Текст книги "Методика выживания (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 34 страниц)

Вспомнил! Сколько же лет прошло со дня их последней встречи? И тот, кого пристально разглядывал в данный момент командор, очень преобразился во внешности. Собственно, потому Станислав и не сразу узнал его, а когда узнал, холодок пробежал по спине офицера. Глаза вспыхнули радостью и азартом. Как следствие сходу последовало еще одно назначение.

– А теперь, господа… – снова заговорил Станислав. – … позвольте представить вам нового начальника разведки «Сэры-11». Вместо майора Лысенко, не справившегося с возложенными на него функциями, эту должность примет Удугов Руслан Мамедович. Майор Лысенко будет рассчитан по сегодняшний день, и контракт с ним будет расторгнут.

Глаза Лысенко, не подозревавшего подобного финала, вспыхнули непониманием и растерянностью.

– И в чем же я не справился с должностью, господин командор? Я думаю, всего лишь тем, что мои предки родом из Украины. Русские не любят...

Станислав взглянул на майора и громко ответил:

– Коли было бы действительно так, ты слетел бы значительно раньше. Ты же не думаешь, что я только сегодня узнал о твоем происхождении? Или думаешь? Выходит, до сегодняшнего дня «убогий выскочка», то есть я, заместитель командующего, ни разу не поинтересовался личностями командиров подразделений и служб? По себе меряешь? Я не удивлюсь, помня о «марсианском» прошлом всеми обиженной Украины. Как же, Великую Стену в Китае построили, пирамиды в Египте и, вообще, прогресс человеческий двигали только хохлы… чушь собачья! Тошно от этого бреда… Я сказал: «не справился»! Так и есть. Если бы справился, то разведка базы не находилась бы сейчас в столь плачевном состоянии. Где все твои офицеры, майор? Где люди? Почему ты допустил развал элитного подразделения? Почему? Как ты мог смириться с тем, что разведчиков отправили на выполнение функции линейной пехоты? Штурмовиков, наконец. Как?

– Но был приказ… командор… – запинаясь, промямлил Лысенко.

– А ты на что? Начальник! – вскипел Стас. – Приказ ты получил еще на базе. И ты мог настоять на своей точке зрения, если, конечно, она у тебя была, своя точка. Адмирал – не дурак! Это опытный командир, поднявшийся по ступеням служебной лестницы с самых низов. Он бы понял тебя. Стоило лишь захотеть. И даже сейчас! Почему у тебя до сих пор нет пополнения? Почему, если ты справляешься? Я все сказал.

Несмотря на привычное многим, непредсказуемое и полное неожиданностей поведение Станислава Родимова, большая часть персонала в недоумении переглядывались. Если имя Лысенко знакомо практически всем, то того, кого командор-майор назначил его приемником никто из боевого состава «одиннадцатой» не знал.

После слов командора от группы хозяйственников отделился крепкий коренастый мужчина. Поджарый и жилистый, среднего роста и примерно сорокалетнего с хвостиком возраста. Внешне он выглядел не очень физически сильным.

Первое впечатление часто бывает обманчивым. Человек вышел на середину. Он был одет в гражданскую униформу, поэтому «чести» не отдавал. Проникновенным выжидающим взглядом смотрел на начальника.

– Здравствуй, Руслан.

Незнакомец уверенно шагнул вперед и крепко сжал протянутую руку Родимова.

– Здравствуй, брат. Все-таки, помнишь? Я думал, забыл. От меня же все отвернулись тогда. И от тебя не было весточки. Я и подумал…

– Неправильно ты подумал, Руслан! – прервал командор. Наплевал на то, что стоит перед строем и стиснул Удугова в клещах своих мускулистых рук. – Услали меня. Подальше услали. А потом перевели в «Гвардию Либерти». Ну, ладно! У нас будет время друг с другом поговорить. Дело свое не забыл, надеюсь?

Смуглое лицо чеченца осветила улыбка. Стас заметил ее и развернулся к собранию.

– Господа. Прошу прощения за непредвиденное обстоятельство. Это и есть тот самый боевой офицер, мой проверенный друг и товарищ, о котором я вам рассказывал… Видите, как бывает… Мастер-сержант Кендзо Яцумото, на середину.

Нынешний исполняющий обязанности командира роты, японец застыл перед начальниками.

– Руслан, это твоя правая рука. После гибели «шестнадцатой» Кендзо Яцумото возглавлял остатки разведчиков. Сейчас, моим личным распоряжением, мастер-сержант удостаивается присвоения офицерского звания младшего лейтенанта. Тем же приказом назначается официальным командиром роты разведки. Командиров разведгрупп, заменяющих командиров взводов, вы назначите самостоятельно. Так же, как и штурмовики, вы лучше знаете своих людей.

Чеченец пожал руку нового подчиненного и обратился к Родимову.

– Стас… Командор, сэр! Прошу прощения. Отвык на «гражданке». Но я лишен воинского звания. И у меня скоро заканчивается контракт…

Станислав договорить не дал.

– Звание тебе восстановят уже с этой минуты. И не потому только, что мы друзья. Я по сей день убежден: суд над тобой был несправедливым. И приговор вынесен предвзято. В угоду заинтересованным лицам. Поскольку я теперь несу ответственность за боеготовность базы, то, принимая такое решение, отдаю полный отчет собственным действиям. Нам нужны профессионалы. Твоя помощь остаткам разведки позволит возродить и усилить структуру. Ребята там тертые. Вы сработаетесь. А пополнение с сегодняшнего дня будете набирать самостоятельно и сразу с учетом необходимых вам качеств. И отправитесь в ближайшее время.

– Сэр, есть, сэр! – выпрямился Удугов. – Разрешите встать в строй.

– Майор Удугов, после построения обратитесь к командору Гроссу. Он отдаст необходимые распоряжения. Вы сегодня же получите амуницию и табельное оружие. Встать в строй.

– Сэр! Да, сэр!

Как только Руслан занял место в общей шеренге разведчиков, Станислав вновь обратился к собравшимся.

– Господа. У нас остался последний на данный момент, но чрезвычайно важный вопрос.

Успевшие уже расслабиться люди снова засуетились. Командор поднял руку и все стихло.

– Все вы помните, очевидно, фрагменты на записи, где рядовой Гуидо Луци протягивает Сигрун Борн красивую морскую раковину. Кто-то из вас задумывался: а где он ее взял?

Негромкий ропот прокатился стихийной волной по шеренгам бойцов.

– Слышу предположения. Проанализируем вместе. Первое! Попросил кого-то из тех, кто в ближайшее время выходил на поверхность. Верно. Так поступил бы любой из вас. И поступил бы совершенно правильно. Но! Гуидо Луци никого не просил. Вернее, он попросил, да не о том. Ладно! Не будем гадать, без того потеряли достаточно времени. Сообщаю вам: Луци лично выходил за пределы базы. Тайно. Без разрешения. И, естественно, сканирования по возвращении не проходил. И что это значит? Правильно! Мог запросто притащить нам «безликого». Это и есть другие факты, в силу чего я не стал разговаривать с бывшим оператором. Иначе гарантии на его отправку под Трибунал живым уже никто бы не дал.

Настоящий гром прокатился гулким раскатом по просторному отсеку. В очередной раз командор поднял руку, чтобы успокоить эмоции боевых коллег.

– Ваше негодование вполне объяснимо. Согласен. Но как Гуидо Луци смог покинуть базу? Один? Незамеченным? Никогда. Кто-то ему помог. Кто?

Родимов выждал минуту, давая время слушателям поразмыслить.

– Тот, кто не мог не понимать, что в случае обнаружения «самоволки», пособника Луци легко вычислят по журналу оперативного дежурного. Или по камерам внутреннего наблюдения, стоит лишь сверить время отлучки Луци с временем выхода кораблей из ангаров. Так я и поступил. Обидно. Человек, согласившийся внять «слезной просьбе несчастного влюбленного», не побоялся нарушить все, что только вообще можно было нарушить. Почему? Неужели потому что так крепка была его дружба с Луци? Нет. Они только тогда и познакомились. Просто пилот уверился в безнаказанности. Даже если понадеялся на то, что «самоволка» останется незамеченной, не больной же он на голову! Он пошел на преступление. Почему? Около двух недель назад я награждал этого пилота в числе тех, кто отличился в известной вам операции. А сегодня я передам его под Суд Военного Трибунала. Он уже арестован. Сюда его, как вы поняли, не приведут. Звездная болезнь овладела капитаном Вулеску. После награждения он решил, что стал неприкасаемым. Что у него появился личный ангел-хранитель в виде заработанной славы героя. И его поведение напомнило мне о судьбе первого человека, полетевшего в Космос, увидевшего нашу планету с орбиты. Был такой офицер Военно-Воздушных Сил Советского Союза Юрий Алексеевич Гагарин. После возвращения на Землю он стал идолом. Его боготворили. Его встречали овациями повсюду. И он уверился в непогрешимости и вседозволенности. Почувствовал себя Богом. Зря. Очень скоро его не стало. История до сих пор умалчивает: сам ли он разбился, в очередной раз по пьяни угнав военный самолет, или катастрофу ему подстроили. Надоело руководителям спускать на тормозах его идиотские выходки. Никто не знает и вряд ли узнает. Официально трагедия произошла во время испытания нового истребителя… Но, мы отклонились от темы.

Командор в расстроенных чувствах закончил очередной экскурс в историю и умолк ненадолго. Ох, с каким самозабвенным блаженством он бы влез в теплую ванну. Расслабился в приятной неге спокойствия и комфорта. Ага! Размечтался.

– Знаете, командор… – красный, озлобленный от обиды, высказался напоследок Тодор Димитров. – …исходя из вашей теории, люди должны действительно стать бездумными машинами. Тупо выполнять предписания параграфов должностных инструкций и статьи дисциплинарных уставов. И подыхать, тоже согласно пунктам контракта. Интересно, а долго вы так провоюете? Когда-нибудь получите нож в спину.

Станислав переглянулся с администратором. На худощавом лице Эрвина Гросса легко читалось неподдельное изумление. И это понятно. Если Родимов был знаком с болгарином всего ничего, то администратор отлично изучил характер подполковника за те годы, пока служил рядом. Даже сам Станислав уже сегодня подметил одну из основных черт Димитрова. Отсидеться. Выждать. «Кабы чего не вышло».

– Видимо, господин подполковник, вас здорово зацепило, – усмехнулся Родимов. – Разочарую вас. Ножа в спину я не боюсь. Это и невозможно в силу ряда особенностей. Я почувствую убийцу гораздо раньше, чем он приблизится ко мне на расстояние броска. И все же. Как-то очень уж непохоже на вас. Откуда взялась такая агрессия и темперамент? А оттуда, где должен быть интеллект. Но, к великому сожалению, его там уже не осталось. Осталось лишь чувство самосохранения и амбиции. О чем я вам сегодня и говорил.

Вторично униженный Тодор Димитров не нашелся с ответом.

– Я, господин подполковник, как раз и не желаю, чтобы люди умирали бездумно. Я хочу, чтобы они понимали, что делают и зачем. А для этого они должны научиться мыслить шире, чем в рамках куцего эгоизма. Должны научиться отделять зерна от плевел. Четко видеть глобальную цель или основу задания. Понимать, что и к чему может привести. И понимать не из-под палки, а потому что у них есть мозги и пора ими пользоваться должным образом… Вон вам простейший наглядный пример.

Командор заметил, как кар-погрузчик с двумя ящиками боекомплекта для МЕХа в поднятых «вилах» в опасной близости разъехался с транспортной тележкой. На широком лафете и сведенных станинах громоздкой тележки лежали четыре самонаводящиеся ракеты с фосфорно-магниевыми боеголовками.

– Комендантский патруль! Ну-ка, парни, тащите сюда водителя кара. Будет трепыхаться, врежьте пару раз, да посильнее.

Через пару коротких минут перед командорами предстала невысокая щуплая китаянка. Возраст представителей юго-восточной Азии Родимов никогда не мог точно определить. И… китаянка ли она?

Станислав по инерции взглянул на коллегу. Гросс тоже безотрывно и с изумлением смотрел в лицо той, кто, кажется, так и не понимала, чем вызвала повышенное внимание большого начальства к своей скромной персоне.

– Кто допустил тебя к управлению автопогрузчиком? – с нажимом, строго спросил Эрвин Гросс.

Женщина не ответила. С собачьей преданностью смотрела шефу в глаза и молчала.

– Ты изучала инструкции? Кто позволил тебе пересекать траекторию движения встречного транспорта с открытыми боеприпасами? Ты должна была остановиться и пропустить его. Ты мозгами думаешь? Ты понимаешь, чем все могло обернуться? Дура! Достаточно зацепить бортом боеголовку, и так шарахнет – никому не поздоровится?

Внезапная шокирующая догадка шевельнулась в голове Станислава Родимова.

– Эрвин, она не понимает тебя. Она не знает объединенного языка. Вот это сюрприз! Как же она вообще сюда затесалась? Гастарбайтеры!? Что у тебя происходит, коллега? Кто отвечает за набор персонала? Как он мог взять в команду сотрудника, которому невозможно ничего объяснить?

Признаться, самого Эрвина Гросса выявленный поразительный факт привел в состояние морального ступора. Администратор вытянул из кармана коммуникатор, но затем вернул его внутрь. Блуждающий взгляд его остановился после вопроса Родимова.

– Я уже, кажется, знаю, как. Простите, командор-майор, но я должен немедленно вас покинуть. Следует принять экстренные меры по горячим следам.

Стас возражать или настаивать на обратном не собирался. В бурлящем водовороте собственных мыслей лишь сокрушительно покачал головой.

– Да! Чувствую, нам предстоит еще много открытий… Полковник Рабан, приказы на подпись ко мне по готовности. Майор Удугов, майор Риварес, капитан Баррингтон, лейтенанты Монс и Яцумото, – господа офицеры, рапорта о принятии должностей, назначении заместителей и командиров взводов жду утром. Сейчас все свободны…

Глава 16

Дома Станислав первым делом залез под душ. Под приятными, ласкающими утомленное тело потоками теплой воды наконец окончательно успокоился. Попробовал после душа уснуть, поспать два-три часа перед тем как отправиться провожать Еву. Не получилось. Тревожные мысли нескончаемой чередой полезли в голову, перегруженную переживаниями.

Станислав встал, заварил порцию свежего кофе и с нескрываемым удовольствием опустился в удобное кресло за рабочим столом. По инерции включил ТВ. Канал, где регулярно транслировались всемирные новости.

С вежливым стуком открылась входная дверь. На пороге стоял Эрвин Гросс. Лицо бледное, напряженное. Глаза красные. Губы дрожат.

– Не спишь? Гостя примешь?

Стас его хорошо понимал, поэтому вместо ответа жестом пригласил коллегу войти и указал на кофейник.

– Наливай. Только что заварил.

Когда администратор с чашечкой горячего тонизирующего напитка опустился на стул, не дожидаясь заранее предсказуемых вопросов, сам завел разговор.

– Мне наука, – в сердцах с неподдельным раскаянием сказал Гросс. – Я разрешил бригадиру хозяйственников взять нескольких родственников. Черт бы побрал эти этнические общины. Маньчжуры, монголы, китайцы. В тех местах все давно перемешались между собой. Население просто бесчисленное, а работы для людей нет. Туго им вовсе. Но я никак не ждал, что мне подсунут тех, с кем невозможно общаться. Мало того, «добрый дядюшка» умудрился посадить на автокар племянницу, совершенно не знающую, кроме родного, ни одного языка, идиот. Зла не хватает! Я их только что выкинул. Нет ума, так пусть набираются.

Родимов понимающе закивал.

– Жаль их. После реформ по регулированию рождаемости, и, особенно, после восстания в Индии и Пакистане, для тех, кто находился на территории, подконтрольной повстанцам, настали очень тяжелые времена. Ты же знаешь, с ними не церемонились. Слишком-то не вникали, участвовал ты сам в беспорядках или нет. Кто-то здорово погрел себе руки на чужом горе. И продолжает греть.

– Так всегда, – согласился Гросс. – Кому война, а кому – мать родна!

Не поспоришь. Прописная истина, множество раз доказанная в давние времена.

В дверь снова осторожно, но настойчиво постучали. Командор подал голос, и на пороге появился рейнджер комендантской охраны. Доложил о том, что на аудиенцию к командор-майору просится начальник разведки…

Руслан вошел в помещение в полном соответствии требованиям армейской субординации. Станислав не удивился дисциплинированности старого друга. Приятель всегда должным образом соблюдал обусловленный ритуал.

– Присаживайся, Руслан, – пригласил Стас. – Наливай кофе. В неформальной, так сказать, в домашней обстановке познакомься со своим бывшим начальником. Зная тебя, предчувствую: вам придется часто общаться с командором Гроссом накоротке. Поэтому не стесняйся.

Гость подчеркнуто вежливо кивнул администратору.

– Сэр! Командор. Рад личному знакомству.

Эрвин протянул руку и вопросительно взглянул на Родимова, вроде бы спрашивал: «Мне уйти? У вас, вероятно, есть много тем для обсуждения».

И Станислав его понял. Только ответил не так, как рассчитывал Гросс.

– Эрвин, Руслан опытный разведчик. И командир настоящий. Уверяю, он к тебе не сегодня завтра пожалует с просьбами о необходимом бойцам снаряжении. Я давно его знаю. В этом пункте мы с ним сродни близнецам.

Администратор, мельком взглянув на Удугова и понимающе покачал головой. Руслан тоже согласно кивнул после удачного сравнения Стаса.

– Господа офицеры, – неожиданно вставил Гросс. – Вы со мной так говорите, словно заранее извиняетесь. Ведь большая часть моей работы и заключается в своевременном и достаточном обеспечении боевых подразделений базы всем необходимым инвентарем и оружием. И не нужно делать из меня куркуля. Я экономный, но не жадный. Разве я когда-нибудь давал повод…

– Тихо, тихо, приятель! – с дружелюбной улыбкой прервал Стас. – Не нужно так волноваться. Никто тебя в снобизме и тем более в мещанской жадности не обвинял. Уж я-то, точно! Я хорошо знаю, что для правого дела ты не пожалеешь ничего. Успел убедиться.

Гросс действительно успокоился. Отпил маленький глоток кофе и спросил уже вполне миролюбивым тоном:

– Речь идет об обмундировании? Кстати, часть гражданского платья для твоих «ведьм» завтра прибудет на базу. Сможете сходить к Ритгеру для примерки. Размеры снимали точные, я лично следил. Только шили одежду на континенте, по-моему, где-то в Прибалтике. Я этого не уточнял. Если нужным окажется, подгоним на месте, за этим дело не встанет.

– Прекрасная новость, Эрвин, – подхватил Стас. – Конечно, зайдем. Но разведчикам, как мне думается, понадобится не только маскировочная одежда и тому подобное. Когда-то в баре, аккурат после коллективного награждения, Кендзо Яцумото жаловался мне на нехватку элементарных визоров, метеозондов, ПНВ и много чего… Кстати, Рус, у меня есть одна девушка, своего рода электронный Кулибин. Так что… ну, думаю, ты меня понял.

Договорить они не успели. На широком плоском экране ТВ прошла знакомая заставка. Беспристрастная диктор в привычном строгом костюме поздоровалась со зрителями. А дальше…

– Самая крупная за последние годы совместная операция Вооруженных Сил России и Китая, при поддержке отрядов сопротивления Кореи и Монгольского корпуса, была проведена сегодня на Корейском Фронте. Одновременно с войсками Азиатского Союза Вооруженные Силы, Воздушный и Военно-Морской Флот США, Мексики и Свободной Канады нанесли два мощных удара по захваченным пришельцами островам Гавайского архипелага и во Флориде. В результате тяжелых боев Азиатскому Союзу удалось сломить сопротивление врага. Пришельцы и их пособники из КМС с большими потерями были окончательно выбиты с Корейского полуострова. Корея снова свободна, уважаемые сограждане!..

На экране пошли кадры всенародного ликования в объединенной Корее. Вместе с ними показали самые яркие фрагменты сражений. Минуты памяти по погибшим освободителям. Потери и у землян были очень серьезными.

А далее диктор вернулась к боевым действиям во Флориде и на Гавайях.

Американцы тоже успешно провели обе атаки. Четкое согласованное действие. Вот для таких операций и нужен Совет. Прямая заслуга руководителей всемирной организации.

Видимо, массированного одновременного удара в нескольких местах сразу пришельцы не ожидали. Не смогли вовремя развернуть в нужной степени оборону и подтянуть достаточные подкрепления. Как следствие – лишились и островов, и Флориды. В США тоже народ ликовал.

И вдруг телевизионщики запустили в эфир кадры… Слов нет! Родимова аж передернуло. Станислав уставился на экран прожигающим взглядом.

– В ходе проведения операции во Флориде… – продолжала комментарии диктор. – …был момент, когда организаторы усомнились в успехе. Оборонительные рубежи КМС и пришельцев оказались более глубоко эшелонированными, чем доносила разведка при планировании атаки на полуостров. Наступающие войска понесли большие потери и были вынуждены временно перейти к обороне. В эту ответственную минуту идеологическое ведомство США запустило в небе над залегшими войсками голографическую запись хроники. На транслируемом фрагменте племянница командующего одного из наступающих крыльев бригадного генерала Джорджа Слейтора, Мойра Слейтор, недавно окончившая Академию Вест Пойнт, бесстрашно атакует врага. Глядя на молодую девушку, под звуки пулеметных очередей исполнявшую национальный гимн, бойцы снова поднялись в атаку и выбили противника с подготовленных оборонительных рубежей…

– Звезда Голливуда! Мать ее! – саркастически выругался Станислав. – На тебе, бабушка, Юрьев День! «Тебя больше не существует! Ты никогда не рождалась в Америке. Тебя стерли», – так я ей говорил. Полнейшая секретность. Абсолютная! Тьфу!

Если Удугов полностью разделял точку зрения друга, то Эрвин Гросс поспешил успокоить приятеля.

– Остынь, Станислав. Это же не сама Мойра Слейтор придумала. Разве она бы смогла? Не горячись, тогда быстро сообразишь, кто посодействовал утечке информации.

– Только не говори мне, что виноват Накамура. Они со Слейтором давно знакомы, это так, но адмирал никогда не поступит в угоду дружеским отношениям в разрез с совестью и здравым смыслом. Тем более с долгом!

– Конечно же, нет! – поспешил подтвердить Гросс. – Он и не поступал. И так же, как ты, был категорически «против» изъятия записи, но ему не оставили выбора. В Совете решили, что для американцев наглядный сюжет с племянницей генерала станет вроде амулета победы. Символом, поднимающим моральный дух в войсках. Ведь так и случилось. Аналитики Совета не ошиблись. Смирись. На девушке не отыгрывайся. Она вообще не причем.

Подозрительный взгляд Станислава пронзил Гросса насквозь.

– Ты знал! Ты знал об этом с самого начала и молчал?

Администратор поднялся из-за стола. Не зло усмехнулся и ответил:

– Конечно, знал. Вместо тебя, на совещании у командующего был я. Когда посланник Совета заикнулся о готовящемся наступлении, он тоже знал о месте нахождения Мойры. Информацией его снабдили основательно. И он настаивал на изъятии диска вообще. Адмирал не позволил. Уперся. Тогда, после собеседования с Комитетом Совета, решили смонтировать сжатую копию. Только с Мойрой. Якобы аналитики, после просмотра вашего дебюта новым составом в Албании, просчитали моральный эффект для американских солдат. Генерала Слейтора в войсках США знают. И уважают по-настоящему. Так что первый бой единственной племянницы ветерана – вроде Орла Легиона для древних римлян. И не упрекай меня в молчании, Станислав. Ты же ни о чем не спрашивал, а у меня твоего дара нет. Как я мог предположить, что именно сейчас ты увидишь «Всемирные Новости» со знакомым сюжетом?

Родимов и не думал обвинять администратора. С чего, если сам валялся без сознания больше недели? Разумеется, жизнь продолжалась. И война тоже. Хронологический отчет всех событий ему отписывать никто не обязан, поэтому и доложили только то, что не терпело отлагательств.

После краткого, но достаточного объяснения Эрвин простился. Отправился по делам. Оставшись наедине, Станислав и Руслан смогли дать волю чувствам и обстоятельно побеседовать.

Вряд ли стоит в точности и в подробностях передавать все разговоры старых друзей. Никто их и не стенографировал.

Для себя Станислав выяснил, что Руслана освободили по амнистии через год после начала вторжения. Значит, в общей сложности он просидел около четырех лет. Пытался найти Родимова. Не смог. Стас уже находился в Проекте. Но Руслан с воодушевлением говорил, как приехал домой и, считая друга забывшим о нем, узнал от сестры, что Станислав несколько раз навещал семью Удуговых после суда. Привозил подарки сестре и помогал деньгами родителям. Не оставлял попыток добиться пересмотра уголовного дела. Потом внезапно пропал.

Рано потеряв собственных папу и маму, Родимов часто бывал в доме у друга. Большое селение под названием Комсомольское в Урус Мартановском районе Чечни, и, конечно, отца Руслана, как и его мать и сестру, Станислав хорошо знал. Поэтому известие о смерти уважаемого мудрого человека искренне огорчило Стаса. Но, что поделаешь? Жизнь, есть жизнь…

Вдвоем они вышли из жилого блока командор-майора. На переходной площадке перекинулись парочкой завершающих слов, пожали друг другу руки и разошлись по своим делам.

Время близилось к часу «отбоя» на базе, то есть в рутинном режиме к одиннадцати часам вечера.

Проводив Руслана Удугова, командор к месту вспомнил об «удачном дебюте» в роле героини «остросюжетного боевика» шоу-звезды Мойры Слейтор. Вспомнил и то, что после выхода из сонного состояния с девушками он еще не встречался.

Не хотелось портить американке праздничное настроение. И все-таки! Как командир и наставник, Стас собирался еще тогда, после случайной стычки в Албанских горах, по возвращении на базу хорошенечко взгреть Мойру за самовольный поступок. Не сложилось. Слег. Так что случай весьма подходящий. Стас зашагал к сектору «ведьм».

Уже возле входа в спальный отсек офицер задержался. Собирался нажать кнопку вызова, установленную по его же приказу после трагического инцидента с вестовым, но дверь неожиданно распахнулась, и в проеме показался Джонатан Картер.

– Командор? – удивленно воскликнул профессор. – Поздновато вы. Впрочем, кто я такой, чтобы диктовать вам регламент?

– Они, что, уже улеглись? – спросил босс.

– Нет-нет, – поспешил с ответом док. – У них, так сказать, особенный день. Вы же наверняка смотрели новости. Мне кажется, сегодня вечером у всего мира есть повод для праздника.

Станислав невольно нахмурился. Лицо его на глазах посерело.

– Как и для скорби, док. Сотни! Вы понимаете? Сотни сожженных танков и бронемашин. Сбитых самолетов и потопленных катеров, кораблей. Тысячи и тысячи погибших солдат. Пиррова победа. Я бы не спешил праздновать.

Док с пониманием выслушал. Приподнял взгляд и ответил:

– Вы слишком пессимистично настроены, Станислав. Ежедневно, с самого начала этой проклятой войны, люди теряют бесцельно своих дочерей и сынов. Теряют такими количествами, что думать боюсь. Но сегодняшние потери все же оправданы. Враг разбит. Разбит наголову! Такого очень давно не случалось. Подумайте над этим, командор… И… я весьма благодарен вам за Пенелопу. Спасибо. Спокойной ночи.

Джонатан Картер переступил порог и направился к жилому сектору медперсонала, а в небольшой коридорчик, служивший прихожей в пристанище «ведьм», в пижамных штанах и коротенькой маячке выскочила Валерия Голубева. Выскочила с полотенцем в руке. Очевидно собиралась соблюсти вечерний моцион перед сном.

– Стас… ой… Командор! – вспыхнула девушка. И громко скомандовала, так, чтобы ее обязательно услышали в комнате. – Смирно!

От того, как нелепо и глупо в данный момент выглядела Валерия, офицер улыбнулся. Сделал вид, что не заметил или попросту опустил фамильярное восклицание Леры.

– Здравствуй, «Зубатка». Идешь в душевую? Иди. Обо мне ты уже предупредила. Теперь глаза выкалывать не придется.

– Вам и не выколешь! – улыбнулась девушка. – И никто бы не стал. Вы, все-таки наш командир.

– И все же мужчина, – добавил Родимов.

– И что? Другие…, впрочем, сэр, вы проходите. Девчонки Мойру причесывают. Так что, вы не переживайте, голых там нет.

– Ох и диво бы я увидел! – ответно сострил командор.

В спальном помещении Сара Мовшан с ногами сидела на койке и, как всегда, интенсивно работала пальцами на клавиатуре своего ноутбука.

Мойра Слейтор неподвижно застыла на стульчаке у туалетного столика, а француженка прилежно колдовала с прической американки, превратив голову Мойры в лесенку африканских косичек.

Дверь распахнулась. Вернулась Валерия, перенесла моцион на более подходящее время.

И только теперь командир заметил перемены во внешнем облике своих дам. Лера и Изабелла тоже постриглись. Обе девушки новыми прическами походили на аккуратных молоденьких мальчиков. Правда обеим короткая стрижка пошла.

Девушки оторвались от «важных» занятий и встали, приветствуя шефа. Станислав поздоровался. Шагнул в глубину помещения и окинул его придирчивым взглядом.

Бардак. Словно женское общежитие в преддверии массовых посиделок, а не казарма военнослужащих. Но командир ничего не сказал. В конце концов, его подопечные живут самостоятельной жизнью, отдельной от остальных. Может быть, они и достойны некоторых послаблений. Сколько еще проживут?

– Ну что, номинант наш на «Оскар», вижу, готовишься к выходу в Свет! Вошла во вкус? Как же! Всемирная слава. «Орлеанская дева», поющая гимн! А то, что эта дева бросила пост, оставила без прикрытия корабль и позицию снайпера, не выполнив боевой приказ – это так, ерунда! Или ты думала, я уже позабыл, раз слег на неделю?

Мойра застыла у столика, опустив глаза в пол. Зато Валерия неожиданно, так, чтобы ее жеста не увидели остальные, чуть дернула Родимова за рукав.

Станислав свысока взглянул на нее. Все понял без слов. Ветераны-подруги давно уже самостоятельно прочитали Мойре мораль, и сейчас Лера как бы просила командира не налегать на новенькую с нотациями, все же для американцев сегодня торжественный день.

Станислав поостыл. Даже собрался поздравить девушку с боевым крещением, но тут Мойра отмочила такое, что у Родимова временно пропал дар речи.

Выразительное симпатичное личико Мойры скуксилось в преддверии слез. Она проглотила слюну и развязала поясок «гражданских» спортивных штанов. Взялась руками за клапаны вшитых карманов и уже потянула штаны вниз.

– Ты что творишь? – опешил Родимов.

– Вы же, сэр… – запричитала американка. – …наказывать будете. А девушки говорили, у вас один вид наказания… Жопу будете рвать?

После слов Мойры Слейтор Изабелла Моне рухнула на кровать Леры. Схватилась руками за живот, а ногами «крутила педали» невидимого велосипеда и хохотала так, что монолитные стены жилища, вырезанные прямо в скальной породе, казалось, подрыгивали в такт движениям снайпера.

Сара тоже упала ничком. Уткнулась в подушку и барабанила кулаками едва не по собственному затылку. Хохотала взахлеб.

Валерия присела на корточки прямо у ног Станислава. Уперлась коленями в пол, поджимая рукой живот, склонилась и ткнулась лбом в колено американки. Смех стоял такой, что его, возможно, не будь тройной защиты и звукоизоляции, услышали бы на всех уровнях базы.