Текст книги "Методика выживания (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 34 страниц)

Глава 21

День выдался солнечный, почти безветренный. Здесь, высоко в горах, покрытых толстенным слоем веками не сходивших снегов, в ясную безоблачную погоду приходилось постоянно пользоваться защитными светофильтрами. «Куриная слепота», куда от нее денешься?

Командор надвинул на лоб специальный шлем, снабженный очками и озонатором, обогащавшим состав воздуха кислородом. Поправил широкий, почти квадратный его козырек.

Накамура отправился в административное здание. Старческие глаза адмирала быстро уставали при ярком свете. Искусственного затемнения Хигаши-сан не любил.

Командор-майор остановил пробегавшего офицера. Справился о пути к учебному корпусу, но дойти до него не успел.

Пара «Пираний» третьего поколения на низком бреющем полете пронеслась над посадочным полем. В конце его истребители выпустили в макет вражеского танка по ракете класса «воздух-земля», дали пушечный залп по мишеням и развернулись на взлет.

Неожиданно один из истребителей завис в воздухе почти вертикально и стремительно полетел вниз. От крыльевого пилона отделилась учебная бомба.

– Вот, сучка! – смачно выругался инструктор-майор. – Что делает, зараза такая! Отстраню от полетов. Камикадзе мне еще не хватало.

Смертоносный снаряд не получил ускорения. То есть он его получил, но, поскольку пилот истребителя не отвернул, со стороны смотрелось так, будто «Пиранья» нехотя догоняла собственную сброшенную бомбу, а могла бы и обогнать! Пилот снизил скорость, иначе беда!

В последний момент, когда считанные секунды оставались для безопасного выхода из пике, пилот сманеврировал. И Родимову показалось, отвернул он не потому, что испугался не успеть завершить маневр, а потому что иначе попал бы в зону поражения осколками своего же снаряда.

– Ну! Ну, я ей устрою! – в сердцах бушевал майор.

Родимов взглянул на него сочувственным взглядом. К месту вспомнил академическую учебу. Первые стрельбы. Ночные марши. Горные переходы. Незабываемый десантный прыжок. Тренировки по тактической маскировке и выживанию. Давно это было. Инструкторы и младшие командиры в точности так же ругались и на него. Переживали, конечно. И он это знал.

– Не стоит так сокрушаться, коллега. Отличный пилот. Филигранно рассчитывает траекторию нанесения атакующего удара, как и выхода из маневра. Отличный пилот. Молодец. Можешь гордиться.

Летчик поневоле взглянул на заступника «желторотика». Увидел погоны и оторопел.

– Сэр! Прошу прощения, командор-майор. Могу я чем-то помочь?

– Давайте понаблюдаем, – предложил командор. – Я давненько не видел учебных полетов со стороны. Ностальгия, знаете ли.

«Пираньи» снова летели парой. Сделали выходной вираж и зашли на посадку.

– Вы тоже летали, сэр? – участливо спросил офицер, когда заметил искрящийся азартный взгляд Станислава Родимова.

– Летал? Я продолжаю летать.

Возможно, майор неверно определил возраст высокого собеседника. Скорее всего, неправильно его подсчитал. Не мог предположить, что звания командора можно достичь, не перемахнув через пятьдесят. Отсюда и недоверчивый взгляд. По обыкновению, после возраста в сорок пять почти никто не летает на истребителях или штурмовиках. Объективные причины, связанные со здоровьем и воздействием других факторов.

– На транспортах, сэр?

– Нет. У меня свой «Вампир».

Ответ Станислава окончательно обескуражил случайного собеседника, но переспрашивать или задавать уточняющие вопросы он постеснялся, однако Стас легко считывал бурный поток мыслей инструктора. На непроизнесенное обвинение: «вот брешет-то», не обиделся, понимал причину подобного недоверия.

– Вы к нам по делу, сэр? – наконец собрался майор.

– Хотел проведать своих «птенцов». Кстати, кто был за штурвалом «Пираньи»?

Впечатленный инструктор охотно заговорил.

– Есть тут одна, сэр. Совершенно безбашенная. Ничего не боится. Прет буром на танк. Многие законы аэродинамики напрочь попрала. Ничем не проймешь. От нее все инструкторы поотказывались. Если и я откажусь, отчислят к чертовой матери. В пехоту пойдет… Простите, командор, полеты завершены. Холодно. Давайте пройдем в корпуса. По пути я вам все расскажу.

И они зашагали к лифтовой шахте грандиозного подземного комплекса.

Станислав оценил откровение летчика. Пристально посмотрел на него и вспомнил собственного наставника, человека, кому был бесконечно благодарен по сегодняшний день.

– Почему же не отказываешься? – спросил он попутчика.

Майор неожиданно остановился. Именно в эту секунду Родимов ощутил то великое, редкое и бесценное чувство необъятной, ни с чем несравнимой любви к своему делу, о каком раньше с гордостью говорили, вспоминая Стаханова, Королева, Ушакова и Менделеева. Многих истинно увлеченных людей. Майор любил небо. И дело свое он тоже любил.

– Потому что жалко девчонку. Вы сами сказали, сэр: отличный пилот. Она рождена за штурвалом.

Стас развел руки и улыбнулся красивой улыбкой.

– Вот и ответ, приятель! Хороший ответ. Так кто же она, твоя «безбашенная»?

– Ева Полонска, сэр. Маленькая врушка с «Сэры-11».

У Родимова едва не вырвалось: «Кто-кто, Ева»? Точно не ожидал. Или ждал? Надеялся, что у девчонки получится. Но не так! Обалдеть и только.

Видимо, командор поменялся в лице, иначе бы сопровождающий его замешательства не заметил.

– Врушка? – насторожился Родимов. – Часто врала?

Майор задержался вторично. Теперь, когда почувствовал родственную ему душу, в выражениях со старшим по званию не стеснялся.

– В прямом смысле ни разу, сэр. Возраст всего двадцать лет. Ссыкуха совсем. Два года себе приписала. Документы подделала. Говорит, сидела в тюрьме. Ха-ха. И когда все успела? Личное дело у нее в полном порядке, и судимости в нем не числится. Подлинное. Как понимать? В общем, я никому не докладывал. Не стал. Может быть, потому что мне хочется верить ей. Она говорит, об обмане на ее базе знали. Простили. Иначе отчислили бы. Ну, сюда точно бы не послали. Кто знал – молчит. Сказала, если бы не тот человек, ей бы ничего не светило. Сказала, желание было ее, но решение принимал он. Назвать его имя и должность не может. Не имеет права.

Командор мысленно отметил очередную черту к характеристике юной польки. Определенно она ему больше и больше нравилась.

– А друзья? Что говорят они?

Инструктор повел сутулыми плечами.

– Так странно, сэр. Товарищи ее любят. Особенно тот, с кем она в паре летала. Грегори Шольц. Тоже прибыл к нам с «Сэры-11». Отношения у них внешне дружеские, только смешно. Парочка смотрится как Вини и Пятачок. Грегори здоровяк, каких поискать. Ева – худышка. Отъелась немного сейчас. Все равно талия тонюсенькая. Сама – кнопка. Но палец в рот не ложи. Оттяпает запросто. И Грегори за нее любому башку расшибет. Только Еву и слушает. И все отделение «громко» молчит. Все до единого. О чем не спроси: «Не знаю». «Не видел». «Не слышал». «Не говорил». Но при этом хором твердят о том, что Полонска не врет. Ну и как это вам? Как вы можете так утверждать, если: «не знаю», «не видел», «не говорил»?

Командор уже не улыбался. Он хохотал. Хохотал громко, ни капельки не стеснялся сновавших поблизости служащих. Потом взял себя за рукав и потянул его. Сделал так, чтобы инструктор-майор обратил внимание на шеврон. Конкретно, на яркую белую цифру «11», стоявшую под надписью: «Сэра».

– Другому бы я не сказал. Тебе скажу. Ева не врет, майор. Ни одного слова. Я знал о том, что ей нет двадцати одного еще в Чехии, где проходил набор. Я знал, что она отсидела четыре года за ограбление. И знал о нехватке образования. Я помог ей попасть в школу пилотов, потому что она об этом беззаветно мечтала. И не ошибся, как видишь. Эту девочку уже ждут. Она не знает. А ты, майор, только что помог мне принять решение о ее дальнейшей судьбе. Она будет летать. И летать она будет на том самом «Вампире». Летать с «Черными Ведьмами». Слыхал о таких?

Словно ядерный взрыв бабахнул в голове офицера. Он стоял без движения и молчал. Молчал, потому что не находил подходящих случаю слов. Вдруг улыбнулся.

– Знаете, сэр… – заговорил офицер. – …вначале Полонска определили на «Барракуду». Посчитали ее недостаточно крепкой для многократных физических перегрузок «Пираний» или штурмовиков.

Стас приготовился выслушать новую интересную подробность из курсантских будней своей протеже. Неспроста же майор заговорил с ним в таком доверительном тоне. А летун продолжал:

– Так вот, сэр. По прошествии двух недель теоретического обучения, перед первым учебным полетом, весь курс «желторотиков» усадили на контрольный зачет. В предложенном тесте числилась единственная задача. Предоставлялись исходные данные плотности воздуха, его температуры и влажности. Силы и направления ветра. И необходимые параметры морской воды. Сама задача заключалась в том, чтобы, используя полученные сведения, рассчитать возможность безопасного маневра «Барракуды» с предложенной скоростью на предложенной высоте. На выполнение давалось десять минут. Ева поднялась через тридцать секунд.

Майор внезапно прервался. Думается, вспомнил тот самый момент. Улыбнулся и продолжил рассказ:

– Когда девчонку спросили, готов ли ответ, она заявила – да. Маневр безопасен, и она готова его выполнить, как только позволят полетные навыки. Председатель взглянул в ее чистый бланк. Кроме фразы: «маневр безопасен», лист был пуст. Представьте удивление членов комиссии, когда Ева уверенно аргументировала ответ.

– Представляю, – усмехнулся Родимов. – И что же она ответила?

Майор приподнял широкие брови.

– Она сказала, что все расчеты за нее сделали давным-давно в конструкторском отделе, когда проектировали корабль. Скорость «Барракуды» в воде во много раз ниже ее скорости в атмосфере. И на скорости в сто тридцать километров в час под водой рули и стабилизаторы корабля рассчитаны на резкий маневр судна. В воздухе корабль летит со скоростью две тысячи четыреста восемьдесят километров в час. Выше почти на порядок. Но воздух обладает значительно меньшей плотностью, чем вода, и меньшей не в двадцать, а в тысячу раз. И он запросто подвержен компрессионному сжатию, в отличие от воды. Поэтому резкий маневр уклонения с разворотом на 90 градусов в воздухе рулевые плоскости и стабилизаторы корабля выдержат с легкостью, раз выдерживают такой же маневр в воде.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся командор-майор. – Верно сказала. В бою у нее не будет времени высчитывать паскали и кубические сантиметры. А то, что девчонка быстро соображает – превосходно. Разве не так?

Инструктор кивнул в полном согласии с собеседником.

– Именно так я и сказал членам приемной комиссии. И Еву перевели в истребители.

На пару они добрались до комнаты отдыха для гостей, почти полной копии «гостинки» на «Сэре».

– Пригласите Еву сюда, майор. Только не говорите ей обо мне. Скажите, тут ее ждут и все…

В раздевалке для экипажей боевых кораблей Ева стягивала с себя летный комбинезон. Вошел Грегори. Со стуком водрузил на полку свой гермошлем.

– И что ты опять начудила? – спросил он подругу.

– Точно, Полонска, – подхватила темнокожая сокурсница, прибывшая в Алькатрас откуда-то с Тихого Океана. – Зачем ты всегда дразнишь инструкторов?

– Хочет, чтобы отчислили, – донесся новый голос из угла раздевалки.

– Выпендривается перед нами, – вставил еще один человек.

И немедленно поплатился за неосторожность. Грегори Шольц, прозванный друзьями «пажом Полонска», положил немаленькую раскрытую ладонь на лицо остряка. Легонько без злобы толкнул его.

– Поддувало захлопни. Завидуй молча, дружбан.

– Завидовать тому, как отчислят? – не смутился приятель. Легко освободился от ладони Шольца. – Вот уж повод для зависти.

Ева приподняла голову и ответила без тени подвоха:

– Я не дразню, ребята. Или… в общем, я не специально. Не знаю. Само так получается. Как по наитию. Вроде бы ничего такого делать не собираюсь, и вдруг как найдет! Чувствую, что смогу. Не знаю, как объяснить…

Возле двери раздевалки, но уже с наружной ее стороны, команда курсантов построилась. Не в ногу двинулись в направлении учебного корпуса, так как полеты закончились, но еще оставалась не посещенной лекция по «Технике Внутренней Безопасности».

На подходе к переходной площадке лифтовых шахт строевого плаца группа остановилась. Сегодняшняя дежурная по отделению заметила жест бежавшего офицера-инструктора.

– Готовься, Полонска. Сдается, это по твою душу, – пошутил девичий голосок.

– Ага! Мыль задницу! – подхватил следующий.

– Контрацептивчик не одолжить, Ева? – продолжил еще один.

– В ухо не хочешь? – мгновенно отреагировал Грегори.

– Рука поднимется на девушку? В Бельгии все такие?

Майор остановился в пяти метрах от строя. Отмахнулся от курсанта-дежурного, намеревавшегося подойти с докладом к начальнику.

– Полонска, дуй к гостевой комнате. Тебя ждут.

Ева в недоумении пожала плечами. Кто мог ее ждать, тем более у гостевой комнаты? Родственников у нее нет. Странное чувство.

Девушка вышла из строя. Вопросительно покосилась на Грегори. Развернулась и сделала несколько твердых шагов… Вдруг замерла! Глаза щупленькой польки четко различали рослую, крепкую фигуру знакомого и безумно любимого человека метрах в сорока от нее.

Ева перешла на бег, но в непосредственной близости от командора снова пошла строевым шагом.

– Сэр! Командор-майор...

– Отставить! – оборвал командор. – Я не за докладом приехал. И все, что мне нужно, я уже знаю… Ну здравствуй, пигалица.

Ева вскинула руку… и опустила ее. Нелепо выглядела, потому что не знала, как поступить. Смятение будоражило разум.

Станислав понял это. Протянул руки сам. Взял Еву за плечи и легонько приподнял девушку. Потом вдруг подкинул, причем высоко, и на глазах опешивших наблюдателей поймал в крепкие мужские объятия.

– У-у! – присвистнул кто-то в строю сокурсников Евы.

– Ни черта себе, наша сиротка!

– Теперь понятно, почему ей все абсолютно сходило с рук.

– Еще бы! Иметь такого… а кстати, кто он ей?

– Друг, – раздался ровный уверенный голос Грегори Шольца. – Не пяльтесь. Это наш командор. Для Евы он самый дорогой человек. Попробуйте только вякнуть. Пришибу, честное слово…

А Ева Полонска, сгорая пламенем от счастья, разбавленного стыдом, цвела майской розой, наслаждаясь присутствием любимого человека.

– Слушай меня, – приглушенно заговорил Станислав. – Я тут не один. Адмирал тоже здесь. И мы скоро отправимся в обратное путешествие. У тебя через три недели выпускные экзамены. И ты их обязательно сдашь. И до выпуска больше ни разу не нарушишь регламент учебных полетов. Подойдешь к своему инструктору. Извинишься и поблагодаришь. За все. Он многое для тебя сделал. Не подводи его. Никому ничего не объясняй. Все, кто нужен, уже предупреждены. Ты и Грегори вернетесь на «Сэру-11» …

Услышав уверенные слова командора, Ева Полонска вскрикнула от нахлынувшего восторга. Вовремя остановилась. Сжалась в комок и приготовилась слушать.

– Вот именно! – назидательно поддел командор. – Так вот. Председатель пообещал нам вернуть четверых из вас. Двоих я назвал. Двоих других назовешь ты. Ты лучше знаешь своих сокурсников. Я сравню твои рекомендации с аттестацией преподавателей и пойму: могу ли доверять тебе в профессиональном аспекте. Личные отношения между вами в данном случае для меня вторичны, но все же важны. Сама понимаешь, в бою твою спину прикрывает товарищ. И тем не менее, качество пилотажа – основа отбора. Потом по порядку: дисциплина и знания. Совесть и честь…

Всю дорогу до подводной базы Проекта «Сэра-11», ставшей последнее время предметом обсуждения сотрудников многих инстанций и служб, Ричард Кауфман не разговаривал. Сидел с прикрытыми веками в угловом кресле салона и старательно изображал сон.

Как оказалось, новый Председатель Комитета Совета Наций плохо переносил полеты. Будь его воля, не летал бы совсем. Причиной такой неприязни стала некая генетическая особенность организма банкира. Что-то связанное с распространенной у многих людей акрофобией, простейшей боязнью высоты. И даже знаменитая система гашения перегрузок с ней не справлялась. Нонсенс, но факт.

Зато впоследствии, когда мощные электрические насосы откачали забортную воду из шлюза; когда открылись внутренние створы ангара и пассажиры сошли на «твердый грунт», Кауфман ожил.

Конечно же, прибытие на любой объект разветвленной системы ее главного руководителя является нерядовым событием для персонала. Еще до вылета «Барракуды-2» из ангаров административного комплекса Совета Наций адмирал известил начальника штаба и второго ЗАМа о грядущем визите. По этой причине сразу у выхода к арке сканирования высокого гостя встретил четкий доклад оперативного дежурного базы. Что примечательно, докладывали не Председателю лично. У него лишь спросили «добро» обратиться к командующему. Хигаши Накамура и принимал доклад расторопного офицера.

И еще одна несвойственная особенность бросилась в глаза гостю. Кауфман не увидел почетного караула. Не было и знаменной группы. Не было ничего торжественного или пафосного. Визит неофициальный.

Почему Ричард Кауфман обратил на это внимание? Да потому что многократно бывал на сухопутных базах Проекта. Бывал в лабораториях исследовательских комплексов. Бывал на скрытых под землей оружейных заводах. На вспомогательных предприятиях. И везде его встречали именно так.

– Вы ожидали чего-то иного, сэр? – в промежутке между переходами спросил адмирал.

Кауфман улыбнулся. Избыточную помпезность он не любил.

– Как раз нет, Хигаши-сан. Кому нужна показуха? Меня больше устаивает истинное положение дел. С выводами я как-нибудь справлюсь.

Ответ Председателя показался старшим офицерам базы достойным.

– В таком случае, сэр, – заговорил адмирал. – Думается, в качестве сопровождающих в ознакомительной экскурсии вам вполне достаточно двух моих заместителей. Станислав и Эрвин к тому же обладают всей информацией, если вдруг вам что-то понадобится. Меня и начальника штаба я прошу отпустить. Необходимо подготовить материалы к нашему предметному разговору.

Уровень за уровнем, крыло за крылом, Председатель неутомимо знакомился с комплексом. Знакомился неформально. Даже младенец заметил бы неугасающий интерес, искрящийся в глазах Ричарда Кауфмана.

Банкира привлекало решительно все. От плотного резинового покрытия под ногами, до громадных тарелок радаров дальнего обнаружения.

Кауфман, к примеру, просил остановить взвод штурмовой пехоты, направлявшийся на плановые занятия. Лично интересовался у рейнджеров качеством питания и снаряжения. Удовлетворенный ответом, пожимал людям руки. Желал скорейшей победы в войне и возвращения к родственникам. Потом вдруг склонялся над разноцветными панелями операторов связи. Пристально разглядывал многочисленные памятки на стене. Задавал вопросы о строгости дисциплины. В наибольшей степени Председатель удивил офицеров, когда поинтересовался у пробегавшей по делам девушки личной жизнью.

И тыловые отсеки, разумеется, не избежали визита Ричарда Кауфмана. С особым пристрастием Председатель выслушивал пояснения Эрвина Гросса. Всматривался в ровные столбики цифр на страницах журналов учета. Посетил склады снаряжения. Спустился в вотчину Ритгера, причем одним появлением едва не довел Начальника Вещевой Службы до преждевременного инфаркта.

В столовых на каждом уровне базы лично снимал пробы со всех приготовленных блюд. К концу посещения так «напробовался», что о настоящем обеде уже и не помышлял, зато душевно поблагодарил госпожу Володарцеву. Вообще, Ричард Кауфман производил на Родимова весьма приятное впечатление.

И вот длинная кривая дорожка экскурсии привела небольшую процессию в ангар № 9…

– Ха-ха-ха! – весело хохотали раззадоренные «ведьмы». – Ну и заливать же вы, мэм!

– Что ржете? Клянусь, так и было! – оправдывалась Кимберли.

Без куртки, в штатной майке и рабочих штанах пилот сидела на подкрылке «Вампира». Что-то подтягивала в блоке пускателя трапа.

– Я говорю: дерьмом воняло отсюда и до Уэльса. Спросите у «папы», если не верите. Он же именно об этом случае вам рассказывал…

– Смирно!

Командор единственный, кто не вздрогнул от неожиданности, чего не сказать о спутниках Станислава? Появившись в ангаре через внутренний ход сообщения, офицеры не заметили Леру. Девушка возвращалась из туалета через основной коридор, и почувствовал ее приближение только Стас.

Все подруги согласно профессиональному разделению занимались профилактическим обслуживанием материальной базы и снаряжения. Кто-то надраивал обшивку МЕХа. Кто-то смазывал крепежные стапели. Кто-то проверял боекомплект. Короче, все при деле. Как и всегда.

При появлении командира Кимберли Уотсон спрыгнула вниз. Поправила форменную майку и шагнула навстречу с докладом.

Согласно Уставу, команду «смирно» подает первый, заметивший вышестоящего начальника. Рапортует же тот, кто в данной ситуации является старшим. По этой причине капитан-лейтенант и шагнула к Родимову. Конечно, видела Гросса. Видела и незнакомого гостя в гражданской одежде, причем, по наблюдению самой женщины, одежде весьма дорогой.

– Сэр...

И вот тут произошло нечто, чего предвидеть не мог никто. Вперед выскочил капитан, старший офицер личной охраны Ричарда Кауфмана. Выскочил, и рука его легла на кобуру табельного оружия, а губы приоткрылись, словно капитан собирался что-то сказать.

Родимов встал впереди Кимберли. Глаза почернели моментом. Даже аккуратно подстриженные волосы командора поднялись дыбом от мощного прилива энергии ПСИ.

Резким взмахом руки Станислав заставил охрану Председателя отлететь к толстой несущей стене ангара, где бойцы, не ожидавшие подобного поворота событий, больно стукнулись спинами и попадали на пол, а пока поднимались, Родимов заговорил:

– Капитан! Если ты попытаешься произнести вслух хоть один звук из той фразы, которую вознамерился произнести, клянусь, ты и все твои люди умрете раньше, чем сможете это понять.

Командир охраны наконец встал. Лицо его покрылось каплями пота. Ричард Кауфман же, до сего момента лишь наблюдавшей за драматической сценой, обратился к Родимову:

– Не объясните, господин командор-майор, для несведущих, что это за импровизированную прелюдию к какому-то акту мы сейчас наблюдали? Или вы всего лишь продемонстрировали мне ваши уникальные способности? Не скрою, впечатляет. Но это можно было сделать иначе. Вам не кажется?

– Господин Председатель, – заговорил Стас. – Прошу познакомиться. Перед вами в полном составе подразделение «Черные Ведьмы».

– Я это сразу понял, господин командор. Мне известно и о том, что у «ведьм» нет начальников, кроме вас. Я тоже подписывал этот приказ. Хорошо помню его содержание… И?

Стас продолжал контролировать поведение капитана. Одновременно ответил Ричарду Кауфману:

– Начальник вашей охраны, простите, тупой перестраховщик, а к тому же дурак, сэр. Он собирался убить всех трех девушек и даже не удосужился убедиться в наличии угрозы для Вас.

Капитан осмелел. Шагнул вперед и скороговоркой выпалил:

– Чего ждать? Это моя обязанность, защищать Председателя любой ценой. Ваша «ведьма» без разрешения приблизилась к нему на опасно короткую дистанцию…

– Идиот! – вспыхнул Родимов. – В твоей безмозглой башке не возникло простейшей мысли: будь у кого-то, из здесь стоящих, желание погубить Председателя, вы все были бы давно мертвы. И твои оловянные солдатики в первую очередь.

Кауфман неожиданно развернулся к пилоту.

– По какой статье вас приговорили к высшей мере наказания, солдат?

Кимберли растерялась. В замешательстве взглянула на босса и Эрвина. Разумеется, Гросс захотел ей помочь, но его опередил Стас.

– Не нужно, дружище. У нее есть язык. И она не тряпочная кукла. Пусть отвечает сама. Заодно и этот чурбан кое в чем убедится.

– Я бы попросил… – вспыхнул униженный капитан.

– Попроси, – прервал Стас. – Прощения, ублюдок.

Кимберли собралась. Подняла прояснившийся взгляд и ответила бодро без малейшей запиночки:

– Капитан-лейтенант Кимберли Уотсон, сэр. Командир корабля подразделения «Черные Ведьмы». Я несудимая, сэр. Я – второй офицер команды. Согласно Уставу…

Станислав махнул ей рукой и укоризненно взглянул в глаза притихшего капитана охраны.

– Понял? Баран. Не годишься ты для занимаемой должности. И нападение на Председателя ты не предотвратишь. Не хватает у тебя мозгов и квалификации. Эту женщину кодовой фразой ты бы никак не убил, но убил бы других, тех, кто не двинулся с места… Зла на тебя не хватает! Теперь смотри, чтобы развеялись все иллюзии.

Родимов поднял со стеллажа крышку от банки с водоотталкивающим лаком. Резко метнул ее в сторону, причем туда, куда не смотрел.

Через секунду наблюдатели услышали звон металла. Потом крышка, пробитая насквозь наконечником оружейного шомпола, упала на пол возле наружных створов ангара.

– Что, капитан? Уткнулся? Это же «Черные Ведьмы»! С кем ты собрался тягаться, неумный? Любая из них в считанные секунды превратит всю твою сраную охрану в кучку перемолотого мяса голыми руками, тупица.

Капитан покраснел еще гуще. Пыхтел и глотал обидные упреки, но не пытался более оправдываться или спорить.

По всему видно, Кауфман не располагал подробными сведениями о составе и численности секретной команды, как не интересовался и подробными данными об их уникальных способностях. Он знал основу. И теперь, после впечатляющей демонстрации, исходившей в том числе от самого Родимова, обернулся к командор-майору.

– Мне говорили, в проекте задействованы только смертники.

– Это так, сэр. Были и остаются. Но полный штат группы состоит не только из непосредственных участниц проекта доктора Картера. Таких осталось всего трое. Остальные погибли, выполняя свой долг. Восстановить численность или хотя бы пополнить потери не удается. Пока. Исследовательское и медицинское отделения проекта активно работают. Их вины нет, сэр.

Теперь Председатель иначе взглянул на капитана личной охраны.

– Станислав Александрович, вы в самом начале беседы сказали о том, что мой старший телохранитель хотел убить «ведьм». Но как? Он же и оружия достать не успел.

– Сэр, – без промедления ответил Стас. – Вы сами убедились, с оружием у него не было шансов. Кодовая фраза, господин Председатель. Какое-нибудь нелепое выражение, вроде: «слоны улетают на север». Психокодирование. Применялось с давних времен. Я знал об этом до принятия командования подразделением от вашего предшественника, сэр. Доктор Картер рассказывал, будто всех предыдущих начальников «ведьм» интересовал только этот вопрос. Они панически боялись своих подчиненных. Я же «ведьм» не боялся. Меня занимала эффективность использования их эксклюзивного дара на пользу всем нам. И прежде всего им самим. С начала нашего неформального знакомства, Сэр, я видел перед собой уже не преступников, нет. Они уже были другими. А сейчас-то, стоит ли говорить? Вы знаете, сэр, мой товарищ и коллега Эрвин Гросс состоял в весьма неприязненных отношениях с «ведьмами». Теперь же они свободно общаются на любые возможные темы. Я своей властью снял ограничение в перемещениях для «ведьм» на территории базы. Они постоянно находятся на виду. Посещают спортивный зал и стрелковые полигоны. Бывают в баре и обедают в общей столовой. Как видите, инцидентов нет. Вот я и обращаюсь к вам, Сэр! Отдайте распоряжение на деактивацию кода. Я бы давно его уничтожил, но я не знал самой фразы. И доктор Картер сказал, что только готовил пациенток к принятию кода. Психокодированием занимался другой человек. Тот, кого специально для этого вызвали из Совета. Теперь я знаю слова кодовой фразы. Прочитал их в мозгу вашего телохранителя. Но, Сэр! Я прошу Вас дать мне официальное разрешение. Иначе всегда найдется перестраховщик или просто вредитель, которому захочется увидеть смерть «Черных Ведьм».

Кауфман сосредоточенно размышлял. Что-то вспомнил. Выглядел очень задумчивым. Поднял взгляд и уставился на «Шоколадку».

– Когда занимаешься в основном финансовыми вопросами сложно быстро осваивать остальные стороны. Конечно. Прошу прощения. Я кое-что слышал, но признаюсь, до конца не вникал… Вы, если не ошибаюсь, Мойра Слейтор. Племянница американского генерала?

Мойра в сомнении взглянула в сторону командира. Родимов кивнул, и девушка заговорила:

– Сэр. Оператор МРТ огневого прикрытия. Младший капрал Мойра Слейтор. Иллинойс. США. Оперативный позывной: «Альпин-Гольд», то есть «Шоколадка», сэр.

На лицах девушек отразились улыбки. Кауфман развернулся к старшему команды телохранителей.

– Не знаю, Рудольф, откуда у вас эти коды. Даже я ими не владел. Однако, как видите, вопреки вашим предостережениям, командор и его необычные подчиненные вполне адекватны. Я лично угрозы для себя не ощущаю. А то, что командор отстаивает свою точку зрения, лишний повод к уважению этого человека. Заметьте, Рудольф, он честен во всем. Мог ведь и не говорить. Втихую снял коды и все… Станислав Александрович, я даю вам благословение на деактивацию психокодирования «Черных Ведьм». Используйте опыт доктора Картера во избежание негативных эффектов. Эти девушки вскоре нам очень понадобятся. Вам ли не знать?

После сказанных слов Председатель, не обладая сверхъестественным даром, буквально почувствовал всплеск эмоций среди тех, о ком и шла речь.

– Сэр, господин Председатель… – заговорила Зубатка, но ее остановил Станислав.

Вовремя остановил. Прочитал состояние девушки.

– Нет нужды в строгой официальности, дамы. Председатель Совета в ней не нуждается. Он – человек гражданский, но строгих убеждений и принципов. Здесь он, потому что помимо того, что вы уже получили, нам развязали руки. Отныне мы сами будем планировать операции, согласно полученным от Совета задачам.

– Охренеть… то есть, отлично, сэр!

«Зубатка» покраснела до самой макушки. Вжала голову в плечи и ждала законной реакции командира. В то же время Гросс склонился к уху Кауфмана и что-то ему рассказал. В глазах Председателя засверкала веселая искорка.

И Валерия догадалась о теме повествования администратора, а уж Родимов ее в точности знал. «Зубатка» неожиданно пожала плечами. Комично приподняла брови и обратилась непосредственно к Кауфману.

– Вот, сэр! Теперь и вы знаете. Я всего лишь обрадовалась. Ну, так получилось. Не хочется же сразу «бо-бо».

Председатель в ответ усмехнулся.

– А что я могу? Я же вам говорил, я был одним из двенадцати членов Комитета Совета Наций, поставивших подписи под приказом о разграничении полномочий командования над вами. Так что, извините. Ничем не могу помочь…

И все-таки он сумел. Смог помочь. Еще как!

Пока разгоряченные «ведьмы» обедали и второпях принимали душ; пока они сушили волосы, прихорашивались и так далее, Ричард Кауфман, до крайности заинтересованный неординарными девушками, не отрывался от стереоэкрана в просторном кабинете командующего.