Текст книги "Методика выживания (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 34 страниц)

Родимов не удивился. В словах Пенелопы прозвучали некоторые мысли профессора Седорокова. Когда-то Илья Николаевич, обнаружив зашкалившие показатели мозговой деятельности Станислава, предупреждал пациента об ожидающих его трудностях. Об одиночестве как неизбежном итоге завышенных планок в отношениях между людьми. О недоброжелательности со стороны большей части любого общества.

Люди крайне неохотно признают превосходство других. Амбиции, тщеславие и гордыня. Да-да! Снова они, проклятые непобедимые качества. Можем к троице добавить зависть. Перечисленная четверка пунктов не дает людям правильно воспринимать тех, кто умнее, талантливее и сильнее.

Стас присел на кромку стола. Проникновенно взглянул в глаза мисс Дарси. Встал, провел рукой по щеке, словно стряхивал с лица усталость, и заговорил:

– Вы считаете, я жажду видеть в любом человеке вундеркинда? Хорошо. Тогда скажите мне, Пенелопа: дворник на улице и ядерный физик, как, они тоже «Преторианцы»? Физик дворником сможет стать запросто, а вот дворник никогда не сможет стать ядерным физиком. Не понимаете? Я не требую от людей несбыточного. Я лишь хочу, чтобы каждый соответствовал тому месту, которое занимает. Это несложно. Когда-то в ангаре я уже говорил людям: у меня нет повода для ненависти к человеку, чей коэффициент умственного развития ниже моего. Ни в коем случае. Но если такой субъект полезет в места, где нужно думать, я возненавижу его и не дам воцариться на чужом троне, если у меня будет такая возможность.

Пока Пенелопа размышляла над словами Родимова, сам командор приблизился к ней и вновь присел на крышку стола.

– Где место Даши, вы спрашиваете? Я скажу. Давайте вместе подумаем. Она получила хорошее медицинское образование, иначе ее бы тут не было. Судя по всему, девушке нравится выбранная специальность, иначе бы ее опять среди вас не было. Преданные фанатики дела, вроде вас с доком, не потерпят рядом с собой равнодушных пустышек. И сама Даша не смогла бы характеризоваться столь положительно в профессиональном аспекте. Значит, простите за утрированный слог, с пробирками она возится хорошо. А это возможно только в том случае, если человек занимается делом с душой.

К столику подошел Джонатан Картер. Присоединился к соратнице и внимательно следил за ходом рассуждения Станислава.

– Не опровергаете? Значит, согласны. Идем дальше. Девушка красится. Это неоспоримый факт. Любит притягивать чужое внимание. Любит показаться на публике. Дома – пожалуйста. А здесь для кого? Для пробирок? Она на работе! Она приехала на трудовую двухнедельную вахту и не может обойтись без трехслойного макияжа? У нее плейер в кармане. Это тоже рабочий комплект? Допускаю, ей при составлении какой-нибудь смеси музыка не мешает. А если ее кто-то окликнет? Вывод? Ваша Даша на вахте живет не работой. Она механически выполняет конвейерную процедуру. Выполняет бездумно. Потому она и не придала значения словам Алоиза. А он на нее очень рассчитывал. Так где ей место, мисс Дарси? В творческом коллективе, где мыслить требуется постоянно? Не просто мыслить. Искать! Обосновывать или опровергать. Думать! Нет. Даша не годна для этого. Тогда, где? Продавцом в аптечном киоске, к примеру. Там все есть. И красится можно. Люди постоянно меняются. И работа механическая. Образование поможет не перепутать лекарства. А вот мыслить там особенно не приходится. Хотя тоже, как посмотреть.

После завершения речи Родимова оба его слушателя выглядели так, словно получили по незаслуженной оплеухе. Само собой, спорить никто не собирался. Не стоит вдаваться в причины. Они могут быть разными.

– Кто из сотрудников владеет комплексной информацией, док?

Профессор взял себя в руки, но сосредоточиться пока не сумел. Вместо него ответила Пенелопа:

– Я, Джонатан, Ричард Ли. Это главный анестезиолог проекта. Хотя…

Она замешкалась. Засомневалась.

– Не тушуйтесь, мисс Дарси. Говорите все, а там разберемся. Невинные не пострадают, даю вам слово.

– Я знаю, командор, просто понимаете, тот же Ричард не имеет доскональной информации по складу. Она ему не нужна. И заявки он сам только подписывает. Подают их разные люди.

– Пенелопа хочет сказать, Станислав, кроме нас, никто не может в точности знать весь процесс жизни отдела.

Родимов предложил переместиться к нему, а перед уходом вызвал комендантскую команду и санитаров. Приказал зачистить последствия суицида. Объяснять никому ничего не собирался.

Стоило медикам разместиться за столом в кабинете Родимова, хозяин принялся варить кофе, так как, в отличие от Эрвина Гросса, секретаря Стас не имел. Пока хлопотал, в помещении появился адмирал Накамура.

Событие подобного масштаба выходило за рамки локального происшествия. Командор не имел права умолчать о нем, несмотря на тот факт, что инцидент произошел в закрытом секторе.

От вежливого предложения Станислава адмирал столь же вежливо отказался. Предоставил хозяину апартаментов самому занять свое кресло. Адмирал же скромно расположился рядом с профессором. Пока Пенелопа Дарси услужливо помогала Родимову с кофе, Хигаши Накамура читал предсмертное послание Парсеваля.

Наконец, все собравшиеся окончательно разместились. Экстренное совещание началось.

– Вот как, – произнес адмирал после подробного доклада профессора Картера и комментариев Стаса. – По вашим соображениям, информацию сливают несколько человек?

– Иначе не получается, адмирал, сэр.

Накамура нахмурился.

– Представляете, какой резонанс последует за тотальной проверкой медицинского персонала секретного блока? Шило в мешке не утаишь. Слухи пойдут. Домыслы. Начнется разброд. И до Совета дойдет.

– Не обязательно, сэр! – все трое собеседников развернулись к Родимову. – Для меня не составит труда пообщаться с каждым сотрудником и внушить особую важность нашего разговора, заставить впоследствии забыть обо всем, что еще эффективнее.

– Это же подло, господа, – высказалась Пенелопа. – Неправильно.

– А что вы предлагаете, мисс? – перевел взгляд адмирал. – Есть на примете действенный метод иного плана? Я лично других вариантов не вижу. Плюс ко всему, каждый из сидящих за этим столом прекрасно знает способности командора Родимова. Станислав же не собирается копаться, простите, в нижнем белье ваших коллег. Нам не нужны их интимные тайны. Нам нужен ответ на вопрос: кто из сотрудников продался, и кому? Я назову всего один аргумент в пользу моей настойчивости. Он одновременно и аргумент, и вопрос. Перед ответом хорошо подумайте. Подумайте: сможете ли вы дать твердую гарантию, что следующими по порядку незваных гостей Парсеваля не примите вы? И что они потребуют от вас?

Вопрос, что называется, не в бровь, а в глаз! Еще в старину у Крылова прозвучали слова: «…в чужом глазу соломинку увидит, в своем бревна не разглядит». Так уж устроен человек. Каким бы благородным альтруистом он не казался, стоит копнуть глубже, у любого обязательно отыщутся слабости.

Как помнится, у Пенелопы Дарси тоже немаленькая семья. Еще и приемные дети. Сможет ли женщина стать очевидцем казни любого родственника у себя на глазах? Нет, разумеется. Мистер Картер тоже очень привязан к семье. Особенно к внучке…

Говорить не о чем. И не пришлось. Командор вдруг вспыхнул огнем. Взялся руками за голову и просидел в таком положении минут пять. В полном молчании собеседники не прерывали сосредоточения Станислава.

– Господа, простите, со мной такое случается. Я должен был тщательно обдумать возникшую мысль.

Адмирал Накамура хорошо знал, о чем говорил подчиненный. Лично видел не раз. Знал командующий и то, что за подобными всплесками следовало.

– О чем вы, Станислав? – спросил адмирал.

Родимов отпил глоток остывшего кофе. Поставил чашку на стол.

– Господа! Никому из нас не пришло в голову элементарно простое решение! И мне, признаться, тоже. Вдумайтесь. Откуда непрошенные гости Парсеваля знали сотрудника, о ком строго засекречены все упоминания? Они знали в точности не только его самого, но и домашний адрес Алоиза, вы понимаете? Никто из ваших людей не может знать такой информации. Только случайно, если бывал у коллеги до попадания в проект, к примеру. И то! Большинство ведущих специалистов переместили. Вот Вы, док! Вы, знаете домашний адрес мисс Дарси? Бывали у нее дома?

Профессор пока не улавливал до конца мысль командора, но главную ниточку ухватил. Как и все остальные.

Идет многолетняя война. Война не до победы. Война за самое выживание Человечества. Люди, привлеченные к деятельности на секретных базах Совета, (к любой деятельности, не только научной), так вот, эти люди в период краткосрочных побывок дома предпочитают проводить время с женами и детьми, с мужьями и братьями, а не ездить на вечерние посиделки к коллегам или друзьям. К коллегам еще и проблематично, ведь большую часть сотрудников, (особенно представляющих повышенную ценность), сразу по зачислению в штат секретных баз переместили…

Джонатан Картер смешно потер указательным пальцем висок. Неожиданно улыбнулся, будто вспомнил нечто сродни Архимедовой «эврике».

– Бывал, командор, и не однажды. Давно. Последний раз до их переезда к югу Германии. Не знаю точно, Пенелопа как-то обмолвилась. Куда-то в Богемию, что ли? Не помню. Я был у них дома, когда семья Пенелопы жила в Бельгии.

– Вот! – подтвердил Стас. – Многие из ваших работников бывают дома у своих коллег? Сомневаюсь.

– Станислав, не тяните уже, – поднажал адмирал. – Выкладывайте вашу догадку.

– Да, сэр! – кивнул командор. – Если ни у кого из действующих сотрудников нет подробной информации о коллегах, то и продать он ее не мог. Но должно существовать место, где такая информация есть. И оно существует.

– Секретный Отдел? – прищурился адмирал.

– Нет, сэр! В Секретном Отделе базы работают очень ответственные проверенные люди…

– Алоиз Парсеваль тоже входил в число проверенных честных людей.

Командор неожиданно выстрелил в профессора взглядом. Вслух ничего не сказал, но Джонатан Картер спиной почувствовал гнев. Покраснел и умолк.

– В базе данных Секретного Отдела «Сэры-11» нет ни единого упоминания о проекте «Черные Ведьмы». Если бы я не знал и не проверял этого, я бы не утверждал. Я сам уничтожил любые упоминания о проекте, как и личные дела всех участников, в том числе ваши, док.

Картер до конца понял совершенную им ошибку и сокрушительно покачал головой.

– Прошу прощения, командор.

– А вы не извиняйтесь, вы лучше скажите: где хранится вся информация, анкетные данные и тому подобное, – все, через что пришлось пройти каждому кандидату в проект «ведьм»?

– О, Боже! – воскликнула Пенелопа. – Господа, у нас полных данных никогда не было. Некоторые сотрудники отбирались с учетом личных рекомендаций руководителей, то есть Джонатана и моей. С рекомендаций начальников отделов и лабораторий. Но таких мало. Основной контингент подбирался в Главном Медицинском Управлении Совета Наций. Там же хранятся все архивные данные, включая анкетные.

К тому времени, как Пенелопа Дарси закончила монолог, каждый член совещания думал в одном направлении. Ужасная это была мысль.

– Туда же мы ежемесячно отправляем прогнозы, заказы, графики, ведомости и отчеты.

– Вот и все! – подытожил Родимов. – Нет нужды никого проверять.

Тяжелая, напряженная тишина висела в рабочем кабинете Родимова. Нарушил ее адмирал.

– Вы знаете, господа, – задумчиво говорил Накамура. – Я рад тому, что гнусная крыса не в наших рядах.

– А я, как мне кажется, знаю, откуда подул ветер.

Ох… ни х… чего себе! Вот это заявка! Даже всегда выдержанный японец потерял хладнокровие.

– И?

Но Накамура внезапно сообразил, почему Станислав замолчал. Верно! Ни Картеру, ни мисс Дарси не обязательно знать остальное.

Извинившись, военные направились в вотчину адмирала. Не суть. Суть заключалась в шокирующих подробностях, переданных адмиралу Эрвином Гроссом, которого настоятельно просил пригласить Станислав. Вдвоем заместителям было проще излагать неприятные факты командующему.

– И вы уверены в предположениях, господа?

Накамура всегда недолюбливал Кауфмана. Когда-то адмирал наглядно столкнулся с практическим применением «крылатых законов», коими изобиловала натура банкира.

Открытых конфликтов между ними не возникало. Уровни разные. Были. Сегодня тоже разные, но общий формат совершенно иной. Нужно ли сравнивать: капитан рядового подразделения или командующий базы? И все-таки для обвинения Председателя в сознательной организации вредительства фактов ни у кого не было.

– Неужели Кауфман так вас возненавидел, что решился на столь рискованный поступок? Зачем? Какой выгоды он бы достиг, случись по задуманному?

– Сэр! Адмирал, сэр, – в уставном порядке обратился Родимов. – Самих «ведьм» Кауфман трогать не собирался. Причин много. Они ему нужны целыми и здоровыми, но не для пафоса. Хотя и это не исключается с его-то амбициями. «Ведьмы» – реальная боевая сила. Они выполняли задачи невыполнимые. Кауфман отдает себе трезвый отчет – идет война на выживание. Каждая «ведьма» стоит целого состояния. И не только в денежном эквиваленте. Ресурсы. Время. Кто знает, какой срок пройдет до того дня, когда Картеру удастся пополнить поредевший состав? Нет. «Ведьм» трогать он бы не стал. А Сигрун и Мойра всего лишь обычные девушки. Раньше он об этом не знал. Во время визита на нашу базу прозрел.

– Я при этом присутствовал, господин адмирал, сэр! – поддержал Гросс.

– Я помню, Эрвин, – согласно кивнул Накамура. – Я сам отправил вас с Председателем. И о злосчастном инциденте я помню. Помню и то, как господин Председатель пускал слезу в моем кабинете… Противно, господа.

Привычной походкой Накамура направился к курительному столику. Раскурил сигару и вновь обратился к Эрвину.

– Я в вас ошибся. Думал, вы до мозга костей преданы Кауфману.

Эрвин Гросс слегка покраснел.

– Можно сказать, сэр, был предан. До определенного уровня, разумеется. Мои родители ведут совместный бизнес с семьей Кауфмана, а в человеческом плане я его не всегда понимал. Когда-то я рассказывал Станиславу о привычках Кауфмана. Мне самому многие из них не нравились. Но он ко всему был моим прямым шефом, я не имел оснований для недоверия.

Тонкая струйка сизого дыма вылетела из вытянутых трубочкой губ адмирала.

– Зачем ему нужно сумасшествие простых девушек?

– Не простых, сэр, – исправил Стас. – Вам Эрвин доложил наши соображения о причинах невозможности силового давления на меня, как и невозможности беспричинно уволить. Я думаю, Кауфман решил сначала лишить меня поддержки генерала Слейтора, сэр. Мойра его единственная племянница. Если бы девушка пала геройски в бою, Слейтор бы понял. Он боевой офицер и знал с первого дня от меня самого: смерть держит за руку каждого бойца «Черных Ведьм». Он бы понял. Но никогда не поймет небоевую потерю. Никогда. Ответственность за бойцов лежит целиком на мне. Как я мог допустить диверсию на секретном объекте? Где я был?

– Так все просто, адмирал, сэр! – поддержал Гросс. – А Сигрун всего лишь расходный материал. Оказалась не в том месте…

На экстренном совещании Совета присутствовали больше двух третей его постоянного состава. Остальные господа (и дамы, конечно) не успели ко времени начала собрания. Не беда. Двух третей вполне достаточно для соблюдения необходимой квоты.

Подробный доклад адмирала Накамура о происшествии на «Сэре-11» поверг в ужас без исключения всех членов всемирной организации. На памяти этих людей подобное ЧП случалось впервые.

Ввиду открытого доступа любого зарегистрированного делегата Совета к информации невоенного содержания, достоверно определить виновника утечки невозможно. По этой причине господа советники приняли поправку, существенно ущемившую чрезмерную гордость многих, но упорядочившую доступ к секретным данным.

Как повелось в таких случаях в любой бюрократической системе, для расследования обстоятельств случившегося, а точнее для формальной отписки и соблюдения статуса, была назначена экспертная комиссия. В нее вошли три человека. Высокий худощавый англичанин по имени Элтон Хилл. Представительница Канады Камилла Браун и Эрика Отс, представлявшая Союз Прибалтийских Республик.

Поскольку командующий базы прилетел для доклада на одном из своих кораблей, то посылать отдельно «Барракуду» Совета сочли нецелесообразным. Вновь назначенный Председатель не поощрял расточительства. Единственное неудобство. «Барракуде-2» перед полетом домой необходимо завернуть в «Алькатрас», чтобы забрать четверку выпускников летной школы и пару механиков.

Сам адмирал в последнюю минуту вынужден был задержаться, поэтому трое посланцев (конечно, в сопровождении четверки рейнджеров охраны) поднялись на борт без него.

– Господи! – брезгливо ворочала носом канадка. – Все понимаю: везде экономия, но члены Совета – не скот, все-таки. Как можно отправлять женщин в таком, с позволения сказать, хлеву? Сюда садиться-то можно?

Капитан корабля развернулся к высоким гостям.

– Прошу прощения, мэм, но люкс-салонов на кораблях военного флота не предусмотрено, да и наш командующий не требует особых условий. А еще так, для справки: на базах мужчин или женщин не водится, есть только бойцы и служащие. Раздельных туалетов и душевых тоже нет. Уж извините, мэм. Война вокруг, если вы не заметили.

Вытянутое лицо сорокалетней канадки исказилось недовольной гримасой. Она строго взглянула на офицера и смерила его с головы до пят.

– А вежливости в обращении с высокопоставленными людьми у вас тоже не предусмотрено? С вами, сударь, никто не разговаривал. Потрудитесь в следующий раз, перед тем как бестактно влезть в чужую беседу, хотя бы попросить разрешение. Про извинения уж молчу.

– Да где там, мадам, «скотине в хлеву» иметь представление о какой-то вежливости? – усмехнулся офицер и скрылся в кабине.

Миссис Браун картинно приподняла выщипанные брови.

– Вы это видели, Эрика? Чувствую, нам предстоит испытание на прочность.

– А чего вы ожидали от солдафонов, Камилла? Большинство из них не умеют даже читать. Откуда же взяться манерам?

Пока трое советников размещались в отдельном секторе, созданном развернутыми рядами сидений, сержант охраны рассадил бойцов на боковых скамьях. Привык за несколько лет службы выслушивать высокомерные слова вычурных шишек…

Глава 23

Посадка в «Алькатрасе» была кратковременной. Двое мужчин в форме технического персонала и четверо новоявленных летчиков, тепло простившись с товарищами, бодро поднялись в салон корабля. Не обращая внимания на пассажиров, запросто расселись на свободных местах.

Кто-то весело беседовал между собой. Кто-то прикрыл глаза и дремал, а одна молоденькая девица вообще улеглась на скамью, ногами к членам Совета. Явно намеривалась уснуть.

– О, Боже! – в очередной раз возмущалась Камилла Браун. – Боюсь, даже для сильной самостоятельной женщины хватит одного путешествия подобного рода, чтобы надолго лишиться самообладания. Какая беспардонная наглость. Распущенность. Возмутительно! И это называется – военные? Хваленая дисциплина?..

Она не закончила. Не смогла. От того, что случилось, член Совета Наций едва не прикусила язык, а кофе, который пила, расплескала вокруг, в том числе и на светлый шикарный костюм.

Лежавшая на скамье девушка-пилот неожиданно крепко ударила ногой по спинке кресла советницы.

– Слышь! – раздался ее громкий раздраженный голос. – Залепи свое сраное дуло, овца тупорылая. Бесишь!

Вокруг мгновенно воцарилась стихийная тишина. Даже охрана советников замерла. А девушка снова улеглась на скамье, всем видом давая понять, что дальнейшее ее не интересует.

– А-а-а! – истерично заголосила канадка. – Что это было? Охрана! Куда вы смотрите?!

Сержант рейнджеров давно встал, но не вмешивался. Не было повода. Конфликт не получил продолжения. И все же предупредить офицера пилотов старший группы охраны обязан. Может быть, даже… нет! Арестовать виновницу тут он никогда не решится. Разве что позже, на базе.

Не суждено. После тошнотворного завывания Камиллы Браун неизвестная девушка вновь подскочила. Встала и смело шагнула вперед. Остановилась лишь перед сержантом.

– В сторону, кто бы ты ни был, сержант.

– Простите, лейтенант, мэм! Не могу. Долг обязывает меня защищать членов Совета…

– Можете не продолжать, сержант. Все тут давно поняли, кого вы призваны охранять. В отличие от этих господ, мы коллег уважаем, как и поставленные перед ними задачи, так что не стоит вставать на дыбы. Никто не собирается выбрасывать эту бесполезную падаль за борт.

Затем девица шагнула еще вперед. Встала так, чтобы побледневшая Камилла Браун ее хорошо видела.

Губы канадки нервно тряслись. Про пролитый кофе она почему-то забыла. Скуластое вытянутое лицо вытянулось еще больше. На лбу появилась испарина.

Надо, пожалуй, добавить: общий вид прибалтийки мало чем отличался от Браун. Один англичанин выглядел уравновешенным, но готовым к принятию экстренных мер. Ну, что же! Похвально. Джентльмен.

– Что, овца, обоссалась? Куда же делась вся твоя сила, безмозглая курица? Если ты такая самостоятельная, властная и сильная, почему же ты сама не ответишь? Что ж ты блеешь, словно тебе яйца в тисках прищемили? Независимая ты? Говна ты кусок, тупица зашуганная! Насмотрелась сказок про амазонок? Так их не было никогда в реальности. Были попытки создавать женские отдельные воинские отряды в некоторых древних цивилизациях. Остальное все бред! Ни одна женщина никогда не была и не может быть самостоятельной и независимой по определению, потому что она потенциально слабее мужчины. Во всем! Не только физически. В чем твоя независимость? Богатенькая? Как ты такой стала? Сама заработала? Не свисти! Бесишь! Папочка подсуетился или любовник. Муж. Кто угодно, только не ты! Даже если твои мозги работают чуть продуктивнее, чем на колготки и трусняки в виде тесемки в заднице, что ты можешь? Поставь себе банальный ларек. Как ты получишь лицензии? Сама? Уверена? Ноги замучаешься раздвигать или бабла заносить. Иначе не выйдет. А дальше? Дальше, допустим, ты заключишь договора с теми же поставщиками. Это возможно. Но! На следующее утро к тебе вломится подвыпившая парочка мордоворотов из местной шпаны. Скажут примерно: это их земля. Платить за крышу придется. Нет? Тогда в тот же вечер несчастный ларечек тупо спалят. Что, не так скажешь? Или к папочке побежишь. Ай-ай-ай! На меня бандосы наехали!

Ева демонстративно сплюнула под ноги. Мельком окинула всех вокруг.

– Ну-ка, поведай: как ты стала советницей? В политику заигралась? Сама? Я вот прямо сейчас возьму тебя за патлы крашеные, да как звездану наштукатуренным хлебалом об мой сапог, сука драная, чтобы не врала никогда! Не вздумай ляпнуть что-нибудь про самостоятельность, в политике уж тем более, иначе точно по вафельнику схлопочешь. Ты шагу без поддержки не ступишь. Сожрут нахрен и не подавятся. Что ты можешь без мужиков? Нихера! Так что заткнись, падла! Еще раз разинешь свой искусственный силиконовый гриборот, больше похожий на сморщенную куриную жопу, и я выполню обещание. Можешь поверить на слово.

Ева снова развернулась к канадке лицом. Демонстративно усмехнулась и продолжила, так сказать, просвещение:

– Все? Закончилась твоя вера в собственную непогрешимость и обладание миром? Самостоятельность тоже иссякла? И всего-то, вшивая солдафонка твою хваленую силу ногой в говно затолкала. Так кто из нас больше самостоятельный? Ты? Ха-ха-ха! Бредишь, курица. Как раз солдафонка. Только я себя супер-пупер-самостоятельной не называю. У меня тоже друзья есть. Товарищи. Но я никогда от них не отказывалась. Никогда не боялась сказать правду себе и другим. Помогли, поддержали – спасибо им всем огромное! Моя очередь долги возвращать. А таких сраных лживых феминисток как ты, чухламонка занюханная, ненавидят! Случись выбирать – бросят тебя за ненадобностью. Такое уже бывало на этой войне. Ты же ничего сама не умеешь. Ничего! Ты – бесполезная тварь, расфуфыренная и самовлюбленная. Нахер тебя, сука смрадная.

Ева Полонска с нескрываемым отвращением показала советнице средний палец. Уже развернулась в салон, но в этот момент открылась герметичная переборка. Одного взгляда хватило Полонска чтобы понять: в кабине слышали весь разговор.

– По какому классу вы обучались, младший лейтенант, мэм? – нарочито вежливо обратился капитан-лейтенант.

Ева подсознательно улыбнулась. Вскинула руку «под козырек» и ответила:

– Сэр! Капитан-лейтенант, сэр! Открытый универсальный диплом, сэр. Второй класс пилотажа.

На лице командира судна отразилось неподдельное изумление.

– Даже? Большая редкость, мэм. Мои поздравления. В кабине лететь не желаете?

Широкая добрая улыбка растеклась по розовому лицу польки.

– Какой же пилот этого не желает, сэр? Только я не могу. Я лечу к месту службы с друзьями. Как-то не приучена отделяться от коллектива ради собственной выгоды. За приглашение благодарю, капитан-лейтенант, сэр!

Командир экипажа весело рассмеялся. Слегка притронулся к плечу девушки.

– Буду рад побеседовать в дальнейшем, лейтенант. Думаю, случай еще представится.

Пилот скрылся за переборкой. Ева вернулась к друзьям и преспокойно улеглась головой на колени Грегори.

Какое-то время члены Совета помалкивали. Видимо, обдумывали произошедшее. Все же канадка не выдержала. Багровая от обиды и унижения еле слышно произнесла:

– На базе я этой невыносимой простолюдинке покажу свою власть. Пусть только долетим.

– И что вы сделаете, миссис Браун? – впервые заговорил англичанин.

Ответила на вопрос эстонка.

– Неужели, Элтон, на всех базах Совета царит полный бардак? Но, помилуйте! Кого же мы тогда финансируем? Если любой проходимец может безнаказанно нас оскорблять…

– Мисс Отс, – ответил мужчина. – Смею напомнить вам один скоротечный момент, свидетелями которого мы стали всего десять минут назад. Вспомните, как та же наглячка говорила со старшим по званию пилотом. Ни слова дерзости или хамства в ее речи не было.

– Вы хотите сказать, – неподдельно вытаращилась миссис Браун. – Что хамить, сквернословить и оскорблять у военных принято только Совет?

– Ни в коем случае, коллега. Вы плохо знаете специфику жестких условий жизни на базах. Война есть война! Она поневоле вносит свои коррективы во все стороны бытия. Вы неуважительно высказывались в адрес солдат, Камилла, а этого делать нельзя, даже если многие из них в действительности не умеют читать. Зато они запросто умеют другое. Вы должны это понимать. Когда товарищ спасает тебе жизнь, разве вам не плевать на его родословную? Другие ценности выходят на передний план.

Прибалтийка облизнула подсохшие губы. Попробовала вновь заступиться за спутницу.

– И все же, сэр, должно же быть элементарное уважение?

– Элементарное есть, – согласился Элтон Хилл. – Если бы миссис Браун не продолжила жаловаться на недостаток манер и отсутствие комфорта, ничего бы не произошло.

– Я виновата? – воскликнула миссис Браун. – Ну, знаете ли!

Сэр Хилл не поддался эмоциям женщины. Равнодушно продолжил собственную мысль.

– Вам ведь конкретно указали на некое обстоятельство, имевшее место в прошлом Совета.

Удивленные взгляды женщин пересеклись.

– Вижу, дамы, вы ничего не знаете об эксцессах прежних времен. Если желаете, могу устранить пробел.

– Сделайте милость, пожалуйста, – просапела канадка.

– Извольте. В первые дни массового нашествия инопланетян особо тяжкому удару подверглись северные районы планеты. Вы это знаете. Такое маленькое государство как Исландия, никогда не имевшее собственной армии, не могло и мечтать о сохранении суверенитета. Началась срочная эвакуация населения. Конечно, паника и все прилагавшееся по умолчанию. Так вот, последнее судно уходило на материк, больше не оставалось возможности вывоза людей. Места ограниченные. Один из банкиров потребовал особого статуса для себя и семьи. Его без промедления расстреляли, как и того, кто посмел повысить голос и козырять тем, что он – мэр. Всех, кто не представлял ценности на новом месте, оставили за бортом. Им так и сказали: вы ничего не умеете. В обретенном пристанище людям придется срочно обустраиваться. Там нужны строители и каменотесы. Нужны учителя, врачи и геологи. Нужны те, кто умеют работать. И, конечно, военные. А административные работники, работники номенклатуры, банкиры, биржевые маклеры и тому подобные прихлебатели никому не нужны. Как и их деньги. Патрон для охотничьего ружья ценится больше жизни банкира. Теперь подумайте, любезные дамы: что изменилось? И не стоит на меня обижаться. Я противник хамства во всех проявлениях, но я привык трезво смотреть на вещи. Есть множество обстоятельств, при учете которых нам с вами лучше бы вообще не упоминать о принадлежности к номенклатуре. И одеваться сообразно случаю.

Дискуссия на тему допустимости вольного поведения более не продолжалась. Миссис Браун и мисс Отс о чем-то с минуту шептались между собой. Затем прекратили общение. Зато по прибытии на территорию подводной базы обе посланницы Совета Наций мгновенно забыли заботливое предупреждение коллеги из Англии. Поводом тому явился Эрвин Гросс, исполнявший обязанности старшего офицера базы в отсутствии адмирала.

Поскольку командор Родимов так же отсутствовал, Эрвину предстояло встречать высоких гостей, так как администратор был извещен Накамурой заранее. К нему и направилась миссис Браун, отмахнувшись от сержанта охраны.

– О, Господи! Наконец-то! – запричитала она. – Эрвин. Как хорошо, что я вас тут встретила.

Гросс нешуточно удивился такому неожиданному радушию. Он был некоторое время знаком с советницей Браун, так как женщина занималась контролем поставок продовольствия в конкретном секторе ответственности. В том же секторе находилась подводная база «Сэра-11». Знаком – да! Но не до такой «родственной» степени.

– Рад видеть вас, Камилла, – сдержанно поздоровался Эрвин Гросс.

– А я-то как рада! – канадка обернулась и пригласила приблизиться спутницу. – Познакомьтесь, Эрвин. Эрика Отс. Советница от СПР. Наша коллега.

Командор Гросс вежливо склонил голову. Пожал руку сэру Элтону Хиллу и вернулся к разговору с женщинами. Вернее, не сам вернулся. Его вернули.

– Неприятно возобновлять общение с подобной просьбы, Эрвин, и все же я не могу смолчать. Не могу оставить без должного внимания факт вопиющего хамства и оскорбления, нанесенные члену Совета вон той девицей. Наша охрана, Элтон и Эрика при сем присутствовали. И господину Председателю я обязательно доложу.

Неожиданно начинался визит. Командор проследил направление взгляда миссис Браун. Ева Полонска и не старалась спрятаться за спины товарищей. Как только командор Гросс понял, о ком ведет речь советница, сразу понял и то, что без проблем тут не обойтись.

– И о чем же вы меня просите, миссис Браун? – более официальным тоном спросил Эрвин.