Текст книги "Методика выживания (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 34 страниц)

– Взлетай, – едва слышно выдавил он.

Пока Кэми запустила маршевые двигатели, герметизировала салон и десантный отсек, пока оторвала корабль от земли и начала набирать высоту, Станислав дотянулся до панели ручного управления системами вооружения и активировал их. Сил для ментального управления не осталось совсем.

– Торпеда? – удивленно воскликнула Кимберли. – А не слишком? Уже никого не осталось.

Но командир не внял голосу капитана. Вытянул руку вперед.

– Пусти ее в «подарок» за Михо и остальных. Отправь послание от нас тем «комиссарским» выродкам, кто остались у подошвы горы. Думаю, души убитых ими сегодня сопротивленцев тоже порадуются.

Глаза Кимберли Уотсон азартно вспыхнули.

– Да, сэр! – Кэми пальцем поддела предохранительную крышку. Задержалась немного, уточняя наводку, и нажала на «пуск». – Это вам за наших ребят, сволочи!

Глава 13

… Тяжелые мысли невидимым прессом сдавили голову Станислава. В данный момент командор не смог бы определить: спит он, или картины, плывущие перед глазами, встают наяву.

Вот опять… Он идет по ухоженным улицам родного Калининграда. Справа и слева монолитные корпуса жилых блоков рабочих кварталов. Высокие. Чем-то напоминавшие многоступенчатые ульи. Впрочем, в народе простые жилища низших социальных слоев так и прозвали – «ульи».

Поскольку в России, как и во всем мире, давно вступил в силу Закон Строгого Контроля Рождаемости, семья из трех человек имела право на жилой блок в двадцать семь квадратных метров площади. По девять квадратов на душу. И это лишь потому, что Россия обладала огромными территориями. Пусть население государства выросло до трех миллиардов, величайшая в мире страна все еще могла позволить себе увеличенные нормы жилой площади на каждого своего гражданина.

Те, кто были достаточно обеспеченными, жили в более благоприятных условиях. Отдельными квартирами в престижных районах современных городов, не говоря о частных домах, располагали люди богатые, власть имущие.

Были, конечно, и исключения. Особыми привилегиями пользовались те, кто был признан обществом, кто нес благо для всех. Как, к примеру, родители Станислава.

Дед Стаса стал национальным героем, спасшим от неминуемой гибели руководство одного из южных регионов страны в период кровавых Шахидских Войн, за что был награжден личным участком земли с небольшим двухэтажным домом и правом передачи их по наследству.

Если подумать, люди сами повинны в страданиях. Джонатан Картер когда-то в разговоре с Родимовым заметил о примитивном и куцем представлении предками будущего. Конечно же, ресурсы планеты не безграничны. Про бесценную нефть, содержащую в составе большую часть таблицы Менделеева, даже заикаться не хочется. Та же история с газом и с углем. Этим минералам нашлось гораздо более весомое применение чем элементарное топливо.

Острая нехватка древесины стала ощущаться столетие назад. Ошибки и жадность тех, кто безжалостно вырубали леса, привели к новой, куда более опасной проблеме. Недостатку кислорода в воздухе.

Спохватились. Снова саммиты, ассамблеи и прочая бюрократическая ерунда. Слава богу, договорились. Леса по всему миру объявили неприкосновенными. Чтобы исключить коррупцию в любом виде, охрану вели спутники, воздушная разведка, станции наблюдения и специальные международные подразделения, состоявшие из представителей разных структур.

В уголовном аспекте еще проще: самовольно срубил дерево – умер. «Зеленый патруль» сначала фиксировал нарушение, а потом, если предотвратить варварство не представлялось возможным (к примеру, дерево уже было срубленным), виновника вешали или расстреливали без суда. Главное, предоставить видео и документальное подтверждение вины казненного.

Только неправильно думать, будто жизнь человека перестала цениться вообще. Это не так. Просто перенаселение планеты сказалось на всем. На уголовной ответственности тоже, конечно. Наказания в разы ужесточились, и это, между прочим, явилось стопроцентно оправданным. Если при жестком контроле люди умудрялись добровольно идти на риск, что бы случилось в более лояльных условиях?

По той же причине почти повсеместно отменили мораторий на смертную казнь. Кое-где сохранили, там, где успели построить «Казематные Морозильники». Далеко не все страны могли позволить себе подобную расточительность, ибо содержание этих крайне энергоемких комплексов обходилось в копеечку. В большинстве стран преступника, приговоренного к высшей мере, подвергали к быстрой смерти, потому что кормить, содержать, платить охране и убирать за ним то же дерьмо… кому оно сдалось?

Оставим печальное. По причине конечных ресурсов, как и сказал тогда док, гниющей сломанной мебели, металлических изделий, пластмассовых пакетов, емкостей или игрушек, тряпок, листов синтетической бумаги, только внешне напоминавших древние, получаемые из целлюлозы, то есть любых куч мусора и всяческих свалок не может быть по определению. Все сдается на вторичную переработку. К тому же приносит доход.

В тех районах планеты, где дышать становилось совсем тяжело, особенно в жарких странах, начали строить громадные кислородные конверторы. Их активные элементы работали по принципу хлорофилловых зерен растений. Всасывали воздух, поглощали из него углекислый газ. Расщепляли его на углерод и кислород. Углерод уходил в производство, а кислород возвращался назад в атмосферу.

В отношении пищи – вообще! Мировой Океан стал зоной строгого контроля ООН. Страны вроде Японии и Кореи, в которых исторически основными продуктами питания были дары моря, тоже имели квоты на вылов и жесткий контроль, но несколько мягче.

Браконьерство каралось без права на амнистию. Смерть. И избежать наказания невероятно сложно. Наблюдение за лесами и водоемами велось через ИНТЕРПОЛ. Уже говорилось о многочисленных спутниках, вышках и дронах, патрулях и береговых поисковых станциях.

Если на экране радара появлялся объект, операторы уже знали, зарегистрированный это объект или нет. А дальше – неминуемый перехват, и, конечно же, конфискация улова и судна. Экипажу – расстрел на месте. Перенаселенность планеты и тут привела к ужесточению карательных мер.

Там, где позволяли условия, повсеместно приветствовалось разведение домашней птицы или скота. Если еще и корма для выведенного поголовья владелец обеспечивал сам, то, разумеется, помимо полной удовлетворенности в пищевом аспекте, сам фермер диктовал цены на продовольствие в регионе. Стало быть, производители пищи любого формата являлись весьма зажиточными людьми.

Если владелец фермы работал на пищевой концерн, то корма для скота поставлял компаньон, но и выращенное поголовье владельцу не принадлежало. Он получал только оговоренную контрактом часть для себя и семьи и какую-то сумму наличности.

С открытием производства искусственной пищи стало значительно легче. Пищевые рационы беспрестанно совершенствовались. Компании-конкуренты здорово преуспели в создании аналогов натуральных продуктов. И все-таки приходилось признать – полностью заменить настоящую курицу синтетической не получалось. Натуральное – есть натуральное!

Но! Упаси боже, кому-нибудь залезть в соседский сарай и украсть курицу. Отговорка вроде: «мои дети голодают» не проходила. Сегодня ты накормил семью, а завтра ты будешь смотреть, как всех ее членов казнят у тебя на глазах. Ты сам тоже умрешь, но последним!

Жестокие меры. Очень жестокие, но оправданные при сложившихся обстоятельствах. Однако это не значит, что исчезла преступность. Вовсе нет. Вспомнить хотя бы Леру… Лера… Девчонки…

Станислав проснулся в мягкой постели. Рядом стоял небольшой переносной столик вроде тех, что любители активного отдыха используют для удобства в походах. За столом уютно пристроился мистер Джонатан Картер. Док что-то скрупулезно записывал в электронном блокноте и не видел пробуждения пациента.

– Долго я спал?

Профессор с широкой улыбкой оторвался от мудреных записей, понятных только ему самому, и снисходительно взглянул на Родимова.

– Ровно столько, сколько потребовалось вашему организму, голубчик.

Док вновь радостно улыбнулся.

Однако в данный момент Станислав не разделял его оптимизма, к тому же начинала нудно побаливать голова. Он попробовал приподняться, но Картер остановил произвольный порыв командора в зачатке.

– Не торопитесь, уважаемый, – заговорил Картер. – Вы еще слишком слабы. Я удивляюсь, как вам вообще удавалось держаться на ногах после того, что вы сделали. Вы совсем ничего не помните?

Интересно, что же ужасного он совершил? С чего вдруг беспокойство профессора? И о чем он должен был помнить? Странно. Впрочем, раз командор обессилил до такой степени, что не мог передвигаться самостоятельно, значит кто-то помог доставить его домой.

Стас действительно не помнил этого. Не помнил и как отключился в полете. Неужели до того, как лишился сознания, он успел что-нибудь натворить?

Сам док тем временем вставил капсулу с каким-то препаратом в новенький шприц и склонился над пациентом.

– Укольчик в вену. Нужно вас подкормить.

Ничего не понял. Подкормить? Укол в вену? Амнезия. Черт возьми! Что все-таки происходит?

– Сколько времени я спал? – повторил вопрос Станислав после того, как профессор убрал шприц.

– Сегодня восьмой день, – с прежней улыбкой ответил ученый.

Ого! Вот так новость! Никогда ранее подобного пассажа с Родимовым не приключалось. Видимо, тревога и удивление настолько явно отразились на бледном лице Станислава, что док поспешил успокоить его.

– Расслабьтесь. Сверхъестественного не случилось, мой дорогой. Выброс столь мощной волны ПСИ-энергии должен был обязательно обессилить источник, вполне естественный результат. Он мог бы запросто и убить. Во всяком случае, Станислав, я был в этом уверен.

В очередной раз яркая лучистая улыбка исказила лицо Картера довольной гримасой. Док хитро прищурился.

– Кого-то, может быть, и убил бы. Но не вас, к нашему великому обоюдному удовлетворению… Вы действительно ничего не помните?

– Что я должен помнить, док? – раздраженно сказал Стас. – Не говорите со мной загадками. Не вынуждайте меня залезть в ваш мозг.

– Ради бога, – спокойно ответил профессор. – Но уверяю вас, в этом нет необходимости. Взгляните.

Джонатан Картер повернул к Станиславу экран ноутбука. Включил видеозапись, изъятую киберинженерами из памяти бортового компьютера корабля.

На экране поочередно всплывали самые яркие фрагменты трансляции индивидуальных камер бойцов. Всех бойцов из отряда «ведьм» и самого Родимова, смонтированные по времени фиксации уже здесь, на базе.

Такое не новость, регулярная стандартная процедура, проводимая после любой боевой операции. На основе полученных данных специалисты ЦБП (Центр Боевого Планирования) анализировали эффективность действий подразделения в ходе выполнения задания, оценивали и правильность принятых командиром решений. Как раз поэтому запечатленные эпизоды, воспроизводимые под тем ракурсом, как их видели девушки со своих мест, командора не впечатлили.

– И что? – переспросил Станислав. – Что тут особенного?

Док разочарованно вздохнул. Затем отмотал назад несколько кратких фрагментов и запустил замедленный повтор.

В том месте сюжета, где Станислав вскинул руки, направив волну энергии ПСИ на карателей, Картер увеличил изображение и еще больше замедлил повтор.

– Смотрите внимательнее, командор, – предупредил док. – Взгляните не на тех врагов, кто мечутся в ужасе и стреляют в собственные головы. Смотрите на тех, кто находится дальше. Вы видите? Они даже не вскрикнули. Они просто падают замертво, как падает скошенная трава.

Станислав действительно присмотрелся внимательнее. Верно. Те из карателей, кто находились в момент ПСИ-атаки Родимова хотя бы на небольшом расстоянии от него, падали без единого движения.

– И что это значит, док?

– А то, дорогой мой, что ваша атака была рассчитана на большую аудиторию. Вы изначально намеривались атаковать не только тех, кого видели, а наносили удар по максимально возможной площади. Мне кажется, это была и не атака. У вас, командор, очень давно не было подобающей тренировки, тем более практики. Вы частично утратили навыки применения бесценного дара. Контроль над ним. Отсюда и перебор. В стремлении обезопасить «ведьм» и сопровождаемых ими детей, вы просто выплеснули на врага всю свою ненависть. Тем, кто стоял рядом с вами, можно сказать, еще повезло. Их зацепила начальная волна. Основная мощь досталась другим. Если первые испытали жуткую головную боль перед тем, как их мозг взорвался внутри черепов, то внутри остальных врагов мозга вообще не осталось, даже костного. ПСИ-энергия его выжгла дотла. И взгляните на стойки переносных ограждений. Искореженные, словно их кто-то тисками сдавил, еще и расплющил. Обратите внимание, они деформируются по мере нарастания вашего ПСИ-давления. Особо прочная легированная сталь!!!

Затем профессор переключился на камеру Изабеллы. Снайперу с высоты ее позиции был хорошо виден весь склон. И Моне покидала свой пост последней, поэтому удивленный окрик Мойры, упомянувший человека-паука, застал француженку еще наверху скального выступа.

– Смотрите! – продолжал док. – Смотрите туда, дальше вниз.

Станислав и сам застывшим взглядом уставился на экран. Он был не просто удивлен, он был ошарашен, причем до такой крайней степени, что даже приоткрыл рот.

В пылу боя Родимов не мог видеть основание подъема горы, зато теперь хорошо понимал, что же так взбудоражило профессора, и грохот какого взрыва он слышал в завершении операции.

К началу его атаки от сгоревшего лагеря сопротивленцев взлетел винтокрыл и направился к очагу нежданного боя, но не успел окончательно набрать высоту.

И все же, не факт нарастающей опасности так привлек командора. Вовсе нет! В данный момент Станислав наблюдал за врагом глазами Изабеллы Моне. Исключительная возможность. О, да! Вот она, уникальная способность «ведьмы».

«Шип Розы» не просто отслеживала движение винтокрыла через мощную электронную оптику снайперского прицела. Уникальное зрение девушки само работало подобно портативному астрономическому телескопу.

Моне отчетливо различала ярко выраженные черты лица пилота карателей и уже готовилась к выстрелу ему в лоб. Но этого не потребовалось. Попав под волну мощного выброса ПСИ-энергии, пилоты мгновенно погибли, а винтокрыл рухнул. Вдребезги разбился об камни.

– Такого, Станислав, я никогда не только не видел, но и не слышал ни от кого из коллег, – восторженно заключил док. – Понимаете, по моим приблизительным подсчетам, вы выплеснули на головы «комиссаров» порядка двухсот петабайт направленной ПСИ-энергии… Парадокс… Не хочется мне сейчас перегружать ваше сознание. После полноценного восстановления мы с вами обязательно пообщаемся. И потренируемся. У меня нет ни малейшего желания, видеть вас в нынешнем состоянии снова.

В сосредоточенное лицо Станислава смотрели сияющие искренним восхищением, но все же усталые глаза дока.

– Не понимаете? – смягчился профессор. – Коротко поясню. Чтобы убить всех ваших врагов в тот самый момент, вам бы хватило десятой части выданного заряда. Вы их буквально сожгли, командор. И что же вы хотите? Разумеется, ваш организм требует восполнения затрат. Так что отдыхайте и набирайтесь сил. По возвращении адмирала я ему сообщу о вашем благополучном пробуждении. Командующий очень переживал. Несколько раз навещал заместителя лично, но не дождался. Отправился с вашими «крестниками» на материк. Совет принял решение, пристроить детей вместе с той женщиной, Салимой, в одной из наших колоний для беженцев на территории Индии. Так что за них не волнуйтесь.

Профессор выключил ноутбук. Поднялся, намереваясь откланяться. У самой двери задержался.

– И постарайтесь не слишком злоупотреблять гостеприимством, командор. Желающих попасть к вам на аудиенцию целая очередь.

Простившись, Джонатан Картер покинул жилище Родимова.

В полном одиночестве командор не мог слышать того, что происходило снаружи. Надежная шумоизоляция поглощала все звуки, по этой причине Стас не был готов к визиту Кимберли. Пилот появилась в спальне начальника не иначе как по волшебству.

– Привет, командир! С пробуждением.

Вид у нее был такой, словно она заготовила пламенную речь или вознамерилась спеть шефу парочку торжественных дифирамбов. Ни то, ни другое не прибавило бы настроения Станиславу, и он остановил Кимберли загодя.

– Только не нужно вливать в мои уши очередное ведро хвалебного пафоса. Оставим это для будущих вакханалий.

Кимберли прошла в глубину помещения. Присела на стул возле столика Картера и потрясла головой.

– Не дождешься, – игриво ответила женщина. – Не стану я тебя хвалить за то, что полторы недели валяешься без сознания. Перепугал нас всех. И к тому же, думается, твой лечащий врач уже успел проинформировать пациента о подвигах. Я зашла поздороваться, передать приветы от девочек, справиться о самочувствии, самой взглянуть на того, кого считаю хорошим другом. Но, если мой визит тебя так раздражает…

– Ага! – подхватил Стас. – Что меня действительно раздражает, так это то, что со мной разговаривают как с младенцем. Верь мне, верни свою задницу на стул и просто дай на тебя посмотреть.

Кэми снова присела. Почувствовала, как краснеет.

– Соскучился, что ли?

– А как ты думаешь? Девчонки где? Чем занимались все это время?

– Тут они все. После тренировки договорились вместе к тебе пойти. Пропустили меня одну. Адмирал, по строгому настоянию Картера, поставил комендантский пост у прохода к жилым блокам высшего командного состава. Теперь в это крыло по своей воле не сунешься. Никого не пропускают. Нас информацией снабжал Эрвин. Дважды на день к тебе заходил. И Картер, конечно. Мы тоже соскучились, командир.

Родимов усилием воли приподнялся. Поправил легкое одеяло и взял Кимберли за руку.

– Комендантским рейнджерам от меня передашь, чтобы тебя и бойцов подразделения «ведьм» пропускали в любое время.

– Не выйдет, – отрицательно повела головой Кэми. – У них приказ адмирала. Так что, шеф, прости… Но о том, что командор-майор в порядке, идет на поправку и скучает по подчиненным, я «ведьмам» обязательно передам.

Огорченно вздохнув, Станислав вынужденно согласился. Вдруг его мозг уловил всплеск сомнения, исходивший от Кимберли, словно бы женщина никак не решалась о чем-то заговорить.

– Давай, не вынашивай, рожай уже, – усмехнулся начальник.

Кимберли улыбнулась.

– Вот теперь вижу: точно идешь на поправку! – съязвила она. – Ничего не скроешь, так?

– Открытие сделала? – ответно сострил Родимов. – Не об этом же ты собиралась поговорить.

– Нет. Не об этом.

Ответ прозвучал неуверенно. Тем не менее командор не стал давить на притихшего пилота. Она – не безвольная девочка. И не трусиха. Видимо, собирается с мыслями. И босс не ошибся.

– Стас, я понимаю, вторгаюсь в запретную зону. Ты знаешь, я никогда и нигде не кичилась нашими отношениями…

– Не тяни, а! – прервал Станислав.

Не мог смотреть на то, как выдавливала Кимберли трудные для нее слова. А уж унизительный тон женщины и подавно не вписывался в нормы привычного поведения.

Кимберли поджала подсохшие губы и кивнула в ответ.

– Хорошо. Командир, я насчет Картера. Ты его видел. Ничего не заметил странного? – поскольку Родимов молчал, Кэми продолжила. – Док сам не свой. Он очень тяготится твоим решением в отношении Пенелопы Дарси. Пойми, она действительно рядом c Картером уже двадцать лет. Это срок, Станислав. Большой срок. Ну, ошиблась она. Не спорю.

Женщина замолчала, поскольку взгляд собеседника стал суровым, пристальным. И лицо его изменилось. Посерело, нахмурилось.

– Стас. Я должна тебе кое-что рассказать, – Кимберли все же нашла в себе мужество. – После того что случилось в медблоке, Эрвин проверил счета Дарси. На них был ноль. Ему это показалось странным, и он отдал негласный приказ по своей внутренней службе. Приказ отследить все ее поступления, перечисления и так далее. Пенелопа из Бельгии. Зона пока свободна от оккупации, но рядом «комиссарская» Голландия. Думаю, насчет работы и всего остального тебе объяснять не нужно. Короче, у Дарси есть брат и двое сестер. Родители давно умерли. А еще они взяли к себе четверых беженцев. Детей. Двух мальчиков и двух девочек. Тогда Европа была еще полностью единой и свободной, и материальное положение рода Дарси в то время было крепким, стабильным. Теперь же все изменилось. Конечно, родственники не сидят дома без дела. Зарабатывают как могут, это понятно. Только на семерых человек заработка и пищевых рационов явно недостаточно. Голодно им. Тяжко очень. Вот куда уходят все сбережения Дарси. И паек для нее частично откладывали коллеги. Откладывали, потому что знали, куда она отправляет свой. Я должна была… просто подумала, что тебе нужно об этом знать… Еще сам Картер. Он ведь мог обратиться в Совет или к нашему адмиралу. Он не стал этого делать. Не стал действовать через голову. А Пенелопу он навещает в изоляторе каждый день.

Сейчас Станислав приподнялся на локтях. Задумчиво взглянул в глаза Кимберли.

«И меня ни о чем не просил»! – промелькнула мысль у него в голове.

– Пенелопа все еще в изоляторе временного содержания?

Впрочем, вопрос – не вопрос. Распоряжение командора выполнено в той форме, в какой он его отдавал. Дальнейших указаний не поступало. И адмирал, получив доклад о происшествии в медицинском блоке «ведьмачьего» сектора, никогда бы не стал отменять решение первого заместителя. Если говорить до конца откровенно, Накамура и не имел полномочий для отмены приказа Родимова по всему, что входило в ведомство «Черных Ведьм».

Глубокие раздумья, произвольно охватившие Стаса после уточняющей информации Кэми, прервал настойчивый звук коммуникатора. Дежурный рейнджер охраны сообщил о прибытии офицера секретного отдела базы с личным посланием для командора.

Пока дисциплинированный боец получал ответные распоряжения, Кимберли поднялась, склонилась над кроватью Родимова и чмокнула его в бледный лоб.

– Поняла! – сказала она напоследок. – Засиделась. Девчонкам все передам. Давай, поднимайся, лентяй. И, Стас! Если останутся силы, прими одну юную особу. Ее настойчивость поражает. Такое впечатление, что она проводит у поста комендантских бойцов все свободное время. Если видит кого-то из старших, отходит. Ждет в сторонке. И снова к тебе на порог. С «ведьмами» познакомилась. Ничего такая. Смелая. Очень она к тебе рвется.

Конечно же, командор сразу сообразил, о ком ведет складную речь Кимберли Уотсон. И то, что полька понравилась капитану, Стас знал давно, как помнил и откровение пилота касаемо упомянутой «юной особы». В том и проблема, что особа слишком юна. Очень уж слишком.

Тем временем перед кроватью Родимова в воинском ритуале застыла Николь Платини. На новеньких погонах исполнительной и ответственной «секретчицы» красовались добавочные пальмовые ветви.

– Поздравляю вас с повышением, Николь. Командор-сержант! Горд за вас.

Посетительница ответила в строгом соответствии с Уставом, но Стасу ответ девушки показался не слишком радостным. Гадать не пришлось. Как теперь часто случалось, искры возникающих подозрений не успевали разрастаться до размеров пожарища в сознании командора, потому что все сослуживцы, кому доводилось общаться с заместителем командующего базы, зная о потрясающем природном даре Родимова, сразу же выкладывали суть обсуждаемого вопроса. Не дожидались, пока собеседник начнет считывать мысли в их головах.

– Сэр! Командор-майор, сэр! Простите мне мой обман.

Глаза стройной и весьма привлекательной француженки затянула влажная пелена. Николь очень нервничала. Бесконечно теребила лацкан своего рукава и поджимала тонкие, без излишеств подкрашенные губы.

Станислав сосредоточился. Молчал. Предоставил возможность Николь самостоятельно справиться с нервами. И она справилась.

– Сэр. Я солгала на посту, сэр. Нет у меня никакого секретного сообщения для вас, командор, сэр. Простите. Мне очень нужно было попасть к вам на прием. Я безмерно обрадовалась, когда на обеде услышала о вашем благополучном пробуждении.

Она снова умолкла. С надеждой смотрела командору в глаза.

– Рассказывайте, – произнес Станислав. – И выньте уже, что вы там прячете в рукаве.

Бедолага вспыхнула ярким румянцем. К бурному развитию диалога она была не готова. Нервы.

Николь расстегнула рукав и вытащила оптический диск. Один из тех, на какие сохраняется информация о проведении боевых операций. После заполнения диски становятся частью архива под грифом «секретно». По этой причине Николь, если судить по меркам стандартного поведения, изъяв диск из хранилища без разрешения и соответствующей процедуры, совершила должностное преступление.

– И зачем же ты это сделала? – строго спросил командор. – Ты понимаешь, что тебя ждет? Или всерьез думаешь, я стану скрывать твой проступок?

– Никогда, сэр! – быстро выпалила Николь. – Я не ищу поблажек.

– Чего же ты ищешь?

Задав вопрос, Стас внутренне отметил искренность посетительницы. Хорошо понимал простейшую истину: рядовое событие не может заставить порядочного, честного человека преступить черту. Что-то произошло. Что?

Сама виновница подняла покаянный, но уверенный взгляд.

– Справедливости, сэр!

Хороший ответ. Сильный. В глубине души командор оценил слова гостьи. Она идет за справедливостью к нему? Странно. Ой! Тщеславие? Убить в зародыше.

– И о какой справедливости ты говоришь, совершив преступление?

Платини нисколько не стушевалась. Теперь, когда раскрыла себя полностью, она даже, кажется, успокоилась. Избыточная нервозность стала ослабевать. Руки и ноги тоже, пусть медленно, но приходили в нормальное состояние. Противная дрожь отступала.

– Сэр! Командор-майор, сэр! Адмирал улетел на материк, наверное, вы уже это знаете. Сейчас на базе командует командор Гросс, а вас замещает начальник штаба полковник Рабан. Они не могут противостоять члену Совета. Оба названных офицера, при всем уважении, сэр, по статусу ниже месье д’Буне. Только вы, сэр. Вы – моя последняя надежда.

Платини сорвалась. Обильные слезы потекли из глаз девушки.

– Прекратить! – строго произнес командор. – Если ты хочешь найти справедливость, будь так добра, убери сырость из глаз и объясни мне, черт побери, кто такой этот д’Буне? Что он тут делает? И зачем кто-то должен себя обязательно ему противопоставлять?

– Для этого, сэр, – почему-то обрадовалась француженка. – Я и взяла с собой диск с записью операции взвода моего брата. Просмотрев его, вы все сами поймете. Пересказывать на словах было бы долго. Пришлось бы постоянно что-нибудь пояснять и отвечать на массу вопросов.

– Брата? – переспросил Станислав.

– Так точно, командор, сэр! Мой старший брат. Анри Платини. В составе Проекта четвертый год. Был помощником командира взвода линейных рейнджеров. Полгода назад получил звание старшего лейтенанта и должность командира того же взвода. У Анри немного боевых операций в новой должности. Всего пятая была. Но до нее брат не потерял ни одного бойца, а во время выполнения последней миссии взвод недосчитался сразу шестерых человек. Понимаете?

Николь небрежно смахнула слезу.

– Сэр! Командор. Они же для Анри не просто бойцы. Они для него друзья. Он рос среди них. Поднимался с низов. Брат, конечно, не идеален. Иногда даже невыносим. Но он честный, порядочный и справедливый.

И снова Николь плакала. После уточняющей информации Стас хорошо понимал, почему девушка пошла на неоправданный риск. И тот факт, что (по словам Николь) брат ее относился к подчиненным как друг, тоже нравился командору. При одном условии: если здоровое боевое товарищество не превращалось в пресловутое панибратство.

– И в чем же нужна справедливость? – спросил командор. – Я не Господь Бог. Воскрешение умерших мне не подвластно. А потери на войне, к сожалению, случаются каждый день.

Девушка неожиданно перестала рыдать. Подняла красные заплывшие глаза и ответила:

– Не такие, сэр. Вы все поймете, когда посмотрите смонтированный повтор боя. И еще, командор, я должна вам сообщить. Я не сама к вам пришла. Офицеры всего батальона мне посоветовали. Многие собирались идти со мной. Я не позволила. Зачем? Запись могла взять только я. Сослуживцев бы я никогда не подставила. И брат мой. Мне и идти.

– Подожди, – прервал Станислав. – А зачем тебе идти на прием к заму командующего? Что сделал твой брат? Людей потерял?

Николь вздрогнула. Набрала полную грудь воздуха и выпалила скороговоркой, будто боялась, что передумает:

– Он заехал в морду члену Совета, сэр. Сразу же, как только на базу вернулись. Прилюдно. Зубы передние ему выбил. Сейчас под арестом. Суд Офицерской Чести сегодня. Если Анри осудят, его ждет трибунал.

Ого-го! Вот так братик. Ударить члена Совета, да еще выбить зубы! Да, уж! Не соскучишься. Но, не просто же так?!

– Открой дверь в спальню. Включи мой экран и поставь диск в проектор. Дверь подопри стулом, иначе она автоматически закроется. И не мелькай. Присядь куда-нибудь, пока я смотрю. Можешь чего-нибудь выпить.

Николь немедленно выполнила все распоряжения босса. Как только на широком настенном экране в рабочем кабинете Родимова пошла запись, Николь Платини терпеливо присела на стул. С некоторыми вынужденными неудобствами для себя, Станислав смотрел видео прямо из спальни.

По мере воспроизведения фрагментов рядовой, самой обычной по сложности операции, целью которой был новый ресивер со сбитого в воздушном бою «Фалькона», командор-майор Родимов все отчетливее понимал отчаянный поступок старшего лейтенанта Анри Платини.

Наконец запись закончилась. Раздумывал Станислав недолго. Парня нужно спасать. Стас в точности знал из своего горького опыта, какие чувства испытывает порядочный офицер, потерявший людей по причине тупости или халатности третьих лиц, а бывшая «Тира-7» до сих пор вздрагивает и потеет при упоминании о «Преторианцах». И Совет, кстати, тоже.

– Николь, верни диск на место. За проступок получишь взыскание.

– Есть, получить взыскание, сэр! – подскочила девушка.

– Не торопись. Еще хоть полунамек на подобное действо, плевать, по каким причинам свершенное, и ты будешь драить сортиры пожизненно. Это я тебе гарантирую. А для того, чтобы командор-сержант Платини хорошенько запомнила обещание, она в течение недели будет накапливать практический опыт. Вычистишь все санузлы этого уровня лично. Адмиралу я обязательно доложу. Знай.

– Есть, чистить санузлы, сэр! – вновь подхватила француженка.

Почему-то она улыбалась. Улыбалась так, что и на лице Станислава выступила снисходительная улыбка.

– Сейчас вернешься в секретную часть. Никому ни о чем не рассказывай. Врать не нужно. Если пристанут, скажи, как есть – запретил говорить, а перед уходом ответь: ты не обратила внимания, на выходе, у комендантского поста, стоит девчонка в комбинезоне рекрута? Если «да», то проведи ее ко мне.