Текст книги "Методика выживания (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц)

– Так точно, мэм! – отрапортовала ей младший лейтенант.

Теперь воинские звания всех представителей организации-нанимателя были видны. Факт знакомства угрюмого типа со старшим офицером команды тому объяснением.

– Если закончили, даю три минуты на то, чтобы справить нужду. Затем погрузка в монибус. Садиться строго по распределению офицеров. Во время пути через населенные пункты не разговаривать. Окон не открывать. Время пошло.

Капитан-лейтенант завершила краткую речь и собиралась уже отойти, но поднялась рука девушки из глубины строя рекрутов.

– Простите, мэм.

– Слушаю, – отозвалась Кимберли.

Молодая русоволосая девушка вышла вперед, недоумевая пожала плечами и обвела периметр зала худенькими руками наряду с потерянным взглядом.

– Справить нужду? Где?

– Прямо тут, – вместо офицера ответил Родимов. – И не удивляйся, привыкай с первого дня. Эти развалины давненько заброшены, и мы сюда никогда не вернемся, но не это главное. Поймите, выходить и искать себе персональное место слишком опасно, нас могут случайно заметить. Кто тогда поручится за успех важной миссии? А за ваши же жизни? Никто. Мало того, потому что опасно и тут. Вы сами видите, все прогнило до основания, того и гляди – что-нибудь рухнет, придавит кого или провалишься к дьяволу, пока будешь искать темный угол.

Он ненадолго умолк. Видимо, о чем-то раздумывал. Все же продолжил наставления новичкам.

– И еще. Там, куда вы попадете, туалеты, конечно, имеются. И кабины в них тоже, только по малой нужде кабины не занимают. Увидите и поймете. Так что, господа, «по легкому» и в походных условиях привыкайте, как это ни печально, но не стесняться, если только у вас не особые дни. И душевые на базах на мужские и женские не подразделяются. Место под морским дном само по себе для строителей не образуется. И, как вы понимаете, пресная вода не из речки бежит. Время помывки ограниченное и для всех одно, но спальные помещения делятся. Персональными каютами располагают лишь старшие офицеры. Офицерский состав рангом до капитана живет в четырехместных кубриках. За время пути, я так думаю, ваши инструкторы подробно вам все объяснят.

Он еще не закончил, а та самая нагловатая «зечка», успевшая уже отличиться не в лучшую сторону, шагнула из строя, демонстративно задрала подол ветхого платья, спустила вязанные из синтетической шерсти штаны и наделала лужу прямо в том месте, где и стояла.

– Подумаешь, – вызывающе усмехнулась она, обращаясь к другим новичкам. – Что вылупились? Диво увидели, что ли? Чистоплюи. Куколки бархатные. Что с вами дальше будет? За ручку вас нужно водить?

Станислав внимательно посмотрел на девицу и вдруг решительно шагнул прямиком к ней. Взял девушку за локоть и, пока остальные рекруты кое-как справлялись с массой закономерных неудобств, отвел в сторону.

– Ева? Так, кажется?

– Пусти, больно! – попыталась вырваться уголовница. – Да, Ева… Пусти, говорю. Не собственность ухватил.

– Тогда стой спокойно, – повелительным тоном шепнул Стас. – Чтобы снова не извиняться потом. Обещаешь?

Очевидно, напоминание о неприятных, если не сказать: противных до тошноты ощущениях, хорошенько встряхнувших ее пару часов назад, возымели отрезвляющее действие на девицу. Она подняла на пугавшего ее собеседника встревоженный взгляд и ответила:

– Ладно. Чо хотел?

– Не «чо», а «что», – уже спокойнее поправил Родимов. – Говорить учись по-людски. Пригодится, уверяю. А хотел я рассказать небольшую историю. Думаю, она тебе покажется интересной.

– Ликбезом со мной заниматься задумал? – снова съязвила Ева.

– В какой-то мере, – внезапно согласился собеседник. – Так, вот. Я родом из России, Польша под боком. Бывал я не раз в ваших краях. И обыкновенным туристом, и по делам.

Не впечатлило. Ева равнодушно пожала плечами.

– Один, что ли? Я говорю, один бывал в Польше? Я за тебя рада. И что дальше?

– А то… – с нажимом, потому что ему вновь не понравился тон девушки, произнес Станислав. – …что есть там небольшое местечко, маленькое такое, между Гданьском и Мальборгом. Интересное такое местечко. Наколочку тебе именно там сделали? Только я хорошо знаю, что означает собачий ошейник с цепочкой на языке польской тюремной геральдики. Не «злая собака», как ты заливала всем остальным, а «личный домашний зверек». На поводке. Ручная собачка. Так ведь?

Девушка испуганно вспыхнула, отстранилась и опустила глаза.

– Сдашь меня? – спросила она.

– Нет, – уверенно произнес Стас. – Если ты мне поможешь, а не будешь постоянно вредить.

Ее недоверчивый взгляд просветлел. Кажется, девушка боролась с сомнениями. В итоге приняла решение.

– Шестнадцать мне было, когда срок получила, – сказала она. – Ювелир один, жид проклятый, нашего пацана кинул на бабки. Вот мы и решили его приподнять, чтобы отомстить. Сигналка сработала. Мы не знали. Она не ревела. Сейф под охраной на пульте легавых стоял. Так и попались.

– Шестнадцать? – уточнил Станислав. – В Гуту, выходит, после двух лет «малолетки» попала?

Ева кивнула.

– Я так и думал. А там такие матерые «мамки» сидят, что одиночкой не выжить, тем более по первой ходке, без имени, авторитета и без друзей. Я деталей не знал, но основное понял еще в самом начале, когда ты с инспектором зацепилась. Не делай так больше. Тут не зона. Никто тебя силой в чужие промежности носом тыкать не станет. Не старайся дешевыми понтами заработать такой же дешевый авторитет, у тебя будет масса других возможностей. Поверь. И если ты меня сейчас хорошо услышала, то и я тебе помогу. Обращайся. И от наколки избавлю.

Теперь она смотрела на него совершенно иначе. В глазах бывшей уголовницы появилась надежда и зажегся живой огонек.

– Как же я тебе помогу? Что нужно сделать?

– А вот это уже разговор! – Стас улыбнулся. – Как тебе удалось приписать два года возраста? Тебе же всего двадцать сейчас?

Ева призналась.

– Легко посчитать, да? Двадцать, верно… Я, когда с зоны откинулась, пробовала работу найти. Жилье сняла дешевое. С хозяйкой договорилась в качестве оплаты мыть весь дом дважды в неделю, думала повезло. Стала работу искать, да так и не устроилась. Отчаялась уже, но тут ваше объявление прочитала. Одна беда, там возраст стоял от двадцати одного. Я в Гуту вернулась. Вертухайка одна на меня давно глаз положила. Рассказала я ей что и к чему, иначе она бы мне ксиву ни за что не исправила… Ну и заплатила собой, разумеется… Мне идти некуда. Нет никого. Родителей даже не помню. Сиротская я. Из приюта. А с судимостью сейчас кто меня куда возьмет? Подыхать что ли? Вот и подумала: вдруг в вашей среде получится и у меня что-нибудь. Не одна все же. А если и подыхать, так в теме. С толком. Чем жить отбросом…

Он ее внимательно выслушал. Поверил или нет, говорить рано, но выслушал до конца.

– Получится, если действительно того хочешь, – сказал Станислав. – А помощь твоя заключается в таких вот моментах, как ты продемонстрировала пятью минутами раньше. Ты пойми, это ты прошла через лабиринты лишений и… много чего. Ты, но не они. Большинство других людей никогда не жили в условиях жестких ограничений. Тем более не сталкивались с устранением элементарных разграничений полов. Не во всем, разумеется, но ты же сама видела. Вот в такие моменты твоя помощь просто, как говорят – в копеечку. Как бы странно не прозвучало, но, спасибо тебе, Ева.

– Ха-ха-ха! – она расхохоталась так неожиданно и громко, что привлекла к себе внимание многих присутствующих. – Спасибо за то, что нассала себе под ноги! Не знала, что за такое благодарят.

– Теперь знаешь, – усмехнулся Родимов. – Я вот тоже никак не думал, что буду благодарить человека за то, что нагадил у меня на глазах…

Спустя пять-семь минут заполненный пассажирами монибус закрыл двери. Стекла сделались матовыми и непроницаемыми для взора снаружи. Мягким ровным гулом сопровождался подъем салона на пневматических независимых торсионах, щелчком закрепилась плавающая магнитная подвеска, и наконец транспорт тронулся.

На улице снова лил дождь. Пока выбирались из городка практически не видели населения. Словно вымерли все. Или попрятались?

За городом веселее не стало. Надоевшие потоки воды, с небольшими перерывами падающие с небес почти три недели, изрядно портили настроение людям, уставшим от непогоды и слякоти.

Разговаривать сопровождающие запретили совсем, так что, после того как провели ознакомительный инструктаж и ответили вкратце на десяток предсказуемых стандартных вопросов, в комфортабельном салоне воцарилась полная тишина.

Пользуясь случаем, Родимов уснул. Отдыхать в последнее время полноценно не доводилось. Пробираться к месту встречи пришлось через Белоруссию и Польшу.

Если белорусы всеми силами стойко сопротивлялись агрессии, не роптали и не противились еженедельным фильтрационным сканированиям, позволявшим выявлять и уничтожать «безликих», то в Польше дела складывались сложнее. Безусловно сказывалось географическое соседство и демографическое родство с переметнувшимися к врагу этническими украинцами, которые создали из отколовшихся областей бывших евро республик отдельный анклав и назвали его опять Украиной. Тьфу! Европейцев не жалко. Они получили то, что заслуживали.

В целом Польша (то, что от нее оставалось) боролась, но на юге и юго-востоке польских земель, где исторически население перемешалось с хохлами множество раз, далеко не во всех воеводствах соглашались на необходимые процедуры фильтрации.

Помимо пресловутой «свободы личности», за непроницаемой ширмой которой прятались неопознанные «безликие», люди элементарно боялись. Ведь шанс того, что ты стал носителем чипа, очень велик. Сам ты ничего не заметишь. Чип и не даст. А если обнаружат другие, то тебя ждет неминуемая смерть.

Изъять нейрочип можно. Запросто. Вернуть личность уже нельзя. Мозг подопытного субъекта сохраняет лишь рефлексы, направленные на поддержание жизнедеятельности. Дышать, жрать, пить и ходить в туалет. Причем снимать перед этим штаны субъект уже не видит необходимости. Не человек, а растение. Лучше смерть.

Сейчас современный монибус поднимал пассажиров в горы. Тут, в труднодоступном, но живописном курортной местечке на территории Чехии, капитан-лейтенант Вооруженных Сил Совета Наций, именуемых проще – Проект «Гвардия Либерти», Кимберли Уотсон, замаскировала свой транспортный корабль.

– Вот он, красавчик, – гордо похвалилась Кэми, когда на пару со старым знакомым подошла к кораблю. – Видел, каким он теперь стал? Два двигателя вместо одного. Могут работать синхронно, могут автономно или враздрай. Горизонтальные рули в двух плоскостях. Вертикальные тоже.

Станислав действительно любовался новинкой Проекта. Новая «Барракуда» стала уже четвертой модификацией в серии. Простой и надежный корабль.

– Мне кажется или его обрезали? – спросил он хозяйку.

– Укоротили, – подтвердила пилот. – Сорока тонн груза он теперь не возьмет. Всего двадцать пять. Зато он стал универсальным. Как такового грузового трюма у него нет, есть один объемный отсек. По бортам складные сидячие места для шестидесяти пяти пассажиров или, если людей не везти, то грузовые контейнеры. Можно и комбинировать. Но он стал быстрее, маневреннее… И у него появились зубки! Две синхронные «Рапиры» и ракетная турель с круговым вращением.

Кимберли ласково погладила панель сканера на десантном люке. Приложила запястье, и, когда крышка люка плавно поползла вверх, с особым смаком подмигнула собеседнику:

– Нам бы эту малышку тогда, был бы еще большой вопрос: кто кого? «Ракушка» нас, или мы бы «ракушку» раком поставили.

Стас вполне разделял уверенность Кимберли, особенно с учетом пары «Рапир». Очень мощные дальнобойные орудия, созданные на базе усовершенствованных пушек Гаусса. Принцип приблизительно тот же. Невероятная убойная сила и пробивание брони достигаются за счет фантастического разгона снаряда в канале ствола. И типов боеприпасов для таких орудий достаточно.

Тем временем сопровождающие офицеры начали по очереди заводить и рассаживать в кресла своих подопечных, а возбужденные люди с нескрываемым любопытством (будто сознательно) вовсе не торопились, рассматривали красавец-корабль. Восхищались, подталкивали друг друга, перешептывались. И понятно. Никто из них никогда ничего подобного не встречал.

Родимов дождался, пока последний рекрут поднимется на борт, и уже собирался присоединиться к компании.

– Со мной прокатиться не хочешь? – зная ответ заранее, спросила Кэми. – В кабине теперь есть кресло для штурмана, а к нему привязано управление огнем ракетной турели. Только в моем экипаже штурмана нет. Мы с Михо вдвоем неплохо справляемся… Серб. Давно со мной летает.

– После Рольфа взяла? – с подвохом спросил Стас.

– Нет, – словно ожидала вопроса, сразу пояснила женщина. – После Рольфа еще трое были. Одного снова выкинула. Двое сами от меня ушли. А с Михо мы как-то сработались. Он уже не молодой, как и я. Может, поэтому?

– Фу! – фыркнул Родимов. – Я тебе еще в том разваленном зале хотел комплимент сделать. Да вот, заболтался. Беда. На самом деле, ты почти и не изменилась, Кимберли, хоть и прошло уже неполных пятнадцать лет.

Она задержалась на трапе. Слегка наклонила голову и взглядом покосилась на свой небольшой, но заметный животик.

– Знаю, что врешь, – с улыбкой ответила Кэми. – Но, черт возьми, все равно приятно… Все, давай за мной в голову.

Родимов проследовал по весьма просторному салону до носовой переборки, отделяющей отсек управления корабля от шлюзовых камер. Тут задержался, так как кодовый замок сканера горел красным.

– Далеко собрался, рекрут? – спросил его лейтенант, с которым Станислав едва не сцепился вначале. – Твое знакомство с капитаном еще не дает тебе привилегий, а если в чем-то и дало, то у всего есть предел.

– Точно так! – согласился Стас. В ожидании Кимберли, отдававшей последние распоряжения и лично контролирующей герметизацию поднятой грузовой аппарели, встал рядом с усиленной дверью водонепроницаемой переборки.

Закончив осмотр, как командир корабля Кимберли задержалась в салоне.

– Всем пристегнуться. Без разрешения старшего никому не вставать. Если кому приспичит, инструкторы проводят, но предупреждаю: перелет будет проходить на скорости в полтора звука, а высота будет постоянно меняться. Как и направление. И, возможно, резко. Поэтому лучше, чтобы вы не вставали. Для вас же лучше. Захотите поблевать на брудершафт, пакеты в карманах на спинках сидений.

У непроницаемой переборки она снова остановилась. Удивленно взглянула на гостя. Потом спохватилась и открыла дверь, пропуская Стаса вперед.

Кстати, он даже не взглянул в сторону бледного, вторично униженного лейтенанта…

В отличие от старой модификации «Барракуды», имевшей один десантный шлюз по правому борту, конструкция усовершенствованной модели предусматривала два шлюза, устроенные симметрично друг другу по обоим бортам.

Кабина пилотов с ядром навигационной аппаратуры, связь, управление приводом системы жизнеобеспечения и системы гашения перегрузок, – все находилось по другую сторону тамбура шлюзов. Удобно. Практичнее прежнего варианта.

– Михо,.. – обратилась командир ко второму пилоту, когда появилась в кабине. – …пересядь в кресло штурмана. Позволь нашему почетному гостю до конца насладиться экскурсией.

Офицер без промедления встал, освобождая место для Стаса. А пока шагнул к креслу штурмана, так, чтобы не увидел гость, вытянул большой палец и, стоя спиной, через плечо показал в его сторону напарнице. Вроде бы спрашивал: «большая шишка»?

– А! – вслух ответила Кимберли. – Нет, не переживай. Мой очень старый знакомый. В свое время пришлось похлебать лиха на пару. Кстати, он русский.

– О! – обрадовался серб. Заговорил на ломанном русском так плохо, что Стас его практически не понимал. Но промолчал. – Так приятно встретить братья славяне. Я Михо. Из Сербии. Будем знакомы. Тем более, братко, что моя командир вас рекомендует.

Станислав охотно принял радушное рукопожатие.

– Мне тоже приятно. Пару раз довелось побывать в Сербии, приезжал отдыхать на курорт. Красивая земля. Красивая природа и люди добрые. Кстати, среди рекрутов, если не ошибаюсь, были двое парней из Сербии и один черногорец. Если давно не имеешь весточек с родины, думаю, твоя командир позволит тебе пообщаться с земляками.

– О, да! Конечно! – Михо буквально с мольбой уставился на Кэми.

– Иди. Без тебя справлюсь, – улыбнулась женщина.

Как только за напарником закрылась дверь, Кимберли начала готовить корабль к старту. Родимов ей не мешал. Сидел в кресле второго пилота и внимательно следил за ее действиями.

Приборная панель изменилась в сравнении с прежней моделью. Неудивительно. Обычному человеку было бы сложновато вначале… ну да, тут ключевое слово: «обычному». Для Станислава оказалось достаточно нескольких минут визуального изучения, чтобы усвоить новую конфигурацию расположения датчиков, пускателей, переключателей режимов и так далее.

Какая разница, как наглядно выглядит или на какой стороне и какого цвета кнопкой включается тот или иной агрегат? Главное знать, что это именно его включение, а принципы управления кораблем не изменились.

Разноцветные огоньки заплясали красивым неярким свечением. Мягко, без малейшей вибрации, загудели прогревочные движки. Затем подали приятный басистый голос и маршевые. «Барракуду» слегка качнуло. Убрались опорные шасси. Корабль висел в воздухе. Еще секунда, и он начал медленно набирать высоту.

Стоило подняться метров на двадцать, Кимберли рванула штурвал и добавила мощности. Транспорт взмыл ввысь, быстро прошел несколько слоев дождевых облаков, и наконец на дистанции прямой видимости засияло солнечное голубое небо.

– Величественно и божественно прекрасно, да? – поинтересовалась женщина, включив защитные светофильтры. – Не хочешь попробовать?

Станислав аж заерзал. Запыхтел, почесал нос, но вопросительно уставился на командира экипажа.

– Не искушай! – почти вожделенно произнес он.

– Почему? Если помнишь и сможешь – вперед, я-то рядом, напортачить не дам.

– Ох, женщина! – взмолился Родимов. – Сама захотела.

Он тщательно вытер ладони об собственные штаны, будто руки у него нуждались в мытье или сушке. Затем поиграл пальцами так, словно бы разминался перед конкурсным исполнением полонеза Огинского. Выдохнул и мягко положил ладони на оба джойстика управления сразу.

– Готов. Давай.

Кимберли передала «лидерство» спутнику, но собственный пульт предусмотрительно отключать не стала.

«Барракуда» легко и непринужденно парила на высоте двенадцати с половиной тысяч метров и со скоростью звука, то есть приблизительно тысяча двести сорок километров в час, неслась курсом на Босфор.

Глядя на Станислава, капитан-лейтенант ВКС «Либерти» Кимберли Уотсон даже не решалась заговорить. Боялась его спугнуть. Настолько увлеченно, наверное, можно даже сказать – влюблено, вел ее корабль человек, на протяжении пятнадцати лет не прикасавшийся к штурвалам ни одного военного транспортного средства.

Сколько времени продолжалось немое наслаждение полетом, сказать трудно. Может быть, десять, может быть, двадцать минут, вот только прервалось оно настойчивым предупреждением на экране радара.

Тум, тум, тум, – вспыхивали красные точки.

Кимберли встревожено взялась за штурвал. Внимательно сверилась с обстановкой и успокоилась.

– Черт! – раздраженно выругалась она. – В стороне. Не про нас замут. Нас они и не увидят. «Фантом» пока еще никогда не подводил. Крутая штука.

Родимов выслушал ее, отслеживая движение на экране.

– Это недалеко, так?

– Сто шестьдесят километров левее. На полной скорости примерно четыре минуты полета. Судя по координатной сетке, это граница юга Польши… то есть, мать ее, новоиспеченной Украины и Белоруссии. «Комиссары» белорусский пограничный патруль хакают. Сволочи.

Прозвучавшее дополнение не слишком заинтересовало Родимова, но то, что он отчетливо видел на инфракрасном радаре, заинтересовало очень.

– Как всегда: «мы втроем одного не боимся». Вот и тут так же, четверо на двоих… – продолжала комментировать Кэми. Указательный палец Стаса ткнул в экран монитора и отвлек капитана. – Опа! А это кто?.. Да чтоб мне так жить! Это же «мыльница»!

«Мыльницей» в Проекте называли небольшой патрульный корабль сервов, скорее всего, тоже разновидность разведчика. Сильного вооружения он не нес. Впрочем, все познается в сравнении. Это сейчас вооружение «мыльницы» (ультразвуковой корабельный бластер и плазменный бомбомет) уже не пугало «Барракуду», а раньше? Но и сейчас враг мог легко уничтожить наш транспортник. Все зависело от класса пилотов.

Казалось, капитан-лейтенант прочитала возникшие мысли гостя и не согласилась с ним.

– Хочешь вмешаться? Если бы на борту не было рекрутов, я не против, ты же знаешь. Но сейчас не могу.

– Кэми, – выразительно заговорил Стас. – Кэми, ты дважды спасала мне жизнь. Первый раз, когда вытащила из воды. Второй, когда унесла мою задницу от «ракушки». А зачем, Кимберли? Зачем ты спасала меня?

Он пристально посмотрел в глаза собеседницы, словно чего-то искал. Смотрел так, будто пытался заглянуть в глубину ее подсознания, то есть так, что по коже женщины пробежали мурашки. Затем задал вопрос, от которого мурашки по спине Кимберли пробежали вторично.

– Если мы будем всегда отворачиваться, глядя на то, как враг расстреливает наших союзников, зачем мы живем? Имеем ли право? Просто подумай над этим… Ты англичанка, Ким. Когда-то Англия уже отвернулась не в нужную сторону. Что из этого вышло? Где сейчас Англия? Она в руинах под пяткой врага. И кто пришел ей на помощь? Германия? Франция? США? Неужто Прибалтика? Может быть, Польша? А… как я не сообразил? Конечно же, Украина!

Уотсон ответила сразу, будто и не заметила обидный упрек:

– Они не успели. Удар по территории Англии сервы нанесли внезапно и слишком массированно. Но я тебя понимаю, и я на твоей стороне. Только пойми же и ты: я не могу отдать такое распоряжение. У нас на борту сорок два новобранца и шестнадцать рейнджеров. Плюс корабль. Неадекватная цена за два армейских перехватчика белорусов.

Станислав приподнялся. Развернулся вполоборота и заявил:

– Тогда открой шлюз и выкини меня, капитан. Или убей. Так будет, пожалуй, лучше. Я давно уже не хотел жить. Если мы сейчас улетим, если позволим стае «комиссаров» под руководством пришельца растерзать тех белорусских парней, я буду презирать себя и вас всю оставшуюся жизнь. Я возненавижу вас. Если нам суждено умереть, так тому и быть. Не спрячемся… Кэми, те ребята, бульбаши, они погибнут, выполняя воинский долг. Умрут, зная, что помощи нет и не будет, ведь они нас не видят. Но мы будем знать, что помощь была. И как ты сама… ты, сможешь спать, бросив их на верную смерть, когда могла бы помочь?

На глазах возбужденной женщины появились явные признаки слез.

– Тогда и меня убей, потому что я – старший офицер конвоя. И как старший отвечаю за жизни вверенных мне людей. Я не могу, не имею права отдать приказ к атаке, но как человек и солдат… я готова идти в бой.

Вновь Станислав проникновенно всматривался в ее большие глаза, влажные от навернувшихся слез. Глаза, горевшие горечью пополам с твердой решимостью. Она не врала, Кимберли Уотсон. Не пыталась прикрыть ложной ответственностью личную трусость. Может быть, поэтому Стас смягчил тон и неожиданно улыбнулся.

– Если дело лишь в этом, я очищу твою совесть, Кэми. Ты тут не старшая. Тебе я мог бы представиться сразу и, вероятно, зря не сказал, решил дождаться официального представления. Дело в том, Кэми, что приказом Члена Совета Наций, Верховного Командующего ВКС «Гвардия Либерти» я, командор-майор Родимов Станислав Александрович, две недели назад назначен на должность командующего офицера секретного подразделения «Черные Ведьмы» с полномочиями, приравненными к командующему базы Проекта. Смотри.

Родимов засучил левый рукав и положил запястье на считывающую панель сканера управления.

Моргнул свет, и сканер загорелся зеленым. Следом раздался голос бортового компьютера:

– Полный допуск. Полномочия подтверждены.

Зеленый цвет при сканировании означал практически неограниченный допуск повсюду. Выше был всего один – белый. Им обладали только Члены Совета.

Допуском синего цвета владели старшие офицеры, командиры подразделений, начальники служб, лабораторий и мастерских. Желтый давался ведущим сотрудникам на конкретном участке, пилотам транспортных и боевых кораблей. И Кимберли Уотсон, разумеется, это знала.

– Видела? – Уотсон застыла с каменным выражением на лице. – Приди в себя, Кэми. Сегодня на базе я был бы представлен всем вам. Ну, произошло это парой часов раньше, и что? Разве между нами что-нибудь изменилось? С моей стороны к тебе, нет. Ты же всегда знала, что я не простой парень. Ты поняла это еще тогда, когда вытащила меня из воды.

– Сэр, да, сэр! – четко в соответствии с требованиями субординации выпалила пилот. – Какие будут приказания?

– Ясно, – горько усмехнулся Станислав. – Пересядьте за управление турелью, капитан.

Как только Кимберли выполнила приказ, он отдал следующий.

– Отключи в салоне гравитацию, иначе замучаешься потом блевотину со стен отмывать. Пусть лучше наши пассажиры наставят себе синяков в свободном парении. И перезаряди БК турели на магнитно-импульсные ракеты. Затем передай всем предупреждение о вступлении корабля в бой, но не говори, что атакуем именно мы.

Пока капитан выполняла полученные указания, в кабину влетел Михо. Удивленно уставился на командира, потом на Родимова, потом на радар.

– Прими управление турелью у капитана, пилот, – приказал Стас. Развернулся к женщине. – Кимберли, вернись за штурвал. Скорость на максимум. Курс в район боя.

Михо хотел что-то спросить. Не получилось. Капитан заблокировала дверь в кабину, а ему лишь шепнула: «выполнять».

Сам же Родимов вновь приложил запястье к сканеру управления.

– Синхронизация, – сказал он и прикрыл глаза.

Моргнул свет, словно произошел скачок напряжения. Послышался монотонный голос бортового компьютера:

– Пожалуйста, код доступа.

– «Преторианец» 2305, – четко произнес Станислав.

Система приняла данные сканера, частоту голоса и позывной, но отказала в доступе.

– Что же, корабль создали после гибели «Посейдона». Такой вариант предусматривался.

Сказав, Станислав вновь приложил запястье к сканеру. Датчики считали биокод ДНК потовых и жировых выделений, пульс, рисунок кожи и, конечно же, имплантированный шифрованный личный код. Вновь зажегся зеленый свет.

– Полный допуск. Полномочия подтверждены, – повторила система.

– «Преторианец» 2305, идентифицировать в базе данных. Восстановить архивную информацию. Передать по носителям. Синхронизация.

Он набрал несколько групп цифр на панели ручного доступа, а как только закончил, у обоих пилотов отвалились челюсти.

Раздался привычный монотонный звук бортового компьютера, известивший о том, что архивная информация полностью восстановлена. Экраны мониторов навигационной системы, радаров обнаружения и боевого режима включились самостоятельно. Родимов сидел по-прежнему в кресле второго пилота, но теперь весь корабль словно прислушивался к каждому его вздоху, каждому движению и каждой мысли.

Кимберли Уотсон повернула голову и произвольно глянула на крыло, туда, где окрылись орудийные порты, и автоматика подняла длинный, завернутый в спиральный ускоритель, ствол смертоносной «Рапиры». Одновременно и сестра-близнец мощной пушки появилась на свет. Как? Ведь Станислав даже не прикасался к панели с клавишами управления оружейных платформ.

– Минутная готовность, – сообщил Стас напарникам. – Ракетной турели захватить «мыльницу», но не стрелять… Кимберли, приготовься сбросить ловушки и тепловые приманки.

«Барракуда» неуклонно летела вперед на огромной скорости. Казалось, вовсе не собиралась ее сбавлять.

К моменту подхода корабля в строю оставался один перехватчик союзников. Второго не видно. Сбили или вышел из боя, получив серьезные повреждения. За всеми переживаниями и приготовлениями Станислав упустил из вида этот важный момент.

Четыре «комиссаровских» «Фалькона», тех самых, что с недавних пор Украинским КМС «любезно» и регулярно поставляли «друзья» из Италии, стервятниками кружили вокруг него. Пока безуспешно. Опытный пилот ловко уходил от атак.

И вот, когда до сражавшихся оставалось менее пяти километров, Родимов резко сбросил тягу, развернул корабль, пока еще невидимый врагом, носом к первой паре «Фальконов».

– Захват цели. Синхронизация, – услышали в кабине его слова.

– Панораму открыть? – участливо поинтересовалась Кимберли. Наконец-то женщина успокоилась и полноценно включилась в сражение.

– Нет, – ответил Стас. – Она мне не нужна.

Кэми и Михо удивленно переглянулись. Вот интересно, и как он собирался стрелять без панорамы наведения орудий? Взгляд капитана сместился. На миг ей показалось, что возле самого зрачка Родимова она увидела едва заметную красную голограмму. Неужели?

– Приготовиться! – прозвучала очередная команда. – Залп!

Пуфу-пуфу… пуфу-пуфу! Орудия дали по два выстрела и сразу со свистом перешли в режим охлаждения, а один из «Фальконов», тот самый, что в настоящий момент заходил в хвост белорусскому перехватчику, буквально рассыпался на куски, разрываемый снарядами «Рапир».

«Барракуда» теперь вышла из невидимости, (использовать «Фантом» невозможно в процессе интенсивного боя), и сразу дала второй залп. Еще один «Фалькон» простился с жизнью.

Оставшаяся пара «комиссаров» спешно и безрезультатно пыталась сообразить, что происходит, и откуда нарисовался этот чертов транспортник Проекта? А вот «мыльница» даже не шелохнулась. Как висела в «инвизе» в сторонке, так и продолжала висеть.

– Они, похоже, думают, что мы их не видим, – усмехнулась Кэми.

– И хорошо! – вторил ей Стас. – Пусть пока так и думают. Потом мы их разочаруем. С особым пристрастием, так сказать.

В это же время третий «Фалькон» попал в луч захвата «Рапир». Но теперь враг вошел в маневр уклонения и выпустил в «Барракуду» пару ракет.

– «Сухой лист», скольжение вправо, – скомандовал Стас, и Кимберли немедленно выполнила прием.

На экране монитора боевого режима внезапно появилась какая-то графическая сетка. Две яркие желтые линии причудливо извивались и замыкались в одной точке внизу. Две зеленые линии, исходящие снизу, вычисляли точки пересечения с желтыми.

«Это же мы. Траектория полета вражеских ракет? Он ее вычислил? Невероятно»! – успела подумать Кимберли.

Увидела, как жерла стволов обеих «Рапир» повернулись. Залп на упреждение! Ракеты, выпущенные в «Барракуду» украинским «Фальконом», взорвались на полпути к цели.

– Огонь! – сам себе в который раз скомандовал Станислав, и сам же нажал ногой на педальную гашетку.