофе? – спросил я.

– Можно, – кивнул он.

Я вернулся на кухню, поставил турку на плиту. Вода, мелкий помол, щепотка соли, кардамон. Огонь – слабый, на самом краю горелки. Кофе не терпит спешки.

Стальнов сел за угловой стол, витька появился через минуту, спустился из квартиры на рык тигров. Увидел гостя, остановился на лестнице. Кивнул Стальнову, тот кивнул Витьке в ответ.

Надя, Олег и Лиза не появились, ну да и ладно. Разговор все равно был только для меня и Игоря.

Я принёс кофе. Две чашки, белый фарфор, тонкий ободок. Одну – Стальнову, другую – себе. Сел напротив.

Стальнов взял чашку, сделал глоток. Поставил обратно.

– Хороший кофе, – сказал он.

– Спасибо.

Пауза. Я ждал. Он прилетел не ради кофе.

– Я был в Китае, – начал Стальнов. Голос низкий, ровный, как у диктора, читающего сводку. – По мне отказал, Суза тоже. И сверх того, попытался меня убить. И у него почти получилось.

Я резко поставил чашку на блюдце, кофе плеснул через край, тёмная капля поползла по белому фарфору.

– Как?

Стальнов поднял левую руку. Рукав задрался, обнажая предплечье. Поверх кожи шёл шрам – рваный, бугристый, розовый, от запястья до локтя. Свежий.

– Кровавые клинки, – сказал он. – Я успел выставить щит, но один прошёл. Но проблема не в этом.

– А в чём?

– Хотя я продожаю использовать магию стали, по сравнению с прошлой жизнью мой стиль боя, который Суза должен был помнить, изменился. Не кардинально, но я закрыл многие недочеты, которые было поздно исправлять в тот раз. Однако он ко всему был готов. Словно получил инструкцию о том, как меня победить, заранее.

Я сжал пальцы на чашке.

– Витьк, оставь нас, пожалуйста.

Брат, уже успевший занять свое любимое место, недовольно хмыкнул, но все‑таки встал и ушел на улицу.

– Автор, – сказал я, проводив его взглядом.

Стальнов посмотрел на меня с недоумением.

– Ты о чем?

Я помолчал, взвешивая в последний раз то, что собирался сделать. Потом полез в карман.

Телефон лёг на стол между нами.

– Что это? – спросил Стальнов.

– Книга. Про тебя.

Я открыл приложение. Пролистал до первого тома, показал Стальнову обложку. Потом промотал к середине, к главе, где Игорь первый раз входил в аномальный шторм. Повернул экран к нему.

– Сорок семь томов, – сказал я. – Серия книг в сети. Я читал её семь лет, воспринимая как простую выдумку. Но там был описан весь Век Крови. От начала до конца. Вот откуда у меня столько знаний, в том числе тех, которых нет ни у кого. Вот почему я тебя так хорошо знаю.

Стальнов взял телефон. Пальцы коснулись экрана. Он листал. Читал. Лицо оставалось неподвижным, только желваки перекатывались под кожей, и пальцы сжимали телефон чуть сильнее с каждой страницей.

Я дал ему пять минут. Потом заговорил.

– Автор написал эти книги из будущего и отправил их в прошлое. По крайней мере я так думал. Я – единственный, кто добрался до финала.

Стальнов не поднимал глаз. Листал.

– В финале ты проиграл, – сказал я.

Пальцы замерли.

– Ты отправился в Око Бури, но вашем со Стравинским бою он победил. И, хотя этого не было сказано напрямую, скорее всего использовал ядро Ока Бури, запустил цепную реакцию. Вся мана Земли исчезла. Все маги погибли.

Стальнов положил телефон на стол. Медленно, аккуратно, как кладут оружие.

– Это Автор ускорил Век Крови десятикратно, – продолжил я. – Попросил изменить финал. Полгода от него не было ни слуху, ни духу, но теперь телефон вдруг начал обновляться. Выходят новые главы, в которых описывается, что произойдёт.

– Новые главы, – повторил Стальнов. Голос по‑прежнему был ровным, но я уловил хрипотцу на последнем слоге.

– Про первое нападение Ирины на наш шторм я узнал оттуда.

Стальнов откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и просто сидел молча несколько минут. Я не торопил. Сложно было представить, что сейчас творилось у него в голове, и я едва ли мог понять, каких усилий ему стоит сохранять подобное хладнокровие, с учетом того, что вообще‑то Игорь был довольно эмоциональным человеком.

– И ты использовал эту информацию, чтобы стать сильнее и создать вокруг своего ресторана единомышленников?

– Да.

– Почему не показал телефон правительству? С учетом того, что в нем уже сбылось, тебе бы поверили.

– А ты бы показал на моем месте? – спросил я вместо ответа.

– Нет, – ответил он, немного подумав. – Не показал бы. Слишком много власти.

– Ага. Поэтому я просто делился информацией отсюда, чтобы помогать предотвращать катастрофы и прочее. Впрочем, благодаря Отголоскам многое из того, что я сообщал, уже было известно.

– Многое, – кивнул Игорь. – Но не все.

– Именно поэтому я там, где есть сейчас, – хмыкнул я. – Ты… не злишься на меня за эти книги?

– Нет, – покачал он головой. – Не злюсь, конечно. Ты‑то тут причем. Хотя эмоции, признаться, смешанные.

– Даже представлять не берусь.

Помолчали.

– Значит, Автор снабжает их информацией, – сказал он наконец.

– Похоже на то, – кивнул я.

– Покажи последнюю главу.

Я потянулся к телефону, разблокировал экран. Уведомление висело в верхней панели, пришедшее только что. Я замер на середине движения. Стальнов, заглянув в экран, понял причину паузы.

– Что там, как думаешь?

– Давай узнаем, – выдохнул я, нажимая на иконку оповещения.

Палец скользнул по экрану, текст побежал перед глазами.

Я читал. Стальнов ждал, глядя на моё лицо.

Текст описывал второе нападение на наш шторм, двух Абсолютов, последовавших за Игорем.

Я поднял глаза от экрана.

– Час, – сказал я.

– Что – час?

– Через час на нас нападут. Джульетта и Риши.

Я пересказал главу. Стальнов встал. Стул отъехал, скрипнув ножками по полу.

– Риши – мой, – сказал он твердо.

– Тогда мы постараемся сдержать Джульетту, – кивнул я.

Глава 23

Час прошел быстро.

Витька стоял у главного входа. Перчатки Антея на руках, Кровавая Броня уже активна, кожа потемнела до цвета старой меди. Рядом Надя, готовая ко всему.

Олег – на крыше, с дюжиной зверей, что он подготовил для болотного шторма: ящерицы, жабы, змеи – все размером с автомобиль, и пара из журавля и цапли высотой по четыре метра. Растительные создания, подпитываемые его кровью, сканировали каменные джунгли зелёными глазами из хлорофилла.

Лиза, которой было несложно переместиться в любое нужное место, смотрела из окна своей квартиры на втором этаже.

Стальнов вышел за периметр ресторана и сейчас просто стоял и смотрел в сторону, откуда должны были прийти Абсолюты. Вокруг него воздух чуть подрагивал, как над раскалённой плитой. Я вышел следом. Встал в двадцати метрах левее, у подножия ближайшего гранитного ствола.

Тихо. Только каменные лианы покачивались на головой. Я проверил привязку. Тонкая нить контроля тянулась от меня к ядру шторма, от ядра – к каждому зверю. Минуты тянулись невыносимо медленно.

Но в конце концов я почувствовал. Как будто кто‑то провёл холодным пальцем по затылку. Привязка дрогнула. Мана шторма пошла рябью. Чужая магия.

Первый сигилл появился на стволе дерева в тридцати метрах от меня. Я увидел его: линии, прочерченные чем‑то алым, складывающиеся в символ на серой коре гранита. Четыре штриха, закручивающиеся спиралью к центру. Символ пульсировал, набирая силу.

Второй – на камне у корней, правее. Третий – на ветке над головой. Четвёртый. Пятый. Шестой. Десятый… двадцатый…

Сигиллы «ярости» разлетались по каменным джунглям, как семена. Кто‑то бросал их издалека, с точностью, которой я не видел ни у одного сигиллиста.

Первый мандрил дёрнулся. Снова контроль, который я имел над ними, дал трещину, хотя на этот раз по совершенно иной причине. Сигилл «ярости» накладывался поверх моего контроля, перебивал сигнал, как радиопомеха глушит частоту.

Второй мандрил. Третий. Ярость ползла по стае, заражая одного за другим.

Я потянулся к привязке, попытался усилить подавление. На секунду помогло: мандрилы замерли, тряся головами, как будто пытаясь стряхнуть невидимую паутину. Потом очередной сигилл лёг на ствол прямо над альфа‑самцом.

Привязка лопнула. Не вся, только на нём. Но этого хватило. Альфа взревел, каменная пасть распахнулась, хрустальные зубы блеснули в сером свете. Он прыгнул вниз с ветви, приземлился тяжело, вбив гранитные лапы в гравий, и бросился на нас.

Олег тут же послал змею на перехват. Каменные челюсти сомкнулись на зелёном теле. Змея обвилась вокруг каменного тела, лианы впились в морду, шипы вошли в щели между пластинами. Но одной змеи на альфу было даже близко недостаточно. Он просто разорвал ее напополам и змея разлетелась клочьями зелени.

– Олег! – крикнул я.

– Знаю! – донеслось сверху, с крыши, и на альфу в атаку устремилось сразу четверо его зверей.

Остальные мандрилы взбесились через секунды. Сигиллы «ярости» перебили привязку у всех, одного за другим, как костяшки домино. Что‑то от этих ребят каждый раз получается больше вреда, чем пользы, конечно…

Джунгли наполнились яростными рыками и взревываниями. Несколько бросились к ресторану. Витька вышел навстречу, активировав гигантизацию. Первый мандрил налетел на него.

Витька ушёл в сторону, перехватил каменную лапу, дёрнул на себя. Хруст. Лапа оторвалась у плечевого сустава, гранитная крошка брызнула во все стороны. Витька добил его Взрывом Крови, от чего зверь разлетелся обломками.

Второго перехватила Надя. Фантом – огромная тёмная фигура с горящими глазами – встал между мандрилом и рестораном. Страх ударил по инстинктам зверя, обезьяна заскулила, попятилась. Надя держала давление, хотя лицо побелело от напряжения. Сигиллы «ярости» боролись с менадой – чужое безумие против наведённого ужаса.

Мандрил замер, разрываясь. Потом ярость перевесила. Он бросился сквозь фантом, игнорируя страх. Но Витька, закончивший с первым, перехватил его в прыжке.

Я не мог им помочь. Сигиллистка работала быстро, и каждую секунду на стволах и камнях появлялись новые знаки.

Перезаписать чужие сигиллы я не мог. Чужая кровь – чужая магия. Но знак без носителя – ничто. Символ, вырезанный на камне, существует, пока существует камень.

Я потянулся через привязку к шторму. К каменным стволам, к граниту, к известняку. Привязка давала мне власть над пространством шторма, и с каждым днем эта власть углублялась.

Ствол, на котором алел первый сигилл, треснул. Я направил силу в его основание, расшатал структуру, надавил. Гранит застонал, трещина побежала вверх по коре из минеральных пластов. Ствол накренился. Медленно, со скрежетом, как падающий кран, он рухнул, ударив кроной в землю. Сигилл на коре мигнул и погас – носитель разрушен, знак рассыпался.

Второй ствол. Третий. Я ломал деревья, на которых горели знаки «ярости», используя привязку как рычаг. Грубо, с потерями. Лес трещал. Каменные стволы падали, поднимая тучи гранитной пыли. Ветки крошились, лианы рвались с мокрым щелчком.

Хорошо было то, что на этот контроль я не тратил ману. Управление штормом требовало только мысленных усилий, собственно, поэтому привязку можно было сделать даже к не‑магу.

Но сигиллистка работала быстрее, чем я ломал. Новые знаки появлялись вместо уничтоженных. Она была где‑то в глубине джунглей, за пределами видимости, и кровь её летела по воздуху, как семена одуванчика.

А потом сигиллы стали складываться.

Я увидел, как три знака на соседних стволах начали искажаться, из «ярости» превращаясь в «безудержность», «ярость» и «безумие». однако это уже не были три отдельных символа. Теперь они читались вместе – как буквы в слове, как слова в предложении. Отдельный сигилл «ярости» действовал на инстинкты мандрилов. Три сигилла, сложенные в «безудержное яростное безумие», ударили по мне напрямую.

Волна злости захлестнула, как кипяток. Сердце рванулось, пульс подскочил, в висках застучало. Я сжал зубы, упёрся ладонью в гранитный ствол. Привязка задрожала. Мандрилы, те, которых контроль ещё держал, замерли, сбитые с толку – хозяин злится, значит, можно злиться?

Нет. Я продавил привязку назад, вжал подавление обратно. Резонанс накачивал мощность маны уже давно, и я потратил этот каскад, чтобы вывести на своей груди сигилл «спокойствия». Тут же отпустило.

Для того, чтобы сформировать предложение из сигиллов, Джульетта должна была быть где‑то поблизости. И охватив пространство шторма привязкой еще раз, я нашел ее в каменном лесу за границей каменной дороги, метрах в трехстах от ресторана.

Но, прежде чем ответить, стоило постараться сделать так, чтобы новые сигиллы возникали как можно меньше.

Пламя. Резонанс.

Сфера огня выросла в ладони. Маленькая, размером с абрикос, но плотная – мана в ней наслаивалась десятками повторений за секунду. Однако я бросил сферу не в сигиллистку, не в знаки. В обломки деревьев, пропитанные маной шторма.

Они были каменными, и не сгорели бы целиком, как обычные дрова. Но из‑за энергии внутри занялись с большой охотой, и пламя быстро охватило весь периметр площади с рестораном в центре. Теперь сигиллы, которые отправит Джульетта, будут просто сгорать в этом пламени, и хотя продержится оно недолго, максимум несколько минут, этого должно было быть достаточно, чтобы нанести контрудар по Сигиллистке.

Из глубины джунглей раздался крик. Женский, высокий. Я не понял слов, но тон прочитался: злость и удивление. Она не ожидала, что привязанный начнёт жечь собственный шторм.

Новые сигиллы действительно прекратили появляться. Оставшиеся «ярости» на земле внутри огненного круга и на деревьях вне его я добивал методично: сбрасывал стволы в костер, разрушал камень, посылал мандрилов крушить носители. Привязка постепенно восстанавливалась.

Больше Джульетта не нападала. Это было полностью в ее характере: проверить противника и, убедившись, что он слишком силен, чтобы одолеть его быстро и просто, отступить. Реально насмерть она сражалась очень редко, и никогда, если нападала сама.

Так что на самом деле я не сильно переживал о нашем с ней противостоянии. Куда больше меня волновал Риши Джиндал. Индиец, может быть, не был маньяком сражений, как Суза, но, взявшись за что‑то, он пер и пер вперед, пока были силы и пока не становилось кристально ясно, что ему вот‑вот конец.

Его сражение со Стальновым уже началось, развернувшись в полукилометре от ресторана, и теперь, хотя я и не упускал Джульетту из виду, я мог насладиться зрелищем того, как сражается мой любимый главный герой.

Рельеф вокруг Стальнова плыл, каменные стволы деревьев вокруг Стальнова текли, как расплавленный воск, кора сползала, обнажая пульсирующую минеральную плоть. Дорога вокруг него разломилась в трёх местах, куски гравия вздыбились вертикально, как зубы из десны.

Стальнов невозмутимо стоял посреди этого хаоса и делал то, что умел лучше всего. Контролировал металл.

Из разломанного гранита, из обнажённой породы, из жил и вкраплений он тянул металл. Я видел это – тонкие нити железа, рыжеватого, ржавого, выползали из камня, как черви из земли после дождя.

Они срастались, уплотнялись, обретали форму. Шипы. Клинки. Иглы. Фирменные гвозди. Они вились в воздухе вокруг Стальнова, медленно вращаясь, поблёскивая тусклым рыжим блеском и, сделав пару витков, напитавшись его маной, на огромной скорости выстреливали в висящего в воздухе напротив Игоря Риши Джиндала.

Мутатор отвечал. Шипы обращались в песок, гвозди – вату, клинки – в воду. Стальнов выдергивал новые. Из большего радиуса, из глубины, из пород, до которых Мутатор еще не дотянулся. Никель из вкраплений. Медь из жил. Они выходили медленнее, но их было больше. Десятки шипов, потом сотни.

Дуэль скорости и контроля. Мутатор превращал металл в безобидные материалы – Стальнов вытягивал новый, быстрее, из большего объёма. Джиндал перестраивал ландшафт, пытаясь лишить Стальнова породы, из которой тот черпал ресурс, – земля проваливалась, стволы рушились, гравий рассыпался мелкой пылью. Стальнову было плевать, он планомерно расширял радиус охвата. При этом у него еще должен был быть личный запас стали, насквозь пропитанный его маной и кровью, который Игорь пока еще не пустил в ход, а значит, ситуация пока что была для него не критичной.

Я увидел момент, когда Стальнов нашёл жилу. Что‑то сразу же неуловимо изменилось в его позе. Он стоял ровно, расслабленно, а потом чуть наклонил голову и усмехнулся. Из земли под Мутатором выстрелил столб рыжего железа, толщиной в руку, остриём вверх.

Джиндал успел отлететь в сторону. Столб прошёл мимо, вспоров ему бок куртки. Но Стальнов уже поднимал второй. Третий. Четвёртый. Они выходили из земли без остановки и передышки. Мутатор отступал, превращая каждый столб в песок, в резину, в бумагу, но не успевал. Стальнов давил количеством и скоростью.

Вдруг я увидел, что Мутатор готовит что‑то крупное. Земля под Стальновым пошла волнами, гравий закрутился воронкой. Джиндал собирался обрушить площадку, на которой стоял Стальнов.

Стальнов смог бы взлететь на своем железе, но он был слишком сосредоточен на атаке. Я дотянулся через привязку. Шторм мой и земля в нем моя. Не на уровне трансмутации, не на уровне вещества, но на уровне структуры, каркаса, правил. Привязка давала контроль над пространством, и я вцепился в участок грунта под Стальновым, удерживая его от превращения.

Мутатор давил. Я держал. Мана шторма, та ее часть, что я мог контролировать, утекала, как вода из дырявого ведра. Но грунт остался твёрдым.

Стальнову хватило трёх секунд. Он вытянул из жилы длинный прут железа, тонкий, гибкий, потом воткнул его себе в ладонь и пропустил через нее насквозь. На руке не осталось никаких повреждений, а вот прут настолько пропитался маной, что в моем восприятии через привязку начал почти что светиться. И это импровизированное копье Стальнов метнул в Джиндала. Прут прошил воздух, свистнув, как хлыст, и вошёл в плечо Мутатора.

Джиндал отшатнулся. Прут торчал из плеча, окрашиваясь алым. Трансмутатор попытался превратить железо в песок – как превращал шипы, клинки, иглы. Но мана Стальнова внутри прута держала каждый атом, каждое зерно.

Джиндал вырвал прут рукой, отступил на три шага, потом ещё на пять. Потом развернулся и полетел прочь.

Одновременно – я почувствовал через привязку – из глубины джунглей отступила и Джульетта. Тишина.

###

Мы стояли посреди руин.

Дорога от ресторана к границе была разрушена почти на сотню метров, деревья по ее сторонам рухнули, когда их структуру изменила трансмутация Джиндала. А площадь, на которой стоял ресторан, превратилась в минное поле, окруженное догорающим кольцом из каменных деревьев.

Сам ресторан стоял. Глифы защиты выдержали. Но одна стена треснула – каменная ветвь, падая, задела угол здания. Штукатурка осыпалась, обнажив кирпич.

Витька сидел на пороге, стирая с Перчаток каменную пыль. На щеке – ссадина, длинная, от скулы до подбородка.

Пока я рушил и поджигал деревья и помогал Стальнову, им пришлось защищать ресторан от нескольких десятков обезумевших каменных зверей, среди которых были не только мандрилы, но и стая летучих пираний, и несколько огромных каменных кабанов, и даже пантера, такая же, как та, что убил Игорь.

После того как кольцо пламени сформировалось, звери перестали лезть, пугаясь пламени, но те, что оказались внутри периметра, не могли успокоиться.

– Все целы? – спросил я.

– Надя перенапряглась, – сказал Олег, спустившийся с крыши и сидящий рядом с Витькой. – Лежит на кухне. Лиза с ней.

– Серьёзно?

– Не уверен, но вряд ли.

Подошел Стальнов. Куртка в пыли, рукав разорван. На левом предплечье, поверх шрама от Сузы, свежая царапина, неглубокая. Осколок камня.

Он оглядел разрушения.

– Спасибо что помог.

– Не за что.

– Твоим ребятам надо стать сильнее, – сказал он после некоторой паузы.

Я не ответил. Ждал.

– Виктору и Надежде нужны новые Орбы. Я знаю, где взять парочку подходящих, – продолжил Стальнов. – Шторма возникнут в ближайшие дни, если рассчитать все правильно, успеем раньше Стравинского. Один под Нижним Новгородом. Другой в Карелии.

– Надя еще не достигла пика пятого уровня.

– У нас есть дня полтора в запасе, – задумчиво протянул Игорь, – но не больше. Надо будет провести тренировку, чтобы стимулировать ее развитие…

Я невесело усмехнулся. Тренировал Стальнов также, как тренировался сам. Так, как я бы никогда не смог и никогда бы не решился требовать этого от остальных. На грани.