Текст книги "Шеф Хаоса. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Розин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)

Мы шли молча. Лиза – замыкающей, Витька – впереди, Надя – в центре, я – рядом с Олегом. Он держал глаза полуприкрытыми, считывая информацию от зверей.

– Пока все в порядке, – говорил он тихо, как будто самому себе. – Впереди – ровная площадка. Что‑то вроде поляны. Деревья расступаются. Камень другой, светлее. Медведь обходит справа…

Пауза.

Я повернулся на него. Олег замер. Глаза закрылись полностью. Лицо – как маска. Губы сжаты.

– Связь оборвалась, – сказал он. Голос изменился – стал ровнее, суше. Рабочий голос, тот, которым он говорил в аномалиях, когда ситуация переставала быть штатной. – Медведь уничтожен.

Витька остановился. Рука легла на рукоять ножа на поясе привычка, хотя нож ему сейчас был нужен примерно как рыбе зонтик.

– Что‑то большое? – спросил я.

– Не знаю. Просто – обрыв связи.

Мы подобрались, замерли, дожидаясь его вердикта. Он не говорил, но я знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что сейчас Олег скорее всего посылал тигров к тому месту, где пропал мишка.

Прошла примерно минута. Олег наконец открыл глаза и почти тут же из‑за дерева к нам вышел его тигр. Один.

– Там, впереди, – сказал он. – Что‑то очень большое. Он разорвало тигра и скрылось в направлении эпицентра. – Помолчал. – И оно не каменное.

Я замер.

В каменном биоме. Где вся флора – из минералов. Где вся фауна – из гранита, кварца, базальта. Что‑то живое, органическое. Что‑то, чего здесь быть не должно.

Витька посмотрел на меня. Я посмотрел на Олега.

– Идём дальше, – сказал я.

Глава 18

Я подозревал, что это может быть. Но пока что не хотел озвучивать, чтобы не накаркать.

– Усиливаем разведку. – Я повернулся к Олегу. – Сколько зверей еще сможешь призвать?

– Четыре тигра, два медведя – это если быстро.

– Выпускай всех. Фронт и фланги. Надя – Менталистику на максимум. Всё, что хотя бы немного фонит не так, как местные каменюги – сразу говори.

Олег опустился на колено и из его ладоней обильно потекла кровь. Горшки, как в ресторане, облегчали процесс, но совершенно точно не были обязательным условием для него.

Стебли, которые отправились в лужи чуть погодя, быстро начали срастаться, формируя заготовки для будущих растительных зверей. И вот, уже через несколько минут перед нами появились сначала шесть миниатюрных копий, а затем они резко выросли до тех же размеров, что и уничтоженные.

С этим мы двинулись вперед.

###

Обсидиан под ногами менялся. Чернота уступала место чему‑то полупрозрачному, молочно‑белому, с розовыми прожилками. Стволы деревьев из белого мрамора с голубыми венами. Ветви – горный хрусталь, преломляющий скудный свет в тусклые радуги. Лианы – нефрит, тёмно‑зелёный, гладкий.

Красиво. Очень красиво и скорее всего очень дорого.

Возможно, если бы аномальные шторма можно было превращать в «шахты» по добыче полезных ископаемых и редких магических материалов, мир и не пришел бы к тому, что шторма должны обязательно закрываться. Однако, к сожалению, то, что порождали шторма, могло существовать только внутри штормов. Если бы я попытался вынести из него кусок обсидиана – он бы просто исчез, оказавшись в реальности.

В какой‑то момент Олег замер. Поднял кулак.

– Впереди. проход закрывается.

Я увидел. Два мраморных ствола по обе стороны тропы – толстые, метра по три в обхвате – медленно, с каменным стоном, сдвигались друг к другу. Не падали. Именно сдвигались. Корни ползли в грунте, выворачивая плиты лунного камня.

За ними – ещё два. И ещё. Цепная реакция. Лес реагировал на чужаков, как иммунная система на заразу: сжать, раздавить, переварить. Тропа, по которой мы шли, превращалась в жадную пасть.

Можно было пойти назад, но никто не знал, сколько мы бы потратили на поиск обхода с учетом того, что местная фауна, оказывается, могла двигаться.

– Это не то, что мы искали, – поморщился я.

– Какая разница, – процедил Витька, глядя на стволы. – Раздавит одинаково.

Он был прав. Стволы двигались медленно – сантиметр в секунду, может, два. Но давление за ними стояло чудовищное. Тысячи тонн камня, сминающего пространство, как гидравлический пресс. Прорубиться? Витька мог расколоть один ствол, может два. Но их были десятки, и каждый новый заполнял брешь.

– Лиза, – сказал я. – Перенаправь давление.

Она уже поняла. Шагнула вперёд, подняла обе руки. Пространство перед ней дрогнуло, будто прошла зыбь по поверхности воды. Два портала раскрылись: прямоугольники пустоты, чёрные, с серебристой каймой. Один – у основания левого ствола, второй – у правого.

Давление, которое левый ствол оказывал на проход, уходило через портал прямо в правый. И наоборот. Деревья давили друг на друга вместо того, чтобы давить на нас, давая мне время.

Я подошел к левому стволу, положил ладони на мрамор. Трансмутация – точечно, экономно, не на весь ствол. То, что я мог превращать только несъедобное в съедобное, не означало, что это нельзя было использовать в бою. Все‑таки камень был куда прочнее подобия сахарной головы, в которое я его превратил.

А когда я повторил то же самое и с правым стволом, их взаимного давления оказалось достаточно, чтобы оба ствола с резким хлопком лопнули у основания и завалились один на другой, формирую арку над постепенно сужающимся коридором.

– Витьк, удержишь? – повернулся я к брату.

Он кивнул, потом поморщился:

– Я мог бы то же самое сделать, просто долбану по этим стволам пару раз.

– Ты скорее всего всю их внутреннюю структуру сломал бы взрывной волной, – поправил его Олег. – а так они остались целыми и прочными.

– Ладно, – поморщился Витька, после чего запустил гигантизацию.

Пятиметровый Витька встал перед нами, взял руками два огромных каменных ствола за выступающие сучья, и пошел вперед, удерживая импровизированными фиксаторами другие деревья от слишком узкого смыкания коридора.

Наверное, это все можно было бы просто пробежать. Но, во‑первых, бегать, когда в этом не было острой нужды – не в стиле магов пятого‑шестого уровней, а во‑вторых, кто знает, что на нас могло бы выскочить в конце этого коридора. Лучше было перестраховаться.

Кусок «сахарной головы» я убрал в хранилище – и мы пошли под защитой Витьки, пока в конце концов местрая фауна, похоже, не решила, что сопротивляться нам нет никакого смысла и не отступила, прекратив шевелиться.

– Красиво сработали, – сказала Надя, оглянувшись назад.

###

Еще полчаса ходу. Ландшафт уплотнялся. Мраморные стволы стали еще тоньше, хрустальные ветви – гуще. Свет почти исчез. Фиолетовые блики отражались от граней кристаллов, создавая мерцание, от которого ныли глаза.

Олег остановился, голова набок, как у собаки, уловившей свисток.

– Движение, – сказал он. – Много. Мелкие. Стремительные. Идут на нас. Секунд двадцать.

Я услышал через десять. Звук – как горсть гравия, брошенная в жестяное ведро. Дробный, нарастающий, заполняющий весь объём каменного леса.

И затем из‑за стволов хлынул рой.

Мелкие – с ладонь, плоские, угловатые. Песчаник, спрессованный в формы, отдалённо напоминающие летучих рыб: вытянутое тело, острые плавники‑крылья, пасти из кварцевых осколков. Сотни, возможно около тысячи. Они летели, рассекая воздух каменными плавниками, и с каждого срывались мелкие осколки, летевшие как шрапнель.

Каменные пираньи, назовем так. Поодиночке – ерунда, но роем это будет настоящая мясорубка. Ну, если они долетят, конечно.

– Надя! Олег! Ваш выход!

Но им и не надо было говорить лишний раз. Надя уже работала. Глаза – широко открыты, зрачки расширены. Контроль Воли ударил в рой, как нож в масло. Двести – может, триста – пираний дёрнулись, сбились с курса, развернулись… и атаковали своих.

Каменные тела врезались в каменные тела. Осколки брызгали в стороны. Часть роя начала пожирать себя – пираньи впивались друг в друга, откалывая куски, дробя, перемалывая.

Самые стойкие и крупные все еще шли на нас, но тут Олег выбросил руки вперёд. Из его рукавов хлестнули лианы – толстые, мясистые, живые, стремительно переплетаясь в стену: зелёную, шевелящуюся, с шипами, выступившими из стеблей, как зубья на тёрке.

Первые пираньи врезались в лиановую стену. Шипы начали хватать их, стебли сдавливали, листья оборачивали, будто долму. Раздался многоголосый хруст. Песчаниковые тела крошились в зелёных тисках.

Но рой был густой, и пираньи быстро начали отгрызать куски от лиан, прорываясь сквозь стену. Олег шипел сквозь зубы, подпитывая стену свежей кровью.

– Надя, иллюзию! – крикнул я.

Она кивнула. Не знаю, что она показала каменным рыбам, но рой тут же замедлился, будто каждой пиранье вкололи седацию, и почти все опустились к земле, войдя в радиус поражения Олеговых медведей, которые тут же вошли в рой, как бульдозеры.

Зелёные тела – массивные, бочкообразные – начали давить пираний своей массой. Лапы, утыканные шипами, молотили по каменным рыбам, превращая их в щебень. Тигры подбирали одиночек на флангах.

Минута, может, полторы, и наступила тишина.

Песчаниковая крошка оседала, как пыль после взрыва. Олег тяжело дышал, стянул лианы обратно. Надя потёрла виски – Контроль Воли на рой из тысячи существ, пусть примитивных, стоил ей прилично.

Витька стоял, скрестив руки на груди.

– Ну вот, – сказал он. – Опять без меня справились.

– Не ревнуй, – ответил Олег. – До ядра дойдём – там твой выход.

– Обещаешь?

– Гарантирую.

Я присел над россыпью песчаниковых останков. Подобрал несколько целых, почти уцелевших, только с раздавленными головами. Провёл пальцем. Трансмутация откликнулась, превращая рыбку в нечто, по текстуре напоминающее очень плотный мармелад. Убрал в «кладовую».

###

Мы не останавливались, так как пространство вокруг становилось всё более враждебным. Каменный лес чувствовал, что мы приближаемся к его сердцу, и ему это не нравилось.

Но есть хотелось. И я готовил.

Кусок древесины лунного дерева стал чем‑то вроде чипсов, которыми довольно быстро начали хрустеть абсолютно все, без остановки прося добавки. А мармеладные пираньи на вкус оказались очень близки к тофу, поэтому я их пожарил и наделал из них и лунных чипсов маленьких хрустящих канапешек.

Работать с этими ингредиентами было как открыть кухню на другой планете. Все правила, выученные за пятнадцать лет у плиты, здесь не действовали. Температуры – другие. Текстуры – другие. Вкусовые профили – такие, которых просто не существовало в обычном мире. Каждый новый образец – чистый эксперимент, без рецепта, без учебника, без права на ошибку.

И это было невероятно увлекательно. Та часть меня, которая осталась поваром после всего – после маны, выплесков, полугода конца света, – эта часть буквально горела энтузиазмом.

К сожалению, сполна насладиться процессом мне не дали. Потому что после еще минут двадцати хода я, наконец, почувствовал ядро.

Лес расступился перед нами, открывая поляну. Круглую, метров пятьдесят в диаметре. По периметру – гигантские обсидиановые деревья, чёрные, с красными прожилками. Их кроны смыкались высоко над головой, образуя купол.

В центре – красноватое свечение, а внутри свечения – силуэт. Короткая сабля, парящая в воздухе, медленно вращающаяся вокруг своей оси.

Ядро шторма. Артефакт. Но между нами и ядром стояло нечто.

Я увидел – и желудок сжался.

Двенадцать метров. Может, пятнадцать. Плоть, мышцы, бурая, покрытая жёсткой щетиной, влажная, блестящая кожа. Живое. В каменном мире, где каждый лист, каждая тварь, каждая песчинка – минерал, это существо было сделано из мяса и костей. Аномалия внутри аномалии.

Форма – я не мог подобрать одного слова. Туловище – массивное, сутулое, как у гориллы‑переростка. Четыре конечности: задние – толстые, мощные, с широкими ступнями. Передние – длинные, непропорционально длинные, и заканчивались не ладонями, а серповидными отростками из кости. Белыми, гладкими, метра по два каждый. Голова – маленькая для такого тела, вытянутая, с узкими щелями глаз и пастью, полной плоских зубов.

Страж ядра. Крайне редкая и сильная тварь, по самой популярной теории забредшая внутрь шторма перед тем, как его пространство перенеслось в наш мир. Подтвердились мои худшие опасения.

Существо стояло между нами и саблей. Повернулось на звук наших шагов. Маленькие глаза нашли нас. Зафиксировали.

– План? – спросил Витька. Кровавая Броня уже расползалась по коже.

– Фазами, – ответил я. – Витька – первый контакт. Прими на себя, проверь силу. Надя – подавление. Олег – звери на поддержку. Лиза – резерв. Включайся, когда скажу. Я – финалка.

– Когда скажешь, – повторила Лиза.

– Пошёл, – сказал Витька.

Гигантизация. Тело раздулось, мышцы взбугрились, рост рванул вверх – три метра, четыре, пять. Кровавая Броня облепила его, как вторая кожа, бурая, поблёскивающая, с пластинами Перчаток Антея на предплечьях. Он стал похож на то, чем был: живым оружием.

Страж атаковал первым.

Скорость была совершенно неестественной для такого размера. Тело метнулось вперёд одним текучим движением, серповидная конечность описала дугу, рассекая воздух с протяжным свистом.

Витька принял на Перчатки. Удар пришёлся на скрещённые предплечья, и звук прокатился по поляне. Витьку снесло на три метра. Ноги вспахали лунный камень, оставив борозды. Кровавая Броня на левом предплечье треснула – тонкая линия, из которой выступила кровь.

Но он устоял, и тут же контратаковал.

Взрыв Крови – из обоих кулаков, в грудь существа. Ударная волна врезалась в плоть, кожа вмялась, щетина встала дыбом. Стража отбросило на шаг.

Второй его удар был еще быстрее. Серп слева, под ноги. Витька подпрыгнул, но второй серп уже летел сверху. Он крутанулся в воздухе, но костяное лезвие все‑таки скользнуло по Броне на спине – искры, скрежет, ещё одна трещина. Витька откатился, встал на колено.

– Быстрая сволочь, – выдохнул он.

– Надя!

Удар Менады я не видел его, но видел эффект. Страж дёрнулся. Замедлился. Серповидная конечность, занесённая для удара, замерла в верхней точке, задрожала. Маленькие глаза расширились. Страх – древний, первобытный, тот, что записан в нервных узлах каждого хищника.

Но – не остановился. Разум существа был слишком примитивен для полного контроля и одновременно слишком силен, чтобы подчиняться. Страх действовал как тормоз, не как стена.

– Держу, – процедила Надя.

Пять тигров и два медведя Олега ударили одновременно, налетели на стража, схватились за шкуру, поползли вверх. Тигры впились в задние конечности, лианы проросли в кожу, шипы вошли в мышцы. Медведи навалились на серповидные лапы, придавливая к земле. Но страж был сильнее.

Он рванулся и один из тигров тут же разлетелся – серп перерубил его пополам. Медведь на левой лапе вскоре оказался раздавлен. Но правая лапа всеще еще оставалась обездвижена. Два тигра и медведь удерживали её, и страж не мог ударить с полной силой.

Витька снова пошел в атаку. Перчатки врезались в колено существа. Хруст услышал даже я– кость явно треснула. Страж взревел, взмахнув лапой еще быстрее, чем раньше.

Броня на правом предплечье Витьки разлетелась на тысячу кусочков, зубья серпа вонзились в бок. Но Витька не просто получил удар. Он схватил лапу стража и зажал ее, как в тисках, между боком и локтем.

– Лиза!

Она шагнула вперёд, подняла правую руку. Воздух надломился, как стекло, и из разлома вышла линия – тонкая, серебристая, идеально ровная. Пространственный резак.

Конечность стража, удерживаемая Витькой, отделилась от тела. Чисто. Без контакта. Линия прошла через кость и плоть, как раскалённый нож через масло. Серп упал на лунный камень. Из обрубка хлынула тёмная жидкость – густая, чёрная, с резким запахом аммиака и меди.

Страж снова заревел, но на этот раз не от ярости, а от боли. Лиза не остановилась, активировав вторую свою магию на занесенном для удара по Витьке правом серпе.

Изолирование. Серп попал в пространственную ловушку. Пролетев сквозь невидимую границу, он исчез, чтобы тут же появиться у стража за спиной и вонзиться ему глубоко в хребет.

Страж рухнул на колени. Рёв перешёл в хрип. Пора.

Я шагнул вперёд. Кровь – из обеих ладоней, резко, щедро. Резонанс – огонь и некромантия, два потока, параллельно, в точке пика.

Кровавое разложение.

Грибки – не настоящие, магические конструкты. Они впились в открытую плоть, в обрубок конечности, в рваные края ран. И начали жрать.

Гниение, которое в природе занимает дни, здесь уложилось в секунды. Ткани чернели, размягчались, расползались. Регенерация столкнулась с разложением и проиграла. Новые клетки появлялись, но сгнивали быстрее, чем успевали закрепиться.

Второй поток – огонь. Там, где разложение сделало своё, огонь прижигал, не давая регенерации больше ни шанса. И так дальше: разложение – огонь – разложение – огонь.

Существо попыталось встать. Заваливалось. Серповидный обрубок проскрёб по лунному камню. Рёв превратился в шипение. Шипение в бульканье. И, наконец, оно просто распалось.

Плоть обмякла, мышцы стекли чёрной жижей. Из туши остались торчать только белые кости. Тяжёлый, сладковатый запах повис над поляной.

Я стоял, опустив руки. Ладони мокрые – ихор, пот, минеральная пыль. Дыхание рваное. Резонанс забрал прилично. Голова гудела. Осмотрел всех по очереди. Больше всего досталось Витьке, но он был уже привычен. К тому же регенерация у Гемоманта была куда выше, чем даже у меня с ихором.

Я посмотрел на останки стража. Чёрная жижа, кости, ошмётки плоти.

– Интересно, – пробормотал я. – Если процедить…

– Серёга, нет, – сказал Витька.

– … ладно. Потом.

###

Сабля висела в воздухе.

Короткая – сантиметров шестьдесят клинка. Слегка изогнутая. Сталь – если это была сталь – отливала тёмным багрянцем, как сгустившаяся кровь на закате. Алое свечение пульсировало в такт моему сердцу.

Ядро шторма. То, ради чего мы шли через каменные джунгли, через каменных обезьян, через ловушки, пираний и стража. Ключ к территории, которую невозможно захватить обычными средствами.

Чтобы нейтрализовать ядро, нужно было напитать его кровью и маной. На нашем нынешнем уровне – совсем небольшим количеством. После этого можно будет забрать артефакт – и аномалия схлопнется.

Но правда ли я собирался это сделать?

Глава 19

– Я хочу привязать артефакт к себе ритуалом крови, – произнес я, повернувшись к ребятам. – А сам артефакт мы заберем в ресторан, чтобы со временем сместить туда и эпицентр шторма.

Какое‑то время держалась напряженная тишина. Они переваривали услышанное.

Олег заговорил первым.

– Ты хочешь жить в аномальном шторме? Постоянно? – Он обвёл рукой поляну – мраморные стволы, лунный камень, чёрная жижа от стража, продолжавшая растекаться лужей. – Каменные обезьяны, движущиеся деревья, стаи пираний. Вот это будет наш двор?

– Привязка поменяет расклад, – ответил я. – Каменные звери, да и весь шторм, будет воспринимать меня как часть системы, а уже через пару дней я смогу в принципе начать контролировать внутренности шторма. Плюс сигиллы. Плюс глифы на ресторане. Плюс мы – пятеро магов, каждый из которых только что прошёл этот шторм от края до ядра.

Олег замолчал. Потёр переносицу. Я ждал, не торопил.

– Территория, на которую не войдёт ни одна армия, – проговорил Витька. Не мне. Себе. – Ресурсы, защита, независимость. Допустим. Но как ты собираешься проводить свои званые вечера? Кто пойдет в аномальный шторм за стейком? К тому же есть Грачёв. Поставщики. Они не пройдут через каменные джунгли.

– Мы продолжим трассу от ресторана до края шторма. Благодаря моей привязке звери нападать не будут без моего разрешения, а остальные условия среды тут вполне сносные. Не жарко, не холодно, дышится легко, несмотря на отсутствие растительности.

Витька кивнул, немного обдумав мои слова.

– Если говоришь, что справимся, – справимся.

– Спасибо, – сказал я.

Остальные еще задали несколько вопросов, но в итоге согласились все. И я начал ритуал привязки.

Встал перед саблей. Остальные – в десяти метрах, полукругом. Витька чуть ближе, готовый вмешаться, если что‑то пойдёт не так.

Первый шаг – кровь. Ихор выступил из кожи – тёмный, густой, с тусклым красноватым мерцанием маны внутри, растекся по всей ладони.

Второй шаг – контакт. Я протянул ладонь к рукояти, но пока не брал ее. Начал направлять в ихор ману. Все больше и больше. Не будь я сильным магом – процесс был бы заметно сложнее, но я мог просто продавить желаемый исход своей волей.

По мере того, как кровь напитывалась все большим и большим количеством маны, я начал чувствовать тепло от сабли, которая начала тянуться к столь мощному источнику энергии.

Наконец, когда эта тяга стала почти непреодолимой, наступил третий шаг – захват. Пальцы сомкнулись на рукояти.

Боли не было, но было давление. Как если бы кто‑то влил в голову информацию о кухне размером с район – расположение каждой полки, каждого ножа, каждой кастрюли, – и при этом каждый предмет кричал о себе одновременно. Шторм хлынул в сознание.

Колени подогнулись. Я удержался, устоял. Рукоять жгла ладонь. Ихор впитывался в сталь, а сталь – отдавала потоком свои права ядра. Каменные джунгли ложились на сознание слой за слоем. Первый – контуры: стволы, ветви, лианы, грунт. Второй – движение: каменные звери, пираньи, мадрилы и прочие монстры. Третий – энергия: потоки маны, узлы напряжения, мёртвые зоны. Всё – одновременно, всё – объёмно, как вкус хорошего блюда, где каждый слой различим, но вместе они создают нечто совершенно новое.

Алое свечение стало глубже, темнее, цвета каберне из хорошего года, постоявшее в бокале. Пульсация замедлилась, потом полностью синхронизировалась с моим сердцебиением.

Я чувствовал каменные джунгли, как повар чувствует свою кухню, на которой проработал годами. Шторм вздрогнул. Все пространство разом сначала слегка сжалось, а потом отпустило. На этом все. Выброса не будет. Ни сегодня, ни завтра, никогда.

Открыл хранилище и убрал в него саблю. Потом она понадобится мне, чтобы управлять штормом, но сейчас, пока еще фоном завершался процесс привязки и контролировать я ничего не мог, это был просто красивый сувенир.

– Получилось, – сказал я ребятам, оборачиваясь. – Идём домой.

###

Обратный путь прошли куда быстрее. Не потому что торопились. Просто шторм даже без моего прямого контроля нас пропускал.

Каменные звери чувствовали привязку. Я ощущал это через связь с ядром – их настороженность, инстинктивное понимание: рядом – элемент системы, стоящий выше в иерархии. Не хозяин в человеческом смысле. Альфа‑хищник, просто запах которого заставляет уступить дорогу.

Мы прошли мимо на расстоянии двадцати метров от стаи мандрилов, а они просто продолжали сидеть на ветках и смотреть на нас своими кварцевыми глазами. Не скалились, не готовились к прыжку.

– Удобно, – заметил Витька.

– Не расслабляйся, – ответил я. – Привязка без моего осознанного контроля подавляет агрессию, но не отключает инстинкты. Загони зверя в угол – атакует, несмотря ни на что.

Ландшафт менялся в обратном порядке. Лунный камень уступил обсидиану, обсидиан – диориту, диорит – габбро, габбро – граниту. Деревья становились ниже, светлее.

Я шёл и ощущал шторм. Это было непривычно. Не то чтобы неприятно – скорее избыточно. Как если бы внезапно выросла третья рука: полезная, функциональная, но мозг пока не научился ею пользоваться.

Каждый ствол, каждая лиана, каждый камень отзывались в сознании отдельной нотой и вместе они складывались в постоянный фоновый гул. Ничего. Через час привыкну. Через день – научусь фильтровать. Через неделю – буду считывать шторм автоматически, не задумываясь.

До ресторана – по моим ощущениям через связь с ядром – оставалось около полукилометра внутреннего пространства, когда я услышал впереди звуки.

Удары. Треск. Крик – не паника, а команда, отданная хриплым голосом, привыкшим отдавать команды, просто с такого расстояния было не разобрать слов. Ещё удар. Звук разлетающегося камня. Рёв.

Все замерли. Переглянулись.

– Бой, – коротко сказал Витька. Броня уже ползла по коже, Перчатки наливались бурым.

– У ресторана, – добавила Надя. Зрачки расширились – Менада ловила чужие эмоции на расстоянии. – Много людей. Страх. Боль. Кто‑то ранен.

Мы тут же ускорились. Через стволы, через лианы, через подлесок из кварцевых кустов.

«Семнадцать вкусов весны» стоял, где и стоял, островок нормальности среди каменных стволов, целый и невредимый. Рядом стоял приметный внедорожник Грачёва. Чёрный, тяжёлый, с бронированными стёклами и вмятиной на переднем крыле.

А вокруг шло сражение. Четверо оперативников, магов четвёртого уровня, отбивались от каменных зверей. Три мандрила, не из крупных, но и не из мелких, каждый размером с крупного быка.

Один оперативник работал огнём, но его пламя просто лизало каменную шкуру, не нанося серьезного урона. Второй использовал гемомантию для создания щита из крови и едва удерживал барьер, который трещал под каждым ударом гранитного кулака. Двое других сражались в рукопашной, но для каменных обезьян их сила была в лучшем случае слегка угрожающей. Четвертый уровень и пятый разделяла первая большая пропасть, и разница в силе между любым из них и, например, Витькой, была куда больше, чем между Витькой и мной.

У стены ресторана ещё один оперативник лежал, прижимая руки к боку. Грачёв стоял у машины, в бронежилете, с рацией у рта, видимо, запрашивал подкрепление, но в шторме связь едва ли работала нормально, даже по военным частотам.

Они делали всё, что могли, но каменные мандрилы продавливали. Ещё пять минут – и кто‑нибудь погибнет.

– Работаем, – сказал я просто.

Витька не ждал. Гигантизация – три метра, четыре. Земля вздрогнула, когда он рванул вперед, за несколько секунд покрыв почти сотню метров и встав между ближайшим мандрилом и оперативником‑щитовиком, который уже шатался от истощения.

Перчатки Антея встретили каменную грудь – хруст, треск, обломки разлетелись веером. Мандрил рассыпался от пары ударов. Оперативник отшатнулся, глядя на четырёхметровую фигуру в бурой Броне, как на галлюцинацию.

Два уцелевших тигра и медведь Олега тоже устремились вперёд. Тигры облепили второго мандрила с двух сторон – лианы впились в щели между каменными пластинами, шипы вошли в стыки, стебли стянули, лишая подвижности. Обезьяна заревела, пытаясь вырваться, но тут медведь навалился сверху, лапами обхватил гранитную шею. Хруст. Голова отделилась.

Лиза, не став экономить, просто отсекла последнему голову пространственным резаком. Все равно рядом со мной большинство местных монстров станут шелковыми. Десять секунд. Может, пятнадцать. Наглядная демонстрация разницы между «младшими» и «старшими» магами.

Грачёв опустил рацию. Посмотрел на нас. На Витьку – четырёхметрового, в бурой Броне, отряхивающего с Перчаток гранитную пыль. На Олеговых зверей, ещё тёрших зелёные морды о каменные обломки. На меня, неторопливо идущего к ресторану.

– Исаев, – сказал он. Голос ровный. – Вы где были?

– В центре шторма. – Я спустился с уступа, подошёл. – Захватывали ядро. Выброса не будет, но, как я и говорил, я не закрыл шторм, а привязал его к себе.

Ему потребовалось какое‑то время, чтобы переварить эту новость.

– Надо поговорить кое о очем, – сказал он наконец.

– Поговорим, – согласился я. – Но сначала…

Я замер.

Сверху, на дереве. Гранитный ствол, метрах в тридцати над землёй. Тень.

Крупная. Размером с микроавтобус. Чёрный гранит, гладкий, без кристаллических вкраплений. Форма кошачья: вытянутое тело, длинный хвост, широкие лапы с выдвинутыми когтями из обсидиана. Пантера. Каменная пантера, которая сидела на ветке, готовясь к прыжку.

Оперативники её не видели. Грачёв не видел. Витька отвернулся, помогая раненому. Олег контролировал зверей. Только я через связь с ядром ощущал её: холодный сгусток агрессии, нависший над машиной, пока что слишком сильную, чтобы на нее сработал фоновый эффект моей привязки.

Я поднял руку. Кровь уже шла из ладони, резонанс начинал разгоняться. Секунда – и пламя ударит. Этого не хватит, чтобы убить, но хватит, чтобы отпугнуть и перегруппироваться.

Но я не успел.

Раздался резкий, высокий хлопок. Что‑то вылетело из внедорожника – из‑за приоткрытой задней двери. Быстрее, чем я мог отследить, и вонзилось пантере в лоб. Только тогда я сумел понять, что это было.

Гвоздь.

Стальной, блестящий, с квадратным сечением, сантиметров тридцать длиной, толщиной в палец. Он пробил лоб каменной пантеры насквозь – вошёл между глаз и вышел из затылка, разметав осколки гранита. Секунда – и монстр, находившийся на вершине местной пищеой цепочки, если не считать стража, был убит.

Пантера рухнула с ветки, тело обрушилось на землю, подняв облако каменной пыли. Дёрнулось и затихло.

Я стоял, не веря своим глазам.

Стальной гвоздь. Слишком знакомый трюк, чтобы быть просто совпадением. Магия металла.

Не нужно было думать, не нужно было гадать. Сорок семь томов «Крови и Стали», семь лет чтения, тысячи страниц. Только один человек владел магией стали на таком уровне. Один. Во всей книге. Во всём мире.

Я подошёл к внедорожнику. Задняя дверь была приоткрыта – сантиметров на двадцать. За тонированным стеклом – силуэт. При моем появлении дверь открылась шире. Медленно, без рывка.

Он вышел.

Парень. Может, чуть младше меня. Среднего роста, обычного телосложения. Ничего героического. Куртка – тёмная, без опознавательных знаков. Джинсы. Кроссовки. Лицо – спокойное, с внимательными серыми глазами и скулами, на которых лежала тень усталости.

Правая рука – чуть темнее левой. Кожа на ней блестела как мельхиоровая ложка, забытая в горячей воде. Едва заметно – если не знать, на что смотреть.

Я знал.

– Здравствуй, Игорь, – сказал я.

Парень посмотрел на меня, приподняв бровь. Серые глаза – спокойные, оценивающие.

Игорь Стальнов.

Главный герой «Крови и Стали». Сорок семь томов, от первой страницы до последней – его история. Его путь от обычного парня до сильнейшего мага планеты. Его победы, его потери, его решения. И его финал – поражение.

Человек, которого полгода никто не мог найти. Ни Грачёв, со всеми ресурсами военной разведки, ни мы, ни другие маги, ни отголоски. Шесть месяцев тишины. И вот он стоит у моего ресторана, в куртке и кроссовках.

Вопросы выстроились в очередь. Где он был? Как попал к Грачёву? Что знает? Что помнит? Отголосок ли он – как Олег, как Лиза – или что‑то другое? И главное: зачем он здесь?

– Ты знаешь, кто я, – сказал он с подозрением.

– Знаю, – ответил я.

– Откуда?

Голос – ровный, без нажима. Именно такой, какой я себе представлял.

– Долгая история, – сказал я. – Не для парковки.

Пауза. Он смотрел на меня. Я – на него. И чувство, которое жило в груди с той секунды, как я увидел гвоздь, – это чувство не уходило.

Дежавю. Густое, плотное, физически ощутимое. Я знал этого человека. Не встречал, но знал. Я видел, как он учился магии, как терял друзей, как поднимался после каждого поражения. Я знал, что он пьёт чай без сахара, что спит на левом боку, что, когда нервничает, потирает правое запястье.