Текст книги "Шеф Хаоса. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Розин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 32 страниц)

Шеф Хаоса. Книга 2

                                                        

Глава 1

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Я глянул на ладонь. Кровь ещё текла. Сжал кулак, почувствовал, как жидкость сочится между пальцами. Достаточно, чтобы поджечь. Но чтобы бросить на пятнадцать метров? Кровь не камень. Она разлетится каплями, не долетит, рассеется в воздухе.

Мне нужно было подойти ближе. К тому же просто использовать тот же трюк с кровью из руки уже было нельзя. Противник мог это предвидеть.

Я вытащил нож из ножен, поднёс лезвие ко рту и приоткрыл губы. Секунда. Одна секунда на то, чтобы подготовиться к тому, что сейчас будет больно и мерзко.

Провёл лезвием по кончику языка.

Боль резанула мгновенно – острая, жгучая, будто я коснулся языком раскалённой проволоки. Я стиснул зубы, чтобы не выругаться, и почувствовал, как рот начал наполняться кровью. Тёплая, солоноватая, густая.

Она текла по языку, по нёбу, скапливалась под языком, заполняла пространство между зубами и щекой. Я держал её. Не сглатывал. Не выплёвывал. Просто держал, чувствуя, как объём нарастает с каждой секундой.

Нож в правой руке. Я опустил его к левой ладони – той, что уже была порезана – и провёл лезвием поперёк, по той же линии, что и раньше. Кожа разошлась легко, почти без сопротивления. Рана углубилась, кровь хлынула сильнее, потекла по пальцам, закапала на песок у моих ног.

Я сунул нож обратно за пояс, выпрямился и выскочил из‑за баррикады.

Левая рука вперёд и резкий взмах над собой. Я активировал магию огня.

Пламя взорвалось перед моей рукой – не направленное, не сфокусированное, а скорее купол или стена огня, которая вырвалась из крови и полыхнула вверх и вширь.

Жёлто‑оранжевая завеса, метра два в высоту, три в ширину, яркая, ослепительная. Она горела в воздухе между мной и улицей, между мной и бандитами, заслоняя меня от них, а их – от меня.

Выстрел справа. Пуля просвистела где‑то в стороне, далеко. Второй выстрел, но я уже не там, где был секунду назад.

Я бежал. Вперёд, к колонне, к магу. Огненная завеса горела в воздухе, но долго это не продлится.

Ноги несли меня по асфальту, дыхание сбилось, сердце колотилось. Пять метров. Десять. Двенадцать. Я видел колонну – круглую, оклеенную рваными афишами, край светлой рубашки торчал из‑за неё слева.

Какая у него школа магии? Три самых распространённых – Элементы, Гемомантия, Трансмутация. Трансмутация – изменение материи, создание барьеров, манипуляции с объектами. Меньше заточена под бой, больше под контроль и поддержку. Если он – Мутатор, то я могу не бояться прямой атаки.

А вот Гемомантия – усиление тела кровью – была естественным врагом Элементалистов. Если этот маг был Гемомантом, то мог взять мой огонь на себя и просто переждать его, а потом вырвать мне глотку голыми руками.

Так как ориентироваться надо было всегда на худший вариант из возможных, эту теорию и взял за основу. Значит, нужно бить сразу. Бить изо всех сил. Не давать времени среагировать, не давать времени активировать усиление, если оно ещё не активировано.

Я был в трёх метрах от колонны, когда огненная завеса за моей спиной окончательно рухнула на землю. Я услышал окрик справа:

– Там! Он бежит к Павлу!

Выстрел. Пуля ударила в асфальт слева от меня, осколки брызнули в сторону. Я не остановился.

Два метра.

Маг выглянул из‑за колонны: лысая голова, широкое лицо, глаза злые, губы сжаты. Он увидел меня. Рука дёрнулась к поясу – там что‑то блеснуло, может, нож, может, пистолет.

Я не дал ему вытащить.

Левая рука всё ещё истекала кровью. Я сложил пальцы в горсть и швырнул кровь в мага. Она полетела в воздухе, рассыпаясь каплями.

В тот же момент маг тоже выхватил нож – короткий, складной, лезвие блеснуло в свете горящего «Мерседеса». Он занёс его над своей ладонью и резанул. Быстро. Уверенно. Кровь хлынула, он сжал кулак, собрал горсть и швырнул в меня.

Капли полетели в воздухе. Я ждал огня. Или льда. Или хотя бы какого‑то видимого эффекта: свечения, дыма, искр. Ничего. Просто кровь. Тёмная, густая, она летела на меня облаком, и в ней не было ничего, что указывало бы на магию.

Менада. Первая мысль, что пришла в голову. Школа разума. Если его кровь пропитана магией Менады, она подействует, стоит ей только коснуться кожи или попасть внутрь организма. Контроль, внушение, страх – всё, что может сломать волю или заставить тело предать самого себя. Я не могу дать ей коснуться меня.

Однако, когда моя горящая кровь столкнулась с его кровью, это спровоцировало целую канонаду взрывов. Десятки. Сотни. Крошечные вспышки, каждая размером с монету, они полыхали в воздухе между нами, словно кто‑то бросил горсть петард.

Звук – резкий, трескучий, как разряд статического электричества, усиленный в сто раз. Воздух наполнился запахом озона – едким, жгучим.

Молния.

Не огонь. Не лёд. Молния. Одна из редчайших магий Элементов. Его кровь была пропитана электричеством, каждая капля – как заряд из шокера. Если бы они коснулись меня, мышцы свело бы судорогой, сердце могло бы остановиться.

Но они не коснулись.

Моё пламя сожрало его кровь в воздухе. Капли вспыхнули, взорвались, превратились в дым и озон. Моя кровь, переродившаяся в ихор, горела мощнее, чем обычная. Куда мощнее. Его магия не дотянулась до меня.

Однако разница между нами всё‑таки была не так значительна, и моё пламя, размётанное вспышками молний, тоже затухло. Вот только у меня был ещё один залп в запасе.

Рот всё ещё был полон крови. Язык саднило, кровь продолжала течь, смешиваясь с той, что я держал под языком. Я раздул щёки и плюнул. Не струёй, а веером.

Выдохнул резко, с силой. Кровь вырвалась изо рта широким облаком – сотни мелких капель, они разлетелись в стороны, вверх, вниз, накрыли пространство перед собой, полетели на мага.

Капельки вспыхнули в воздухе, превратились в огненную сеть, которая охватила его лицо, шею, грудь, руки. Языки пламени вгрызлись в рубашку, кожу, волосы – те немногие, что росли по бокам лысины. Огонь полыхнул ярко, жарко, ослепительно.

Маг заорал. Я видел, как его пальцы скрючились, как он схватился за лицо, как кожа на щеках и лбу почернела, начала трескаться.

Запах. Жжёного мяса, палёных волос, расплавленной синтетики. Я почувствовал его даже сквозь озон, что всё ещё висел в воздухе.

Я шагнул вперёд, занёс нож.

Выстрел справа. Пуля просвистела мимо, ударила в колонну позади мага, осколки штукатурки брызнули в стороны. Второй выстрел, ближе – я почувствовал, как воздух дёрнулся у моего уха. Бандиты спохватились. Поняли, что я около их главаря, и начали стрелять.

Я не обернулся.

Повернуться спиной к магу – это куда хуже, чем подставиться под пулю. Особенно к магу с молниями. Один разряд в спину, в сердце, в затылок – и всё кончено. Пули опасны. Но молния – это молния.

К тому же маг всё ещё стоял. Огонь охватывал его голову, плечи, грудь. Рубашка почти полностью обуглилась, кожа на лице потрескалась, из трещин сочилась кровь, смешанная с чем‑то жёлтым и липким.

Но руки его двигались.

Он всё ещё держал нож. Поднёс его к порезу на запястье и провёл ещё раз, углубляя рану. Кровь хлынула сильнее. Пальцы дрожали, ладонь наполнялась медленно, но он не останавливался.

Сила воли. У него была сила воли, чтобы продолжать, даже когда тело горело. Левая рука истекала кровью. Я сжал кулак, почувствовал, как мой ихор сочится между пальцами.

Маг метнул руку вперёд.

Горсть крови полетела на меня – капли выстроились довольно узким веером, и на этот раз я увидел, как по ним бегут синие разряды. Молнии. Он вложил в них всё, что осталось.

Я дёрнулся вправо, попытался увернуться. Большая часть капель пролетела мимо, ударилась в асфальт позади меня. Но не все. Какая‑то небольшая часть коснулась моего левого плеча, шеи, края груди.

Удар током. Мгновенный, как будто кто‑то дал мне раскалённым прутом прямо по нервам. Мышцы свело судорогой, левая рука дёрнулась, пальцы разжались сами собой.

Я почувствовал, как ноги подкосились, как тело начало падать. Сердце пропустило удар, потом другой, потом заколотилось хаотично, будто пыталось выпрыгнуть из груди. Дыхание сбилось. В глазах потемнело. Судороги прошлись по спине, по ногам, по рукам.

Но я не упал.

Меня снова спас ихор. Моя переродившаяся кровь сопротивлялась чужой мане. Не идеально. Не полностью. Но достаточно, чтобы я не потерял сознание, не остался лежать беспомощным на земле. Электричество прошло сквозь меня, обожгло нервы, но не убило. Не парализовало.

Я выбросил руку вперёд, направил её на мага и параллельно толкнул ману.

Не просто активировал магию огня. Толкнул энергию внутри руки, направил поток маны к ране, к порезу на ладони, заставил её двигаться туда, к выходу. Ихор – это кровь и мана, неотделимые друг от друга. Если я направлю избыток маны к ране, кровь последует за ней.

И она последовала.

Кровь вырвалась из раны непрерывным потоком, как из шланга, как из разорванной артерии под давлением. Струя крови полетела вперёд, тёмная, густая, и я активировал магию огня в тот же момент.

Струя вспыхнула мгновенно, превратилась в огненный поток, как из огнемёта. Жёлто‑оранжевое пламя, яркое, ослепительное, оно полыхало в воздухе, держалось, не гасло. Я чувствовал жар на лице. Обжигающий, как будто я стоял у открытой печи.

Струя ударила в мага. И он полыхнул.

Мгновенно, как спичка. Огонь охватил его целиком – с головы до ног, он вспыхнул так ярко, что я зажмурился на секунду. Рубашка обуглилась и рассыпалась, кожа почернела, волосы на голове вспыхнули и исчезли. Он даже не успел закричать. Рот открылся, но звук не вышел – только хрип, короткий и хриплый.

Потом он упал.

Вперёд, лицом вниз, ударился об асфальт с глухим стуком. Тело дёрнулось один раз, потом замерло. Огонь продолжал гореть – на спине, на руках, на ногах. Запах жжёного мяса усилился, стал невыносимым.

Я опустил руку. Поток крови прекратился. Струя пламени погасла. Ладонь горела болью от ожога и раны, будто бы вывернутой изнутри наружу. Из неё обильно текла кровь. Я сжал кулак через боль, прижал ладонь к груди.

Маг мёртв.

Я стоял над его телом, дышал тяжело, неровно. Сердце колотилось, в ушах гудело. Руки дрожали – не от страха, от усталости, от того, что я потерял слишком много крови за последние две минуты.

Выстрел справа.

Пуля ударила в асфальт в метре от меня. Я дёрнул головой в сторону звука.

Второй выстрел.

Боль ударила в левое бедро – резкая, жгучая, как будто кто‑то воткнул в ногу раскалённый гвоздь. Нога подкосилась, колено согнулось само собой. Я дёрнулся, чуть не упал, но удержался.

Глянул вниз. Тёмное пятно расползалось по штанам, чуть выше колена. Кровь. Пуля прошла навылет, так как пятна вроде как было два, но не было времени проверять.

Я зашипел сквозь зубы, поднял левую руку – ту, что всё ещё истекала кровью, – и направил её на бандитов. Толкнул ману к ране. Кровь вырвалась потоком, вспыхнула пламенем.

Огненная струя полетела в их сторону, не целясь, просто накрывая пространство перед собой. Я не ждал, попаду ли. Просто дал им понять, что ещё могу драться.

Развернулся и побежал.

Нога болела, каждый шаг отдавался острой болью в бедре, но я не остановился. Три метра до баррикады. Пять до двери. Я пролетел мимо мешков с песком, ворвался в тамбур, схватил зонтик Купола Флио, что лежал на полу у стены. Рукоять холодная, гладкая. Я сжал её, развернулся к входной двери и захлопнул ту за собой.

Засов дёрнул вправо, металл лязгнул. Потом второй засов, внизу. Потом цепочку.

Выстрел снаружи. Пуля ударила в дверь, металл звякнул, но не пробился. Ещё выстрел. Ещё один.

Я влил ману в кровь, уже обильно покрывавшую рукоятку зонтика. Артефакт дёрнулся, засветился тусклым красным светом. Купол активировался. Зона безразличия начала расширяться от меня, накрывая дверь, тамбур, улицу снаружи.

Выстрелы продолжались. Четыре. Пять. Шесть. Потом тишина.

Голоса снаружи – приглушённые, злые.

– Слушай, какого хрена мы тут вообще делаем?

– Павел сдох, нахрен нам это всё…

– Да пошло оно, валим отсюда, мне надо руку перевязать…

Шаги. Удаляющиеся. Потом тишина.

Я прислушался. Ничего. Ни выстрелов, ни голосов, ни шагов. Только треск догорающего «Мерседеса» где‑то вдалеке.

Они ушли. Бросили своего босса, бросили обожжённых товарищей, что корчились на земле, и просто свалили.

Я выдохнул, опёрся спиной о дверь и медленно сполз вниз, пока не сел на пол. Нога пульсировала болью, ладонь горела, голова кружилась.

Глянул на бедро. Штаны промокли насквозь, кровь текла, но не сильно. Не артерия. К тому же неглубоко, чтобы пуля задела кость. Это было отлично, но в любом случае, мне нужно было остановить кровь.

Я подождал ещё минуту, прислушиваясь. Тишина. Потом встал – медленно, с трудом, опираясь на стену, – и прошёл в жилую зону. Аптечка лежала на столе, я открыл её, вытащил бинты, перекись, пластырь.

Сел на диван, стянул штаны. Как и думал, рана – сквозная, чуть выше колена, с внешней стороны бедра. Пуля вошла и вышла, не задев кость. Повезло. Я полил перекись на рану, зашипел от боли, промокнул кровь марлей и начал перематывать. Туго, слой за слоем, пока кровь не перестала просачиваться сквозь ткань.

Потом ладонь. Рана глубокая, до кости, но уже почти не кровоточила. Похоже, уже было банально нечем. Я промыл её, наложил несколько слоёв марли, закрепил пластырем. Пальцы двигались с трудом, но двигались.

Всё это заняло минуты две, может, три.

Я вернулся в тамбур, взяв с собой зонтик и стул. Поставил стул, сел на него, держа рукоять артефакта в правой руке. Купол работал, но радиус был слишком широким – двадцать пять метров. Мне не нужно накрывать всю улицу, мне нужно накрыть только ресторан. Я сосредоточился, попытался уменьшить зону действия. Артефакт дёрнулся, свечение на наконечнике потускнело. Радиус сжался. Отлично.

Я прислушался. Сирены. Вдалеке, но приближаются.

Кряхтя, встал, опираясь на спинку, заглянул в глазок.

Полиция. Пожарные. Скорая. Кто‑то из жильцов всё‑таки позвонил, и они едут сразу все. Нога не выдержала нагрузки и подкосилась, заставив меня сесть обратно на стул. Пришлось ориентироваться по звукам.

Я сжал рукоять зонтика и приготовился ждать.

Сирены приблизились, стали громче. Я слышал, как машины тормозят на дороге, как хлопают двери, как кто‑то кричит команды. Шаги, много шагов. Голоса – резкие, профессиональные.

– Пожар под контролем! Тащите рукав!

– Скорая, сюда! Двое обожжённых, один труп!

– Оцепляем территорию, никого не пускать!

Я не двинулся. Просто сидел на стуле, держал зонтик и слушал.

Они работали быстро. Тушили остатки огня на машине и деревьях, грузили обожжённых на носилки, накрывали труп мага брезентом. Кто‑то из ментов ходил по улице, осматривал гильзы, обломки стекла, следы крови. Кто‑то фотографировал. Кто‑то разговаривал по рации, вызывал эвакуатор для сгоревшего «Мерседеса».

Ни разу никто не подошёл к двери ресторана. Ни разу никто не постучал, не спросил, есть ли кто внутри. Купол работал. Им было всё равно. Ресторан просто не существовал для них.

Прошёл час. Потом полтора. Периодически я подпитывал зонтик, благо, много крови ему не требовалось, достаточно было и того, что просачивается через бинты.

Однако к концу второго часа уже начала кружиться голова, и в глазах темнело от истощения. Слабость навалилась на плечи, как мешок с песком. Я потерял слишком много крови за последние два часа – сначала в бою, потом через рану в бедре, потом на подпитку артефакта. Организм работал на пределе.

Но это всё равно было ничто по сравнению с тем, что могло бы случиться, если бы купол не сработал.

Наконец, машины завелись, начали уезжать. Я прислушался. Один мотор. Второй. Третий. Потом тишина.

Они уехали. Я выдохнул, опустил зонтик и закрыл глаза на секунду. Закончилось. На этот раз.

Глава 2

Но я знал, что так просто не будет долго. Купол Флио работал, потому что менты, пожарные, фельдшера – все они были обычными людьми. Их воля не была ничем защищена, артефакт легко подавлял их мотивацию. Но скоро всё изменится.

Век Крови начнётся. Правительство быстро поймёт, что маги – незаменимая сила. Они начнут создавать своих магов, вербовать тех, кто уже получил Орбы, включать их в силовые структуры.

Масштабы будут меньше, чем у «частников» – слишком много бюрократии, слишком мало понимания, как работает новый мир, – но всё равно через несколько месяцев в каждой оперативной группе будет хотя бы один маг. В полиции. В скорой. В пожарной бригаде.

И тогда Купол Флио перестанет играть большую роль. Если, конечно, мы не найдём мага школы Менады и не успеем прокачать его до четвёртого уровня до осени.

Я открыл глаза, поднялся со стула – медленно, придерживаясь за стену, – и прошёл на кухню. Каждый шаг отдавался болью в бедре – тупой, ноющей, которая становилась острой, когда я переносил вес на левую ногу. Я старался не хромать, но получалось плохо.

Холодильник. Я открыл его, заглянул внутрь. Литровый пакет яблочного сока стоял на верхней полке. Я вытащил его, оторвал крышку и сделал несколько глотков прямо из пакета.

Холодный, сладкий, с кислинкой. Организм требовал сахара, жидкости – всего, что помогло бы восстановить потерянную кровь в отсутствие эликсиров. Я выпил половину пакета, поставил его на стол и пошёл в подвал.

Лестница вниз была узкой, ступени скрипели под ногами. Я спускался медленно, держась за перила. На одном из стеллажей расположились винные бутылки.

Вообще я заказывал их в первую очередь для готовки, но никто не запрещал использовать часть по прямому назначению. Взял бутылку кагора – сладкий, крепкий, как раз то, что нужно. Поднялся обратно.

Ещё чайник. Я налил воды, включил. Пока вода закипала, я взял кружку, насыпал в неё чай, добавил десять ложек сахара. Может, даже больше. Считать не стал. Просто сыпал, пока не показалось, что достаточно.

Чайник закипел, я залил чай кипятком, размешал. Сладость била по ноздрям даже сквозь запах заварки. Сделал глоток. Горячо. Язык обожгло мгновенно – он всё ещё кровоточил, рана от ножа не зажила. Я зашипел, но не бросил пить. Просто терпел.

Я вернулся в жилую зону, сел за стол, поставил перед собой кружку с чаем, пакет сока и бутылку кагора. Открыл бутылку, сделал глоток. Сладкий, густой, с привкусом изюма.

Тепло разлилось в груди, осело в животе. Алкоголь расширял сосуды, ускорял кровообращение. Не лучший вариант при ранениях, но кровь восстановит отлично.

Потом переключился на чай, потом снова на сок. Чередовал. Организм требовал жидкости, сахара, калорий. Я давал ему всё, что мог.

Когда закончил, я снова взял аптечку и начал обрабатывать раны. Более аккуратно, чем в первый раз.

Ладонь. Я размотал бинты, промокнул кровь марлей. Рана глубокая, но края ровные. То, что было вывернуто наружу, за два часа разгладилось, слава богу.

Я вытащил из аптечки стягивающий пластырь – специальный, хирургический, который держит края раны вместе, не давая им разойтись. Наложил его в три полоски, поперёк пореза, плотно, чтобы кожа соединилась. Потом перебинтовал заново. Туго, слой за слоем. Ладонь почти перестала болеть. Пальцы двигались нормально, хват не потерял.

Стянул штаны, размотал бинты. Рана выглядела хуже, чем я думал. Два отверстия: входное и выходное. Края рваные, кожа вокруг красная, сильно опухшая. Кровь всё ещё сочилась, пусть и медленно.

Пуля прошла сквозь бедро, не задев кость, но мясо было повреждено серьёзно. Мышцы, жир, может, мелкие сосуды. Не артерия, слава богу, но всё равно жутко.

Я достал телефон, открыл браузер, вбил в поиск «обработка огнестрельной раны». Первая ссылка – медицинский форум. Прочитал инструкцию. Промыть перекисью, но не лить в саму рану… чёрт, а я в прошлый раз уже ливанул.

Ну ладно. Дальше: удалить загрязнения, наложить стерильную повязку, не затягивать слишком туго, чтобы не нарушить кровообращение. Если есть признаки инфекции – антибиотики. Если кровотечение не останавливается – жгут и скорая.

Встал. Попробовал сделать шаг.

Боль. Резкая, простреливающая от бедра до колена. Тут как с рукой не работало. Я зашипел, схватился за край стола. Нога держала вес, но каждый шаг давался с трудом. Ходить нормально не получалось. Думать тоже – боль отвлекала, забирала на себя всё внимание.

Эликсиры кончились. Сделать новые в одиночку я не мог. Олег и Витька вернутся не раньше чем через пять‑шесть часов, если я правильно считал время.

Эссенция.

Я замер. Мысль пришла сама собой.

Эссенция – это концентрированный эликсир. Чистая магическая энергия Орба, не разбавленная водой. Разбавляют её как раз для того, чтобы она не навредила организму своей концентрацией.

Но моя кровь больше не была обычной. Мана и кровь стали едиными, неотделимыми друг от друга. Моё тело должно было быть куда более толерантным к плотной магической энергии.

Теоретически. Я прошёлся по жилой зоне, хромая, обдумывая идею. Риски. Выгода.

Риск: эссенция слишком концентрированная, даже с ихором организм может не справиться. Ожоги внутренних органов, отравление маной, не такое, как было у Витьки, а такое, которого я едва избежал во время процедуры перерождения крови.

Выгода: заживление раны ускорится в разы. Я снова смогу ходить нормально, думать, действовать. Без боли, без слабости. К тому же в принципе выясню, возможно ли это.

Это совершенно точно был не необходимый риск. Но в преддверии Века Крови я не мог позволить себе игнорировать возможности. К тому же сейчас, после перестрелки, после взрыва, после того как полиция уже побывала здесь, другие бандиты вряд ли сунутся. Слишком много внимания. Слишком много свидетелей. Риск нападения минимален.

Значит, у меня есть время попробовать.

Я поднялся и пошёл на кухню. Нога ныла с каждым шагом, но я игнорировал боль. Холодильник стоял в углу, я открыл его и заглянул на нижнюю полку. Там стоял пластиковый контейнер с плотной крышкой. Я вытащил его, поставил на стол.

Открыл крышку. Алая жидкость заполняла контейнер примерно на треть. Холод замедлил процесс её дестабилизации, но с того дня, как я добыл её из Орба, прошло уже пять суток. Эссенция была не вечна. Уже совсем скоро она начнёт портиться – сгустки, помутнение, потеря свойств. А потом просто превратится в бесполезную жижу.

Я наклонил контейнер, посмотрел на жидкость под светом лампы. Никаких сгустков. Никаких мутных пятен. Пока что пригодна для использования.

Взял чайную ложку из сушилки, опустил её в эссенцию. Зачерпнул совсем немного – буквально на кончике ложки. Поднёс ложку ко рту. Выдохнул. Проглотил.

Вкус металла и чего‑то сладкого, приторного. Жидкость обожгла горло, скатилась в желудок. Я поставил ложку на стол, закрыл контейнер и прислушался к ощущениям.

Никакого мгновенного эффекта. Не так, как с эликсиром, когда тепло разливается по телу сразу, когда раны начинают затягиваться через несколько секунд. Просто пустота. Как будто я проглотил обычную воду.

Я прошёлся по кухне, хромая, ждал. Минута. Две. Три. Ничего.

Может, доза слишком маленькая. Может, эффект накопительный. Может, ихор действительно помогает переварить эссенцию, но медленнее, чем я думал.

Четыре минуты. Пять.

Резь в животе. Острая, будто кто‑то воткнул туда нож и начал крутить. Я согнулся, схватился за край стола. Дыхание сбилось. Резь усилилась, перешла в жар – не снаружи, изнутри, как будто желудок начал плавиться.

Жар распространился вверх, к груди, к горлу, и вниз, к кишечнику, к ногам. Волна огня прошлась по телу, схватила каждую мышцу, каждую клетку. Я почувствовал, как пот выступил на лбу, на спине, на шее. Мгновенно. Градом. Рубашка промокла насквозь за секунды.

Меня замутило. Желудок скрутило, ком подкатил к горлу. Я сжал зубы, чтобы не вырвало, упёрся руками в стол. Ноги подкосились, я не мог стоять ровно. Опустился на одно колено, потом на оба. Голова кружилась, перед глазами поплыли чёрные пятна.

Это было похоже на процедуру перерождения крови, но вместе с тем по‑другому. И, благо, до крови из носа и глаз не дошло. Дыхание осталось, пусть и рваным. Сердце билось быстро, но не рвалось из груди. Я не терял сознание, я просто терпел.

Минута. Две. Пять. Десять. Жар не отступал, только усиливался, пот лился ручьями, я чувствовал, как он капает с подбородка на пол. Мутило так, что я вцепился в ножку стола, чтобы не упасть лицом вниз.

Пятнадцать минут. Двадцать.

Жар начал отступать. Медленно, неохотно, но отступать. Температура в теле снижалась, пот перестал течь градом, мутить стало меньше. Резь в животе ослабла, превратилась в тупую ноющую боль, потом исчезла совсем.

Полчаса. Я всё ещё сидел на полу, опираясь спиной о ножку стола, дышал тяжело, но ровно. Жар ушёл. Остались только слабость, тяжесть во всём теле, как после долгой болезни.

Потом, наконец, я почувствовал покалывание в ладони. Лёгкое, почти приятное, как будто под кожей ползали сотни крошечных иголок. Я знал это ощущение. Регенерация. Клетки начали восстанавливаться, рана затягивалась.

Покалывание перешло на язык. Там, где я порезал кончик ножом. Я провёл языком по верхнему нёбу, почувствовал, как рана стягивается, как боль уходит.

Потом начала чесаться нога. Далеко не так сильно, как порезы, но достаточно, чтобы я заметил. Рана действительно начала заживать. Медленнее, чем остальные, но заживать. Я выдохнул. Эссенция сработала.

Но повторять этот эксперимент я не собирался без крайней нужды. Полчаса боли и жара, муть, слабость – это слишком высокая цена, даже за быструю регенерацию. Эликсир действовал мягче, безопаснее. Эссенция в чистом виде – это крайняя мера, когда другого выхода нет.

Я поднялся на ноги – медленно, опираясь на стол. Ноги держали. Слабо, но держали. Взял контейнер с эссенцией, закрыл крышку плотнее и убрал обратно в холодильник.

Потом пошёл в жилую зону. Каждый шаг давался с трудом, но уже было не так больно, как раньше. Рана на ноге всё ещё ныла, но покалывание продолжалось, значит, она заживает.

Дошёл до дивана, рухнул на него, даже не сняв обувь. Голова коснулась подушки, и я закрыл глаза.

Кровопотеря. Стресс. Боль. Магия. Всё это навалилось разом, и тело просто отключилось. Последнее, что я услышал, – это тиканье часов на стене.

Потом ничего.

* * *

Стук разбудил меня.

Глухой, настойчивый, по металлу входной двери. Я открыл глаза, моргнул несколько раз, пытаясь сообразить, где я и что происходит. Диван. Жилая зона. Стук повторился. Потом голос – громкий, знакомый:

– Серёга! Это мы! Открывай!

Витька.

Я сел на диване, провёл рукой по лицу. Голова была тяжёлой, будто набитая ватой, но соображал я нормально. Встал, подошёл к двери. Через гостевую зону, через тамбур, дошёл до входной двери и потянул засов.

Витька и Олег стояли на пороге. Оба выглядели так, будто только что вылезли из мясорубки. Куртка Витьки разорвана на плече, штаны в грязи и чём‑то тёмном – может, кровь, может, машинное масло. Лицо в ссадинах, под правым глазом синяк, губа рассечена.

Олег был не лучше: рубашка порвана на груди, рукава в лохмотьях, на руках множество мелких порезов, из которых ещё сочилась кровь. Одежда на обоих висела, как рубища бомжей.

– Нормально так выглядите, – сказал я, отступая в сторону, чтобы впустить их внутрь.

– Да уж, – хмыкнул Витька. – Ты бы посмотрел на себя после того, как прошёл через аномалию с семью периметрами. А теперь рассказывай, что тут было.

Его лицо резко стало суровым, он показал пальцем на следы пуль на ставнях и подпалины на асфальте.

Я впустил их внутрь, закрыл дверь, потянул засов и вздохнул:

– Банда Сохи. Кто‑то из них. Пришли мстить. Четверо бойцов и маг.

– Маг? – Витька шагнул ближе, глаза сузились. – Какой маг?

– С молниями. Элементалист. Они долбили в дверь, я активировал Купол Флио, но маг был вне зоны действия. Пришлось выйти и разбираться самому.

– Сам? – Олег обернулся от окна, на лице недоверие. – Против четверых и мага?

– Закончилось удачно, – ответил я коротко.

Витька молчал секунду, потом покачал головой:

– Ты охренел совсем? Мы думали, тут тихо будет, пока нас нет.

– Я тоже так думал.

Я сделал шаг к жилой зоне и вдруг замер от осознания. Нога. Она не болела. Совсем. Ни тупой ноющей боли, ни резкой, когда переносишь вес. Ничего. Я перенёс вес на левую ногу полностью, присел слегка, разогнулся. Никакого дискомфорта.

– Серёга? – Витька нахмурился. – Ты чё встал?

Я не ответил. Развернулся и пошёл в жилую зону. Быстро, почти бегом. Витька и Олег последовали за мной.

Я дошёл до дивана, расстегнул ремень, спустил штаны и начал разматывать бинты на бедре. Слой за слоем, марля отходила, пока не осталась только стерильная салфетка, приклеенная к коже. Я сорвал её.

Два шрама. Входное и выходное отверстие. Розовые, гладкие, будто пуля попала в меня месяц назад, а не всего несколько часов прошло с того момента. Кожа вокруг чистая, никакой красноты, никакой опухоли. Рана полностью затянулась.

Я провёл пальцами по шрамам. Кожа ровная, не болит, не чешется. Просто шрамы.

– Сука… – Олег шагнул ближе, присел на корточки рядом со мной, уставился на ногу. – Это… это пулевое ранение?

– Было, – ответил я.

– Но… – Олег поднял взгляд на меня, в глазах – шок и восторг одновременно. – Даже с эликсиром такая рана заживает недели две минимум! Как ты… – Он осёкся. – Эссенция, – выдохнул Олег. – Ты ел эссенцию.

Я кивнул.

– Но ты должен был умереть! – Олег вскочил на ноги, замахал руками. – Чистая эссенция вызывает передозировку маны! Как ты вообще…

– Перерождение крови, – сказал я ровно. – Я провёл процедуру вчера ночью, пока вас не было.

– Это что ещё такое?

– Перерождение крови, – ответил за меня Олег. – Это особый ритуал для превращения крови в так называемый ихор – сверхпроводящую ману субстанцию, благодаря которой сила магии и уровень контроля над маной вырастают в разы. И это смертельно опасно.

– И ты не сказал мне⁈ – рявкнул Витька после пары секунд осмысления. – Ты провёл процедуру, которая могла убить тебя, и не счёл нужным меня предупредить⁈

– Потому и не сказал, что не хотел спорить о её необходимости, – отрезал я.

Витька шагнул ближе, уставился на меня сверху вниз.

– Серёга, ты понимаешь, что мог сдохнуть⁈ Один, без помощи, без…

– Но не сдох, – перебил я. – И стал намного сильнее.

Витька молчал, челюсть сжата так, что скулы выступили. Потом выдохнул, провёл рукой по лицу и сказал:

– Хорошо. Раз ты выжил, значит, процедура работает, – он опустил руку, посмотрел мне прямо в глаза. – Я тоже хочу пройти её.

– Нет.

– Что – нет⁈

– Ты не будешь проходить перерождение крови, – сказал я твёрдо. – У тебя техника Соузы. С ней ты можешь дойти минимум до седьмого уровня, а с тем талантом, что ты показал, и восьмой не исключён. Перерождение крови полезно в начале, но блокирует дальнейшее развитие. Ты застрянешь на шестом уровне. Тебе не нужна эта процедура.