Текст книги "Методика выживания (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 34 страниц)

Глава 17

Уснул командор быстро. Даже не понял, как это случилось. После проводов Евы Полонска вернулся домой, наскоро сполоснулся, почистил зубы и… провалился в глубокий безмятежный сон.

Джонатан Картер предупреждал своего беспокойного пациента: какое-то время его организму еще понадобится для того, чтобы окончательно восстановить силы. Только почтенный ученый метр ни словом не обмолвился о том, что самостоятельно просыпаться в намеченный час, согласно выработанной в молодости привычке, Станислав тоже какое-то время не сможет.

Вот он и проспал! Открыл глаза в половине одиннадцатого! Ого! Это вместо шести утра? И Стас подскочил, словно кипятком ошпаренный. Пулей, будто кто-то стоял у него за спиной и розгами торопил, залетел в туалетную комнату. Умылся, побрился, привел в порядок прическу.

Странно, однако. Никто не пришел, не звонил и не тревожил Родимова. Неужели за время его вынужденной «отключки» сослуживцы на базе привыкли к отсутствию командора? Полная ерунда. Стас прогнал глупую мысль прочь. Только вчера он дважды «громко» напомнил соратникам о своем существовании.

Завтрак «соня», конечно же, прозевал. Так что, выпив второпях чашечку бодрящего кофе, направился к блоку «ненаглядных ведьм». Как, интересно, его отсутствие сказалось на них? Небось радуются втихаря.

Но он ошибся. Крепко ошибся. Причем ошибка Станислава Родимова относилась к той компактной группе редких ошибок, которые доставляют автору радость, вместо огорчения или разочарования.

Почему? В том и дело! Строгий, требовательный начальник застал девушек не за бездельем, а за коллективной чисткой оружия. Похвально. И Борн среди них. Неужели за одну ночь в обществе «Ведьм» Сигрун избавилась от смехотворного страха? Выходит, так!

Норвежка словно и не заметила командора. Увлеченно, так сказать, с «любовью», начищала новенький полуавтоматический «Браунинг». Рядом на столе лежал и зловеще поблескивал тщательно отполированный гатлинг-лазер, точная копия пулемета американки.

Да, ну! Сами все сделали? Без него? Впрочем, Лера же слышала слова командора. Вот… умница! Желание «встряхивать» Голубеву у Стаса пропало.

Сейчас командир стоял и любовался старательными, согласованными действиями подчиненных. По достоинству оценил и новое форменное обмундирование. Белое-то оно белое, но не полностью. Черные фигурные вставки именно в тех местах, где ткань подвергалась самому большому износу и трению, выполнены из немнущегося материала. Мягкие легкие полусапожки с низкими голенищами без помех повторяли формы ноги и стопы. Тоже черные. Правда, в процессе чистки оружия на девушках не было верхней части повседневного комплекта одежды, зато Станислав видел одинаковые черные майки, не мешавшие людям работать и, в то же время, не позволявшие им потеть.

Поздоровавшись, Станислав не стал отвлекать «ведьм» от занятия. К тому же заметил прогресс, ибо неизбежный и полезный процесс шел к завершению. Раз так, то пусть заканчивают без присмотра начальства.

Станислав молча вышел из «оружейки». Решил воспользоваться моментом. Направился прямиком в спальное помещение. И не зря. Картина, представшая перед глазами Станислава Родимова, не просто удивила его. Стас откровенно опешил.

Двухъярусные кровати девушек идеально заправлены, оттроссированы (выровнены) под линеечку. Стулья расставлены по местам. Шерстяные прикроватные коврики вычищены и аккуратно разложены именно так, как предусматривало воинское предписание содержания спального помещения, а на маленьком туалетном столике нет ни одной принадлежности макияжа и парфюмерии. Чистота. Блеск. Порядок. Хоть бери и приводи на экскурсию представителей других подразделений базы.

Станислав открыл вещевой шкафчик Мовшан. Тот же идеальный порядок во всем. Белые полотенца рассортированы, сложены отдельно для лица, рук и ног. И, конечно, банные. Комплекты сменного нижнего белья ровными стопочками покоятся в отдельном ящике. Носки тоже отдельно и тоже сложены стопочкой. Обувь начищена и расставлена парами в ряд. На вешалках-плечиках весят спортивные принадлежности, знакомый халат, верхняя повседневная куртка и даже пижама.

После сделанных нежданных открытий настроение командора подскочило до самых небес. Вот вам и «мутантки»! Ха!

Босс еще раз осмотрел комнату. Не увидел личных вещей. Нет ноутбука Сары. Нет любимой игрушки Моне. Нет ни одной книги или консоли для электронных носителей Леры. Нет сумок и чемоданов. Где это все?

Взгляд Стаса упал на едва заметную ручку раздвижной дверцы в стене. Он потянул. Так и есть. Встроенный шкаф. И тоже полный порядок. Не придерешься.

Внезапно начальник заметил нечто, чего раньше не видел у девушек. Синтезатор! Причем в комплекте с выносными колонками. Кто-то играет? Не знал. И не слышал. Хм?

Стас выдвинул синтезатор из шкафа. Включил его. Щелкнул пару регистров и нажал несколько клавишей для контроля. Затем взял от туалетного столика знакомый стульчак, удобно устроился у инструмента и с удовольствием заиграл.

Pardonne-moi ce caprice d'enfant,

Pardonne-moi, reviens moi comme avant,

Je t'aime trop et je ne peux pas vivre sans toi.

Он играл старинную песню известной в свое время французской певицы Эдит Пиаф. Песню, очень любимую родителями Станислава, хотя для папы и мамы она тоже была старинной, ибо сама певица жила в двадцатом столетии. Музыка и голос звезды пережили хозяйку в веках.

Станислав пел, и его сильный мужской баритон заполнил жилище девушек. Музыке, как и классическим танцам, Стас учился с раннего детства. И пел он сейчас вдохновенно, пел от души.

Одна за другой в промежутке между приоткрытой дверью и косяком показались женские головы. Сначала, естественно, Леры Голубевой. Затем, почти одновременно, Сары и Изабеллы, а в завершение живой «икебаны» взору предстали: украшенная черными косичками голова Мойры и белокурые пряди Сигрун. Из-под ровной подстриженной челки норвежки выглядывали любопытные голубые глаза.

Станислав заметил «ведьм» сразу. Вида не подавал. Допел до конца куплет, а затем дважды припев. Лишь потом развернулся к двери и широко улыбнулся.

– Ага! Петь я тоже умею.

Дверь распахнулась. Девушки не вошли, а вломились в комнату дружной толпой.

– Но это же круто, шеф! – взвизгнула Лерка.

– Согласна, сэр! – поддержала подругу и Сара.

– Не знала, что вы говорите на моем языке, командор! – щебетала Моне.

– Не только! – ответил Родимов. Вставать вовсе не собирался. – Я в совершенстве владею (кроме русского, разумеется) французским, английским, немецким, испанским, португальским и сносно арабским. На уровне примитивной разговорной речи знаю итальянский, литовский и польский. И даже чеченский. В Чечне живет лучший друг. Литва и Польша под боком. Соседи. А остальные языки изучались в программе обязательной подготовки. Как-то так, дамочки… Вы мне скажите, чей это инструмент? Кто из вас увлекается?

Несколько секунд стояла полная тишина.

– Это Милкин, сэр. Милка Балог играла. «Дикая». Мы рассказывали о ней. Она с нами жила, в этой комнате. Остальные вещи родственникам отослали, а синтезатор оставили. Мы его с задания для нее притащили, вроде боевого трофея.

Имя девушки, названное подчиненными, командор-майор вспомнил сразу. Та, кто помогла отправиться в мир иной первому командиру «ведьм». Та, кто геройски погибла сама, до конца исполнив воинский долг.

– Ясно. Что ж, извините, – поднялся Родимов. Выключил синтезатор и осторожно задвинул его назад в шкаф. – Я не знал, что он для вас подобно реликвии.

– Не за что извиняться, господин командор, – ответила Сара. – Милка была бы рада, если бы кто-то на нем поиграл. Среди нас никто, кроме нее, не умел.

В знак солидарности с Сарой Мовшан подруги согласно кивали.

– Тогда у вас вовремя появился еще один бард. Так ведь, Сигрун? Тебе уже объяснили исходное правило? В любой обстановке, кроме «домашней», к тебе обращаться будут только по псевдониму – «Скальд». Кстати, ты девушкам рассказала историю из числа тех, что рассказывала мне вчера?

При упоминании о былых слухах про «ведьм» бледная кожа на лице норвежки окрасилась розовым цветом, а «ведьмы» разом хихикнули, завертелись, но сдержанно.

– Мне очень стыдно, гер командор, – смущенно выдавила норвежка. От чрезмерного волнения перешла на родной язык. Потом спохватилась. Еще больше разволновалась. – Как же так? Почему же все люди говорят про «ведьм» только гадости? Это же все неправда.

– Потому говорят, что боятся. А всей правды они не знают. Им и знать не положено. Подразделение-то секретное! Не забыла?

Станислав улыбнулся. Продолжать назидания и нравоучения не собирался. На примере с Мойрой уже убедился, ветераны прочистят мозги новичкам не хуже любой директивы.

– Я вижу, у вас появились пижамы. Сменная обувь.

В ответ девчонки дружно расхохотались.

– Сэр! После личного знакомства с вами, но больше, наверное, после того как узнал о ваших приятельских отношениях с командором Гроссом, господин Ритгер стал таким обаятельным! – издевательски подметила Лера.

– Ага! – согласилась еврейка. – Прямо душечка!

Девчонки рассмеялись открыто. Стас почувствовал какой-то подвох, а его подопечные не стали дожидаться, пока шеф задаст им логически напрашивающийся вопрос. Изабелла поведала:

– Когда капитан Уотсон пригласила нас на вещевой склад для получения новой формы, мы пришли. Подполковник Ритгер лично для каждой подбирал вещи. Представляете, чуть ли не нижнее?! Был, прямо шелковый, обходительный, вежливый. Особенно кружил вокруг Сары. Вот Сарка и ляпнула: он сегодня такой милый, что хочется даже поцеловать. А Ритгер принял слова «Пиксель» чистой монетой. Обрадовался. Ну она и сказала ему, что еврейка. Еще пошутила: ей, так и быть, вера простит. Но вы бы, сэр, видели физиономию Ритгера! Хахаха!

Девушки хохотали, а Стас приблизительно представлял бедного интенданта. Трудно ему пришлось. Жаль человека.

– Ладно! Посмеялись и хватит, – подвел итог босс. – Сейчас переодевайтесь и встретимся в спортивном зале. Физическая тренировка. Рукопашный бой.

– Сэр! Командор, сэр, – строго по-военному обратилась француженка.

Стас взглянул на нее. Понял все. Интересные дни. Что же, бывает.

– Ты просто посмотришь, – кивнул он снайперу. – Остальные, вперед…

Заместитель командующего первым вошел в просторное помещение спортивного зала, рассчитанного на одновременное нахождение до ста человек.

На силовых тренажерах и гимнастических снарядах занимались бойцы из подразделений линейной и штурмовой пехоты. У «шведской стенки» и стоек с гантелями разминались в индивидуальном порядке несколько офицеров. На мягких матах отрабатывали технику бросков и захватов разведчики.

Майор Удугов тоже в спортивном костюме сидел рядом с бойцами и наблюдал, как новый командир роты, вчера назначенный на должность Родимовым, мастерски демонстрировал ката из техники школы каратэ Киокушинкай, основанной в 50-х годах двадцатого века прославленным мастером Масутацу Ояма. Движения Кендзо Яцумото четко соответствовали основной линии школы. Жесткость. Никаких излишних дерганий или обманок. Опасный и смертоносный атакующий стиль.

Заметив командора, начальник разведки поднялся. Остановил демонстрацию.

– Смирно! – раздался его уверенный сильный голос.

– Вольно, господа. Здравствуйте, – поздоровался Стас. Протянул руку Руслану. – Плановое занятие или твоя инициатива?

Руслан пожал ладонь друга. Ответил с достоинством и даже с гордостью.

– Занятие плановое, сэр. Младший лейтенант Яцумото у них в роли инструктора. – Руслан осмотрелся, не слышит ли кто его слов. – Ребята хорошие, Станислав. Ты был прав. Мне они уже нравятся. Сработаемся.

Довольный ответом, командор-майор шагнул дальше. Собирался присесть на скамью возле дальних матов «ковра».

– Сэр, командор, сэр! – услышал он голос у себя за спиной. – Простите, сэр. Ходят слухи о вас как о хорошем бойце, сэр. Не желаете попробовать? Или, может быть, показать нам что-нибудь?

Вопрос задал Кендзо. И задавая его, японец вовсе не ставил перед собой целью явить превосходство или еще что-то из серии хвастовства. Парень искренне желал сильного соперника, так как в среде сослуживцев равного ему не было. Именно по этой причине когда-то и смеялись разведчики в баре. Бедным был бы здоровяк-Грегори.

– Неудачная мысль, лейтенант, – вместо Стаса, ответил Руслан. – Ты уже проиграл еще до того, как встал на татами. Верь мне. Мы с командором знакомы с молодых лет. Сегодня вы убедились: ваш новый начальник разведки тоже не промах, но в спарринге с командором у меня шансов нет. Бойцы, он же заранее знает о каждом нашем движении. О каждом ударе или броске. Для того, чтобы выйти на поединок с командором Родимовым, вам нужно отточить навыки рукопашного боя до такой степени, чтобы не думать вообще. Чтобы тело двигалось автоматически, инстинктивно, а до такого уровня никто из нас пока еще не дорос. Вот, если командор-майор не возражает, с его подчиненными разведка базы смогла бы тренироваться. И структуры у нас родственные. Диверсанты и разведчики.

Предложение разумное и взвешенное. Однако, всегда и во всем, что связано с «Черными Ведьмами», есть неучтенный момент. Пока Станислав раздумывал, в проходе появились его подопечные. В колонну по одному преспокойненько прошли к командиру и присели на скамейку возле него.

Девушки еще двигались вдоль разостланных матов, а пытливый и чувствительный мозг Станислава уловил множество восклицаний, реплик и пошлых всплесков. Он поднял взгляд и сразу же сообразил, почему.

Мамочка дорогая! В облегающих спортивных костюмах, безупречно подчеркивавших сексуальные формы девчонок, «ведьмы» казались сборной командой конкурсанток какой-нибудь «Мисс Упругий Животик».

Чтобы разрядить обстановку Родимов сказал:

– Вот, дамочки! Разведчики предлагают вам вместе тренироваться. И в основе я с ними согласен. Диверсанты и разведка – структуры родственные. Выполняемые задачи часто аналогичные.

Тут Стас поднялся. Шагнул на татами и обратился к разведке.

– Братцы. Не получится у нас с вами позаниматься. Разные мы. Ну, хорошо! Чтобы вы поняли, кое-что мы вам покажем… «Зубатка», на ковер.

Услышав свой позывной, Лера выскочила к командиру. Стас взглянул на «купидонову нимфу» и еле сдержался от колкого комплемента.

– Кендзо, знаю, ты хотел сильного противника. Если бы ты сразился с этой девушкой в обычном бою, возможно, ты бы ее победил. Говорю: «возможно», потому что она и без уникальных способностей кое-что может. Сегодня же… В общем, попробуй до нее просто дотронуться. Успей.

Стас встал рядом с Русланом. Тихим голосом добавил:

– Смотри внимательно. Такого ты не увидишь нигде. Не пожалеешь.

И Удугов не пожалел. Он стоял и завороженно смотрел, как Яцумото безрезультатно пытался достать Валерию. Соперница явно играла. На долю секунды показывалась японцу, а потом исчезала из вида. Но как же изящно, расчетливо она двигалась! Как ловко меняла позицию, уклонялась и уворачивалась от обнаружения!!!

– Ну, все видели? – спросил Стас по окончанию демонстрации. – И так, для справки, чтобы вы знали: она не мутантка, бойцы. И вовсе не киборг. Самая настоящая живая девушка. Но она – «Черная Ведьма». Большего я вам сказать не могу.

Стас присел на скамью и вдруг услышал голос Мойры:

– Позвольте попробовать, сэр.

Родимов переглянулся с «Зубаткой». Лера пожала плечами. Сара тоже посмотрела в глаза боссу и не сказала: «за» или «против». И Изабелла. Сигрун тем более.

– Ну, попробуй, – согласился Родимов.

Он снова вышел к разведчикам. Кендзо, огорченный, конечно, но больше все-таки пораженный увиденным, успел сесть на скамью. Ничего. Если захочет, поднимется.

– Господа, эта девушка в команде недавно. Попробуйте с ней.

– А давай я, – внезапно отозвался Руслан.

– Думаешь, стоит? – усомнился Родимов.

И тому были несколько обоюдоострых причин.

Во-первых, Стас прекрасно знал о физических возможностях Руслана. Друг с раннего детства занимался вольной борьбой. Одно время помогал отцу в кузнице. Силушки, как говорят, хоть отбавляй. Потом добавилась школа военной разведки. К ней сверху солидная боевая практика. Мойре может не поздоровиться. Отчитывайся опосля перед адмиралом: как так случилось, чтобы не в боевой обстановке покалечили единственную племянницу американского генерала, да еще и «суперзвезду Голубого Экрана»!

Во-вторых, а что, если наоборот? Маловероятно, но если? Каким же будет авторитет начальника перед его разведчиками?

– Вот что… – решительно заявил Станислав. – …спарринг со мной. Так или иначе я собирался проверить способности пополнения «ведьм». Вы же, если мне память не изменяет, хотели, чтобы я что-нибудь показал.

Мойра сняла «олимпийку». Вышла на кромку ковра и начала разминаться. Стас ее не торопил. Тоже выполнил несколько разогревочных упражнений.

И вот началось. Американка встала в устойчивую позицию на согнутых в коленях ногах, полубоком к противнику. Сразу же провела мощную атакующую серию. Серию типичную для американских спецслужб.

Приемы весьма эффективной техники рукопашного боя настоящего американского профессионала (как и русского или любого другого) сильно отличались от той красочной, часто смешной и крайне неправдоподобной показухи, какой постоянно потчевали зрителя голливудские режиссеры. Истинная боевая техника «янки» включала в себя комплекс движений, собранных воедино из всевозможных боевых стилей мира, аналогично технике и русских спецов, за той разницей, что в России водилось множество собственных боевых стилей.

Генерал Слейтор не преувеличивал, когда говорил о фанатичной преданности племянницы спецназу. Станислав сразу отметил уверенность и четкий расчет каждой атаки девушки. Атаки не приводили к успеху, и это естественно с учетом личности соперника, но и явных ошибок Мойра не допускала. Не «проваливалась», как принято говорить у профессиональных спортсменов, и не «психовала», а это уже результат серьезных и регулярных тренировок бойца.

В итоге нескольких десятков секунд Стасу хватило с лихвой для детального изучения подопечной. Для того, чтобы сделать необходимые выводы.

Тренировочный бой тем не менее продолжался. Пока командор лишь уклонялся. Защищался от атакующих выпадов Мойры. Теперь же сам провел молниеносную атаку. Перехватил руку соперницы и коротким движением сбил ее с ног.

Мойра поднялась, поправила спортивные штаны и приготовилась к продолжению боя, только сейчас она изменила тактику. На татами во всей красе демонстрировалась изящная техника самого настоящего капоэйра.

Родимов невольно полюбовался. Пластичные размашистые движения бразильского боевого танца требовали больших затрат физических сил, слишком значительной концентрации внимания на собственной технике и движениях. Особенно, в поддержании равновесия.

– Сэр! Позвольте мне тоже.

Стас и Мойра остановились. Голос принадлежал Сигрун Борн. Вот как? Ладно. Даже замечательно. Все равно бы пришлось.

– Вперед, – уверенно согласился Родимов. – Тебя я тоже еще не видел. Но «Шоколадка» училась, готовилась именно к службе в армии. А ты? Ты занималась боевыми единоборствами? Я думал, ты мастер в управлении МРТ.

Сигрун уже сняла «олимпийку» и закрепила в «узле» пышные волосы. Сейчас разминалась.

– Сэр! Командор-майор, сэр. Я выросла в небогатой рабочей семье, в маленьком домике с тремя братьями. Почти все время проводила на улице. Приходилось несладко, доставалось не раз, с синяками ходила и волосы рвали. Так продолжалось, пока наш сосед, одинокий старик, не пожалел меня. Поговаривали, он когда-то сбежал из России. Он начал учить меня драться, но не защищаться. Он постоянно твердил: каждый человек должен уметь постоять за себя. В общем, от меня очень скоро отстали. Даже боялись потом.

Сам командор присел на скамейку возле Руслана. Жестом дал разрешение девушкам на тренировочный бой.

– Видал? – спросил он приятеля.

Удугов весело усмехнулся.

– Ты о ком говоришь? О блондинке? Так она еще ничего не показала. А если о негритяночке, так ты всегда любил танцы. Вот тебе и танцевальный кружок. У нас бы ей уже сотню раз ноги переломали.

– У них ноги тоже неслабые, Рус, – возразил Станислав. – И работает она не только в бразильском стиле. Ты же видел.

– А ты? – засмеялся Руслан. – Ты, брат, видел когда-нибудь в числе победителей боев без правил, да любых международных соревнований среди представителей боевых искусств, хоть одного приверженца капоэйра? Не приходило в голову, что это действительно лишь очередной стиль уличного танца? Как брейк или хип-хоп.

Станислав улыбнулся. Подтолкнул друга плечом.

– Так это ж и есть древние традиции Бразилии и Аргентины. Танго, ламбада, та же сальса, румба и самба, – все они родились на улице. Но! Мы оба прекрасно знаем: ни одна, самая продвинутая школа рукопашного боя в мире не сравнится с настоящим стилем опытного, но именно уличного бойца. Уличные драки японских мальчиков. Бандитские стили «стенка на стенку». Массовые потасовки и поножовщина бруклинских банд. Кулачные бои купца Калашникова. Все эти примеры годятся. Боец улицы постоянно ожидает угрозы отовсюду. И чем угодно. Ножом, колом или арматурой. Он к ним готов, иначе бы не выжил. Традиционные школы боевых искусств пропагандируют честный бой. Один на один. В большинстве случаев их представителей воспитывают и духовно. Воспитывают правильно. Не драчунами и не убийцами. Но это не значит, что нет исключений. Ниндзя. Тайный убийца во всей красе… Ого! Глянь!

К тому времени девушки на ковре так разошлись, что непременно причинили бы друг другу увечья. Мойра вернулась к жесткому стилю. И причиной тому стала норвежка.

Сигрун выше соперницы на полголовы. И плотнее. Не толстая, нет! Девушка очень фигуристая, но именно плотная. Короткие, нестандартные, резкие и опасные движения Сигрун постоянно угрожали сопернице, которая за счет хорошей реакции и тренированной техники успевала от них уходить, а сама на дистанции норвежку не доставала. Руки и ноги Сигрун длиннее.

– Ух, ты! – восторженно воскликнул Руслан. – Русский стиль?! Техника боя школы Кадочникова?!

– Хороший же у нее был сосед! – вторил Стас. – Нужно остановить бой. Сломают себе что-нибудь.

– Пожалуй, – согласился приятель.

Родимов быстрым движением встал. Шагнул на татами и взмахнул рукой.

– Стоп! Стойте, красавицы. Не хватало, чтобы вы друг друга покалечили у нас на глазах.

Девушки немедленно прекратили учебный бой. Развернулись лицом к командиру. Обе раскрасневшиеся, с азартным блеском в глазах.

Невольно Станислав улыбнулся.

– Ну что, Руслан, понравились тебе «ведьмачьи» помощницы?

Майор Удугов приблизился к командору. С доброй улыбкой окинул Сигрун и Мойру, медленно приходивших в себя.

– Понравились, сэр. Неплохие новобранцы для диверсионного подразделения. Я бы в разведку их тоже взял. Особенно негритяночку. У нас специальность не для приметной комплекции. Рослых девушек…

И вдруг с того места, где занимались физической подготовкой линейные рейнджеры, до ушей собравшейся в зале аудитории донесся возмущенный негодующий голос:

– Сэр! Майор, сэр. Если вас вчера сделали начальником разведки базы, это еще не дает вам права оскорблять остальных. Почему вы постоянно обзываете эту девушку «негритянкой»? У нее есть имя и звание. Вы расист, сэр?

Откровенная ненависть звучала в каждом слоге незаслуженного упрека. Боец, произнесший эти обидные, оскорбительные слова, вышел вперед и дерзко смотрел в глаза Руслану Удугову.

Сам Руслан растерялся. Он никогда не был расистом. И… но не суждено было офицерам ответить обидчику. Со скамейки решительно встала Сара Мовшан. Девушка шла по ковру из тренировочных матов прямиком к виновнику непредвиденной ситуации.

– Эй, ниггер! – сознательно громко высказалась Мовшан. – Что вылупился, черномазый?

Ох, ничего себе, заявочка! Высокий негр попросту разинул рот. Уставился на Сару озлобленным взглядом.

– Не нравится? – продолжила девушка, встав рядом с тем, к кому обращалась. – А мне плевать, ниггер.

И вдруг Сара нанесла короткий сильный удар головой в мясистый нос «линейнику». Вторым ударом, локтем в шею, заставила его поперхнуться, а ударом ребром ладони в пах вынудила противника «сложиться» у ее ног.

– Я еврейка, ниггер. Ты знаешь: если родился евреем, тебе очень часто приходиться или терпеть, или учиться драться. Я училась. Вся прелесть в том, что таких ударов от девушки никто не ждет. И ты не ждал, ниггер. А получил ты за то, что раскатал свои обезьяньи губищи по полу и слюной брызгал не в ту сторону.

Тут Сара Мовшан обвела рукой вокруг и продолжила говорить:

– Смотри, ниггер, сколько тут чернокожих мужчин и женщин. Смотри! Но они молчат. Оскорбленными себя не считают. И только ты разинул слюнявый рот. Могу предположить – ты американец.

Сам боец уже стоял на ногах. Пальцами зажал нос и держал голову, запрокинутой вверх.

– И что с того! – промямлил он.

– А то, что угадать было несложно, – усмехнулась еврейка. – Целый континент, вся Африка заполнена представителями негроидной расы. Их полно и в Европе. Про Азию и Латинскую Америку вообще молчу. Но только в Штатах негры обижаются, когда об их расе говорят так, как она и звучит. Японцы, корейцы, китайцы, – они почему-то не обижаются на то, что относятся к монголоидной расе. Только американские негры скулят, словно у них комплекс неполноценности. Словно они чувствуют себя пять раз ущербными из-за того, что родились с черным цветом кожи. И эти кретины не понимают, что сами заостряют чужое внимание на себе. Моя подруга, «Шоколадка», она тоже из США. И она умеет за себя постоять. Ты сам видел. Но она не обиделась. Она знает, что ее шелковистая кожа по цвету напоминает самый настоящий молочный шоколад, мать его! Альпин Гольд!!! – тут Сара хихикнула. Озорно подмигнула соратницам и продолжила. – И нам этот цвет очень нравится. А такие дубины, как ты… вы, сука, как раз и распаляете межрасовую вражду. Вас начинают действительно ненавидеть за то, что вы постоянно выпячиваете грудь колесом, заостряете на себе внимание. Поэтому ты и «ниггер»! Черномазый, тупица такая! И ты будешь им, пока не поймешь…

– Нет, не будет! – прервал затянувшуюся речь Сары босс. – Если я еще раз услышу что-то вроде того, что ты ляпнул сейчас, рядовой, я лично шлепну тебя как рассадник заразы. Здесь собрались люди всех национальностей, представители населения всей нашей планеты. Я не позволю разжигать религиозные, расовые или националистические конфликты. Задушу в зачатке. Запомнили все?.. Твою мать, опять настроение испортили…