Текст книги "Методика выживания (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 34 страниц)

Третий перехватчик хохлов, объятый пламенем, по спирали падал с небес. Туда и дорога продажной твари.

Оживился и белорусский пилот. Один на один вступил в бой с оставшимся «Фальконом». О присутствии «мыльницы» вряд ли он знал, но сама «мыльница» наконец подала признаки жизни. Очевидно получила приказ «свыше». Вот только что она собиралась предпринимать, осталось загадкой. Ей не дали времени что-либо предпринять.

– Михо, огонь! Они хотели сбежать? Черта вам лысого!

Ракета сорвалась с направляющей и на огромной скорости влепилась в корпус врага.

«Невидимка» сразу же стал видимым. Сама ракета не нанесла пришельцу значительных повреждений. Она электромагнитным импульсом большой мощности временно сбила тягу его двигателей.

– Захват цели. Огонь!

Пуфу-пуфу!

– Есть пробоина! – почти завизжала от восторга Кимберли. – Еще одна! Еще! Получай, гадина!

– Захват! Огонь! – продолжал и продолжал Стас.

Обломки мыльницы падали с неба на поверхность земли. Корабль пришельцев разваливался, неуклонно терял и терял высоту, и как только пытался запустить двигатели, очередная ракета не позволяла ему этого сделать.

А упрямая «Барракуда» спускалась параллельно врагу и продолжала отрывать от него куски каждым новым залпом «Рапир» …

Глава 3

– Уотсон! Доложите о причине задержки.

Кимберли стояла навытяжку перед оперативным дежурным. Старалась не смотреть старшему офицеру в глаза, зато с удивлением рассматривала новенький пульт, пока еще не подключенный к какой-то системе, потому накрытый тонкой предохранительной пленкой.

Как же ответить? Командор Родимов ничего не сказал по поводу того, как стоит докладывать начальству по возвращении на базу. В кабине «Барракуды», когда окончательно добил «мыльницу» и получил подтверждение от белорусского перехватчика о том, что к месту крушения уже выдвинулись крупные силы белорусских наземных войск и передвижных систем ПВО, сообщать детали сражения своим пассажирам он запретил.

Кстати, по этой причине воодушевленные новобранцы и рейнджеры дружно благодарили Кэми и Михо за спасенные жизни. Искренне считали, что на пути следования к тайной базе подверглись атаке «комиссаров» и, благодаря мастерству пилотов, отбились от них.

– Сэр! – начала Кимберли. – Возникли проблемы в пути…

В этот момент на пост оперативного дежурного подводной базы Проекта «Сэра-11», что притаилась на глубине двухсот сорока метров под безжизненной (из-за насыщенности сероводородом на глубинах свыше 100-150 метров) толщей Черного моря влетел взъерошенный помощник и с порога выпалил:

– Сэр! ЧП… «Ведьмы» вернулись.

Дежурный майор отвернулся от Кимберли, и женщина с облегчением выдохнула. Появилась минутка обдумать доклад, так как солгать или не доложить о сражении она не могла в силу служебного долга. Подготовить разумное объяснение загодя по понятной причине Кэми попросту не имела возможности. Она все-таки не просто боец, она женщина. И человек! Почти все время полета сердце Кимберли колотилось в бешеном ритме. Еще бы! Такое!!!

– А как ты считаешь, я об этом не знаю? Кто же, по-твоему, принимал их на базу? Может быть, ты?.. И что удивительного? Ну, вернулись, и что? Что опять с ними не так? – раздраженно спросил майор у помощника.

«Черные Ведьмы». Секретное подразделение бойцов, состоявшее только из женщин. «Умники» Проекта, а точнее – его генетики, нашли какой-то мудреный способ превратить некоторых избранных дамочек в тех, о ком вспоминали только тогда, когда возникала нужда в терминаторах. Большей информацией основной состав, естественно, не располагал. Однако эти самые дамочки, кого задействовали, конечно же, только с личного разрешения Председателя Совета Наций, привлекались лишь для выполнения особо опасных сверхсложных задач, а в будние дни в силу исключительной привередливости доставляли административным и военным командующим, не говоря уже о рядовом персонале, массу хлопот. И это еще мягко сказано.

– Сэр! Во время выполнения задания они избили профессора Штрауса. И двоих других тоже.

Выслушав краткий доклад, дежурный нервно сплюнул в корзину для мусора.

– Сильно избили? Они должны были вызволить профессора. Вызволить его жену и дочь из лап «комиссаров».

– Сэр! Профессор весь в синя… в гематомах, сэр! В основном на ж… в области таза. И его семья тоже. Они утверждают, якобы их подгоняли пинками. Угрожали пристрелить, если не будут… «шевелить булками», сэр… Простите. Так написано в жалобе. Жена Штрауса ждет в приемной у командора Гросса. Вам приказано отправить вестового за «ведьмами» с распоряжением прибыть для разбирательства в командный отсек…

В это же самое время в столовой…

– Это офицерский стол, приятель.

Молодой щегольски зализанный младший лейтенант с эмблемами линейного рейнджера поставил разнос на кромку стола. Выставлять тарелки не торопился.

Сидевший за тем же столом незнакомец в гражданке уже заканчивал свой обед. Поднял удивленный взгляд и обвел им вокруг. Рядом пустовали еще два в точности таких же офицерских стола. И человек равнодушно продолжил трапезу.

– Ты плохо слышишь? Столы гражданского персонала и новобранцев дальше. Здесь сидят офицеры. Пройди за свой стол. Встать.

К тому моменту рядом с молодым лейтенантом остановились двое его приятелей и тоже не спешили выставлять принесенные блюда.

Упрямый незнакомец все же ответил.

– За подсказку, спасибо. Вообще-то, я умею читать. Может быть, удивлю, но слышу я тоже неплохо, только никуда не пойду. Рядом полно свободного места. Если тебе так уж принципиально сидеть именно за этим столом, я могу лишь подвинуться.

Он действительно пересел ближе к кромке стола и продолжил обед.

– Ты не понял, боец! Встать! Марш за столы гражданского персонала.

Привлеченные разгоревшейся ссорой, посетители прекратили жевать и развернулись, чтобы взглянуть на того, кого, по мнению большинства, за неподчинение приказу старшего и нарушение субординации ждала примерная экзекуция.

Ноль движения. Незнакомец не отреагировал. Сам по себе факт игнора приказа офицера уже не дисциплинарный проступок. Он квалифицировался как сознательный подрыв дисциплины. В условиях боевых действий наказание могло стать очень серьезным.

– Все видели? – закипая от неслыханной наглости, громко воскликнул лейтенант рейнджеров и вынул из кобуры пистолет.

Теперь незнакомец отложил ложку. Старательно вытер белоснежной салфеткой рот и раздраженно воскликнул:

– Что же вы такие дремучие, бестолковые и крикливые? Гонор из ушей прет, а мозги атрофировались? Или вы при рождении забываете их в утробе матери? Придется основательно заняться вашим воспитанием. Вот ты, ОФИЦЕР, не хватайся по каждому поводу за пистолет. Тем более, «мальчик», когда повода вовсе нет. Смотри, себе же беды наживешь. И поранишься. Горячо же. Руку потеряешь. Глянь, уже вся в волдырях.

Услышав нелепое предостережение, младший лейтенант все же опустил взгляд на собственную руку, сжимавшую рукоять пистолета…

– А-а-а! – истошно заорал он.

Табельное оружие с грохотом упало на пол. Друзья рейнджера в недоумении отстранились, а сам офицер с выражением дикого ужаса в глазах, округлившихся до несуразных размеров, сумасшедшее тряс в воздухе рукой, кожа ладони которой, вся обожженная до волдырей, во многих местах уже лопнула, и открылись куски обугленных тканей.

– Подуй, – спокойно сказал незнакомец. – И больше так не делай. Никогда не тыкай оружием в того, кого даже не знаешь.

Молодец дунул на руку… и обомлел. Для убедительности потрогал кожу другой рукой. Потер. Потянул. Все в порядке. Никаких следов от ожогов.

– Что это было? Ты что так орал? – спрашивали его друзья.

Младший лейтенант не ответил. Взгляд офицера застыл в немом оцепенении на спине удалявшегося незнакомца.

Подробности ощущений, что и как с ним произошло, потерпевший не успел рассказать любопытным друзьям, так как в обеденный зал уровня «В» влетела девушка в форме техника летного состава и закричала с порога:

– Народ! Бросайте все! Там такое! Белорусы транслируют. Уже повтор крутят.

Добрые пара сотен людей вперемешку, тут уже не до соблюдения субординации, повскакивали из-за столов и стремглав ломанулись: кто в бар, кто на строевую палубу, кто в комнату предполетного инструктажа, то есть в те помещения базы, где имелись широкие демонстрационные экраны на стенах.

Белорусские Службы Государственных Новостей по всем каналам транслировали картину, давненько невиданную в «новостях» стран Совета. Перехватчик ВКС Белоруссии и военно-транспортный корабль Проекта дрались в неравном бою с пришельцами и их приспешниками, атака за атакой уничтожая врага.

– Молодцы, «бульбашики»! – кричали из толпы зрителей.

– Народ, вы смотрите, белорусы умудрились эту видюху в экстранет засунуть! Во вражьи каналы смогли влезть. Гляньте, ее же сейчас весь мир видит. И «комиссары» тоже.

– Красава!

Все больше возгласов одобрения и восторженной радости раздавалось вокруг.

– Эй, люди! – выкрикнул техник-капрал, возвышавшийся над основной массой соратников ввиду весьма уважительного роста. – Ведь это наши, с нашей базы ребята. Это же моя машина. Это одиннадцатая, «барабанные палочки»! Это моя «Барракуда». Кимберли! Наша Кимберли надрала пришлым жопы! Вот это, да!!! Они же час назад только вернулись в ангары. Кимберли Уотсон и Михо Драгич!..

На командном посту оперативного дежурного, двухэтажной башней возвышавшимся над строевой палубой, откуда открывался прямой путь к летным ангарам, передачу Белорусских СМИ смотрели, как говорится, не отходя от кассы, и по мере того как разворачивались события на экране, дежурный офицер уже несколько раз взглянул на капитан-лейтенанта Уотсон.

Кимберли виновато переминалась с ноги на ногу и от неловкости покусывала губу, словно была маленькой девочкой, наказанной строгой воспитательницей за невинную шалость.

– Сэр,.. – выдавила Уотсон. – …я докладывала, в пути возникли проблемы, но нас перебили, майор, сэр… Я не успела…

– Капитан, – не дал ей закончить майор. – Кэми, мы вместе служим не первый год. Я что, не знаю тебя? И молчишь. Дай я тебя обниму, Уотсон. В пекло сейчас субординацию. Поздравляю, красавица ты наша… К награде! И тебя, и твоего Драгича. Лично буду ходатайствовать перед Гроссом. С твоим непосредственным начальником мы уж договоримся.

– Но, сэр! – взмолилась Кимберли и снова замолкла.

Майор действительно шагнул к растерявшейся вконец женщине и крепко обнял ее на глазах рядового состава.

– Сэр! Я должна…

– С новобранцами шла? Знаю. А куда деваться, когда нарвались? – и он многозначительно посмотрел в глаза ошарашенному пилоту. – Что, нужно было поднять лапки кверху и позволить себя расстрелять как мишень? А то, что от курса отклонились, это плохо. Ну так у вас и не было четкого курса. Вы же за новобранцами в Чехию летали. В обход Новоукраины и Молдавии. А там, сама знаешь, как попадешь. Так и доложишь, если кто спросит. Я лично твои действия считаю оправданными. И тоже доложу. Сегодня же. Сейчас.

Нет. Не доложил он «сейчас». И даже «сегодня».

– Сэр! – с вытаращенными глазами влетел помощник. – Они убили его.

Оперативный дежурный находился в приподнятом настроении и до мозга его, разгоряченного радостными известиями, очередное сообщение сержанта-помощника дошло не сразу.

– Кого убили? Кто: «они»? – переспросил офицер.

Рейнджер встал ближе и выпрямился.

– «Ведьмы», сэр. Они убили вестового, отправленного по вашему распоряжению, чтобы вызвал их старшую к командующему базы… Убили. Выбросили труп за пределы отсека и забаррикадировались. Говорят, если кто сунется, то, перед тем как умереть, они половину базы разнесут к чертовой матери.

Вот так! Обухом и по темени. Да еще с повтором...

В другом месте незнакомец внимательно пробегал глазами голографические страницы объемного досье с грифом «особой важности». Слава Богу, техникой быстрого чтения он владел до автоматизма.

Какое-то время сосредоточенно читал в полном одиночестве. Теперь же, похоже, по окончанию обеденного перерыва, рядом со столом, где удобно устроился незнакомец, в полной растерянности застыли две женщины, офицеры секретного отдела базы.

– Сэр! – спросила одна из них. Кивком головы указала напарнице на кнопку вызова комендантского патруля. – Как вы сюда попали? Кто вы? И что тут делаете?

Незнакомец все-таки оторвался от чтения. Улыбнулся и ответил так неожиданно, что обе едва не грохнулись на пол.

– Я тоже рад личному знакомству, второй лейтенант Барбара Клосс. И с вами, штаб-сержант Николь Платини, я тоже искренне рад познакомиться. Отныне, девушки, мы будем видеться достаточно регулярно.

Вдруг он улыбнулся. Прищурился. И, ткнув пальцем в стоявшую у него за спиной француженку, спокойно продолжил:

– Мыслите правильно, Николь. Но не спешите тревожить охрану. Я тут абсолютно легально. И, дамы, учитесь рассуждать логически. Войти сюда снаружи… это на такой-то глубине, да еще и через двадцатиметровый слой скальной породы… слишком уж хлопотно. Согласны? Значит, я пришел, как идут цивилизованные люди, то есть по коридору и лестнице. Раз вы не увидели дыр в переборках, значит я вошел через дверь. Раз на двери нет следов взлома, значит я ее нормально открыл. А раз оба часовых и снаружи, и внутри, не спят и невредимы, значит они получили подтверждение моих полномочий перед тем как пропустили сюда.

Служащие призадумались. Все верно. Железная логика в словах незнакомого человека прослеживается во всем. Но долг есть долг.

– И все же, сэр! Назовите себя и предъявите допуск, – настаивала педантичная немка.

– Безусловно. Прошу вас, – ответил Стас и положил запястье на считывающую панель сканера. – Вас должны были известить о моем прибытии.

Увидев на мониторе, кто стоит рядом с ней, Барбара Клосс вытянулась струной. Ее примеру автоматически последовала и напарница.

– Сэр! Командор, сэр! Так точно. Мы получили предупреждение.

– Вот и ладно, второй лейтенант. Вольно. Как я уже сказал, теперь мы с вами будем видеться регулярно. И вот вам первый приказ: ежедневно к 9.00 сводку всех столкновений; происшествий и международных военных конфликтов, причем не только в зоне нашей ответственности; сводку известных перемещений врага; доклады разведки и рапорты станций наружного слежения, – все это должно к названному часу лежать у меня на столе.

– Да, сэр! – хором ответили обе женщины, но уже вслед новому командору…

– Черт бы меня побрал! – выругался оперативный дежурный, когда спускался на жилой уровень «D», где отдельный тупиковый сектор в «закрытом» крыле занимало секретное подразделение «Черные Ведьмы».

Стоило утомленному событиями офицеру выйти на переходную площадку к лифтовым шахтам, взору открылось невероятное зрелище. Пролетарский митинг угнетенных всех стран, иначе и не назовешь. Вокруг собралось полным-полно народа разных мастей. Среди бурно протестующих манифестантов пока не видно только старшего руководящего состава.

В трех метрах от задраенной, бронированной и водонепроницаемой переборки, на покрытом изолирующей звук резиной полу в нелепой позе с дыркой в глазу лежало бездыханное тело дежурного вестового.

– Комендантскую роту вызвали? – спросил кто-то у кого-то в толпе.

– Вызвали. Сейчас и командор лично пожалует.

– А из-за чего это все? – поинтересовался новый любопытный голосок.

– Из-за профессора какого-то и его баб. Я так слышал.

– Да. Мой сосед на задание с «ведьмами» вылетал. Говорит, едва ноги унесли из-за этого хренового «ботаника». Еле жопу свою тащил, жирдяй. И скулил всю дорогу, когда девки ему пинка прописали.

– А вестовой-то причем?

Где-то в стороне послышался звук прибывшего лифта. Открылись двери, и сразу раздалась команда: «смирно». Понятно. Его Величество господин административный командор Гросс. Так персонал «Сэры-11» отзывался о своем командире.

Гросс появился в сопровождении нескольких офицеров штаба, комендантских рейнджеров и всей семьи профессора Штрауса. Худощавый высокий мужчина с характерным заостренным носом и ямочкой на подбородке.

– Сэр! Командор, сэр! – подскочил к нему оперативный дежурный.

– Отставить, майор, – брезгливо отмахнулся босс. – Не до уставных формальностей. Кто мне доложит, что тут у вас происходит?

В самой краткой, но предельно точной форме оперативный дежурный изложил голые факты событий.

– И что, просто взяли и застрелили? – изумленно воскликнул Гросс. – И даже не объяснили, за что?

– Никак нет, – виновато подтвердил майор.

Гросс сделал несколько шагов в направлении сектора «ведьм» и застыл на месте как вкопанный, потому что прямо перед носком его форменного ботинка в резиновое покрытие врезался заряд газового пульсатора.

– Стой там, где стоишь! – окликнул его требовательный женский голос.

Лицо Гросса покрыла испарина.

– Как ваш командующий офицер приказываю немедленно открыть дверь и добровольно сложить оружие. В противном случае будут приняты соответствующие меры. Даю минуту на размышления.

Выждав минуту, администратор продолжил:

– Время вышло. Каков будет ваш ответ?

– А не пошел бы ты на х…! – раздалось из-за двери.

То, что краткий ответ проклятых «ведьм» прозвучал на русском языке, командор Гросс понял, но смысл сказанных слов был ему неизвестен, поэтому он обернулся назад и спросил у дежурного:

– Вы знаете, что они говорят?

В разных местах пестрой толпы одновременно прыснули несколько человек. Сам же Ласло, так звали оперативного дежурного, был венгром по национальности. Еще до войны будучи юным подростком ему приходилось частенько сталкиваться с туристами из России и, разумеется, слышать сие, довольно часто применяемое в определенных случаях, изречение сугубо национального русского фольклора. И смыл этих слов, конечно же, был ему хорошо знаком. Но как объяснить его командору?

– Э-э, – покраснев от натуги, замялся майор. – …сэр, командор, сэр! Это чисто русское выражение…

– Это я и без вас знаю, майор! – гневно прервал Гросс. – Я вас спросил, что оно значит?

Снова в толпе послышались откровенные смешки.

– Ну, сэр! Вам предложили уйти, так сказать.

– Уйти? – подозрительно уставился Гросс. – Мне? Хм, ну да! Им бы сейчас хотелось, чтобы меня тут не было…

Вот теперь не приглушенные смешки, теперь заразительный и громкий хохот стоял вокруг, а Гросс (весь бардовый от злости), казалось, готовился проглотить беднягу-дежурного.

– Нет, сэр! – набрался-таки смелости Ласло. – Не так далеко. Рядом…

Майор шагнул ближе к командующему и на ухо передал смысл ответа «ведьм» на предъявленный им ультиматум.

– Что? – словно бы не поверил, переспросил Гросс. – Ах, так! Командир комендантской роты, блокировать сектор.

Пока рейнджеры коменданта в спешке, но с долей опаски, занимали позиции на подступах к жилому отсеку «Черных Ведьм», сам Гросс, видимо, понимая всю сложность сложившейся ситуации, как и возможные последствия ее развития, предпринял последнюю попытку разрешить проблему без применения силы.

Командор снова шагнул вперед, но вынужден был сразу отпрыгнуть назад, потому что второй заряд газового пульсатора проделал еще одну дыру в полу. Уже у другого ботинка командующего офицера.

– Пошел на х…! Тебе же сказали, – донесся весьма красноречивый повторный совет. – Мы предупредили: будем разговаривать только с членом Комитета или с высшим строевым офицером ВКС «либерианцев». Если сунется кто другой – положим нахрен. Нам плевать и терять нечего. А на что мы способны, вы знаете.

Ропот послышался с разных сторон. Неоднозначный ропот. Кто-то просто посмеивался над тем, как нелепо и даже униженно ныне выглядел Гросс. Кто-то осуждал «ведьм» и требовал примерного наказания. Кто что…

– А сколько их там? – спросил командир комендантской роты, когда вывел на огневые позиции солдат.

– Трое, – ответила женщина в медицинском халате.

– Всего? – едва не вскрикнул от удивления комендач.

– Да, – снова кивнула медик. – Осталось всего трое. Но вы не сможете их взять. Один проход. Одна дверь. И она бронированная. Оружия у девочек и боеприпасов к нему на сто лет. Медикаменты, аптечки и автономный запас продовольствия тоже значительный… Так что, командор, лучше бы вы с ними поговорили. Это же все неспроста.

– Когда я захочу услышать мнение медсестры, я пошлю за вами, – грубо отрезал Гросс. – Готовьтесь к штурму, капитан. Если нужно будет взорвать переборку, взрывайте. Надоело это бесконечное самоуправство. Раз уж Совету так необходимы эксперименты с уголовниками, пусть проводят их на другой базе.

– Ха-ха-ха! – раздалось из-за двери. – Ты, фуфел тряпочный, базу что, приватизировал? Говоришь как о собственной. Совет, стало быть, тебе не указ. Ну-ну! Поэтому мы и не станем разговаривать ни с кем из бумагомарателей. Прикидываются филантропами за казенный счет. Вот только кто нуждающийся? Меценатскую деятельность развернули, крысы поголовные. Над кем шефство, Гросс? Над собственным концерном?

Услышав громогласное обвинение в нечистоплотности, если не сказать прямо – в воровстве, Гросс не просто побагровел. Он впал в состояние лютой необузданной ярости.

– Начинайте штурм, капитан!

Вперед неожиданно выскочила женщина-медик. Решительным жестом развела руки в стороны, преграждая путь комендантским бойцам.

– Это ошибка! Командор Гросс, Вы не смеете отдавать подобный приказ. Это не в вашей компетенции. Не забывайтесь! Вы всего лишь администратор! «Черные Ведьмы» – строевое подразделение, и они вам не подчиняются… Капитан! Вам придется поплатиться головой, если вы выполните это незаконное распоряжение человека, не имеющего полномочий, чтобы его отдавать.

– Да как ты смеешь... даже не знаю, как тебя и назвать! Уж медики-то точно в моей компетенции, – в бешенстве вспыхнул Гросс.

– Я? – смело заявила женщина. – Я, господин командор, одна из врачей «Черных Ведьм». Вам я не подчиняюсь.

Гросс спорить больше не стал. Развернулся к комендантскому офицеру.

– Теперь медсестра будет распоряжаться базой? Или нам стоять и смотреть, как нафаршированные генетическими мутагенами уголовные шмары будут спокойно расстреливать вестовых?

Командир комендантской роты все же задумался. Гросс действительно являлся лишь административным командором «Сэры-11», то есть в его непосредственном ведении находились: снабжение, медицина, жизнеобеспечение, ремонт и строительство. Короче, весь тыл. Кадры и боевая работа подразделений лежали на плечах второго командора. Это так. И капитан хорошо наслышан, с каким ревностным вниманием и «отеческой» заботой относятся к «ведьмам» в Совете. И как поступить? В отсутствии строевого командора вся полнота власти, если не был официально назначен ИО, переходит к администратору.

Офицер медлил. Время шло и нужно было что-то решать.

– Вы долго будете тянуть резину, капитан? – раздраженно подталкивал Гросс. – Отдавайте приказ на штурм.

– Отставить!

На резкий, хрипловатый, слегка простуженный голос обернулись без исключения все, кто находились в пределах перехода между уровнями и на лестничных пролетах.

Сквозь расступавшихся перед ним служащих поднялся по ступеням и смело прошел туда, где десятью минутами ранее Гросс едва не лишился обуви, никому не знакомый мужчина в гражданке. Подошел и остановился прямо перед командором.

– Да что тут, в конце концов, происходит? – завизжал Гросс. – Это еще кто? И почему в гражданской форме одежды? Не база, а проходной двор! Капитан, арестовать гражданского до выяснения личности. А потом выполняйте приказ. Учите Устав! В отсутствии строевого командующего его полномочия переходят ко мне.

– Точно! – подтвердил незнакомец. – Вот только строевой командор уже назначен. Завтра, насколько мне известно, адмирал Хигаши Накамура прибудет сюда. Но если возникнет экстренная необходимость, то с ним уже можно связаться. Если хотите, я это сделаю.

Гомон пробежал по плотной толпе. Число наблюдателей с момента начала скандального события возросло. И еще увеличивалось.

– А вы, простите, сами-то, кто? – слегка успокоился Гросс.

Незнакомец не ответил. Зачем-то стал расстегивать легкую осеннюю куртку, но старенький замок внезапно заклинило, и он малость замешкался.

– Взять! – в очередном припадке бешенства, вызванного публичным откровенным игнором, распорядился Гросс.

Ближайший рейнджер взглянул на своего капитана. Тот кивнул, и боец приподнял автомат. Больше ничего не успел.

Стремительное и очень ловкое движение руки незнакомца и… автомат валяется на полу в пяти метрах от хозяина. Сам хозяин, потирая ушибленный зад, встает на ноги.

– Вашу мать! Вы что, точно калеки на голову? – закричал незнакомец. – Если мне сегодня еще кто-нибудь попытается ткнуть стволом, клянусь, я ему этот ствол суну в задницу и разряжу всю обойму.

Ох, как он это сказал! С каким выражением! С какой говорящей мимикой на суровом лице и экспрессией в голосе! Ну, мы его точно можем понять, вот служащие «Сэры-11» его не поняли. Два десятка стволов одновременно со всех сторон уставились на Родимова.

Стас усмехнулся. Безнадежно покрутил у виска и… нет, все же пока не стал. Решил поступить иначе.

– Вот что, тупенькие, – с наглым вызовом прозвучали его слова, обращенные к комендачам. – Сейчас я сниму куртку, потом поговорю подчиненными, а потом вернусь сюда и накажу вас всех, как и пообещал.

– Какими еще подчиненными? – удивился Гросс.

– А вот как раз с теми, кого вы собирались казнить, господин прихватизатор. И насчет «советов» Совету мы тоже поговорим, кто тут и какими полномочиями обладает? И надолго ли, хэ, после таких-то публичных демаршей?

Гросс разинул рот, но спросить ничего уже не успел, потому что Стас развернулся, стянул через голову куртку и в одной майке пошел по направлению к двери сектора «ведьм».

– Стой! – раздался тот же требовательный голос. Негрубый и без толики хамства.

Родимов подчинился. Конечно же, девушки видели и слышали все, что происходило снаружи.

– Думаю, ты: «Зубатка»? – спросил Стас. – Если ошибся, прошу прощения.

– Нет. Не ошибся, – после недолгой паузы ответила девушка.

– Хорошо! – удовлетворенно сказал Стас. – Старший сержант Валерия Голубева, она же «Чика», она же «Зубатка». Лера, я – командор-майор Родимов Станислав Александрович. С этой самой минуты ваш новый строевой командир. Я безоружен, как видите. Сейчас подойду. Вы откроете дверь и сможете подтвердить мою личность и полномочия. Даю слово офицера: за дверь не ступлю ни шага. А потом, когда мы будем верить друг другу, мы и поговорим. Идет?

Было слышно, как за глухой бронированной переборкой совещались и спорили. Продолжалось сие «новгородское вече» около трех минут. Затем, вместо ответа распашная задвижка открылась, и тяжелая дверь пошла в сторону.

Стас шагнул ближе к образовавшемуся проему. Через узкую щель увидел всех троих девушек. Троица стояла с оружием в руках, но почему-то в берцах на босу ногу и в форменном нижнем белье.

– Сканер несите, – сказал Станислав и просунул в щель руку.

– Не нужно, – ответила та, кого Стас узнал по голосу. Лера. – «Пиксель», посмотри.

Вперед подошла другая девица. Пока не стану описывать их внешность. Чуть позднее я (как автор рассказа) вернусь к этой теме отдельно и поэтапно. А сейчас та, кого Валерия Голубева назвала «Пикселем», а на деле техник-сержант Сара Мовшан, повернула руку Родимова запястьем вверх, положила на нее ладонь и прикрыла глаза.

Веки девушки задергались, словно в конвульсиях, сам Родимов ощутил неприятное покалывание в том месте, где был имплантирован его личный биологический код.

– Все верно, бабы. Он наш новый командир.

– Слава яйцам! – вульгарно высказалась третья девушка, до сего момента еще не произнесшая ни одного слова. – А я уже думала, опять на фуфло пробивают.

– «Шип Розы», Изабелла Моне? Так, я понимаю? – спросил Станислав и удивился.

– Сэр! Командор-майор! Штаб-сержант, снайпер-стрелок Изабелла Моне. Марсель, Франция. Оперативный позывной: «Шип Розы».

Следом и остальные девушки приняли воинский ритуал.

– Сэр! Командор-майор! Техник-сержант, мастер электронной борьбы, Сара Мовшан. Тель-Авив... Израиль. Оперативный позывной: «Пиксель».

– Сэр! Командор-майор! Мастер-сержант, диверсант-разведчик Голубева Валерия, Смоленск, Россия. Оперативный позывной: «Зубатка».

Станислав аж прикусил губу. Перед глазами всплыли события пятнадцатилетней давности. Он кивнул и ответил:

– Господа… Командор-майор Родимов Станислав Александрович. Специалист широкого профиля. Оперативный позывной: «Преторианец». Калининград, Россия. Рад знакомству.

Он вновь бегло осмотрел свежие и молодые лица притихших девушек. Потом, словно вспомнил о чем-то, спросил:

– Вкратце и без соплей: за что вынесли приговор вестовому? Кто нажал на «спуск» – не имеет значения.

– Пальцем убили, командор, сэр. Никто не стрелял, – пояснила француженка. – Пальцем в зенку, чтобы не пялился, баклан пучеглазый… Не хотели мы его убивать. Проучить хотели. Случайно вышло…

Минут десять еще продолжался их разговор, но никто даже не пытался вмешиваться или торопить. Еще бы! Без того дров наломали! Завтра приедет новый командующий. Естественно, перед приемом должности пойдет полная инспекция служб… И этот еще с «ведьмами» своими так не вовремя свалился на голову… А если прознают в Совете о таком беспрецедентном ЧП, одними комиссиями замучают. Да и головы полетят. Чьи-нибудь, но полетят.

Наконец Родимов отошел от двери, и тяжелая переборка снова наглухо закрылась за ним. А перед тем как она закрылась, ожидавшие возвращения командора люди услышали его голос:

– Приведите форму одежды в порядок. Потом все трое ко мне.

Станислав сделал пару шагов к офицерам. Задержался на секунду, зачем-то оглянулся назад и подошел окончательно.

– Полагаю, вы ждете от меня отчета? – спросил он, подняв с пола куртку.

– Полагаю, вы сами должны это понимать, – с неуклюжей иронией ответил Гросс.

– Должен, наверное, – парировал Стас. – Но не понимаю. И я никому из вас ничего не должен. И никому не подчиняюсь. А вот вы – вы все поголовно подчиняетесь мне.

– Что? Вы забываетесь, майор!

– «Командор-майор», а не «майор»! Молчать! – выкрикнул Станислав и вышел на центр переходной площадки. – Сейчас на «Сэре-11» нет ни одного должностного лица, чьи полномочия превышали бы мои! Нет даже равного мне по рангу. А вы, Гросс, можете вызвать секретчиц для консультации. Эти офицеры достаточно добросовестно выполняют обязанности. Они первым делом проверили мое досье. Завтра тут будет адмирал Накамура, но и его голос для меня в ряде вопросов лишь совещательный. И Хигаши-сана об этом уведомили. Вряд ли он станет перед вами отчитываться, а я кое-что уже бы спросил. Например, как же так вышло что незнакомый человек в гражданской одежде свободно разгуливает по секретной базе, и никто понятия не имеет, кто он такой?

Гробовая тишина повисла в пролетах.