Текст книги "Методика выживания (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 34 страниц)

Гросс поднялся. Вышел из-за стола и присел на него, чего раньше никогда не позволял себе делать.

– Я часто прихожу к вам на пост управления по служебным делам. В смежном помещении узла связи я тоже бываю нередко. Я отвечаю за тыловое снабжение и организацию быта, по этой причине не слишком задумывался, а сейчас вспоминаю моменты, когда-то меня удивлявшие. Например? Пожалуйста. Всегда поражало: а почему это во время несения вахты многие рейнджеры разгуливают по помещению, кофе себе распивают, подталкивают товарищей, занятых делом, сидят в уголке отдыха? По моему разумению, они должны находиться на рабочих местах. Мне объяснили, что каждый связист заранее извещен о времени очередного сеанса связи на своей частоте. Ладно. Я и успокоился. А вчера Кимберли Уотсон рассказала мне интереснейший факт. Терпящий бедствие или атакованный корабль выходит в эфир на открытой частоте, еще больше подставляя себя врагам, потому что в памятке пилотам стоит пункт, где указана причина. Вахтенного связиста именно на выделенном для корабля канале может не оказаться на месте! А у пилота в период уклонения от атаки не бывает возможности продублировать «SOS». Поэтому они и посылаюсь сигнал бедствия, открытый для всех. Мы – не гражданское судно. Включить автоматический маячок не можем.

– Вот этого я не знал! – возбужденно подхватил Стас. – Интересно, как это я пропустил?

Гросс снисходительно улыбнулся.

– Ты выходил в соседнее помещение, когда Кимберли рассказывала об инструкциях.

– Ясно, – улыбнулся Родимов и обратился уже к офицерам. – Надеюсь, вы все уже поняли: с этой минуты ни один вахтенный не оторвет зада от стула до окончания смены. Графики переделать. Не по двенадцать часов, а по восемь с двумя перерывами на пятнадцать минут. Покурить и попить кофе, как и сходить в туалет, вполне достаточно. Остальное время вахтенный сидит на боевом посту и прослушивает эфир, изучает инструкции, техническую документацию и тому подобное. Он должен быть на канале постоянно. И будет. Тех, кого не устраивает дисциплина, мы уволим, и, подчистив память, вернем в гражданскую жизнь. Но тех, кто нарушит Устав и требования инструкций, кто не подчинится приказу или начнет сеять смуту, таких ждет однозначный итог… И вот вам на закуску! Жрите! По-другому у меня язык не поворачивается сказать.

С этими словами Родимов убрал ладонь с текста, и взору присутствующих офицеров целиком открылась заполненная страница вахтенного журнала. Вот только не все из них понимали, что такого крамольного им предъявили.

Зато лицо подполковника Руни накалилось до неузнаваемости. Глаза сузились и превратились в «смотровые щелочки».

– И что вы теперь скажете, Руни? – надавил Станислав. – Объясните господам офицерам то, что должны были сами неизбежно узреть сразу в процессе снятия показаний статистики смены с компьютера. Объясните, потому что в зале сидят не только связисты. Объясните, как это ВЫ, имеющий высшее образование, целый подполковник с девятилетним армейским стажем в Проекте, старший над всеми коллегами, опытный связист и оператор настройки сложнейшей аппаратуры, не увидели и не подумали даже тогда, когда переносили в вахтенный журнал строчки учета контрольных импульсов, что в графе вахты капрала Стоуна, именно в колонке сеанса с «Барракудой-16», строчек-то ТРИ! Не две, как у остальных. Где были ваши глаза? Если бы они были на месте, вы бы сразу назвали того, кто подставил товарищей под удар врага. Где были ваши мозги? Неправильно. Чем они были заняты? Впрочем, опять же вопрос риторический. Они были заняты интригой и подготовкой заговора против меня. И хорошо, что вы еще не додумались обнулить память компьютера. Отправились бы к стенке прямо сейчас. Я вам об этом уже говорил…

– Он додумался, сэр, – Родимов, Гросс и все остальные разом развернулись к майору Нейтону. – Сэр, я виноват в том, что при смене дежурств не заметил третьего импульса. И пусть мы никогда раньше без особого распоряжения не проверяли записи предыдущей смены, но я с себя вины не снимаю…

– Ты! – почти в злобном угаре выкрикнул с места канадец. – Крысы бегут с тонущего корабля?

Майор Нейтон безразлично взглянул на начальника. Наверное, можно было с известной долей уверенности предположить – уже бывшего.

– Мне плевать, что ты обо мне думаешь… Командор, сэр, Руни не имеет допуска к панели управления ЦКП. Блоки нельзя вскрыть незаметно, поэтому он обратился к старшему команды программного обеспечения и технического обслуживания электронных и киберсетей. Капитан Мак Клей отказался выполнить просьбу Руни. Даже пригрозил, что при повторном обращении с чем-то подобным будет вынужден подать соответствующий рапорт командованию.

– Ха, – усмехнулся Родимов. – Должен был сразу подать. Но хорошо хоть так… Все тайное рано или поздно становится явным. Диалектика жизни. Да, Руни? Сука ты гнилая, а не офицер. В морду бы тебе дать, подонок плешивый. Руки марать не хочется. И поскольку адмирал предоставил мне право принятия решения в отношении тебя, я его уже принял… Ты не будешь расстрелян. Не скрою, мне жаль, но на высшую меру ты не дотянул. Можно было бы раздуть историю с организацией «тайной ложи», но так не хочется навозной возни. Так что, «умнейший», ты просто разжалован. Лишен всех наград. Снят с должности и с позором будешь «очищен», после чего выдворен из рядов ВКС «Гвардия Либерти» без выплаты содержания и выходного пособия… Комендантский патруль, взять бывшего подполковника. Приступить к исполнению приговора немедленно.

Руни «заковали» в наручники и вывели из совещательной комнаты. Как только за ним плотно закрылась дверь звуконепроницаемой переборки, Станислав снова заговорил.

– Многие из вас, оставшихся тут, с дрожью в коленках спешно соображают: узнал ли командор Родимов имена всех, кто подписывал коллективную петицию с жалобой на него в Совет?

После этих слов можно было легко вычислить соучастников. Люди прятали взгляды, заметно нервничали, ерзали, словно их клопы кусали за задницы. И, конечно, молчали.

– Господа, – неожиданно обратился Гросс. – Мой коллега никогда не скрывал от вас природного дара. Неужели кто-то еще не понял простейшей истины? От него невозможно ничего скрыть. Он же видит вас натурально насквозь и легко читает все ваши мысли. Вот только он никогда не использует дар во вред. Командора Родимова долго учили выборочно включать экстрасенсорные способности. В рядовой обстановке он ими не пользуется. Помните, какой он задавал вопрос во время стихийного митинга на переходных площадках? Родимов сказал тогда, чтоименно случится с человеком, умеющим читать и слышать мысли других, если ему не давать отдыхать. Если его мозг будет постоянно в работе. Теперь вы знаете, о ком он тогда говорил. О себе. Как видите, он в добром здравии. Но! Если ему нужна достоверная информация… сами понимаете, каждый, кто поставил подпись под кляузой, нам известен. Целая смена связистов письменно дала показания.

Эрвин Гросс поднялся. Поправил наглаженный китель и подошел к Станиславу.

– Таких много, господа, – продолжил речь администратор. – Больше половины офицерского состава базы. Вы можете не бояться. Касается всех, кто в данный момент потеет от страха. Это чувствую даже я, не обладая никакими сверхъестественными способностями. Репрессий не будет. Пока. Но прибавок к характеристике для себя в частном порядке, так сказать, личностном, подписавшие грязный донос, разумеется, заслужили.

Кое-где среди притихших коллег послышались выдохи облегчения. Основная часть офицеров смотрели на командоров и ждали решения. Даже младенец сообразит: оставить положение дел в таком катастрофическом разваленном состоянии, в каком оно находилось теперь, ни один командир не только не сможет, но и не имеет на это право.

– Вам сказали: «пока», – уверенно произнес Станислав. – …потому что дали время на размышления. Если к восемнадцати часам в пятницу на моем столе не будет лежать рапорт того, кто не сможет мириться с жесткими требованиями, предъявленными вам, или чувствует себя неспособным к службе в строгой, лишенной комфорта и вольностей обстановке, то все вы будете автоматически считаться принявшими новый формат отношений. А тогда любой из вас, кто будет уличен в халатности, панибратстве, сокрытии информации, нечистоплотности или трусости… любой!.. будет подвергнут самому серьезному наказанию. Былые заслуги, у кого они есть, считаться не будут. Предупреждаю об этом сразу. Думаю, трех дней до пятницы вам хватит с лихвой. Тех, кто напишет рапорта, в пятницу «очистят», рассчитают и с партией отпускников увезут на материк…

Глава 9

В медицинском отсеке сектора «Черных Ведьм», закрытого от посторонних глаз, царил настоящий переполох. Складывалось впечатление, что все эти люди в белоснежных халатах, бесконечно сновавшие туда-сюда, энергично готовились к какому-то торжественному событию…

Накануне, сразу после памятного знакомства с новым командиром исключительных «чудо-детищ», Джонатан Картер как глава медиков ведьмачьего отдела собрал весь многочисленный коллектив ученых, ассистентов и лаборантов на экстренное совещание.

В ходе продолжительного и весьма обстоятельного разговора с коллегами док высказал пожелание активизировать работу сотрудников по проекту «ведьм» и, разумеется, сходу столкнулся с массой пессимистических восклицаний, возражений и аргументов, перечислявших давно известные причины, препятствующие ускорению сложнейшего многоэтапного процесса.

Как предисловие к основной технологической цепочке предстояла интенсификация воспроизводства уникальных клеток, а выращивание в очень нестабильной среде трианита – дело тонкое, деликатное, требующее особой концентрации, выдержки, точности в расчетах и простого времени. Растущую клетку приказами не подгонишь. И все-таки Картеру удалось убедить подчиненных максимально сосредоточиться на работе и временно отказаться от отпусков.

Надо ли говорить, какой необузданной радостью воспылал профессор, проведший очередную бессонную ночь у операционного стола лаборатории, когда к полудню его разбудили сообщением об удаче!

Удача! Это слово набатным колоколом звенело в голове Джонатана Картера. Наконец! После стольких провальных экспериментов привитый трианитами субъект выжил. Процедура завершена. Но пока идет пассивная адаптация организма, пациент продолжает находиться в состоянии сна.

Насладившись вдоволь долгожданным эффектом, как и простым наблюдением за спящим подопытным, доктор Картер решил обязательно пригласить командора Родимова на пробуждение очередной потенциальной «ведьмы».

Станислав в настоящий момент сидел на диване в рабочем кабинете адмирала и сосредоточенно изучал данные профтестирования, статистику прогресса и послужной список Мойры Слейтор.

Вечером, очень уставший и вымотанный известными нам трагическими событиями, он пригласил подчиненных к себе. Поминутно распланировал завтрашний день, то есть в том, разумеется, случае, если никто или ничто не внесет неожиданные коррективы.

После утренних физических упражнений, моциона и завтрака, Станислав наметил отработать с девушками несколько вариантов десантирования и посадки на борт «Вампира» с условным раненным или с воображаемым ВИПом, с ценным грузом, «похищенным» у пришельцев.

Этот этап необходимого тренинга мог выполняться в ангаре. Для Кимберли Уотсон, лишь начинавшей знакомство с новой машиной, подобный вариант групповой подготовки был вообще идеален. Помимо того, что пилот изучала технические возможности и управление кораблем, Кэми совершенствовала собственные отношения с «ведьмами». Несмотря ни на что, она все еще их побаивалась.

Однако выполнить первый же пункт намеченного плана Станиславу не удалось. Едва он сам покончил с завтраком, как получил распоряжение командующего прибыть к нему по важному вопросу.

Станислав очень расстроился. Оставалось лишь откомандировать «ведьм» на шестой полигон. Помещение небольшое, но вполне пригодное для тренировки эксклюзивных способностей девушек, не рискуя при этом заполучить что-то из области случайных жертв.

По той же причине капитан-лейтенанту Кимберли Уотсон пришлось в одиночестве штудировать технические описания, инструкции по эксплуатации и много-много другой необходимой макулатуры…

Сама же «причина», приведшая командора Родимова в адмиральские покои, сидела на том же диване и терпеливо ожидала окончания ознакомления Станиславом впечатляющих (по мнению той «причины) цифр в колонках стандартных параметров.

Генерал американских военно-воздушных сил Джордж Слейтор прилетел рано утром вместе с адмиралом Накамурой и своей племянницей, стоявшей в форменном обмундировании академии «Вест Пойнт» возле стены, справа от входной двери.

Довольно симпатичная темнокожая девушка, отдать ей должное, строго придерживалась воинского кодекса чести. Пусть дядя ее генерал, и беседа частная, но она всего младший капрал. Сидеть в присутствии высшего офицерского состава для нее недопустимо.

– Что вы скажете, майор? – спросил Слейтор после того, как Стас закончил ознакомление. Вынул флэш-чип из гнезда переносного планшета и вернул его генералу. – Мойра все свое время, даже свободное, посвящала учебе и специальным тренингам. Она просто бредит спецназом. В кругу сокурсников по военной академии давно всех переросла, а как только случайно прознала о вас, ни мне, ни моей сестре нет покоя. Как не отговаривали – ни в какую. Хочу, говорит, в отряд «ведьм».

Станислав незатейливо улыбнулся. Еще раз мимоходом взглянул на нежданную гостью. Скромная девушка покраснела под взглядом кумира, что стало заметным даже сквозь природный молочно-шоколадный цвет ее кожи.

– А могу я поинтересоваться, капрал, как именно вы обо мне узнали?

Выпускница военного ВУЗа, известного и престижного не только в Соединенных Штатах, вытянулась струной.

– Сэр! – громко, как на плацу в академии, начала она говорить, но слушатель сразу прервал девушку.

– Капрал! Вы не на параде в «Вест Пойнт». Не нужно кричать. Вас хорошо слышно и при нормальной человеческой речи.

– Сэр! Прошу прощения, сэр!

Мойра сходу попыталась исправиться, но наука горлом зарабатывать плюсовые очки, всегда поражавшая Родимова еще с тех времен, когда он подростком смотрел американские фильмы, крепко засела в голове испытуемой. Лишь после повторного предупреждения Станислава капрал справилась.

– Сэр! Командор-майор, сэр. Каждый год перед выпуском в академию приезжает вербовщик Совета. Он рассказывает о Проекте, его буднях и военной истории, затем набирает желающих из числа выпускников, согласных присоединиться к «Гвардии Либерти». Так я и узнала об отряде «Черные Ведьмы» и о том, что с недавнего времени его возглавляет легендарный боевой командир.

– Ого! – не удержался Родимов.

С вытянутым лицом уставился на адмирала, чье лицо тоже исказила выразительная гримаса.

– Кажется, – подал голос командующий. – У меня только что появилась еще одна неприятная тема для беседы с Советом.

– Так точно, адмирал, сэр! – согласился Родимов.

Сверхдовольный адекватной и ожидаемой реакцией коллег-военных, генерал Слейтор назидательно потряс пальцем в сторону юной племянницы.

– Теперь убедилась, Мойра? Не поверила мне? А что я тебе говорил, когда ты рассказала об этом вербовщике?

Смущенная девушка виновато потупилась, однако слова родственника процитировала без запинки:

– Сказали, сэр, что по нему давно чешутся руки у дознавателей военного трибунала, сэр.

– Именно так, – подтвердил Станислав. – В лучшем случае его с удовольствием поприветствует пара крепких санитаров в психушке, потому что, капрал, если военный, наделенный весомыми полномочиями человек, не отдает отчета и не понимает, что разглашает секретную информацию, справедливо напрашивается вопрос: он нормальный? Мог бы сразу понаставить указатели на перекрестках дорог с точными координатами баз и убежищ. Что уж там? Молчу о себе. Я никогда не был легендой. Мой боевой стаж в Проекте – всего ничего. Тьфу. Кретинизм какой-то!

– Но, господа! – упрямо оправдывалась капрал. – Вербовщик же обращался не к прохожим на улице. Он говорил с выпускниками военной академии «Вест Пойнт».

– В числе коих мог запросто затесаться «безликий». Или впоследствии кто-то из них мог с легкостью попасть в плен, где из него простейшим зональным зондированием мозга вытащили бы всю известную информацию.

На короткое время в помещении воцарилась полная тишина. Наконец генерал Слейтор перешел к основному вопросу предпринятого вояжа.

– Вернемся к нашим баранам, майор! Что вы ответите по поводу желания моей племянницы? Так или иначе, но мы тут. Болтуном с ограниченным IQ, думаю, займутся другие люди.

Ответ на прозвучавший вопрос американского дядюшки в голове Станислава Родимова созрел давно. Однако следовало хорошенько подобрать дипломатичную формулировку, и командор некоторое время раздумывал.

– Желание похвально, – заговорил Стас. – Но одного желания слишком мало, когда речь идет об элитных группах. Простите меня, генерал, но боюсь, при всем уважении к вам и вашей племяннице, я вынужден отказать.

Слова этого русского офицера прозвучали для генерала и девушки приговором на смерть. К тому же, видимо, в своей среде Слейтор не знал отказов в принципе, потому уставился на Родимова так, словно Стас только что выплеснул ему пиво в физиономию. Затем взгляд американца сместился в сторону Накамуры. То ли генерал ждал помощи от коллеги, то ли соображал – не ослышался ли?

– В данном вопросе, Джордж, – нарушил молчание адмирал. – Я вас предупреждал, я не смогу вам помочь. Приказом такие дела не решаются. К тому же моих полномочий и не хватило бы. Вы, генерал, неверно истолковали звание моего заместителя. Станислав носит погоны командор-майора, что в переводе на сухопутные звания большинства стран мира соответствует бригадному генералу. Так что, друг мой, вы с ним абсолютно на равных в данном аспекте. А касаемо предмета вашего обращения у меня вообще нет никакой власти. Увы.

Очевидно новая информация окончательно выбила Слейтора из седла. Он выглядел так, словно вот-вот и наложит в штаны от натуги.

– Вы можете объяснить причину отказа, командор-майор? – еле выдавил он из себя.

Родимов спокойно следил за происходящим. Через аналогичные ситуации он проходил множество раз. Линия поведения давно выработана.

– Если желаете, – кивнул Стас. – Взять для примера стрелковые характеристики.

Глаза генерала Слейтора, как говорят, вылезли из орбит.

– И что же вас не устроило? Восемьдесят три процента попаданий при стрельбе из автоматического оружия на ходу!

Пораженный гость хотел еще что-то добавить, но Стас жестом руки остановил его взрывной порыв.

– Да-да, – согласился Родимов. – Это прекрасный показатель… для штурмовой или линейной пехоты. Может быть, точно сейчас я не знаю, и для американского спецназа. А у меня на родине с такими данными в элитный спецназ приходили с раздачи. Потом совершенствовались и росли.

Недоверчивый взгляд Слейтора скользнул к племяннице. Девчонка растерянно моргала глазами и едва не плакала от досады.

– Русские. Хм. Я должен был предвидеть такую реакцию…

– Стоп! – резко осадил Стас. – Знаете, для полноты картинки в пестрой мозаике моей ужасной личности только и не хватало обвинений в национализме, расизме и шовинизме. Не нужно политики, генерал. Этого дерьма вы сами еще не наелись? Или вы действительно думаете, что русский и американец по-разному любят своих жен, матерей, детей и страну? Или вы считаете, что русские не хотят жить в мире и процветании? Или им нужна ваша земля? У нас своей столько, что десятками квадратных миль на душу замучаешься распределять. И еще останется. Так что завязывай, генерал!

Родимов резко поднялся. Строго взглянул на опешившего Слейтора. Перевел взгляд на капрала.

– За мной! – приказным тоном продолжил Стас. – Оба!

Он уверенно вышел из апартаментов командующего. Не оборачивался, потому что отчетливо слышал позади себя торопливую поступь девушки, чьи шаги были короче и легче тяжелого шага ее дядюшки. Конечно же, слышал и топот Слейтора.

Накамура не пошел с ними. Адмирал очень устал после долгих дебатов в Совете, отчетов и объяснений с руководителями, бессонницы во время полета, к которой так не вовремя добавилась назойливость навязанного ему в попутчики Слейтора.

Когда Станислав встал, он первым делом взглянул на командующего. Накамура прекрасно понял, что именно собирался предпринять Стас, а потому незамеченным гостем кивком головы одобрил действия заместителя. Наконец-то адмирал остался один…

Лифт высадил пассажиров на переходной площадке уровня «Е». Самый нижний уровень базы. Именно тут устроены полигоны и тренажерные залы. Шумоизоляция изоляцией, но при автоматической стрельбе из крупнокалиберного оружия рисковать нельзя. На глубине надежнее будет.

Внутри малого полигона с литером «6» Родимов подвел гостей к смотровой комнате, защищенной от остального пространства бронированным полимерным стеклом. Трое «ведьм» прекратили занятия и вытянулись перед командиром.

– Генерал, – обратился Стас к Слейтору. – Я не стану вас представлять друг другу, так как вся информация об этих бойцах засекречена… Вы усомнились в справедливости моих слов относительно недостаточных показателей вашей племянницы… Ваше табельное оружие при вас, генерал?

Красный от избыточного волнения, еще и испытывающий дискомфорт от мнимого унижения, генерал ответил:

– Конечно. Как же иначе?

Станислав удовлетворенно кивнул.

– Тогда, сэр, приготовьте его, – поскольку оба гостя в растерянности уставились на сопровождающего, Стас объяснил. – Я собирался сразу продемонстрировать вам, какими показателями обладают бойцы отряда «Черных Ведьм», но сначала я покажу иное. Это не тот спецназ, к которому вы привыкли. Я сказал вам, это элита. Но вы меня не услышали или не так восприняли.

Слейтор вынул из кобуры, закрепленной под кителем на плече, 10-мм «Ремингтон», стреляющий подкалиберными разрывными патронами в автоматическом и полуавтоматическом режиме.

– Хорошо, генерал. Взгляните на эту девушку? – Стас указал на Валерию Голубеву. Генерал усмехнулся. – Сэр, вам уже объяснил адмирал: помимо нашего равенства в звании тут, в мире проекта «ведьм», надо мной никто не властвует. В связи с этим, думается, вас как человека военного мой командный тон не удивит… Так вот, генерал. В лице этой девушки вы видите опаснейшую террористку. Она похитила бесценную секретную информацию. Утечка этой информации приведет к неминуемой гибели десятков тысяч наших товарищей по оружию. Она не должна уйти. Сейчас девушка войдет в границы испытательного полигона, защищенные силовым полем. Как только она это сделает, найдите и убейте ее. Огонь на поражение. Реальный боевой режим.

– Что? – не поверил Слейтор. – Вы с ума сошли или у русских по природе такая манера, играть со смертью? Я думал, она давно себя изжила. Умерла, вместе с пресловутой «русской рулеткой».

– Опять вы тыкаете меня носом в национальное происхождение, Слейтор, – с усмешкой ответил Стас, сознательно назвав фамилию генерала вслух, не назвав звание. – Я горжусь тем, что я – русский. А говорить нужно делами. Вот и докажите, что я просто хвастун. Убейте девушку. Это же не так сложно, правда? Ответственности никакой. И место весьма ограниченное. Там всего-то участок десять на десять. Прятаться практически негде. Сами видите. Кстати, она тоже русская.

Слейтору ничего не оставалось, как принять условия этого самонадеянного наглеца. Не позориться же перед племянницей. Как же он будет выглядеть? И генерал решительно шагнул к выходу на грунтовую площадку искусственного ристалища.

Глаза обеспокоенной, но больше заинтересованной, до крайности возбужденной Мойры мельком выделили двух других «ведьм». Обе девушки терпеливо стояли в сторонке. Причем одна прислонилась спиной к стене, а вторая облокотилась на плечо подруги и с насмешкой провожала взглядом генерала, будто прощалась с ним навсегда.

Слейтор, прямо как по инструкции, уперев увесистый «Ремингтон» рукоятью в ладонь второй руки, продвигался от угла к углу, резко выскакивал, меняя каждый раз высоту. То приседал, то наклонялся, то двигался в полный рост. И даже выпрыгивал с кувырком.

Вообще-то, если быть объективными, то на своем уровне возрастной генерал действовал очень профессионально. Похвально, нечего и сказать. Вот только зрители, на кого в процессе схватки офицер не обращал внимания, хохотали до слез, глядя на то, что они видели.

Силовой барьер исключал не только проникновение случайной рикошетной пули или заряда бластера. Звук тоже не проникал за плотную волновую перегородку, поэтому Слейтор не слышал, как реагировали «трибуны».

Лицо Мойры Слейтор, смущенной от неловкости с самого начала испытания, а потом и совсем поникшей… так вот, лицо ее сейчас выражало полное недоумение. Казалось, девушка так и хотела крикнуть своему родственнику что-нибудь вроде: «Обернись, она сзади!», или еще: «Как ты ее не видишь? Она же «ослиные уши» тебе показывает, «рожки» ставит». «Дядя! Слепой? Она же сидит прямо у твоих ног!».

Пяти минут показательной демонстрации хватило с лихвой для того, чтобы по достоинству оценить невероятные способности Леры Голубевой. Командор сосредоточился и послал девушке мысленный приказ: «Условно убей».

Мойра увидела, как «террористка» поднялась. В очередной раз сместилась, исключив попадание в поле зрения «охотника». Затем шагнула к нему и быстро обхватила за шею рукой. В другой руке Лера держала заточенную как хирургический скальпель заколку для волос. Ее и показала Слейтору – старшему.

– Достаточно, – объявил Станислав после того как отключил силовой защитный барьер. – Вы можете пройти в комнату для наблюдателей и посмотреть на экране повтор, генерал. Бойца вы так и не отыскали, а она все время находилась на расстоянии шага от вас. Она никуда не пряталась. Она могла убить вас тысячу раз сразу, как только вы сделали первые пару шагов. Она всегда дышала вам в ухо.

Хоть генерал и вынужден был признать досадное поражение, но его недоверчивый взгляд после сообщения Станислава Родимова устремился к племяннице, вроде как искал подтверждение словам этого высокомерного русского зазнайки у той, кому Слейтор мог доверять.

Мойра же виновато пожала плечами, и, поймав на себе этот взгляд, дважды кивнула. И все равно Слейтору не хватило. Генерал нервно прикусил губу. Шагнул внутрь небольшого помещения контроля и попросил оператора показать повтор его тренировки.

По мере того как на мониторе воспроизводился весь цикл «охоты на привидение», Слейтор потел. Лицо его накалилось до неузнаваемости. Не стал генерал досматривать эпизод до конца. Натерпелся позора и унижения. Хватит с него.

– Пошли, Мойра, – приглушенно сказал он после того как вышел снова в проход. – Я тебе говорил, никогда не надо идти на поводу у желаний, рожденных твоими несбыточными фантазиями.

– Это верный подход, господин генерал, – без приглашения прокомментировал Станислав. – Нужно всегда трезво оценивать собственные возможности, но никто и никогда не запрещал увлеченному человеку совершенствоваться. Я знал нескольких людей из числа тех, кто превзошли себя в стремлении к несбыточной мечте. И пусть мечту в реальность они и не превратили, но достигли очень серьезных высот на пути.

Почти у развилки перехода к лифтовым шахтам Стас и его огорченные гости остановились.

Навстречу командор-майору строевым шагом с четкой отмашкой рук шла молодая девушка в комбинезоне кадета. Встала «смирно» перед Родимовым и вскинула руку ко лбу в воинском ритуале приветствия.

– Сэр! Командор-майор, сэр! Разрешите обратиться с докладом.

Ева Полонска умолкла и ожидала ответа начальника.

– Докладывайте, – кивнул Станислав.

– Сэр, командор, сэр! Первое ваше приказание исполнено.

При этом Ева повернула голову, чтобы Стас мог свободно видеть ее тонкую шею в том месте, где раньше находилась тюремная татуировка. Теперь ее там не было.

– Хорошо, – оценил командор.

– Сэр! После выполнения первого распоряжения я явилась для отработки наказания в ангар, но не выполнила ваш приказ. Механик заявил, что подходящей работы для меня у него нет. Еще объяснил, что вы приказали прибыть к нему мне, но ему вы ничего не приказывали, и он не имеет понятия, что мне поручить. Капитан-лейтенант Уотсон, сэр, слышала наш разговор. Поинтересовалась у меня причиной наложения взыскания, а потом привлекла для оказания помощи ей в расконсервации ЗиПов нового корабля, сэр. По окончанию работ капитан Уотсон велела мне доложить вам лично. И, сэр, она сказала, чтобы я вам обязательно передала: капитан-лейтенант Уотсон, сэр, ходатайствует перед вами о снятии с меня взыскания… Сэр! Командор-майор, сэр. Кадет Ева Полонска доклад закончила. Какие будут замечания или распоряжения, сэр?

– А мне говорили, будто на всех базах Проекта царят анархия и разгильдяйство, – с удивлением отметил генерал Слейтор. – Судя по этому кадету, я бы так не сказал.

Станислав с благодарностью взглянул на спутника, но вдаваться в обсуждение больной темы не стал, снова повернулся к кадету.

– Говоришь, капитан Уотсон за тебя просила? Хорошо, кадет Полонска. Я уважаю мнение этого пилота. Ходатайство рассмотрено. Взыскание снято. Можешь отправляться в подразделение.

– Сэр, есть, сэр! – бодро на радости ответила Ева. Козырнула и уже развернулась к выходу.

– Кадет. Перечисли мне воинские звания ВКС «Гвардия Либерти» от младшего к старшему.

– Есть, сэр! – мгновенно отреагировала девушка. – Рядовой. Младший капрал. Капрал. Сержант. Штаб-сержант. Техник-сержант. Командор-сержант. Мастер-сержант. Младший лейтенант. Второй лейтенант. Лейтенант. Старший лейтенант. Капитан-лейтенант. Майор. Штаб-майор. Подполковник. Полковник. Командор. Командор-майор. Адмирал. Сэр, Ева Полонска доклад закончила, сэр.

Станислав улыбнулся. Выучила. Но почему он задал девушке этот вопрос? Вроде бы вопрос сам напросился быть заданным. Словно Ева очень хотела, чтобы он обязательно задал ей этот вопрос. И он его задал.

– Хорошо, – в очередной раз похвалил Стас. – Ты так рьяно желала продемонстрировать мне свои знания?

Ева окрасилась пурпуром.

– Сэр, командор-майор, сэр. В прошлый раз мне было стыдно. Я не стала дожидаться получения знаний на классных занятиях. Выучила самостоятельно, сэр. Это несложно. Так точно, сэр. Я хотела, чтобы именно вы спросили меня, сэр.

– Ну, понятно. Я и спросил. Свободна, кадет. Отдыхай. У тебя еще есть время на увольнительную.

Распрощавшись согласно субординации с командором, Полонска умчалась бегом. В запасе у Евы действительно еще оставались пара часов. И, вместо отработки наказания, она намеривалась использовать их для похода в бар, где собрались все ее однокашники…