Текст книги "Шеф Хаоса. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Розин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 32 страниц)

Витька справился быстрее. Олег – следом, чуть медленнее, без лишних движений.

– Как костюмы? – спросил Витька, одёргивая рукава.

– Жарко не будет? – переспросил Олег. – Вода, Сергей говорил, горячая. Не сваримся?

– Костюм работает как термоизоляция. Со временем, понятно, почувствуешь все градусы, но лучше так, чем голышом.

Я проверил манжеты – прилегают плотно.

– Металл, – сказал я. – Снимайте всё, что есть. Часы, телефоны, ключи. Мы не знаем что будет в четвертом периметре, так что придется перестраховаться и оставить все здесь.

Снял часы, вытащил из кармана мелочь, положил на стопку вещей телефон. Витька выложил зажигалку, ключи, перочинный нож. Олег – связку ключей. Ну и телефоны они, разумеется, выложили тоже.

Олег подошёл к баллонам, проверил манометры. На каждом двести бар, полная заправка.

– Норма.

– А если кончится? – спросил Витька.

– Тогда будем импровизировать, – вздохнул я.

Витька хмыкнул, ничего не ответил.

Я приложил маску к лицу, натянул силиконовую юбку на подбородок и лоб, затянул резинки на затылке. Витька проверил прилегание, дёрнул маску вниз – не сдвинулась.

– Герметично.

Я закрепил регулятор на баллоне, повернул вентиль. Стрелка манометра дёрнулась. Сделал вдох через загубник – клапан щёлкнул, пошёл воздух, сухой, с металлическим привкусом. Выдохнул – клапан выпустил пар. Работает.

– Готовы? – спросил Витька.

Я кивнул. Олег кивнул.

Мы надели ласты – короткие, для стеснённых условий. Взяли мачете и топоры.

Витька подошёл к стене воды первым. Остановился, протянул руку, коснулся поверхности пальцами – рука вошла без сопротивления.

– Горячо. Но терпимо. Как вода в СПА‑центре.

Он шагнул вперёд и исчез. Олег – за ним.

Я подошёл к границе. Взял загубник в зубы, поправил маску. Глубокий вдох.

Шагнул вперёд.

Вода обступила со всех сторон. Плотная, горячая, она давила на гидрокостюм, но явно не так, как должна была быть с учетом того, что над нами было еще несколько десятков метров толщи.

Я не чувствовал сжатия, только сопротивление при каждом движении. Уши не закладывало, дыхание оставалось ровным. Давления не было. Будто кто‑то отключил физику.

Более того, ноги почти сразу утонули в рыхлом иле по щиколотку. Я выдернул правую, сделал шаг – левая снова увязла. Подошвы ласт скользили по дну, не давая опоры. Пришлось идти медленно, переставляя ноги с усилием, как по глубокому снегу. Признаков того, что наши тела, как что‑то почти той же плотности, что и вода, начнет хоть немного выталкивать вверх, не было и в помине.

Видимость – метра три, может, четыре. Вода мутноватая: взвесь из ила и перегнивших листьев поднималась при каждом шаге, затягивая пространство белёсой пеленой.

Витька шёл впереди, метрах в двух – расплывчатый зеленоватый силуэт в свете, сочившемся сверху. Олег за мной – я слышал его дыхание через регулятор, бульканье пузырей.

Сквозь неопрен пробирался жар. Гидрокостюм спасал, но не полностью – лицо горело, резина маски прилипала к щекам. Жар был везде: окружал, пропитывал, выжимал силы.

В книге этот периметр описывали как самый опасный. Температура, сопротивление воды, риск утонуть. Я думал об этом, следя за стрелкой манометра.

Вокруг – только затопленные стволы и коряги, торчащие из ила. Некоторые деревья ещё стояли корнями в земле, но ветки обломались, кора облезла. Я провёл рукой по одному стволу – скользкий, покрытый слоем слизи.

Рыба вылетела из темноты справа.

Я увидел её за секунду до атаки – длинное тело метра полтора, зубастая пасть, чешуя, светившаяся тусклым зелёным, как гнилушка. Похожа на карася, но заметно больше. Хвост ударил по воде, разворачивая её ко мне.

Я выхватил мачете. Лезвие шло туго – вода замедляла каждое движение. Я полоснул в сторону рыбы, она вильнула и ушла, край лезвия скользнул по боку, но не глубоко. Рыба даже не заметила.

Нужна была магия. Правда, для моей стихии тут явно было не лучшее место, но чем черт не шутит… Я полоснул левой ладонью по лезвию мачете, кровь хлынула в воду тёмным облаком.

Но, ожидаемо, пламя не вспыхнуло. Кровь просто висела в воде, растворялась, терялась в зелёном свечении. Огонь не работал. Вода гасила его на корню. Я толкнул больше маны – результат тот же.

Рыба развернулась, пошла на второй круг – быстрее, увереннее. Поняла, что я не опасен.

Я замахнулся мачете, но вода снова замедлила руку. Рыба уворачивалась легко, играючи – влево, вправо, проверяла реакцию.

Витька шагнул вперёд, перекрывая мне обзор. Без лишних движений выбросил руки и схватил рыбу за пасть. Пальцы в перчатках Антея сомкнулись на челюстях, сжали. Хруст – даже сквозь толщу воды.

Рыба дёрнулась, хвост ударил Витьку по бедру, но он не отпустил. Наоборот, перехватил другой рукой рыбу у самого хвоста и скрутил, будто полотенце выжимал.

Хребет переломился с глухим треском, тело обмякло. Витька отбросил тушу в сторону – она медленно пошла ко дну, задевая ветки затонувшего куста. Чешуя погасла, слилась с илом.

Я стоял с мачете в руке, смотрел на порезанную ладонь. Мой огонь, который жёг бандитов, взрывал машины, превращал магов в пепел, здесь не работал. Здесь я не был магом, просто человек с ножом под водой – медленный, неуклюжий, лёгкая добыча для любой твари, что плавает быстрее.

Витька обернулся. Я видел его глаза сквозь маску – он ждал. Но говорить было нечем: загубник во рту не позволял. Я показал большой палец вверх. Он кивнул и пошёл дальше.

Мысль пришла быстро и отрезвляюще. Мы – команда. Я не один. Витька прикрыл меня, Олег шёл сзади, готовый вмешаться. Тут мой огонь был бесполезен – значит, моя задача здесь – не атаковать.

Олег тронул меня за плечо. Из темноты выплывал ещё один силуэт. Вторая рыба – крупнее первой, метра два, чешуя светилась ярче.

Витька тоже заметил. Поднял руку – стой. Замер. Мы замерли. Рыба проплыла мимо, скрылась в мути.

Он показал жестами: два пальца – смотреть по сторонам, кулак – быть готовым, палец вверх – идём.

Я кивнул.

Двинулись дальше, держась ближе, почти вплотную. Каждый шаг давался с трудом, но я переставлял ноги, увязая в иле, обходя коряги.

Очередная рыба вылетела из‑за ствола затопленной сосны – меньше метра, но с очень ярким свечением чешуи. Сразу направилась к Олегу.

Он сунул руку в поясную сумку, вытащил горсть семян – мелкие, тёмные. Сжал в кулаке, и вокруг его пальцев зашевелились ростки.

Тонкие, бледно‑зелёные, они вырвались из семян за секунду, потянулись к рыбе, обвили жабры, плавники, хвост. Лианы росли быстро – будто вода была для них питательной средой.

Рыба дёрнулась, попыталась вырваться, но плети сжимались, не давали разогнаться. Витька шагнул вперёд, перехватил рыбу за голову. Пальцы вдавились в жабры, сжали – хруст, тело обмякло.

Он отбросил тушу, Олег отпустил лианы – они обвисли, начали темнеть и сворачиваться.

Я перевёл взгляд на манометр. Сто шестьдесят бар. Ушло сорок. Вроде как пятьдесят бар считались критическим уровнем. Сколько прошло времени? Я не помнил. Может, полчаса. Время под водой тянулось иначе – без солнца, без ветра, только пузыри, поднимающиеся к поверхности, и стук собственного сердца в ушах.

Я ступал осторожнее, старался не поднимать ил со дна. Бесполезно – каждый шаг вздымал облако мути, оно медленно оседало, затягивая пространство молочной пеленой. Витька впереди то исчезал в ней, то появлялся снова.

Жар выжимал силы. Гидрокостюм промок насквозь уже не только снаружи, но и изнутри. Вода и пот смешались, и теперь неопрен будто душил, прилипал к телу, мешал двигаться.

Я попробовал оттянуть ворот, чтобы впустить свежую воду, – не помогло. Лицо горело, под маской скопилась влага. Я моргал, пытаясь согнать ее с глаз. Соль разъедала, щипало.

Витька обернулся, посмотрел на меня. Я показал большой палец – нормально. Обернулся на Олега. Ему тоже явно приходилось несладко, причем, кажется, даже хуже, чем мне, но он тоже показал большой палец. Витька кивнул и двинулся дальше.

Мы пробирались через затопленный лес. Стволы торчали из ила под разными углами, некоторые лежали на боку, перегораживая путь. Корни торчали из земли, как спутанные щупальца – цеплялись за ласты, путались под ногами.

Ветки хлестали по маске, царапали гидрокостюм. Я обходил одни препятствия, переступал через другие, иногда приходилось перелезать – ставить ногу на ствол, подтягиваться на руках, переваливаться.

Вода вокруг казалась пустой. Но я знал, что это не так. Рыбы были где‑то рядом – следили, ждали момента, когда мы ослабим внимание.

Они атаковали через каждые несколько минут. По одной‑две, иногда по три. В такие моменты приходилось подключать всю свою смекалку и всю интуицию, чтобы понять, какая из рыб пойдет на меня, и по какой траектории, чтобы успеть подставить мачете.

Я смотрел на манометр. Сто тридцать бар. Сто двадцать. Воздух уходил быстрее, чем я рассчитывал. Не потому, что мы дышали чаще от паники и нагрузки, а потому, что время шло, а границы периметра всё не было. Лес не кончался. Вода не светлела. Рыбы атаковали снова и снова, и каждый раз мы тратили силы, чтобы отбиться.

Мысль пришла сама. Если воздух кончится до того, как мы найдем выход, нам придется как‑то подниматься на поверхность. Но это было практически невозможно, ведь всплытие было «отключено», а значит нам пришлось бы карабкаться вверх по стволам и веткам.

И даже если опустить то, насколько это было бы неудобно в аквалангистском снаряжении, скорее всего в окруже не было достаточно высокого дерева, чтобы его верхушка оказалась над поверхностью воды. А значит, если мы не сможем добраться до другой стороны этого периметра, то нас ждет гарантированная и неминуемая смерть.

Глава 5

Впереди, сквозь мутную зеленоватую воду, проступило свечение. Слабое, тусклое, но живое – оно пульсировало, разгоняло тьму, делало воду светлее, прозрачнее. Я увидел дно – уже не ил, а песок, мелкий, светлый. Увидел стволы деревьев, которые становились реже, и просвет между ними, за которым вода будто заканчивалась.

Я ускорился. Ноги увязали в песке меньше, чем в иле, я переставлял их чаще, быстрее, не чувствуя усталости. Сердце колотилось в груди, отдавалось в висках, в загубнике. Витька тоже пошел быстрее, Олег не отставал.

Граница приближалась. Я видел ее – не стену, а переход, где вода из мутной становилась прозрачной, а потом исчезала совсем. Я шагнул через границу, надеясь увидеть нормальный лес.

Но не увидел. Вот только не потому, что лес был каким‑то не таким. Я не увидел вообще ничего.

Ни света, ни тени, ни контура. Я поднес руку к лицу – не увидел пальцев. Чернота, абсолютная, плотная, давила на глаза, даже когда я закрыл их. Я не понял, открыты они или нет. Попробовал моргнуть – разницы не почувствовал. Вокруг было одинаково черно.

Под ногами – сухая земля. Песок или мелкий гравий, не вода. Я сделал шаг, почувствовал твердую поверхность, услышал хруст под подошвой ласты.

Сзади послышался всплеск – Олег выходили следом. Витька, кажется, стоял чуть в стороне. Вода стекала с них, падала на землю. Звук был четким, но каким‑то приглушенным, будто в комнате обитой тканью.

– Серег? – голос Витьки звучал глухо, с эхом, которого на самом деле не было. Просто акустика странная, не как в лесу.

– Я здесь, – ответил я, вытащив загубник.

– Где? Я тебя не вижу.

– Рядом. Я тоже не вижу.

Зашуршало – Олег снимал снаряжение. Я начал делать то же самое. Стянул маску через голову, резина скользнула по мокрому лицу, волосы прилипли ко лбу.

Отстегнул баллон, поставил на землю. Металл глухо стукнул о твердую поверхность – похоже, камень или утрамбованный песок. Лямки гидрокостюма ослабил, но снимать не стал – холодно.

Рюкзак остался на спине. Я расстегнул боковой карман, нащупал фонарик. Тот самый, специальный, подводный – продавец говорил, что работает на любой глубине, не боится давления, воды, ударов. Корпус пластиковый, на торце резиновая кнопка. Я нажал.

Ничего.

Нажал еще раз, переключил режим – у него было три: яркий, тусклый, стробоскоп. Постучал по корпусу – вдруг контакт отошел. Ноль. Ни света, ни отблеска.

– У кого‑нибудь есть свет? – спросил я.

– Сейчас, – сказал Витька.

Я услышал, как он шарит по карманам – ткань шуршит, молния звякает. Потом чирканье – спичка. Он брал с собой коробок специальных, то ли промасленных, то ли вазилином натертых – не знаю.

Запах серы ударил в нос, резкий, химический, раздалось тихое потрескивание пламени. Я смотрел туда, откуда шел звук, и не видел ничего. Ни искры, ни огонька, ни тени. Даже намека на свечение.

– Твою мать, – сказал Витька. – Не работает. Спичка горит, я чувствую тепло, но света нет.

– Очевидно, это – аномалия четвертого периметра.

– Что делать? – спросил Витька.

Я стоял, перебирая варианты.

Первый: идти на ощупь. Вытянуть руки, держаться друг за друга, двигаться в одном направлении. Рано или поздно наткнемся на центральную зону. Проблема: рано или поздно – это через сколько?

Первые два периметра мы шли где‑то девять часов. Третий – неизвестно сколько, но не меньше часа. Сейчас должен был быть уже двенадцатый час.

Аномалия огромная. Если мы пойдем вслепую, будем кружить на месте. Компас не увидеть, солнца нет, ориентиров нет. Без чувства направления человек ходит по кругу радиусом метров сто. Мы просто потратим время и силы.

Второй: разделиться. Разойтись в разные стороны, искать центральную зону. Кто найдет – кричит.

Вот только в темноте мы друг друга едва ли найдем. Звук приглушенный, непонятно, откуда идет. Я сделаю десять шагов и потеряю Витьку. Он меня – тоже. Мы останемся поодиночке в аномалии, без связи, без света.

Если один из нас найдет центральную зону, он не сможет вернуться за остальными. А если никто не найдет, то мы умрем здесь в момент выброса.

Третий: ждать. Но это, по сути, даже не рассматривалось.

Тьма давила. Я стоял на месте, боясь сделать шаг, потому что не знал, куда идти. Под ногами хрустел гравий. Где‑то слева, метрах в пяти, тихо капала вода – может, с гидрокостюма Олега, может, с ветки. Звук был четким, но направление определить было трудно.

Я вытащил нож из‑за пояса. Керамический, когда‑то казавшийся мне просто забавным сувениром, и уже столько раз спасший меня за последние дни. Провел лезвием по левой ладони.

Кожа разошлась легко, почти без сопротивления, кровь потекла сразу – теплая, густая. Не знаю, насколько это было нормально, но я, кажется, начал к этому привыкать.

Собрал кровь в горсть, сжимая пальцы, чувствуя, как жидкость заполняет чашу ладони, перетекает между пальцев, капает на землю. Сосредоточился. Ихор отозвался мгновенно – мана потекла по венам, собираясь в ладони, смешиваясь с кровью.

Активировал магию огня.

Пламя взорвалось передо мной. Яркое, оранжево‑желтое, оно полыхнуло вверх, осветило пространство вокруг на десяток метров – землю, песок, камни, редкие кусты с обломанными ветками, наши лица, наши мокрые гидрокостюмы. Тьма отступила, сжалась до стен и потолока, лишь окружающих нас, но не захватывающих.

Я увидел Витьку справа, в двух шагах. Он щурился, но не отводил взгляд, запоминал местность. Олега – слева. Он, наоборот, зажмурился, прикрывая глаза рукой.

Увидел землю под ногами – сухую, усыпанную хвоей и мелкими камешками, без ям и корней. Увидел впереди просвет между кустами, ровную площадку, и дальше – тропу, уходящую вверх по пологому склону.

Пламя продержалось секунд пять. Потом погасло, и тьма вернулась, плотная, давящая.

– Работает, – сказал Витька. Голос справа, близко.

– Ненадолго, – ответил я, опуская руку. Кровь всё еще текла, капала на землю, я слышал, как капли ударяются о сухую поверхность. – Я не могу жечь постоянно. Даже с эликсирами.

Я полез в боковой карман рюкзака, нашарил бутылочки. Пластик был скользкий, мокрый после воды. Вытащил три, две рассовал по боковым карманам рюкзака, с одной скрутил крышку, хлебнул.

Металлический вкус, тепло разлилось по телу, ладонь перестала кровоточить, рана начала стягиваться – я почувствовал покалывание, края кожи сходились.

– Если я буду жечь кровь каждые несколько секунд, эликсиры не помогут. Вернее они либо кончатся, либо у меня наступит состояние перегрузки маны.

– Тогда реже, – сказал Олег. – Короткими импульсами. Вспышка – понимаем, куда идти по компасу, осматриваем препятствия, выбираем какой‑нибудь ориентир и идем на него, пока будем понимать, куда идти. Потом следующая.

Я прикинул. Стабильно жечь огонь достаточно яркий, чтобы освещал округу хотя бы в радиусе пары метров я точно не смогу. Крови и маны не хватит, как и эликсиров на их восполнение. Так что придется активировать магию вспышками.

Одна вспышка – пять секунд света. За это время можно пробежать метров десять‑пятнадцать, если не спотыкаться. Но попытка еще и бежать с пламенем в руке точно тоже очень быстро приведет меня на грань истощения.

Так что предложение Олега было, пожалуй, разумнее. Пусть таким образом мы будем продвигаться вперед медленнее, но зато я буду успевать отдыхать между вспышками, а по удачным участкам маршрута можно будет проходить и по двадцать‑тридцать метров без повторных поджиганий.

– Хорошо сообразил, – кивнул я. – Делаем так. Я даю свет и смотрю на компас, который будет в другой руке, чтобы быть уверенным, что мы идем в нужную сторону. Вы смотрите по сторонам, запоминаете, куда идти. Держимся вместе, втроем, не расходимся.

Я вытащил компас, взял его тоже в правую руку. Было не слишком удобно, но керамический нож был достаточно острым, чтобы прорезать кожу, не требуя особого нажатия. Нам нужно было на северо‑запад.

– Готовы?

– Да.

– Да.

Я полоснул ладонь снова – по свежему рубцу, кожа разошлась легче, почти без усилия, кровь хлынула быстрее, чем в первый раз. Боль острее – нервные окончания еще не восстановились. Я стиснул зубы, собрал кровь в горсть, активировал.

Вспышка. Свет. Я увидел впереди просвет между кустами, ровную площадку без камней и тропу, уходящую вверх по склону. Десять метров, может, двенадцать. Слева – валун, покрытый мхом, справа – поваленный ствол, который мы обойдем. Потом, едва не позабыв, кинул взгляд на компас. Направление было верным.

И затем пламя погасло. Я хлебнул эликсира и мы двинулись вперед. Ноги переставляли не слишком быстро, но и не тащились, чтобы не забыть почти буквально выжженную в памяти картинку ландшафта.

Витька и Олег шли по бокам, держась в полуметре и держа меня за локти, чтобы не потерять друг друга. Пять шагов, десять, пятнадцать. Слева – камень, мы немного неодновременно, но плюс‑минус согласованно скорректировали курс вправо.

Потом, еще через несколько шагов, наоборот, дали влево, чтобы обойти ствол. За ним в первой вспышке уже ничего рассмотреть было нельзя, поэтому, пройдя еще с десяток шагов, я остановился, слыша дыхание Витьки справа, Олега – слева.

Я снова полоснул ладонь. Кровь потекла. Вспышка.

Свет выхватил из темноты новые кусты. На этот раз путь по прямой и чуть вверх почти сразу перегораживало дерево, но если взять чуть влево, то можно было идти по прямой метров тридцать, не меньше. Сверившись с компасом и убедившись, что направление не слишком откланялось от нужного нам, мы двинули вперед.

Потом снова остановка. Снова вспышка, снова продвижение вперед.

Счетчик в голове отбивал вспышки. Пятая. Десятая. Пятнадцатая. Ладонь болела, раны затягивались медленнее – эликсиры не успевали восстанавливать ткани. Я выпил второй, третий. Потом забрал те, что отдал парням еще дома, начал пить их.

Голова кружилась, в висках стучало, перед глазами – даже в полной темноте – вспыхивали оранжевые пятна. Усталость после водного периметра навалилась свинцовой тяжестью на плечи, ноги гудели, спина затекла.

На двадцатой вспышке я споткнулся о корень, хотя секунду назад видел его при свете. Нога подвернулась, я упал на колено, больно ударившись о камень. Витька подхватил меня под локоть, рывком поставил на ноги.

– Живой?

– Да. Идем.

– Может, передохнем? – предложил Олег.

– Нет. Как раз сейчас время для рывка.

Двадцать пятая вспышка. Тридцатая. Сороковая. Тьма не отступала, но мы хотя бы знали, куда идти.

Шаги давались все тяжелее. Ноги гудели, спина затекла, плечи ныли под лямками рюкзака. Гидрокостюм, который я спустил до пояса, болтался, цеплялся за ветки. Хотелось снять его совсем, но в рюкзак его было не запихнуть, а оставлять было нельзя, иначе на обратном пути я бы сварился заживо.

Слабость навалилась после шестидесятой. Не голод, не жажда – что‑то другое. Мана в теле кончалась, и эликсиры уже не могли ее восстанавливать.

Я чувствовал это как пустоту под ребрами, как тяжесть в ногах, как дрожь в пальцах. Перерожденная кровь помогала держаться, но каждая вспышка забирала часть меня, и эликсиры возвращали не всё.

– Серег, – сказал Витька. – Может, передохнем?

– Нет. Сначала найдем центральную зону.

– Ты шатаешься.

– Я в порядке.

– Ты врешь.

Я не ответил. Сделал еще несколько шагов в темноте. Шестьдесят пятая. Семидесятая…

Вспышка. Свет. И вдруг вдалеке, метрах в тридцати, может, сорока, я увидел тусклое красное свечение. Оно пульсировало медленно, как сердцебиение, разгоняло тьму вокруг себя, но не могло пробиться сквозь черноту четвертого периметра. Только обозначало себя – пятном, которое я заметил краем глаза.

Пламя погасло. Красное свечение исчезло.

– Туда, – сказал я, показывая рукой. – Я видел свет. Метрах в тридцати, прямо по курсу.

– Орб? – спросил Олег.

– Нет, он не может быть так близко к периметру. Но это явно то, куда нам надо.

Понадобилась еще одна вспышка, чтобы подтвердить направление. Красное свечение на этот раз было уже всего в десятке метров. Более того, я увидел, как тьма расступается у границы, как за ней стоит нормальный лес. Сосны, мох, земля. Ни черноты, ни давящей пустоты. Даже луна видна – серп, низко над горизонтом.

Витька и Олег, доже, конечно, увидев это, радостные поспешили вперед.

– Стоять! – крикнул я.

Витька и Олег замерли. Свет погас. Тьма вернулась.

– Что? – спросил Витька. В голосе напряжение.

– Сначала надо снять баллоны.

– Зачем? Мы же их потом обратно наденем.

– Внутри них железо. Клапаны, трубки, вентили. Если мы занесем металл в центральную зону, Орб его сожрет. Может быть у самого края ржавчина и не разъест сам баллон, но всякие мелкие детальки внутри могут пострадать даже от минимального воздействия. И тогда на обратно пути нам хана.

Я подошел к самой границе, еще одной вспышкой подтвердив, что еще шаг‑два – и я окажусь в центральной зоне. Скинул лямки, поставил баллон на землю. Отстегнул регулятор, положил рядом. Металл глухо стукнул о камень.

Витька и Олег сделали то же самое. Я слышал, как они возятся в темноте, как звякают клапаны, как шуршат лямки.

– И как мы их потом найдем? – спросил Витька. – Тут темно, хоть глаз выколи.

– С той стороны тьмы не будет, – сказал я. – Когда мы выйдем в центральную зону, эта местность не будет черной. А наши баллоны яркие, желтые, на темной земле. Не пропустим.

– Уверен?

– Не до конца, – честно ответил я. – Но другого варианта нет.

Витька помолчал, потом кивнул. Вроде бы. Я не видел кивка, но услышал, как он выдохнул.

– Компас тоже оставляем, – сказал я, вытаскивая его из кармана. – И оружие. Все, где есть металл.

Я положил компас на баллон. Витька достал из‑за пояса топор, прислонил к своему баллону. Металл звякнул о металл. Мы с Олегом вытащили свои мачете.

– Готовы? – спросил я чисто на всякий случай.

– Да.

– Да.

Мы шагнули вперед, пересекли границу четвертого периметра и вышли в обычный лес.

Сосны, мох, земля. Темное небо над головой, освещенное только месяцев и немногочисленными звездами. Но после абсолютной тьмы даже такой свет резал глаза. Я зажмурился на секунду, потом открыл.

Посмотрел назад. И правда, никакой тьмы. Только наши лежащие на земле баллоны.

Мы отошли от границы метров на двадцать, сели на землю.

Я открыл рюкзак, проверил запасы. Железяки, специально для жертвы Орбу, в пластиковых пакетах. Нарезанные полоски стали, гвозди, шурупы, куски проволоки. Все, что мы собрали заранее, чтобы не пришлось ни портить хорошие вещи, ни собирать ржавый прах руками.

– Хватит? – спросил Олег, глядя на пакет.

– Должно.

– А если не хватит?

– Тогда придется резаться. Благо, еще осталась пара эликсиров.

Сидели молча минут десять. Я пил воду из фляги, жевал сухарь, смотрел на лес. Вокруг – тишина. Ни птиц, ни ветра, ни звука. Даже ветки не скрипели. Центральная зона аномалии жила своей жизнью, не пуская сюда ничего лишнего.

Я поднялся, отряхнул штаны. Ноги слушались лучше, чем я ожидал. Отдых помог, но слабость никуда не делась – просто отступила на задний план.

– Идем. Орб ждет.

###

Мы шли уже минут двадцать, может, полчаса. Лес вокруг оставался обычным – сосны, мох, редкие кусты. Ни свечения, ни пульсации, ни намека на Орб.

Я вертел головой, вглядывался в просветы между стволами, но видел только серый свет неба и черные тени деревьев. Под ногами хрустел сушняк, иногда попадались камни, покрытые лишайником.

Сердце колотилось чаще, чем хотелось бы. Я понимал, что выброс произойдет не ровно в полночь, а через несколько часов после. Даже если мы задержались в третьей и четвертой аномалиях, сейчас не могло быть больше часа.

Но волнение не слушалось логики. Оно сидело под ребрами, сжимало желудок, заставляло ускорять шаг, хотя разум говорил: иди размеренно, не трать силы.

Я сделал еще десять шагов, обошел поваленный ствол, перепрыгнул через яму с водой. Вода стояла темная, неподвижная, с ржавым налетом по краям.

И вдруг – вибрация.

Короткая, резкая, идущая из кармана на бедре гидрокостюма. Я замер. Сунул руку. Нащупал гладкий корпус. Пальцы узнали знакомые очертания – силиконовый чехол, выемка под камеру, кнопка блокировки. Вытащил.

Телефон – мой, старый, с треснутым углом экрана – лежал на ладони. Тот самый, с которым я полез в самую первую аномалию за эссенцией для Витьки и который просто выкинул по возвращении, потому что знал, что его уже никто не купит, так как он был безнадежно сломан.

Нажал кнопку включения. Экран загорелся, показывая крайне натуралистичный арт с шикарным филе‑миньон. Заряд почти полный, иконка батареи зеленая. Время – 00:00. Сеть – полные палки, будто мы стояли не в глухом лесу, а на крыше высотки в центре Москвы.

– Ты чего? – спросил Витька, оборачиваясь. Он заметил, что я остановился.

– Телефон.

– Какой телефон? Ты же его оставил.

– Не знаю. Но он здесь.

Я повертел телефон в руке. Тот же самый. Сто процентов мой телефон. Царапины на корпусе, трещина на стекле, потертости на чехле.

– И как он сюда попал? – спросил Олег, подходя ближе.

– Понятия не имею.

Я провел пальцем по стеклу – разблокировалось. Главный экран, иконки приложений, всё на своих местах. Уведомление от приложения с книгами: «Кровь и Сталь. Вышла новая глава».

Я смотрел на экран и просто не понимал, что происходит. Мы находились в центральной зоне аномалии, и ушли в ее глубь ужедовольно далеко. Здесь любой металл ржавел за минуты.

Гвозди, которые мы принесли в пакетах, уже начали покрываться рыжим налетом – я проверял, когда доставал пакет из рюкзака. А телефон работал. Мало того – он принимал уведомления.

– Серег? – Олег подошел вплотную, заглянул через плечо. – Что случилось?

– Новая глава. – Я поднял на него глаза. – Книги. Мне надо прочесть.

– Сейчас? Здесь?

– Да. – Витька и Олег переглянулись. Я видел, что оба хотят спросить – о чем я вообще говорю, какая книга, какое отношение она имеет к происходящему. Витька открыл рот, но я поднял руку.

– Это важно. Важнее, чем вы думаете.

Они не спорили. Витька кивнул, отошел к сосне, прислонился спиной к стволу. Скрестил руки на груди, но взгляд держал на мне – напряженный, недоверчивый. Олег остался стоять на месте, скрестив руки так же, но смотрел не на меня, а в лес, вслушивался в тишину.

Я сел прямо на мох, прислонился к дереву. Открыл приложение. С того вечера, когда мне позвонили из больницы и сказали, что Витька в коме, я не читал ни строчки. Банально не скачивал приложение на новый телефон, потому что были другие дела.

И, как оказалось, в книге накопилось целых четыре главы.

Текст побежал перед глазами. Игорь Стальнов. Око Бури. Он шел через шторм, сражался с монстрами – теми, о которых я читал годами, которых знал наизусть. Описания битв, тактика, магия металла. Я пробегал абзацы, не вчитываясь, выхватывая главное: Игорь прошел первый круг, второй, третий.

Палец скользил по экрану, пролистывая страницы. Следующая глава. Еще одна. Он добрался до центра, пройдя все девять периметров. Встал перед главным антагонистом – Григорием Стравинским.

Тем самым, полукровкой, чей метод я сейчас использовал. Они говорили. Я пропустил диалог, торопился к сути. Читал по диагонали, только реплики, только ключевые фразы.

Битва. Игорь атаковал, Стравинский оборонялся. Магия металла против резонанса. Игорь использовал синергию, усиливал себя, бил из всех стволов. Стравинский держался, уходил от ударов, контратаковал. Я читал, затаив дыхание, хотя знал, чем всё кончится.

Вот только кончилось все не так, как я думал.

Игорь проиграл.

Я перечитал абзац два раза. Игорь Стальнов, главный герой, сильнейший маг планеты, лежал на земле с пробитой грудью, и Стравинский стоял над ним. Потом Игорь умер.

И все.

Конец книги. Конец серии.

Я смотрел на экран, не веря. Семь лет чтения. Сорок семь томов. И в финале побеждает злодей. Герой умирает. Не жертвуя собой ради спасения мира, не защищая своим телом товарища. Просто проигрывает. Потому что противник оказался сильнее.

Пальцы дрожали. Телефон трясся в руке, буквы прыгали перед глазами. Я хотел закрыть приложение, убрать телефон, встать и пойти дальше – искать Орб, кормить его железом, заканчивать с аномалией. Но экран моргнул. Уведомление. Еще одна глава.

Эпилог.

Я открыл.

' Здравствуй, дорогой читатель. Знаю, ты удивлен и разочарован таким финалом. Но, к сожалению, такова жизнь. Игорь Стальнов, прошедший тот путь, что он прошел, слабее своего врага. И тут ничего нельзя поделать. И ты, читавший мои книги достаточно внимательно, разумеется, знаешь, к чему приведет его поражение.

Я знал о том, что все произойдет именно так, еще когда только садился за написание этой книги. Но я не хочу, чтобы все закончилось так. Поэтому, собственно, эта книга и существует. История взлета и падения эпохи, записанная и посланная во время, когда эпоха еще не началась.

Моя книга обречена на забвение по законам самого мироздания. Чем больше правды о будущем я в ней раскрою, тем меньшему числу людей будет дозволено ее узнать. Будет прекрасно, если хотя бы сотня человек прочитает ее дальше десятого тома. Будет удивительно, если хотя бы десяток доберется до середины. Будет чудом, если найдется человек, который доберется до трагического финала.