Текст книги "Методика выживания (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 34 страниц)

Глава 20

Тяжелое совещание у командующего затянулось до самого вечера. Как и ожидалось, желаемого результата собрание не принесло. К единому мнению участники горячих дебатов пришли лишь однажды, когда голосовали по вопросу о необходимости доработки предложенного Советом плана.

Раскритикованный вдребезги аналитик, еще и прилюдно униженный командором, не преминул настрочить здоровенную кляузу на Родимова. Конечно же, не поскромничал с количеством приукрашенных выражений.

Американская делегация улетела домой. Вместе с огорченными соотечественниками улетел и Джордж Слейтор. Прощаясь с Родимовым на летной палубе, генерал от души пожелал успехов коллеге. Крепко пожал широкую ладонь Стаса и выразил надежду на приятные встречи в будущем. Ну и желание высказал – выпить на пару бутылочку хорошего коньячка.

Станислав в данный момент увлеченно дожевывал очередной кусочек синтетической говядины. Сразу после проводов делегации командор направился в общую столовую, так как за весь сегодняшний день, кроме нескольких чашек адмиральского кофе, голодный желудок уставшего офицера не получил ничего.

Пока стойкий организм Станислава с усиленным энтузиазмом принимал долгожданную пищу, мозг восстанавливал в активных ячейках памяти самые яркие и самые важные фрагменты минувшего заседания. Вспомнил и слова полковника Шеффилд. Не те, какими сердобольная женщина высказалась в защиту добровольных ренегатов рода людского, а те, что касались агента.

«Интересно, как она там»? – между прочими мыслями подумал заместитель командующего.

Со дня досадного инцидента в медблоке профессора Картера Станислав посещал медиков лишь однажды, когда проверял выполнение собственных распоряжений. С той поры времечка пробежало достаточно, порядка дух месяцев.

Вспомнив об этом, сразу же после сытного ужина Родимов направился в медицинское крыло закрытого сектора. Если бы его в ту минуту спросили: зачем он туда пошел, ответить что-нибудь вразумительное или правдоподобное Стас бы не смог. Пошел и все. Будто бы по наитию. Словно что-то тянуло его.

После прохождения обязательной процедуры обеззараживания Станислав оказался внутри знакомого коридора. Дальше, на небольшой и опять же знакомой развилке, командор задержался. Придирчивый взгляд бывалого офицера застыл на той самой колбе, где за толстым небьющимся стеклом продолжала пребывать в питательном спецрастворе единственная в своем роде, героическая и невероятно везучая женщина.

В показателях многочисленных медицинских приборов Станислав не разбирался. Мог лишь предположить: зеленые огоньки и линии на дисплеях говорят о нормальной работе сложнейшей аппаратуры, как и о стабильном состоянии раненного агента.

– Я знала, что ты придешь…

От неожиданности Родимова передернуло. Командор инстинктивно оглянулся по сторонам, но никого, кроме пары сотрудников-лаборантов, о чем-то негромко говоривших между собой в дальнем конце коридора, он не увидел.

Взгляд Станислава снова уставился на стекло.

– Пожалуйста, никому не говори. Я тебя чувствую, как и ты меня. Я услышала тебя еще тогда, когда ты впервые увидел меня в капсуле. Сказать ничего не могла, прости. Но я не хочу, чтобы о моей способности знали другие. Это я тебя позвала.

Вот это новость! Теперь командор отчетливо слышал псионический голос агента. Дела! Так она такая же, как и он! Ух, ты!

– Хорошо, – послал ответный сигнал Станислав. – Я очень рад, что ты выжила. Не представляю, как, но ты сделала невозможное.

– Помолчи. Мне тяжело. Я еще очень слаба. Почти все время сплю. Знаю, это необходимость. И знаю о том, что выжила только благодаря тебе. Седой старец частенько разговаривает со мной вслух. Я его слышу, но он об этом не знает. В Австралии мне удавалось скрывать этот дар. Тебе я открылась.

– Почему? – спросил Станислав.

– Ты должен пообещать. Должен выполнить мою просьбу. Я знаю, ты большой человек на этой базе. Ты сможешь.

В тот момент, когда Станислав собирался продолжить беседу, в проходе к рабочему кабинету появился Джонатан Картер. Увидев начальство, профессор нешуточно удивился.

– Давненько, господин командор, вы не удостаивали нас визитом.

Картер подошел вплотную к Родимову и протянул руку. С вежливой улыбкой Стас принял рукопожатие.

– Позвольте полюбопытствовать, Станислав: какая причина привела вас в нашу обитель под занавес трудового дня?

Командор постарался изобразить максимальное безразличие.

– Представьте себе, никакая. На совещании командующего вспомнили о нашей замечательной героине. Я и подумал, надо бы на нее взглянуть. Поинтересоваться прогрессом восстановления. Все-таки эта женщина многое сделала для всех нас.

Джонатан Картер понимающе закивал.

– Похвально. Среди всех ваших глобальных забот, вы, как истинный командир, не забываете о заботах второстепенных. Что ж, смею заверить, процесс наращивания поврежденных тканей идет согласно регламенту. Осложнений не предвидится. Организм этой пациентки без проблем принимает лечение. Она постоянно находится в состоянии глубокого сна. Кислород и питание она получает искусственно. Пока. И метаболизм максимально замедлен. Так что все в норме, командор-майор.

Картер продолжал говорить. Пока словоохотливый доктор выражался непонятными собеседнику терминами, командор мысленно усмехнулся: «Эх, милый док! Постоянно спит, ты сказал! Если бы ты знал истину».

– Вот собственно, командор-майор, я и представил вам полный медицинский отчет. Вы удовлетворены или остались вопросы?

– Нет. Ваши слова весьма меня успокоили, док. Впрочем, в профессиональной компетенции такого выдающегося ученого человека я ни капли не сомневался.

Довольное похвалой, лицо профессора растянулось в простодушной улыбке.

– Льстец! – со смешком сказал док. – Ладно, если вопросов ко мне у вас действительно нет, пойду разбираться с делами.

– Всего доброго, док.

Станислав терпеливо дождался, пока почтенный ученый вошел в кабинет. Только потом, убедившись в полнейшем одиночестве, мысленно заговорил с австралийкой.

– Видишь, доктор уверен в тебе. Идешь на поправку.

– Я слышала, – ответила женщина. – Продолжим. Что по поводу моей просьбы? Ты ее выполнишь?

– Как я могу обещать то, о чем даже не знаю?

– Извини, – с задержкой прозвучало в мозгу. – Моя дочь. Она осталась в том мегаполисе. Тина очень смышленая девочка. Найди ее. Вытащи. Больше я ни о чем не прошу. Я не успела проверить все данные. Не знаю, в каком она блоке и секторе. Но то, что она именно там, достоверно. Я нашла ее имя в списке увезенных пленников в Аделаиде. Поэтому я и приехала на Балканы. После убийства мужа… в общем, Тина – все, что у меня осталось.

Станислав принимал информацию не перебивая. Поток пси-энергии женщины постепенно слабел. Она уставала, и Стас это чувствовал, но в сочетании со здравым смыслом не мог не уточнить ряд вопросов.

– Я услышал тебя. Прости, не знаю твоего имени.

– Грейс. Грейс Уокер. А я тебя знаю. Ты – ученик Ильи Николаевича. Я слышала, как об этом упоминал Картер. Я тоже училась у Седорокова. Еще в Москве.

Пфу-у! Полна жизнь сюрпризов! Такого Стас точно не ожидал.

– Вот и познакомились, Грейс. Черт возьми. Я до одури рад встретить практически однокашницу. А теперь ответь. Как ты оказалась «нашим агентом», если ты скрывала способности? Как ты вообще…

– В Греции я связалась с людьми, имеющими выходы на албанское сопротивление. Меня переправили через горы. В лагере сопротивленцев я заявила, что могу проникнуть на любой охраняемый объект сервов. Мне не поверили. Тогда я предоставила доказательства. На глазах у подпольщиков подошла к блокпосту «комиссаров», заставила их открыть ворота и пропустить транспорт, начиненный взрывчаткой. И спокойно ушла. После такой демонстрации лидеры ячейки сопротивления связались с Проектом. Обо мне сообщили на ближайшую базу. То есть, сюда. Я пообещала достать информацию из мегаполиса и попросила прикрытие. Остальное, думаю, тебе известно.

Чем дальше, тем интереснее! Информация Грейс Уокер питательным бальзамом текла в мозг Станислава Родимова.

– Как ты проникла через посты?

– Ты удивляешь меня, псионик! Сервы общаются мыслями. Они объединены синоптической сетью. И ты меня спрашиваешь – как? Приказала и все. Только избегай сержантов и офицеров. «Комиссаровских» тоже. У них в мозгу внедрен микромодуль. Принимая команду от вышестоящих, младшие командиры моментально распознают, от кого именно поступило распоряжение. В модуле хранятся идентификационные отпечатки всех, кто имеет право распоряжаться. Твой голос силен, сильнее моего, я его слышу отчетливо. Сервы тоже услышат. Однако, не получив информации о происхождении поступившей команды, младшие командиры затребуют подтверждения. Не получив его, моментально поднимут тревогу. То же самое произойдет, если твою команду примет охранный дрон, сетевая мачта или арка сканирования. Они вообще всего лишь машины. Нераспознанный код сработает без задержки. Я приноровилась еще в Австралии. И Тина тоже. Моя дочь тоже псионик. Ей всего восемнадцать. Но она очень смышленая. Я уверена, с ней все в порядке. Тина и раньше избегала попадания в тестовые команды. Попала случайно при всеобщей облаве. Сервы устроили тотальный захват. Муж погиб, прикрывая наш с Тиной отход. В повсеместной суматохе и панике я дочь потеряла. Потом на свой страх и риск сунулась в будку контроля и вскрыла блок данных. Легко. Через «безликого». Они безмозглые. Вернее, мозг у них есть, но лишен собственного сознания. Зато они постоянно подключаются к общей сети и сливают в нее информацию. Так просто.

Действительно. Все гениальное просто! Слушая Грейс, Станислав упрекал себя самого за ненайденное элементарнейшее решение. Что же теперь кулаками махать? Назад времени не отмотаешь. Профан-с, ваше благородие!

– Ты говоришь о каких-то тестированиях. Что это значит?

Грейс Уокер ответила не сразу. Видимо, собирала воедино остаток сил.

– Когда партию пленных или конвой добровольцев приводят на исходный контрольный пункт, в первую очередь сервы отбирают детей. Родителям говорят, что дети, во избежание медицинских проблем, до истечения карантинного срока будут содержаться отдельно. Так и есть. Родителям, чьи дети пока еще не пошли в разработку, иногда позволяют видеть их за энергетическим барьером детских площадок. Взрослых сортируют по качествам и параметрам, установленным при тестировании. Кто-то сразу поступает в команду на внедрение чипа «безликого». Кого-то ставят на очередь и пока отпускают в жилой район. Кого-то используют в качестве банальной рабочей силы. Не имплантируют. В них не видят опасности. Таких процентов сорок от всего населения мегаполисов. А часть, непригодную для использования, включая простейшее донорство органов, объявляют повстанцами и тайными агентами сопротивления. Их уводят в концентрационные лагеря. В дальнейшем попросту пускают на переработку в протеиновую биомассу. Потом превращают в пищевые рационы и кормят ими всех остальных.

Многое из того, о чем говорила Грейс Уокер, командор уже знал. Ужасная реальность. Даже тем, кого Стас считал продажными тварями, тем, кто, по мнению командора, не заслуживал права спасения, подобной жестокой участи он все-таки не желал.

– Прости, Грейс. Понимаю, ты очень устала. Последний вопрос. Что дает тебе столько уверенности? Почему ты говоришь, что Тина не стала жертвой пришельцев? Еще раз, прости.

– Успокойся. Закономерный вопрос. Тина не стала. Она и раньше, как и я сама, избегала тестирования. Списки зачитывают рядовые бойцы или вообще новоявленные «гражданские» сотрудники. А они легко поддаются внушению. Тина мысленно убеждает сотрудника в том, что ее имя он уже называл. Соответственно, названного увели. Или она умерла. Или уже поступила в работу. Сами сервы никогда не сверяют списки фильтрационных накопительных лагерей. Данные в них меняются ежесекундно. Толпы народа с разных уголков планеты. Кто-то умер. Кого-то добавили… Внутри мегаполиса посложнее. В каждом жилом секторе или блоке список жильцов строгий и проверяется. И сектора, как я уже говорила, разделяются по назначению. В любом случае Тина легко справится. Так было множество раз еще дома, в Австралии…

– Это же тот самый «золотой ключик», Станислав! И мы откроем потайную дверь, но не в каморке старого Карло. Наша дверца поинтереснее.

После подробного отчета Родимова адмирал Накамура словно заведенный носился по кабинету. Заместителя он отпустил. Командор сам напросился. Предложил набросать примерный план хотя бы одного варианта проникновения, чтобы можно было о чем-то конкретном доложить по инстанции.

При всем желании для выполнения просьбы Грейс Уокер, особенно на завершающей стадии операции, Станиславу необходима поддержка, а использовать ресурсы Проекта самовольно командор не мог ни при каких обстоятельствах. О чем и предупредил женщину.

Сошлись на том, что Станислав дал офицерское слово, не позволять никому никаких «изучающих феномен экспериментов» ни с матерью, ни, тем более с ее дочерью. Единственным осложнением в новом свете событий стала неизбежность использования эксклюзивных способностей самого командора в сложном процессе. То есть риск потери уникального человека.

Как раз об этом открывшемся обстоятельстве адмирал в данный момент докладывал «на верха».

После естественной смерти последнего представителя основателей всемирной организации его место на посту Председателя Комитета занял никто иной как Ричард Кауфман, небезызвестный могучий банкир.

Разумеется, когда служебная информация дошла до Родимова, Стас не очень обрадовался результатам тайного голосования членов Совета. Точнее будет сказать: вообще не обрадовался. Так или иначе, изменить положение дел он не мог. Приходилось мириться с реальностью. Не привыкать.

Уже поздним вечером позвонил адмирал. Поделился с заместителем двумя «интересными» новостями.

Первая оказалась весьма предсказуемой. Сообщение о способе безотказного проникновения внутрь вражеской охраняемой зоны, да еще с детальным раскладом, поставило на ноги весь Комитет. Соответственно адмирала и командора Родимова срочно вызвали «на ковер». Рано утром назначено чрезвычайное заседание.

Вторая новость в некотором роде превзошла ожидания. Полковник Аналитического Отдела все же решился дать ход сочиненной «телеге». Видимо… короче, уязвленная гордыня пересилила инстинкт самосохранения или попросту размягчила его мозги. Теперь Стасу предстояла неприятная процедура. Придется давать объяснения и по этому поводу…

Ричард Кауфман оказался достаточно рослым рыжим евреем с волевым подбородком и высоким зауженным лбом. Ярко выраженные надбровные дуги придавали лицу этого энергичного шестидесятилетнего человека вид безжалостного хищника. Собственно, в мире бизнеса Кауфман и был настоящей акулой. Тяжелый в общении, но высококлассный профессионал. Так своего прямого начальника когда-то описывал Эрвин Гросс.

Внеплановое заседание Комитета продолжалось четыре часа. На протяжении этого времени вновь назначенный Председатель практически не говорил. То есть он говорил, но предпочитал больше слушать. Пару раз вставил короткую справочку и попросил уточнение.

Все же в Совете заседают не идиоты, и текущее собрание лишь подтвердило уверенность Станислава.

По мере того как командор-майор давал подробные объяснения, делал прогнозы, предоставлял им продуманную аргументацию и так далее, слушатели его не перебивали. Каждый отмечал для себя непонятные моменты, а после окончания доклада Родимова засыпали нескончаемыми вопросами.

Наконец прения улеглись. К неописуемому восторгу Стаса и адмирала им предоставили полную свободу действий. Ответственность, разумеется, возложили тоже на них.

– Я представлял вас немного иначе, – с улыбкой сказал Ричард Кауфман, когда в коридоре подошел к командору. – Признаться, до тех пор, пока мне не показали ваше обличие на стреоголографе, я видел вас невысоким коренастым мужчиной с кривыми ногами и несоразмерно длинной рукой.

Подобное нелестное описание удивило Родимова. Стасу даже стало обидно.

– Обезьяной, что ли? – лоб в лоб спросил он.

Кауфман на минуту умолк. Потом вдруг сдержанно улыбнулся и заговорил иным тоном.

– Простите, Станислав Александрович. Я сказал не подумав, и я не рассматривал такого сравнения. Если вас это утешит, могу сказать по секрету: меня самого, как только не представляли. В каком только виде не изображали. Каких только доносов на меня не писали, у-у-у!

Станислав не зациклился. Для себя отметил типичную черту настоящих евреев: всегда уходить от прямого ответа.

– На вас тоже жалуются?

Кауфман приподнял голову. Изучающе глянул на собеседника.

– А те, кто там, – банкир вытянул большой палец и повернул сжатый кулак вниз. – Они всегда жалуются. Если на руководителя нет жалоб, это может означать четыре вещи. Либо он просто дурак. Либо он ничего не делает. Либо попустительствует и закрывает на беспорядки глаза. Либо идет на поводу у других. Во всех четырех случаях: тупицы, лодыри, безвольные тряпки и жалкие трусы нам не нужны. Вы согласны?

Командор усмехнулся. К месту вспомнил еще одно «летучее» изречение Кауфмана, когда-то процитированное адмиралом.

– В принципе, да, – кивнул командор.

– Вот видите. В Комитете Совета заседают всего двенадцать выбранных человек. Все эти умнейшие джентльмены под завязку загружены массой собственных дел. Если мы станем рассматривать кляузы, да еще и принимать по каждой из них радикальные решения, то у нас не останется деятельных людей и времени на настоящую работу.

В этот момент Родимов заметил полковника Аналитического Отдела. В обществе двух незнакомых командору мужчин и симпатичной брюнетки лет сорока, кляузник стоял возле входа в курительную комнату. Станислава пока не увидел.

– Знаете, командор, – продолжал диалог Кауфман. – В ранней юности мой покойный отец учил меня азам бизнеса. В качестве базовой платформы он называл свод неписаных законов общества. Например, коль скоро мы с вами ведем речь о наушниках и о жалобщиках, «Закон Курятника». Слышали о таком?

Все же Кауфман оказался человеком незаурядным. Если хорошенько подумать, таким он и должен был быть, иначе не смог бы создать могучую международную финансовую империю. Создать – еще половина дела, а вот контролировать ее, множить и расширять абы кому не под силу.

Стас улыбнулся.

– Нет. Не пришлось.

Талантливый финансист откровенно повеселел.

– Думаю, как именно выглядят насесты курятника, вам объяснять не нужно. Так вот, уважаемый собеседник, закон гласит следующее: клюнь вышнего, подтолкни ближнего и нагадь на нижнего. К чему я об этом сказал?

Командор улыбнулся. Кауфман же прищурил глаза.

– Господин командор! Неужели вы думаете, жалкие слюни какого-то плаксы заставят меня раздавить человека, представляющего настоящую ценность? Я получил о вас огромное количество разносторонней информации. Противоречивой. Но! Адмирал Накамура дал однозначно понять, что другого помощника не приемлет и с удовольствием освободит занимаемый пост. Мой давний партнер и проверенный друг, Эрвин Гросс, заявляет мне то же самое. И очевидные факты говорят за себя. Показатели работоспособности базы выровнялись. КПД вырос почти на порядок. Даже рентабельность поднялась. «Сэра-11» вышла из списка убыточных. В ходе последовательных боевых операций объемы доставляемых ресурсов подскочили почти на сорок процентов. Автоматически сократились расходы. Потери упали до минимума. Дисциплина на высшем уровне подтверждается рядом дел, переданных Суду Военного Трибунала. А вы учитываете добытые технологии и спасенные транспорты? Защищенность торговых путей? Прикрытое небо над нашими городами? Это ли не показатель вложенного труда? И я должен поверить какому-то кляузнику в том, что руководит многими направлениями жизни базы безумный хам и зазнавшийся выскочка? Не смешите меня, командор.

Да. Такой монолог не может оставить равнодушным, пожалуй, никого. Вот тебе и злобный банкир. Вот тебе и Ричард Кауфман. Прав был Эрвин, его непосредственный босс – человек непростой. Манера общения необычная. Возможно, для кого-то реально тяжелая, но подход ко всему истинно деловой.

Станислав скромно потупился.

– Не моя это заслуга, сэр. Или, правильнее сказать, не только моя. Львиная доля руководства принадлежит адмиралу. Я искренне уважаю этого человека. И Эрвин Гросс, как мне кажется, находится там, где ему и положено быть. Но самое главное – люди. Они поверили нам. Вот и есть результат.

– А я вам, о чем говорю! Я тоже верю в слаженность вашей команды. И многое знаю. В том числе о вашей злосчастной ссоре с Эрвином, ставшей первым знакомством. Только поймите меня правильно, Гросс не стукач. Он мне на вас не жаловался, просто я очень давно его знаю. Когда Эрвин обратился за информацией о новом заместителе командующего, я сразу понял – между вами пробежала черная кошка. Предлагал ему помощь, не стану скрывать. Эрвин наотрез отказался, убедительно просил не вмешиваться. Я и не вмешивался. Позднее спросил его, так, между делом, как у него отношения с вами. Он ответил одним словом – продуктивные. А сейчас он считает вас другом.

– Как и я его, сэр. Упомянутая вами ссора не показатель. Я про нее давненько забыл.

Заключительная фраза Родимова понравилась Председателю. Стас увидел это у собеседника на лице.

К «гламурной» парочке приблизился адмирал. Командор взглянул на него и вспомнил еще одну тему для разговора.

– Сэр! Алькатрас отсюда недалеко?

Припухшие от недосыпания, веки Кауфмана приподнялись.

– Нет, не так далеко. При полной скорости «Барракуды» минут десять полета. Почему вы интересуетесь?

– Стало быть, километров около четырехсот, – мысленно подсчитал Стас. – Простите, сэр. Задумался. Просто хотелось бы, пользуясь случаем, проверить своих летунов. Мы отправили в школу восемь новичков из последнего набора рекрутов. На базе катастрофически не хватает пилотов.

Прозвучавший ответ не удовлетворил Кауфмана, его природная подозрительность сказывалась во всем.

– Их не хватает везде, командор. Восемь новичков, говорите? Это много для одного набора. Вам повезло, господа. Нужными для пилотирования сверхскоростных кораблей качествами в последнее время по определению тестов обладают далеко не все. Страдает образование. Физическая форма людей оставляет желать много лучшего. Организмы не справляются с напряжением, не зависящим от естественных перегрузок. Как раз перегрузки – самое легкое. Разработанная нашими НИ-лабораториями Система Гашения с ними справляется безотказно. Многолетняя война ведет к истощению. Гражданские люди на материках жертвуют очень многим для поддержания боеспособности наших войск. Что ж, вам об этом известно, поэтому не стану терять драгоценное время. А по поводу пилотов скажу: мы не сможем вернуть всех восьмерых на «одиннадцатую». Плачевное состояние с летчиками на многих базах Проекта. Могу гарантировать трех. Ну, хорошо. Четверых. Больше не дам. Не нужно меня уговаривать, господа.

Уговаривать? Никто и не собирался этого делать. В негромкой беседе между собой, протекавшей на протяжении всего перелета в Совет, адмирал и Родимов говорили о возвращении в родные пенаты хотя бы двоих подготовленных летчиков. А тут!? Четыре!!!

Все же явно показывать восторга Кауфману нельзя. Чего доброго, еще передумает. Нужно обязательно сделать вид, что командующий и его ЗАМ вынуждены принять «снисхождение» Руководства.

– Мы понимаем, месье, – в японской национальной манере закивал адмирал Накамура. – Благодарим вас за то, что сделали все возможное.

Пока Ричард Кауфман наслаждался «произведенным» на коллег впечатлением, адмирал закрепил положение дел. Подкинул Председателю новую мысль. Отвернул его от темы пилотов.

– Господин Председатель, хотелось бы у вас уточнить еще кое-что. Для очистки совести, так сказать.

Глаза Кауфмана вспыхнули. Получилось. Председатель заинтригован. И Накамура повел наступление.

– Наверное, вы уже слышали о том, что мы изменили систему набора рекрутов для «Сэры-11»? Теперь начальники служб и командиры подразделений лично летают за пополнением, проводят набор кандидатов с учетом необходимых профессиональных качеств сразу на месте призыва. Помогает сэкономить время и средства. Не приходится впоследствии отчислять, «очищать» и увозить снова на материк не прошедших начальную подготовку кадетов.

Вопрос коснулся финансов. Экономия! Это слово для финансиста звучит «Даром Небес». Глаза Ричарда Кауфмана загорелись зенитными прожекторами.

– Интересно, – подхватил Председатель. – Мне нужны цифры. Нужно сравнить показатели. Расход топлива, подъемные деньги, средний расход продовольствия, обмундирования… короче, мне нужны выкладки. Сейчас же распоряжусь. Думается, господа, ваша инициатива может оказаться полезной. Если так, то необходимо ввести ее на всех базах Проекта… Черт возьми! Вот что, господа. Вы летите пока в Алькатрас. Проведайте своих «cher enfant» (франц. Милое дитя). На обратном пути заберите меня. Полечу вместе с вами. Давно собирался побывать на подводной базе. Не доводилось.

Кауфман зашагал по длинному коридору широкими размашистыми шагами. Не очень-то вяжется с походкой человека, привыкшего вести кабинетный образ деятельности.

– А почему вы обращаетесь к нему: «месье», Хигаши-сан?

Накамура перевел взгляд на помощника.

– Потому что он родом из Страсбурга. Он еврей, это так. Мать еврейка. У евреев национальность определяется не по отцу. Конечно же, вы это знаете, командор. Так вот, мать Кауфмана родилась в Австрии, а отец – чистокровный француз.

Тут взгляд Станислава вновь выделил полковника-ябеду. В голове командора, как у шкодливого ребенка, мгновенно зародилась шальная мыслишка.

– Прошу извинить меня, адмирал, сэр. Я всего на секунду.

Накамура стоял и преспокойненько созерцал, как Родимов подходил к группе беседовавших офицеров Совета.

– Полковник! Надо же? Вы не празднуете? Я думал, вы уже заказали траурные венки и поминальную мессу по моей карьере.

Собеседники жалобщика удивленно уставились на него, а Родимов продолжал говорить с растущим сарказмом:

– Вы, господа, не знали? Ваш коллега весьма искусен в области сочинительства. Донос впечатляющий. Такие красноречивые выражения! Вы, прям, превознесли меня до небес. Исходя из ваших слов, я обладаю величайшими разрушительными способностями, особенно в области уничтожения личностей. Талант и только. Как вы Председателю написали: «…природный дар тирании…»? Круто начиркано, но очень долго цитировать полностью. Возможно, я бы вас даже поблагодарил за пиар. Увы, не могу. Строчить доносы вы научились, а говном быть не перестали… Что за запах? В штаны наложил от страха, что ли? Фу! Ну не стоит так уж пугаться. Хэ, обкакался мальчик. Настоящая сущность полезла наружу? Ладно. Прощайте. Хорошего дня, господа.

Станислав развернулся и направился к адмиралу.

Ошарашенные до бесконечности, спутники опозоренного аналитика растерянно переглядывались, деликатно задерживая дыхание. Медленно отворачивались, пятились и зажимали носы. Даже члены соседней компании начали торопливо осматриваться. Пытались зрительно определить источник внезапно возникшего зловония.

Виновник случайного конфуза побагровел. Глаза полковника, что называется, вылезли из орбит. Буркнув что-то невнятное, он бесследно исчез за дверью общественного туалета.

– Ха-ха-ха! – посмеивался Накамура. – Жестоко, но справедливо. Все-таки опасный вы человек, Станислав…