Текст книги "Методика выживания (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 34 страниц)

– Приму за дружеский знак, Джордж, – сохраняя видимую бесстрастность, перехватил инициативу командор-майор. – Кстати. Пользуясь случаем я скажу. Я видел тяжелое наступление американских войск на двух направлениях. Искренне соболезную вашему народу ввиду понесенных потерь. Но столь же искренне поздравляю с победой.

Один из конгрессменов, конкретно тот, что был более молчалив, встрепенулся. Видимо, официальности ему ближе по духу. Опыта больше.

– От имени народа и правительства США благодарю вас, сэр, – сказал он, словно обращались к нему.

Слейтор помедлил и вдруг обнял Родимова на глазах изумленных коллег.

– Вы приложили максимум усилий, Станислав, и тоже, хоть и косвенно, внесли свою лепту в эту победу. Я отдельно благодарю вас за племянницу. До сих пор не могу поверить, что моя Мойра, моя девочка пела национальный гимн под огнем «комиссаров». Ведь это она, Мойра, подняла в решающую атаку тысячи потерявших надежду солдат.

Станислав сморщился. Кривить душой он не привык даже в тех случаях, о каких говорят – после драки кулаками не машут.

– Признаться, в тот момент, когда по приказу кого-то там из Совета монтировалась показанная вам запись, меня с подразделением не было. Если бы я присутствовал, изъять запись вам бы не удалось. Я бы не дал. Так что меня благодарить не за что, Джордж. Скорее, вашей благодарности заслуживает адмирал и второй заместитель, командор Гросс.

– Вообще-то, господа офицеры, – вмешался пришедший в себя конгрессмен. – Большую благодарность заслужила непосредственная исполнительница. Мойра Слейтор. Америка чтит и помнит своих героев. Мы прибыли к вам на базу, чтобы вручить девушке заслуженную награду. «Пурпурное Сердце». Раз уж у вас тут настолько все строго, где бы мы могли это сделать, господа?

Вопрос прозвучал, но ответ на него в очередной раз привел в замешательство высоких гостей.

– А я думал, вы привезли «Оскар», – с иронией заключил командор.

Он развернулся. Поднял вверх руку и дважды крутанул в воздухе указательным пальцем. Затем опустил руку вниз.

Секунда, и плотные пуленепробиваемые фонари пилотажных кабин МЕХов поднялись. На резиновое покрытие спрыгнули Мойра и Сигрун. Встали лицом к командиру «навытяжку».

– Привезли, так вручайте, – сказал Станислав.

Увидев выпрыгнувшую из боевой машины, едва не раздавившей их двадцать минут назад, героиню предстоящего торжества, гости слегка растерялись. Все же конгрессмен нашел в себе силы собраться.

– Я не понимаю вашего недовольства, сэр? – спросил он Родимова.

– А вы поговорите с Мойрой. Она вам и объяснит.

Офицеры и конгрессмены дружно уставились на преобразившуюся племянницу генерала.

– В чем дело, Мойра? – как родственник, спросил Слейтор.

– Я не приму награды, сэр! – неожиданно официальным тоном ответила девушка.

К округлившимся глазам делегатов прибавились вытянутые, уже не удивленные, а попросту искаженные раздражением лица.

– Что значит, ты не примешь?

– То и значит, сэр. Я ее не заслуживаю.

Явное замешательство окончательно выбило из колеи прибывших почетных гостей. Какое-то время они молчали. Переглядывались между собой, словно соображали, как же теперь поступить.

– Перестань говорить загадками, Мойра. Объяснись! – требовательно заговорил Слейтор. Даже голос повысил.

– Вы на меня не кричите, сэр, – продолжала упорствовать Мойра. – Я, сэр, не ваш подчиненный. У меня есть всего два начальника. Мой командир отделения и босс. Так что не пылите тут, не напрягайтесь.

Ох, если бы мать девушки видела в этот момент своего брата!!! Если бы! Джордж Слейтор просто остолбенел. Протянул руку и взял племянницу за локоть.

Фить! Резкое движение Сигрун, и рука американского генерала отлетела в сторону. Сигрун стояла в боевой стойке, готовая к отражению новой атаки.

– Щупальца не вытягивай, дядя! – выпалила норвежка. – Поотрываем. Тебе же ясно сказали – ты тут «никто».

– Отставить! – вовремя вмешался Родимов. – Физический контакт предотвращен. А вот хамить, дамочки, вы не имеете права. Извинись перед генералом. Немедленно!

– Сэр! Да, сэр! – четко отрапортовала Сигрун.

Повернулась согласно Строевому Уставу и принесла извинения Слейтору.

– Капрал, объясни соотечественникам суть своих слов.

Девушка выпрямилась.

– Так точно, сэр!

Она смело взглянула дяде в глаза и заговорила:

– Никакого подвига я не совершила. Я пела гимн, потому что безумно боялась. Я думала, через секунду меня убьют. Это был мой первый настоящий бой. Мне было очень страшно. И за то, что вы видели на экране, я получила таких звездюлей… вам и не снилось, господа. За оставленный пост. Брошенного без прикрытия снайпера. Брошенный без охраны корабль. Я совершила преступление, а не подвиг. За что меня награждать?

Конечно же, подобного признания никто из американских посланцев не ждал. Не ждал и дядя девушки. Не ждал, но как настоящий военный сразу же понял причину замешательства Мойры.

И вот тут в очередной раз к месту пришелся коммуникабельный представитель Конгресса. С харизмой у него полный порядок.

– Знаете, милейшая, на Гавайских островах во время наступления наших войск тоже произошел интересный случай. Молодой парень, всего семнадцать лет, очень расстроился из-за того, что его по возрасту не приняли в состав местного ополчения. Сел в старенький грузовик и на полном ходу снес коммуникационную вышку пришельцев. Никто не может понять до сих пор, как ему удалось к ней прорваться. Но, сам того не осознавая, мальчишка оставил целый комплекс вражеских ПВО без глаз и ушей. Это позволило нашим войскам нанести сокрушительные удары именно на том участке оборонительных рубежей врага. Мальчишку тоже наградили за подвиг, которого он, исходя из твоей философии, не совершал. Но он его совершил! Как и ты, Мойра. Я не слишком силен в воинском ремесле, но в точности знаю одно – бояться, это нормально. Умирать не хочется никому. Ты преодолела свой страх. Что-то нарушила, да. Но, разве ты бросила товарищей? Разве ты не была в бою до конца? И уверен, не просто же ты оставила пост. Что-то тебя вынудило так поступить. А для наших бойцов, для тех, кто лишился присутствия духа, твой поступок стал примером доблести и отваги. Так что награду ты заслужила. И ты примешь ее как признание своего народа… Что вы скажете, командор?

Станислав еще до окончания речи американца знал, как ему поступить. Взглянул в напряженное лицо Слейтора и улыбнулся.

– Что тут неясного? Если целый народ считает награду заслуженной, кто я такой, чтобы препятствовать этому?

Сквозь светло-коричневый цвет своей кожи Мойра Слейтор покрылась румянцем. Шагнула вперед и послушно опустила вниз руки. Дядя девушки преисполнился нескрываемой гордостью, когда представитель Конгресса США поместил высокую награду на ее грудь.

В помещении зааплодировали. Ответные слова Мойры растворились в шуме громких и дружных поздравлений от сослуживцев…

Глава 19

В переполненном баре базы не оказалось свободных столиков, что весьма необычно для буднего дня. Генерал Слейтор, получив «любезное» разрешение от командора Родимова на кратковременное свидание с племянницей, очень расстроился. Успел подумать о том, что напрасно отказался от гостевой комнаты на комендантском посту.

Все-таки в настоящее огорчение расстройство американского офицера не успело перерасти. В самом углу первого зала осталось-таки местечко, не занятое никем. Слейтор не разглядел его поначалу. Отвлекся, пока проходил в следующее помещение.

И как не отвлечься? Внимание Джорджа Слейтора приковали бойцы штурмовой пехоты. Мужчины и женщины высокого роста с крепким телосложением, занимавшие почти весь первый зал. Позавидуешь такому приметному сходству. Все же элита. Отбор. Как сие непохоже на пеструю толпу призывников в США, да не только в Штатах, везде.

Стоило генералу приблизиться к желанному уголку, какая-то девушка сочувственно закивала и поминальным тоном произнесла ему вслед:

– Прощай, папаша. Но, не переживай. Смерть твоя будет быстрой. Мы за тебя помолимся.

Генерал начинал привыкать к постоянному несоответствию поведения военнослужащих «либерианцев» принципам и дисциплинарным стандартам американских войск. В случаях, подобных теперешнему, на ум частенько приходили многократные предупреждения коллег: на базах Проекта царят анархия и полное отсутствие элементарных манер. И если бы сам генерал не знал истинного положения дел, возможно, верил бы словам сослуживцев.

– Не понял, – развернулся к девушке генерал. – Во-первых, я никому из вас не папаша. А, во-вторых, да, в злачных местах Уставы не требуют строгой субординации, но уважение к старшему по званию и по возрасту должно оставаться всегда. Я не офицер Проекта, но все-таки я – офицер. Офицер ваших союзников. Прошу это помнить, господа.

Напарник «доброжелательницы» поспешил заступиться:

– Она не желала вас оскорбить, сэр. Она, мистер офицер союзников, наоборот, искренне посочувствовала вам. Не за тот столик вы приземлились. Вы, сэр, гость на базе, вот и не знаете, что этот столик неприкасаемый. Он, можно сказать, пожизненно зарезервирован. Хозяйки стола вас в точности не поймут, а для них никакие Уставы не писаны. На чужие звания им тем более глубоко насрать. Зато за свои привилегии они горло зубами перегрызут кому угодно. Поверьте.

Еще один в меру подвыпивший «сочувствующий» присоединился к возникшему разговору.

– Это точно, сэр! Не завидую тому, кто схлопочет простую затрещину от любой из этих бесноватых «мадам». Ваша «911» уже не спасет. Лучше уж сразу под танк. Больше шансов на выживание. Здесь это все знают. Поэтому вам и сказали: смерть будет легкой.

– И быстрой, – поддержали многочисленные солидарные голоса.

В этот момент входные двери открылись, и в помещение бара вошла новая группа военнослужащих. В расстроенных чувствах задержались в проходе у барной стойки и о чем-то вполголоса совещались между собой.

Новая реплика штурмовиков привлекла внимание одного из вошедших бойцов. Он обернулся. Увидел в углу генерала и сходу вмешался.

– Эй, народ, завязывай косорезить!!! Тоже мне, нашли перед кем блистать «ослоумием».

Рейнджер прошел в глубину помещения. Остановился напротив Слейтора и снова заговорил:

– Здравствуйте, генерал, Сэр! Простите их. Они вас не знают. На нашей базе мало американцев. Я бы сказал – очень мало. Географическая особенность, сэр. У нас служат в основном европейцы. Представители Ближнего Востока и Северной Африки. Ребят из других регионов можно пересчитать по пальцам.

Стихийная тишина повисла в первом зале шумного бара. У кого-то проснулось и любопытство. В любом случае Слейтор мысленно поблагодарил незнакомого парня за своевременное вмешательство.

– А ты, стало быть, меня знаешь? – с улыбкой спросил генерал.

– Еще бы, сэр! – без промедления ответил боец.

Дальше он заговорил сознательно громко. Настолько, насколько сумел, чтобы речь его не сорвалась и не превратилась в банальный крик. Чтобы его обязательно услышали сослуживцы.

– Сэр! Вы – бригадный генерал Джордж Слейтор! Национальный Герой Америки. Я впервые увидел вас, сэр, когда вы были еще в звании полковника ВВС. Мне было лет шестнадцать. Вы командовали третьей эскадрой палубных штурмовиков на Аляске.

Давно это было. Приятное тепло, порожденное нахлынувшей ностальгией, растеклось по стареющему телу Слейтора.

– Народ! – продолжал говорить боец. – Этот человек воюет с пришельцами с самого первого дня вторжения. У него за плечами сотни боевых вылетов. Десятки сбитых врагов. Горы уничтоженных наземных целей. Его уважают и ценят наши собратья в американских войсках. Так что оставьте иронию и неуместные шутки. Джордж Слейтор вовсе не штабная крыса…

– И вовсе не размазня!

На новое замечание, прозвучавшее в дополнение к объективной характеристике американца, к входной двери обернулись практически все, кто сидел в первом зале.

Мойра Слейтор шагнула в глубину помещения. Остановилась возле «своего» столика. Наклонилась и чмокнула родственника. Только потом присела на стул.

– Здравствуй, Джордж. Извини. Задержалась. Наши все у разведчиков. У Руслана, их командира, сегодня День Рождения. К годовщине ему прислали натурального мяса. Не синтетического, представляешь! Целого барана, дядя. И Удугов пригласил к праздничному столу всех разведчиков, даже новобранцев. И наших девчонок тоже. Ну, командира – естественно. Они знакомы практически с детства.

Генерал внимательно выслушал подробные оправдания племянницы за опоздание. Хмуриться или сердиться, как обязательно поступил бы в другой обстановке, не собирался.

– Выходит, – негромко сказал он. – Я оторвал тебя от празднества?

Мойра лишь сдержанно улыбнулась.

– Тебе можно, Джордж. Ты всегда относился ко мне с любовью и уважением, дядя. Я никогда не забуду твою доброту и заботу. И твои наставления не забуду, хотя твоя войсковая наука здорово отличается от основополагающих принципов нашего командира. Предметно. Но в отношении дисциплины, поддержания внутреннего порядка и морального облика, вы с ним похожи…

Один из «штурмовиков», сидевших через столик от Слейтеров, вопросительно взглянул на товарищей.

– Не знал, что у «ведьм» бывают живые родственники. Они же все смертницы. Уголовницы, приговоренные к казни или к пожизненному заключению. Их привозят в анабиозных капсулах, потому что большинство осудили еще до начала войны. И перед тем как доставить сюда, кандидаток предварительно тщательно подбирают. Проверяют и на наличие родни. Берут только тех, у кого ее не осталось или о родичах просто не знают.

– Зато, вижу, ты, слишком многое знаешь! – строго высказалась Мойра. Взглянула на болтуна так, что у того холодок пробежал по влажной спине. – Тебе, вероятно, официально докладывают, кем и как комплектуют подразделение «Черных Ведьм».

И вдруг от столика у стены раздался уверенный голос другого бойца.

– А ты не кипятись, Мойра! Что, удивлена? Вспоминаешь? Думаешь, если мы незнакомы, так откуда я знаю твое настоящее имя? Думай, думай. А еще задумайся: у нас что, глаз нет? Мы не смотрим ТВ? Мы не видим, как привозят сюда «морозильники»? Не видим и не знаем, куда их несут? Или не мы их привозим? Или мы все – дураки? Зря ты так.

«Шоколадка» действительно призадумалась. К месту вспомнила слова командира. Прав он был много раз, говоря о недопустимости… да, блин! Уже язык смозолили, обсуждая любую утечку инфы из секретного подразделения.

Любая неуместная шутка, чья-то нечаянная фраза, оброненная в процессе дружеского шаржа над коллегой или соратником, давала непосвященным в детали секретного проекта людям почву для бесконечных догадок и домыслов. Нелепых в том же числе.

Прозвучавшая только что реплика линейного рейнджера, подтвердила уверенность командора. Пришлось Мойре Слейтор пожинать плоды заработанной популярности. Пусть не по своей вине, но все-таки!

– Я никогда так и не думала, – ответила Мойра. – Видеть, вы, может, и видите. Конечно, о чем-то догадываетесь. До чего-то додумываетесь. Это естественно. Но! Догадываться и доподлинно знать – это разные вещи. Поэтому выводы свои вслух не декламируйте. Они чаще всего ложные.

– Да? – следуя примеру первенца, заговорила девушка, сидевшая за тем же столиком у стены. – Ложные? Сигрун Борн тоже ложная? Или мы не должны верить глазам? Я с ней из одного подразделения. Мало того. Мы из одного города. Я тоже норвежка. Тоже из Ларвика. И Сигрун никогда не была преступницей. И семья у нее есть. Не все погибли во время бомбежек и в армии. Мы с ней дружили до тех пор, пока ее не подвергли публичному разбирательству и едва не казнили из-за того мудака, Гуидо Луци. А теперь она стала «ведьмой». Только не думай, что я ей завидую. Нет. Просто теперь я не могу с ней даже поговорить. Иногда вижу в столовой или на тренировках в спортзале, а поговорить не могу. Почему? Если она стала членом вашей группы, я за нее рада. Но ведь подругой для меня она быть не перестала! Почему…

– Да потому! – резко оборвала речь Мойра. – Да! Она осталась твоей подругой. Да! У Сигрун есть родственники. И у меня они есть. Но вы снова ошиблись. Как я и сказала – выводы у вас ложные. Вот и держите их при себе. Ну, если, конечно, не желаете подергать Фортуну за волосы кое-где пониже пупка. Только предупреждаю: очень капризная эта тетенька. Возьмет, да и повернется к вам задницей. Вот тогда длинные языки свои вспомните. Проклянете себя и других за лишнее любопытство. В жизни часто бывает так, что лучше смириться с определенными обстоятельствами. Принять их как есть. Помогает избежать неприятностей.

– Кх! Ты, что ли – «неприятность»? – усмехнулся подвыпивший воин.

Выглядел он по образцу товарищей. Высокий. Крепкого, атлетического телосложения. Мускулистый. Широкоплечий. Уверенный в себе. Даже слишком, как выясняется.

– На матерую преступницу ты явно не тянешь. И очень «зеленая» по годам. Если дяденькой угрожаешь, намекаешь, что жаловаться побежит…

Договорить «штурмовик» не успел. Глаза Мойры Слейтор вспыхнули негодованием. Слишком презрительно прозвучала насмешка. Еще и дядю к собственному дерьму приплели. Простить подобное неуважение девушка не могла не только по причине задетого самолюбия, не только ввиду очередного унижения заслуженного родственника. На Мойре элегантно сидела новая форма отряда. Белая повседневная форма бойцов «Черных Ведьм». И что делать теперь? Как поступить? Где же оно – «соломоново решение»?

Затеять драку – означает автоматически попасть под «тяжелую» руку командора Родимова. Чем это закончится, пожалуй, известно одному Богу. Можно лишь с достаточной долей уверенности предположить: ничего хорошего драка в баре виновнику не сулит.

Тогда, что? Отступить? Проглотить оскорбление? Равносильно капитуляции. Нет. Мойра не может опозорить подразделение. Никогда! Вперед! Будь, что будет!

Джордж Слейтор наряду с невольными очевидцами перепалки не успел и предположить, что собирается предпринять его юная и неопытная племянница. Через секунду после усмешки обидчика Мойра Слейтор была уже на ногах. Еще через секунду размашистый шаг капоэйра перенес ее тело в проход между столами. А следующим движением она попросту заставила рейнджера подавиться куском жареного мяса, который тот лениво жевал.

Товарищ самоуверенного крепыша поставил на столик закрытую бутылку минеральной воды. Минутой ранее купил ее у бармена. И Мойра резким молниеносным ударом одним только пальцем руки проделала аккуратную дырку в стекле. Причем удар был настолько резким, что бутылка осталась стоять.

Газированная минералка с шипением вытекала на стол. Мойра неторопливо подняла продырявленную бутыль. Поднесла ее к безмятежному, словно восковому лицу, и подставила под струю приоткрытые губы.

Бутылка вернулась на стол. Девушка наклонилась и показала хищный оскал белоснежных зубов.

– Ха-а! – прошипела она. – Ты спросил, я отвечаю. Да! Я – натуральная неприятность для убогих кретинов вроде тебя. И срать я хотела на твою стероидную тушу. Еще разок пискнешь в сторону «ведьм» или моего дяди и встретишься не с «неприятностью». Я тоже стану преступницей, потому что разорву тебя по кускам и сожру, к чертовой матери! Сырым и без соли.

Притихшая публика настороженно взирала за происходящим. Простой разговор «по душам» грозил обернуться ненужным скандалом.

Возможно, если бы рейнджер-тяжеловес поступил как-то иначе, так бы и произошло. На деле же случилось нечто, чего сложно было ожидать от «подогретого» виски бойца.

Своим необычным ответом здоровяк напрочь спустил в «небытие» повод для драки, еще и улучшил настроение окружающим. Великан преспокойно поднял «изувеченную» бутылку. Взглянул сквозь стекло на свет. Проверил на глаз, сколько осталось в бутылке воды. Повернул голову к Мойре и заговорил:

– Ну, хорошо! Ладно. Хочешь быть «неприятностью», будь. Зачем же так нервничать? Хорошие продукты переводить? Не знаю, какие оклады у твоих «ведьм», но в точности знаю, вряд ли стоит разбрасываться деньгами, тем более разливать по столам минеральную воду. Она, между прочим, не из крана течет.

Крепкие пальцы рейнджера обхватили бутылку. Он взялся за горлышко свободной рукой, а потом запросто отломил его вместе с запечатанной пробкой.

– Слышь, «неприятность», – продолжил боец. – Еще что скажу. Я не стероидный. «Железо» потаскать люблю. Люблю с тех пор, как впервые пришел в клуб атлетической гимнастики с отцом и старшим братом. Давно. Мне лет пять всего было. А к «химии» всякой в жизни не прикасался.

Сказав, воин отвернулся с явными признаками обиды на широком покрасневшем лице. Ловким броском закинул злосчастную бутыль в мусорный бак. Туда же отправилось горлышко.

– Ну, хорошо! – успокоившись, вторила ему Мойра. Вынула из кармана купюру и положила на стол перед рейнджером. – Ладно. Нестероидный? Как скажешь. Извини, ошиблась. Зачем же так нервничать? Сам говоришь: нервы нужно беречь.

Завершающая сценка получилась забавной. Напряжение в зале спало. Мусолить в дальнейшем неудачную тему никто из присутствующих не собирался. Жаль, не удалось продолжить намеченный отдых. Громкий прерывистый звук общей тревоги поднял на ноги всех. Даже барменов…

Командор набегу к Центру Управления Базы спросил у пилота, судя по надетому полетному снаряжению, входившего в число дежурного звена истребителей.

– Что там?

– Толком не знаю, сэр! – крикнул пилот. – Вроде, военный корабль «укропов» атакует российское судно буквально под носом у нас.

Внутри совещательной комнаты адмирал Накамура расширил объем информации для тех, кто имел право доступа.

– Господа. Автономный бронированный рейдер нью-украинских КМС «Батька Махно» в ста милях от нашей базы атакует российский сухогруз «Радищев». Корабль с грузом турецкого текстиля вышел из порта Эргли восемь часов назад. Такова официальная версия.

Накамура говорил очень сдержано, но быстро. Сам по себе этот факт означал отсутствие свободного времени. Следовательно, правильный вывод напрашивался один: решение об оказании помощи русскому судну принято раньше. Возможно, уже выполняется. Так рассудил командор. И не ошибся. А через секунду понял скрытый мотив.

– Вместе с тканями и ширпотребом на борту «Радищева» находятся шесть тонн турецкого золота и запасные части для двигателей боевых беспилотных скутеров. «Комиссары» откуда-то об этом узнали. Очевидно, собираются захватить груз. И, кстати! Этот кораблик-анархист уже порядком поднадоел. Не первый раз он атакует гражданские транспорты. Дважды пытался перехватить «Барракуды». Думаю, пора с ним пообщаться поближе.

Накамура умолк. Зато информационную эстафету незамедлительно принял начальник штаба «Сэры-11».

– Класс судов: «рейдер» – это практически плавучая крепость, господа. Серьезное броневое прикрытие. Активные противоракетные приманки. Повышенная непотопляемость. Палубная авиация. Энергетические щиты. Новейшая аппаратура обнаружения. Многопрофильные оружейные комплексы. И ведет он себя так беспардонно и нагло, потому что вполне в состоянии продержаться значительный промежуток времени до подхода подмоги. Утопить его стандартной атакой за короткий отрезок в полторы-две минуты вряд ли возможно. Но сбить спесь и наказать его обязательно нужно…

Вот теперь причина общей тревоги стала ясна до конца. Проклятые недобитки два века сидели по норам, как мышь, опасаясь кота, и воспользовались инопланетным вторжением для создания Новой Украины на территориях, ранее принявших много беженцев с потерянных украинских земель.

Когда-то Европа и США совершили непростительную ошибку, положив на алтарь безумства головы собственного народа. Вот теперь получили возврат. Кусок юга Польши, север Румынии и часть Молдавии стали вдруг Украиной, якобы по волеизъявлению жителей. Ага, стали!!! Если бы не пришельцы, так бы румыны и отдали на добрых началах единственный нормальный порт в Черном море – Констанцу!.. Да, ладно. Что случилось когда-то, то и случилось. Говорить или спорить об этом бессмысленно…

Пока в зале звучали весьма обоснованные тактические предложения Рабана, а следом краткие, как всегда, но четкие приказы командующего базой, Родимов связался с пилотом.

– Кэми. Корабль на взлет. Команда останется тут. Летим вдвоем. Через минуту буду.

– Нет, Станислав. Вы на выручку соотечественникам не летите.

Стас обернулся. Хигаши Накамура стоял у него за спиной. Жестом подтвердил к исполнению приказ, отданный командиру второй эскадрильи «Пираний», и теперь окончательно повернулся к Родимову.

– Задержитесь немного. С вами, командор, у нас будет отдельный разговор.

– Есть, адмирал, сэр!

Спустя минут пять в проветренном рабочем кабинете командующего собрались на закрытое совещание десять допущенных человек.

Кроме самого японца, по периметру широкого адмиральского стола сидели: первый заместитель командующего, командор-майор Родимов; второй заместитель, административный командор Гросс; начальник штаба базы, полковник Рабан; начальник разведки, майор Удугов и новая начальник Управления Связи базы, полковник Марианна Шеффилд, а завершали упомянутый список представители делегации США. Как выяснилось, торжественное награждение героической соотечественницы было не единственной целью визита важных гостей.

– Итак вкратце, – заговорил адмирал после того, как привлеченные к совещанию люди расселись и успокоились. – Станислав, Эрвин, как мы с вами и предполагали, информация об обнаружении места нахождения Аманды Ван Целлер была передана Комитетом Совета руководству Соединенных Штатов Америки с подробными пояснениями.

После прозвучавших слов поднялась рука конгрессмена, способного по прикидкам Родимова к официальностям. Что-то вроде пресс-атташе.

– Господа! Прошу прощения за вмешательство. Я буду предельно краток. Дело в том, что Президент США уполномочил меня от имени всего народа Соединенных Штатов выразить вам искреннюю благодарность за предоставленные сведения. Для всех вас далеко не секрет: США в наибольшей степени пострадали от предательских действий этой… женщины. Страна потеряла Аляску. Целую эскадру Тихоокеанского флота. Тысячи своих лучших сынов и дочерей. С помощью нашего верного союзника, проекта «Гвардия Либерти», мы наконец узнали имя виновника величайшей для нас катастрофы. И Правительство США, Президент лично, господа, надеются: совместными усилиями нам удастся привлечь сикофанта захватчиков к справедливому суду. Хотелось бы верить, что после доставки Аманды Ван Целлер сюда, эту гнусную предательницу передадут в руки соответствующих инстанций Америки.

– Доставки? Не ликвидации?

Эрвин и Стас настолько изумились услышанной новости, что невольно нарушили этикет. Одновременно повторили сразившее их слово. Выходит, решение о похищении Ананды Ван Целлер давно принято. Скорее всего (ох, чтоб их), опять в коридорах Совета. Вот куда и для чего летал адмирал.

Нечаянная реплика двух старших офицеров отразилась законным недоумением на лицах гостей.

– Господа! – пояснил Накамура. – Разработка плана операции держалась в строжайшем секрете. Даже не все члены Комитета были посвящены. Очень велик риск утечки. К сожалению, приходится это признать. Я тоже узнал о готовящемся акте возмездия в последний момент.

Адмирал открыл несгораемый кейс. Аккуратно извлек из него несколько одинаковых папочек. Жестом попросил Гросса передать каждому участнику совещания по экземпляру.

– Сейчас вы получите для ознакомления письменные копии документов, – спокойно продолжал Накамура. – Прошу вас ознакомиться.

Родимов принял из рук Гросса свой экземпляр. Открывать секретные тексты не торопился. Несколько секунд подержал папку в руке и отложил ее на полированную столешницу.

Задумчивый взгляд Стаса, его непонятное поведение привели в новое замешательство американских гостей.

– Вам опять что-то не нравится, командор? – спросил старший из конгрессменов. – Простите меня, но я уже начинаю подумывать о том, что люди в Совете, кто отзываются о вас как о человеке, патологически не приемлющем иного решения…

– Ага! – встрепенулся Родимов. – Архаизм античной эпохи. Губитель и ненавистник всего прогрессивного. Ну и так далее, далее, далее. Это я уже слышал.

Накамура, Гросс и Удугов саркастически улыбались, вспомнили о красочной речи «представителя суверенной страны». И это нежданные гости еще не знают, как заливался безудержным хохотом Руслан в тот момент, когда просматривал смонтированную по просьбе друга памятную запись заседания СОЧ.

Американец изучающее посмотрел в лицо Станиславу. На удивление спокойно заговорил:

– Тогда, может быть, мы чего-то не понимаем? Или не знаем? Если так, то просветите нас, господа. Сложно искать правильный путь темной ночью в густом незнакомом лесу.

– Думаю, я догадываюсь, о чем пойдет речь, – подхватил Слейтор.

Родимов взглянул на него с одобрением и улыбнулся.

– Вы, Джордж, военный человек с колоссальным опытом. Разумеется, как у того, кто непосредственно отвечает за жизни других людей, у вас не могут не возникнуть вопросы.

Адмирал Накамура поднялся из-за стола. Прошел к излюбленному курильному столику. Размеренным, неторопливым движением опустился в широкое мягкое кресло и вынул из лакированной антикварной шкатулки дорогую сигару.

– Предлагаю всем немного расслабиться. Вы, господа, попали в непривычную для вас обстановку. По этой причине многие действия моих коллег кажутся вам необоснованными. Уверяю, это не так. Станислав, объясните союзникам суть ваших сомнений.

– Разумеется, Сэр! – Стас легко поклонился начальнику и развернулся к американцам. – Господа, раз вы все тут, и коль скоро я тоже присутствую на сверхсекретном совещании, догадаться несложно: какая-то часть задачи ложится на плечи отряда «ведьм». Думаю – основная часть.

– Вот видите, командор, ошибка! – вмешался младший конгрессмен.

– Нет, не ошибка, – усмехнулся Родимов. – Неужели же вы, господа, действительно считаете меня простым выскочкой? Господа, я прекрасно знаю, сколько труда, средств и сил положили американские спецслужбы на подготовку агентов. На тренировку и отработку сложнейших планов проникновения в защищенные мегаполисы пришельцев?.. Или вы думаете, что я не понимаю значимости важнейших исследований аналитиков Совета? Зря! Я лишь хочу избежать досадных ошибок и недочетов. Никто и никогда ни разу не придумывал идеального плана. И ни одна многоходовая операция не проходила без отклонений и непредвиденных ситуаций. Всегда что-нибудь, но открывается из числа неожиданностей.

Родимов поднялся. Встал сзади своего стула и оперся о высокую спинку руками.

– Не удивляйся, Самуэль, – дружески поддержал соотечественника Слейтор. – Ты снова забыл о предупреждении: командор считывает твои мысли быстрее, чем ты успеваешь озвучить их.

Названный по имении человек явно сконфузился. Густо покраснел и сокрушительно покачал головой.