Текст книги "Методика выживания (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц)

Закончив познавательный монолог, Картер удовлетворенно отметил, как его собеседник продолжает внимательно с неподдельным интересом слушать рассказчика, словно бы ждал продолжения.

И Станислав безусловно ждал продолжения. Ждал, так как по справедливому замечанию дока настолько полной информации о девушках в архивных досье, конечно же, не было.

– О’кей, – кивнул Джонатан Картер. – Валерия Голубева. В свои двадцать четыре года умудрилась заработать на два пожизненных срока. Одна из самых отпетых и безжалостных ликвидаторов в одиозной криминальной группировке «зареченских» в русском Смоленске. На счету этой внешне обаятельной и весьма привлекательной девушки тридцать четыре покойника. И убивает она хладнокровно среди белого дня. У нее была клаустрофобия. Отчим часто запирал маленькую падчерицу в темном чулане. Сильно пил и издевался над матерью девочки. Теперь же Валерия просто гений маскировки. Трианиты что-то сделали с ее мозгом. Лера в состоянии спрятаться всюду, даже в местах где этого сделать нельзя. Негде. Нет ни одного укрытия. Она каким-то немыслимым образом ложится, приседает или встает исключительно там, куда, допустим, вражеский часовой именно в тот момент не посмотрит. Она как-то чувствует, предвидит заранее такие места просто на ровной площадке. Вы можете пройти мимо, едва не задев ее плечом, и не увидите девушку. Нечто мистическое. Если бы я лично в качестве наблюдателя со стороны не видел, как Валерия Голубева проделала подобный трюк в запертой квадратной комнате, причем совершенно пустой и хорошо освещенной, и проделала в процессе реального поединка с двумя рейнджерами охраны, я бы никогда не поверил в то, что такое возможно. Она передвигалась как тень и постоянно находилась вне поля зрения рейнджеров. Фантастика. А дать ей оружие? Учить «Зубатку» им владеть, уверяю, не нужно. Она сама может с легкостью выступить в роли учителя. Когда Голубеву брали в Смоленске, это стоило жизни или здоровья восьмерым подготовленным спецназовцам. И она еще не умела того, что может сейчас. Так бы ее никогда не поймали. Вот вам «Зубатка».

Поразительные способности Изабеллы и Леры весьма впечатлили Родимова. Можно было бы догадаться, что нечто подобное ожидает его и в истории с «Пиксель». Но Станислав решил не лишать старого профессора удовольствия. Позволил уважаемому почтенному человеку закончить рассказ до конца. Насладиться своего рода творческим триумфом.

– Сара Мовшан, – покачал головой док. – Ее осудили тоже пожизненно. И тоже за массовое убийство людей. Но Мовшан единственная, кто не хотела никого убивать. Сейчас ей двадцать семь. Она старше всех, оставшихся в живых «ведьм». С раннего детства увлекалась оргтехникой, программированием, компьютерным дизайном и другими точными науками. Ей пророчили светлое будущее. Не судьба. Внезапно семья девушки обанкротилась. Причем в одночасье и с посторонней помощью, разумеется. А когда Сара узнала, кому обязана нищетой, поклялась отомстить. Отомстить двоюродному брату отца. Вот как бывает даже в еврейских семьях… Легко дотянуться до родственничка девушка не могла. Она подготовилась. Придумала способ, как можно обчистить дядюшкин банк до гроша, и только потом начала действовать. Уже на завершающей стадии допустила ошибку. У Сары были очень серьезные проблемы с памятью. Она всегда таскала с собой вместительный баул со справочниками, тетрадями и блокнотами, чтобы использовать по необходимости… Следующим этапом Саре нужно было отключить подачу энергии в здании банка, чтобы автоматически включилось резервное питание. Что-то пошло не так, и вместе с банком обесточились несколько соседних домов. Причем все отключилось, даже вентиляция. Короче, больше сотни людей умерли или серьезно пострадали от удушья в переполненных лифтах и запертых небольших помещениях. Сара ограбила дядюшкин банк. Обнесла до дыр. А перед сдачей властям, узнав о том, что натворила, она разбросала украденные миллионы по стольким случайным счетам, благотворительным фондам, отделениям «Армии Спасения», ветеранским госпиталям и детским домам, что собрать их назад не представлялось возможным… Вот такая она. А теперь Сару научили еще и стрелять. Трианиты позаботились о ее памяти так, что Сара Мовшан запоминает, причем с первого ознакомления, топографические карты местности абсолютно незнакомых ей регионов. И помнит в мельчайших подробностях. Вообще, запоминает все, на что нацелилась, включая двадцатишестизначные группы цифр личных кодов сотрудников. Можете себе представить такое уникальное явление?

Последнее примечание доктора вызвало внезапное веселье у собеседника.

– Ага! – посмеиваясь, ответил Стас. – Насчет персональных кодов точно могу… Я знаю, что она влезла в мое личное дело. Наверняка, вместе с остальными, она его к этому времени внимательно прочитала. Вот только не знала, что мне сразу приходит уведомление, если кто-то пытается воспользоваться моим кодом или открыть личные файлы. Она думала, что подобное невозможно в пределах чужого сервера, тем более сквозь столько степеней защиты и на таком большом расстоянии. Не говорю уже о влиянии банальных помех. И сделала она это во время нашей с вами задушевной беседы. Помните слабый звук зуммера? Это и было предупреждение.

Картер отреагировал молниеносно.

– И вы, командор, так спокойно взираете на взлом сверхсекретной информации? Это же преступление. И очень серьезное. Она пойдет под трибунал, если станет известно. Ее же попросту… Ее… ее больше не будет!

Взгляд Джонатана Картера стал пристальным, проникновенным и отчасти даже подозрительным. Док закинул удочку. Теперь, как заправский рыбак, ожидал лишь поклевки.

И Родимов хорошо понимал тактический ход доктора. Все же, что бы Картер ни говорил, а к своим исключительным детищам создатель относился весьма трепетно.

– Если бы в Совете стало известно о проникновении, то да, Мовшан бы не поздоровилось. Но ведь не станет, – уверенно возразил Стас. – Вы же никому не собираетесь доносить, профессор? А я тем более. Мне бы все равно пришлось им о себе рассказать. Только рассказчик из меня не очень. Теперь они все знают сами. Пусть. И то, что «Пиксель» сохранила мой личный код, тоже неплохо. Авось понадобится.

Картер удивленно моргал седыми ресницами, но не возражал. Даже просветлел несколько.

– Док, а Сара хорошо видит? Мне показалось, не очень. Она как-то щурилась в процессе разговора со мной.

– Верно! – подтвердил догадку доктор Картер. – У нее дальнозоркость. Чтобы хорошо ориентироваться вблизи, ей нужны очки или линзы. Мы бы исправили, но вы же теперь знаете, почему данная операция невозможна. А привычную коррекцию мы ей сделали. Зрение значительно улучшилось, но не восстановилось полностью.

Прозвучавший ответ вполне удовлетворил любопытство Родимова. Однако оставался открытым еще один очень важный вопрос.

– Скажите мне, пожалуйста, профессор, и скажите мне откровенно: «ведьмы» помнят свое прошлое? С их памятью ничего не сотворили? Не переживайте, я не побегу рвать на себе волосы и писать рапорта с просьбой о переводе.

Услышав тревожный вопрос, Джонатан Картер заметно занервничал.

– Помнят. В том-то и дело. Перед внедрением трианитов мы проводить тотальную очистку не стали. Слишком велика была вероятность полной потери объектом всех навыков и знаний. «Ведьмы» по интеллекту были бы годовалыми девочками. А сейчас применять выборочное очищение памяти поздно, потому что это прямое проникновение в мозг. «Ведьма» умрет. Сразу. Они не перенесут самой простой процедуры зондирования. И не даст она копошиться в мозгу. Потому я вас в начале нашей ознакомительной беседы и предупреждал: возможен сбой. По причине контузии, например. Сильного эмоционального всплеска, скажем, вроде того, в результате которого неделю назад погиб вестовой.

Родимов сосредоточился. Что-то торопливо соображал. Потом развернулся к профессору и ответил, казалось бы, невпопад:

– Вестовой погиб по собственной глупости, можно прибавить и невоспитанность. «Ведьмы» в его смерти повинны не более нас с вами… Скажите, док, если с «ведьмой» случится беда, ее можно остановить без ликвидации? Скажем, подчинением воли? Контроль разума?

Картер вспыхнул наряженной новогодней елкой.

– Пожалуй, – ответил он гостю. – Но я точно не знаю. У нас никогда не случалось проблем. Впрочем, первый командир «Черных Ведьм» погиб. Пилоты транспорта, забиравшие группу после выполнения задания, утверждают, будто его убила одна из «ведьм». Но мы не смогли получить тому подтверждение. В противовес пилотам встала вся группа. Тогда они существовали еще в полном составе.

– И как же они объяснили гибель командующего офицера? – живо поинтересовался Стас. – Потеря боевая, нет? Как наступила смерть?

– В том-то и дело, командор-майор! – подхватил Картер. – Сломана шея. Пилоты заявили, что видели момент, когда одна из «ведьм» нанесла майору удар, после чего тот упал. Правда, один пилот. Второй сказал, что точно не мог разглядеть, так как полный обзор загораживал его товарищ. Но что-то похожее на удар, как ему показалось, он все-таки видел. Девушки же хором твердили, что офицер случайно оступился на куче строительного мусора и неудачно упал. А та, кого обвиняют в убийстве, наоборот, она хотела поддержать командира, но не смогла. И где правда? Детектор показал искренность в словах пилотов с вероятностью 87,9%. А «ведьм» на полиграфе испытывать бессмысленно. Прибор ничего не сможет определить.

– А мы сможем, – уверенно произнес командор. Взглянул на растерявшегося профессора. – Главное, док, не нанести девушкам вред моим мозговым вмешательством.

Словно «по щучьему велению», как говорится в детской сказке допотопных времен, Джонатан Картер разгорелся азартом.

– Если вы собираетесь воздействовать на них своим даром, то вреда я не представляю. Вы же не станете внушать им безумие.

– Нет, разумеется, – улыбнулся Родимов. – Для начала мы их попросим прийти сюда. Вы не будете возражать?

Какой там!? О каком возражении может идти речь вообще, когда доктору, можно сказать, фанатику своего дела, представляется уникальная возможность стать очевидцем применения приобретенного дара управления чужим разумом! И демонстрирует этот дар прямой наследник самого Седорокова.

Станислав осмотрелся по сторонам. Примерно сориентировался на местности, так как хорошо знал: все помещения базы снаружи и между переборками покрывались слоем специальной звукопоглощающей синтетической пены. Еще резиновое уплотнение, гидроизолирующий слой и так далее. Нужен был направленный поток энергии ПСИ.

Минуты полторы стояла полная тишина. Джонатан Картер увидел малюсенькие капельки пота, выступившие на лбу необычного гостя.

– Тяжеловато, док, – сообщил Станислав. – Изоляция слишком мощная. Подождем. Увидим, пробился ли?

Прошло еще минут восемь… Тук-тук-тук!

– Невероятно! – в сердцах воскликнул Картер. – Эта защита разрабатывалась как ширма от вас и от вам подобных, чтобы вы могли спокойно спать и ваш мозг отдыхал. Вы вообще не должны были ее преодолеть. Я не сказал вам, простите, потому что был полностью поглощен экспериментом. Феноменально! Поразительно! Нонсенс! Насквозь! Ну, батенька!!! Такая мощь! Как у вас говорят, имею в виду у военных: мозговой штурм? Теперь я до конца понимаю смысл этого выражения.

Пока пожилой доктор прыгал по кабинету, смешно размахивая руками словно крыльями мельницы, все трое «ведьм» встали посреди шерстяного ковра и терпеливо ожидали окончания вулканического извержения эмоций ученого.

Станислав смог пробиться через три слоя псионической защиты к разуму подчиненных лишь потому, что их спальное помещение располагалось, если идти по прямой сквозь стены, как и прошла энергия ПСИ, всего в пятнадцати метрах от того места, где сидел сам источник. И то девушки не сразу ее уловили. А когда уловили, какое-то время стеснялись признаться друг другу. Успели подумать, что нахватались «вольтов», как говорят в тех случаях, когда подозревают проблемы с сознанием.

Стас попросил их не одеваться к построению. Свободный стиль. Все же у девушек личное время. Попросил прибыть в кабинет профессора Картера, где находился сам. Причиной назвал желание решить пару важных вопросов.

Сейчас все три «ведьмы» продолжали стоять в форменном нижнем белье светло голубого цвета, включавшим в себя трусики по фасону напоминавшие спортивные беговые, и длинную майку. Носки на ногах, мягкие тапочки и сверху теплый халат, в отличие от рядового состава базы – не из искусственной шерсти, а из натуральной.

– Сэр, командор-майор! – как старшая по званию рапортовала «Зубатка». – Группа в полном составе прибыла по вашему требованию, сэр.

– Я вижу. Вольно, старший сержант, присаживайтесь и расслабьтесь. Ничего экстремального не происходит. Понимаю, вы очень удивлены. Наверняка, долго соображали, не бредите ли в белой горячке. Из-за сомнений и задержались. Можете не отвечать, я уверен, что это именно так. Первый раз всегда так. И у всех. Теперь будете знать, каковы на вкус ощущения псионического восприятия. Хвалю за то, что все-таки вы приняли приказ и решились на исполнение. Впоследствии я вас научу безошибочно распознавать мой голос. Отличать его от других, если вдруг нарветесь на попытку контроля разума. И прошу прощения, дамы, за то, что без предупреждения подверг вас внеплановому испытанию.

Родимов на секунду прервался. Едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, глядя на вытянутые, потерянные лица бойцов. Чтобы разрядить ненужный накал Станислав продолжил говорить с известной долей юмора в тексте.

– Что вы так вытаращились? Да, мне вдруг захотелось именно сейчас посидеть в вашем обществе на профессорском милом диванчике. Весьма уютно, как мне показалось. Вот и подумал: приглашу-ка я моих девушек, скучают поди… Мог бы и сам сходить, да невежливо было профессора одного оставлять. Ну, мог бы, конечно, послать за вами дежурного вестового, но предпочел лучше не рисковать. Вы же опять на отдыхе. Как бы чего не вышло непотребного. Мои слова на прошлом «открытом собрании» далеко не во всех головах осели правильно. Многие меня только возненавидели. Возненавидели, но не восприняли. Ненависть, слепая и безудержная, несовместима с рациональным мышлением. А значит, может запросто случиться так, что именно в этот момент какой-нибудь тугодумный осел обязательно повторит подвиг предыдущего. Таким нехитрым образом повторит и печальный конец. Этак вы, дорогуши, перебьете всю внутреннюю караульную команду. Согласитесь, милейшие, как старший офицер и заместитель командующего базы я никак не могу допустить подобного безобразия. Так что, мамзели, столь неожиданное решение продиктовано обстоятельствами. Я воспользовался своим умением, о котором к тому же вы успели узнать. Как и о многом другом. Думаю, мне нет необходимости перечислять содержимое моего досье, не так ли? Оно слишком объемное.

Услышав уверенное упоминание о личном досье, девушки вспыхнули бенгальскими огоньками. Ни у одной из них с первой секунды не осталось ни единой капли сомнений – шеф все знал. «Как?» – это уже другой вопрос. Но ОН знал!

Бедняга «Пиксель» вспотела, напряглась и покраснела так, что, казалось, вот-вот закипит.

– Сэр! Командор-майор. Девочки не виноваты, сэр. Я самостоятельно использовала ваши данные…

– Ага! А потом пригласила других, – совершенно спокойно говорил Станислав. – Какая уже разница? Читали же все.

Внезапно Родимов умолк. На глазах Сары появились первые признаки слез! Первоначальный испуг сменился настоящим смятением. Сара Мовшан панически задрожала, то и дело поглядывала на подруг, мало чем в данный момент отличавшихся от нее.

– Не станешь же ты утверждать... – подозрительно заговорил Станислав. – …не будешь уверять меня в том, что прочитала весь материал в одиночестве? Можешь попробовать, если желаешь меня оскорбить своей ложью. Только заранее знай: всего однажды солгавший мне человек для меня умирает. Я его больше никак не воспринимаю. Так что, одна читала?

В подобных случаях говорят: «удар ниже пояса». Сара окончательно сломалась. К тому же, зная о врожденной способности командира к восприятию чужих мыслей, Сара прекрасно понимала и то, что в реальности обмануть его невозможно.

– Сэр! Командор-майор… Простите меня, сэр. Я сейчас же удалю ваши данные. Готова понести любое наказание, только не наказывайте Изабеллу и Леру.

– Не бубни уже, – прервал Станислав. – Если бы я сам не захотел, чтобы вы обо мне прочитали, вам бы и не удалось. Я получил уведомление о несанкционированном использовании моего допуска сразу, как только ты набрала мой позывной и личный номер.

Сара вылупилась на начальника тупым взглядом. Открыла рот, но сказать ничего не смогла.

– И стирать из памяти мои данные ты не будешь. Пусть останутся. Живем в исключительной лабильной обстановке. Никогда невозможно предугадать, что случится через секунду… И не тряситесь. Ни я, ни док, мы ничего не видели.

– Сэр! – открыла рот «Зубатка», но командор рукой прикрыл его.

– Хватит. Не дуры. Все поняли и самостоятельно сделали правильные выводы. Повторяться и мусолить пройденное много раз нет времени и желания. Уяснили?

– Так точно, сэр! – хором подхватили «ведьмы».

– Отлично, – кивнул Станислав. – Следующее. Дамы, ваш уважаемый и достопочтенный куратор, пока вы знакомились со мной, так сказать, познакомил меня, по моей настоятельной просьбе, с каждой из вас. Я знаю, что память ваша в полном порядке. Знаю о вас все, что возможно было узнать. Так вот, разотрите уголовную часть своей памяти об асфальт. Вы уже давно не те, кем были до того, как попали в отряд. Не спорьте и не перебивайте.

Станислав шагнул к тому месту дивана, где присела Мовшан.

– Когда я впервые увидел вас через узкую щель в проеме, я видел уже не тех мерзких тварей, по кому крепко соскучилась виселица. Я видел девушек, готовых осознанно принять смерть за подругу. Их же вижу сейчас. И слышал я голос людей, а не трусливых человекообразных сыкух, боявшихся ответственности за содеянное и вставших в позу «Героини Монмартра» лишь от безвыходности. Поэтому и сказал вам тогда: мне безразлично, кто именно нажал на курок. А когда вы сообщили о случайном убийстве посланца ударом пальца в глаз, я уже знал, кто из вас это сделал. И сегодня получил тому подтверждение. Так ведь, Сара?

Что хотела ответить несчастная девушка так и осталось тайной, потому что ее ответ не имел для командора значения. Он знал главное. Знал, что ему не солгали.

– Ты хочешь спросить, как я догадался? – все же уступил любопытству, легко читаемому на изумленных лицах подруг, босс. – Просто… Я умею замечать мелочи. Умею слушать и сопоставлять… Рост вестового примерно под метр восемьдесят пять. Вы все ниже. Значит, удар должен был пойти снизу-вверх. Первое. Следующее. Чтобы пальцем убить человека, это нужно хорошо попасть. Пробить глазное яблоко и проникнуть в мозг. Пальцы должны быть длинными, а удар по диагонали еще больше увеличивает необходимый размер. Такие пальчики только у одной из вас. Еще и ноготь сантиметра два, не меньше, на среднем пальце левой руки. Кстати, потом объяснишь мне, зачем? Били как раз именно левой. Почему? Глаз выбили правый. Потому что он был ближе. Вы мне сказали, что человек спросонья вышел в сортир. Стало быть, шел человек, если вышел из кубрика, справа налево по отношению к входной двери блока. Все в копеечку. А не рассчитал удара тот человек, потому что вышел в коридор без очков. Спросонья, да еще и дальнозоркость. Вот и все. Так? Поправь, если я где ошибся.

– Так и было, сэр, – без промедления ответила красная, как раскаленная сковорода, «Пиксель». – Я практически на ощупь двигалась. Спать так хотелось. И глаза болели, словно песка кто в них насыпал. А тут этот… Жаль, что так вышло. Не хотела я, правда.

Станислав прислонился спиной к прохладной стене. Поочередно взглянул на плотно жавшихся друг к другу подчиненных.

– А знаете, что мне очень приятно? – девушки насторожились и приготовились услышать очередное откровение командора. – Приятно осознавать, что мне не нужно было стараться и рассуждать. Сейчас я уверен, мне достаточно было просто спросить. Вы бы ответили. И ответили правду.

Как завороженный следил доктор Картер за беседой «трудных» воспитанниц с новым их командиром и за тем, как кардинально изменилось поведение «ведьм».

Подавляющее большинство сослуживцев считали «ведьм» не просто неуправляемыми. Их считали «безбашенными», потенциально опасными для остальных. И не только потому что каждому на базе известно о криминальном прошлом треклятых «ведьм». Не по слухам, без малой доли преувеличений «ведьмы» были истинно непредсказуемыми.

– Сэр. Благодарим за доверие, сэр, – приглушенно высказалась «Зубатка». – Постараемся оправдать.

– Ага! Постарайтесь, – улыбнулся Родимов. – И вот вам как раз подходящий повод… Кто и как убил первого командира? За что? Отвечать быстро и четко.

У Картера от неожиданности отпала челюсть, а от того, что произошло потом, он вообще надрывно закашлялся. Ответ последовал сходу.

– «Дикая», сэр, – как всегда, как старшая в команде взяла на себя инициативу «Зубатка». – Но, командор-майор, сэр! Лунквист сам виноват. Не выдержала она.

– Точно, командор, сэр! – подхватила «Шип Розы». – Он Милке прохода совсем не давал. Прилип, как репей к одному месту. Чуть что не так – «Дикая» виновата. Плохое настроение у него – «Дикая», «гоу» на сортиры. От начальства по шее огреб, и опять «Дикая» под кнут… Простите, сэр, но мы с девками все думки продумали. Ну, ей богу… какого рожна он к Милке так прицепился? У нее самой спрашивали, может, стесняется нам рассказать? Может, Лунквист предложил ей что, ну, по части интима? Может, она его как-то грубо послала? Она клялась, что ничего такого не было. Ни с того ни с сего докопался к ней Лунквист с первого дня, как только командование принял. Невзлюбил за что-то.

В знак одобрения снайпера обе ее подруги дружно кивали после каждой, сказанной Изабеллой фразы. Когда же Моне закончила, вновь заговорила «Зубатка».

– В тот день, сэр, мы с задания возвращались. Уже вышли в район эвакуации. До транспорта метров сто оставалось. Все дело гладко прошло, без потерь. Так нет же! Лунквист, говнюк, всю дорогу Милку дерьмом поливал, будто она струсила и все такое. Под конец вообще пригрозил рапорт подать как на не оправдавшую доверия. А в нашем случае, сэр, вы же знаете, чем это пахнет. Вот Милка и сорвалась. Врезала ему по шее чтобы заткнулся. Да он еще грохнулся об бетонную балку башкой, слизняк крапивный. Вот и все, сэр. Как на духу.

Стоило Голубевой замолчать, профессор с понимающим выражением на лице произнес:

– Вот, значит, как. Что же, можно было предположить. Лунквист действительно не желал командовать «ведьмами». Он их боялся. И ненавидел, естественно. Для управления девушками он был слишком слаб. Не физически. Психологически. И еще кое-что. До Проекта Бьерн Лунквист служил надзирателем в тюрьме строгого режима. Для него осужденные были просто скотом. За людей он их никогда не считал. Я это знаю из личного опыта. Пообщались в процессе работы достаточно и откровенно. В свое время я обращал внимание руководителей из Совета на этот важнейший факт. С моей точки зрения, разумеется. Однако, мне пояснили, что именно ввиду приобретенных навыков в обращении с заключенными его и приставили к группе «ведьм». Посчитали, что так будет правильно и безопасно.

Картер умолк. Затем взглянул в глаза командору и пояснил:

– Милка Балок, тридцать лет… было. Родом из Венгрии. Специалист ближнего боя. Многократная чемпионка своей страны. Была чемпионкой Европы. Призер чемпионатов мира и Олимпийских Игр по каратэ. Позывной: «Дикая». Погибла около года назад в Лиссабоне. Прикрывала отход группы. Произошла какая-то задержка. Ее отрезали. Чтобы не попасть в плен к сервам, она взорвала себя вместе с врагом.

Станислав выслушал девушек и академика до конца. Некоторое время обдумывал полученную информацию. В итоге кивнул головой и ответил:

– В плен? Ну, да… Попасть в плен к сервам, означает автоматически стать подушечкой для булавок. Сколько они в тебя всякой гадости насуют, чтобы добыть нужную информацию! И в кого потом тебя превратят, сами знаете. Уж лучше смерть. Быстрая. Без мучений. Единственное частичное оправдание попадания в плен может быть только одно – бессознательное состояние, физическая невозможность сопротивляться. Контузило, руку оторвало… Другие причины, способы и тому подобное – предательство и трусость.

Неприятную паузу, возникшую после итоговой фразы командора Родимова, прервал доктор Картер. Громко хлопнул в ладони с твердым намерением окончательно развеять тяжелый осадок, и даже встал. Вышел к столу и почему-то хриплым голосом заговорил:

– Браво! Станислав, десяток дознавателей и члены двух комиссий не смогли у них ничего выпытать. А вы это сделали за две минуты.

– Потому что я их пока не пытал, док, – сострил Станислав. – Пока только поглаживал. Пытать завтра начну.

При этих словах взгляды «ведьм» застыли на командире.

– Я мог бы это сделать самостоятельно, док, но боюсь переборщить с нагрузками, – объяснился Родимов. – Потому обращаюсь к вам с просьбой. Вы, как специалист в области «доведения человеческих заготовок до готовых изделий», как сочтете необходимым: лично или поручите коллегам, разработайте комплекс обязательных физических упражнений для «ведьм». На дыхание. На выносливость. На реакцию. И силовой, конечно. Навыки навыками, но тело нужно крепкое. Каждый день заниматься будем. Пусть привыкают. Отдыхать нам вскорости совсем не придется. Да и теперь жирка накопить я им не дам. Они мне стройными, подтянутыми, вот как сейчас, больше нравятся. Водолазной подготовкой, минно-взрывным делом и рукопашной я с ними займусь самостоятельно.

Услышав в кои-то веки конкретную перспективу на ближайшее будущее, «ведьмы» возбужденно зашевелились, заерзали.

– Намечаются серьезные движухи, босс? – как-то по-свойски, запросто спросила Моне.

Родимов взглянул на нее строгим взглядом, но лицо его тотчас потеплело, так как Изабелла сама нешуточно испугалась того, как вдруг позволила себе заговорить с начальником. Побледнела. Растерялась. Серо-зеленые глаза девушки сузились, и француженка нелепо втянула голову в плечи. Хотела, наверное, извиниться, но не смогла. Не успела.

Станислав улыбнулся и вдруг преспокойно положил руку на плечо Леры, сидевшей с ним рядом. Даже прижал девушку, словно пришел к ней на свидание, и заговорил, «не заметив» вольности снайпера.

– Еще какие, мамзели! Сегодня получим корабль…

– Наш? Собственный? – на удивление хором воскликнула дружная троица. – Неужели у кого-то в Совете мозги завелись? Сколько можно нас на задания с разными экипажами посылать? Они же боятся нас, как черт от ладана дергается. И презирают многие. Своей шкурой за нас рисковать точно не станут. И бросить могут, если что. Мы постоянно переживаем, дождутся ли? На задании из временных рамок выбиваемся часто. Не от нас это зависит. Но никто никого не слушает и не понимает. Для всех вокруг мы – киборги запрограммированные. Гибриды неполноценные. Еще и шваль уголовная.

– Не! Не так. Нужно говорить правильно: «…нафаршированные мутагенами уголовные шмары…», – процитировала Сара фрагмент памятной речи Гросса.

– Хватит! – пресек Стас. – Отставить дерьмо. Не уподобляйтесь тем, кто в слове «мама» ищет знакомые буквы. И насильственно доказывать никому и ничего вы не станете, зато с сегодняшнего дня будете чаще бывать «на людях». В бар ходить, например. В тренировочные и тренажерные залы. Я отменяю запрет на выход из жилого блока. Передвигайтесь самостоятельно по мере необходимости и в пределах допустимого, разумеется. Нужно и очень важно, чтобы разрушились стереотипы, бывать в привычной другим обстановке. Чтобы вас видели в быту. Чтобы слышали ваши шутки друг с другом или приколы. Чтобы видели ваши возможности, скажем, в гимнастических упражнениях. И ошибки. Конечно же, если они у вас будут. Чтобы люди на базе стали воспринимать вас не как «белокровок» или «командирских выкормышей», а как нормальных, лишенных поблажек бойцов. Нужно, чтобы сослуживцы сами ощущали ваше профессиональное превосходство, но никак не привилегии «по происхождению». И, разумеется, вам понадобятся качества несоизмеримые ни с чем до этого дня. Конкретно, выдержка и терпение. Вы не должны бить в морду рейнджеру всякий раз, как только он попытается открыть рот, даже если этот рот будет нести откровенную чушь. Помните – они о вас ничего не знают! Незнание истины и порождает домыслы, догадки или заурядную ложь. И страх, разумеется. Конечно, они панически боятся вас. Вот и покажите им всем, что вы не киборги. Покажите, что ничто человеческое вам не чуждо… Хватит об этом.

Станислав закончил приказной монолог. Док и все трое девушек сидели молча. Сидели и безотрывно смотрели ему в глаза. Нет! Так с ними не разговаривал еще никто. Никто и никогда не предоставлял им столько свободы. Не наделял исключительным правом принятия самостоятельного решения.

Стас и сам хорошо понимал, какие противоречивые чувства наполнили души и разум его подопечных.

– Насчет своего корабля и негативных реплик в адрес Совета, – вновь заговорил командор. – Дураков там не держат. Чтобы больше не слышал. А к кораблю для комплекта нам нужна пара первоклассных пилотов. Как вы совершенно правильно говорите, чтобы не бросили и всегда были с нами. Я этим уже занимаюсь. Думаю, сегодня решу вопрос… И в завершение, док, нам бы еще человек пять. Ну, хотя бы троих для дополнения нашей компании. Эх, такую бы группу собрали! Спеца бы нам, оператора по работе с дронами, чтобы еще и МЕХом мог управлять. И двоих тяжелых стрелков, тренированных на силовых щитах и турелях, чтобы спина всегда прикрытой была. А уж с атакой мы разберемся.

Родимов в надежде взглянул на профессора. Вот только что он хотел от него получить? Мистер Картер еще полтора часа назад обстоятельно и доходчиво объяснил, почему он не может и приблизительно прогнозировать результаты очередного эксперимента.

И все же яркие и неожиданные впечатления от очного знакомства с новым, уже пятым по счету, командиром «Черных Ведьм» всколыхнули душу профессора.

– Хорошо, Станислав, – сосредоточенно, потирая указательным пальцем висок, заговорил док. – Думаю, для всех нас наступают веселые времена. Я пока… нет у меня полной уверенности, но заявляю со всей ответственностью – можете на нас рассчитывать. Конечно, мы вам поможем. Мы будем искать. Мы будем работать. Еще больше работать. И знаете, мне кажется, уже сейчас, с вами во главе, даже эти бедовые, вечно ворчливые бестии станут покладистыми и лояльными.