Текст книги "Методика выживания (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)

Глава 18

и

Неприятное происшествие в спортивном зале на целых две недели прервало «черную полосу» в жизни «Сэры-11» и ее обитателей. Теоретические и практические занятия, тренировки пилотов и боевого состава, повседневные плановые работы шли своим обыденным чередом.

Наконец прибыли долгожданные МЕХи для подразделения «ведьм». Как только новенькие боевые машины появились на свет из транспортировочных контейнеров, стала понятна причина задержки поставки.

МРТ даже внешне отличались от предыдущих модификаций. В целом их облик оставался идентичным, но был более обтекаемым, сглаженным. И технические характеристики заметно улучшены. В частности, скорость в режиме «поход». Усилено и броневое прикрытие. Усовершенствована система обнаружения противника. И главное – стало проще управление робота.

Раньше основные функции управления и ведения огня задействовались клавишами на приборной консоли. Теперь же их вывели раздельно под обе руки словно джойстики игровой приставки. Гораздо удобнее прежнего варианта.

Вот, собственно, и все. Более ничего яркого, исключительного, требующего заострения на себе отдельного внимания в текущей жизни не происходило. Помимо, пожалуй, одного небольшого инцидента, связанного с новой дракой рейнджеров в баре. И причиной дурацкой разборки вновь стало плесневелое явление – ссора влюбленной парочки случилась из-за поведения одного из партнеров. Как в низкопробной дешевенькой мылодраме, честное слово. После своевременного вмешательства комендантского патруля драчунов увели на гауптвахту.

За привычным столиком в углу первого зала бара сидела компания «ведьм» во главе с офицерами. Стало зарождением новой традиции, после плодотворного рабочего дня командир «Черных Ведьм» частенько проводил свободное время в узком кругу исключительных подчиненных. И нахождение «в свободном полете» непредсказуемых и безбашенных «ведьм», доселе пугавших всех окружающих, больше никого особенно не напрягало. Люди начали привыкать к обществу засекреченных дамочек. О чем и говорил когда-то Родимов.

В данный момент довольно шумная семейка интенсивно обсуждала увиденное.

– Я бы такого парня давно бросила, – произнесла Мойра, сочувственно глядя на оставшуюся в одиночестве девушку за соседним столом.

Девушка услышала солидарные слова соседки и благодарно кивнула в ответ, даже силилась улыбнуться.

– Печально, – усмехнулся Родимов. – Я бы, наоборот. После подобного фокуса, после таких выразительных объяснений, я бы с этой девушкой на одном поле по нужде не присел.

У Мойры, а вместе с ней и у Сигрун, от заявления командора повытягивались удивленные лица.

– Почему, сэр? – изумилась норвежка. – Мне кажется, всякая ревность имеет предел. Нельзя же так! Вы же все видели. Ревность на пустом месте.

– И правда, сэр! – подхватила американка. – Что случилось ужасного? Она что, изменила своему парню? Подумаешь, коллега взял за руку. Что такого? Он же выразил благодарность за помощь и все. Ну да, подержал руку пару секунд. И что?

По всему видно, такой же точки зрения придерживалась и та, из-за кого произошли неприятности. Она молчала, но слушала очень внимательно.

– Когда-то я думала так же, – с улыбкой высказалась Кимберли. – Была молодая и глупая, как вы сейчас. С возрастом поумнела, поэтому поделюсь с вами мудростью совершенно бесплатно: мне очень не хочется, чтобы мой мужчина, человек, которого я люблю, «дружески» обнимал, чмокал при встрече или как-то еще прикасался к другой женщине.

Стас тоже с хитрицой улыбнулся, дослушав реплику капитана. Секунду поколебался, не окажет ли Уотсон медвежьей услуги. Уловил фрагменты мыслей приятельницы и решился.

– Только не нужно делать скоропалительные выводы, – сказал он. – Вы сейчас думаете не в том ключе и молчите лишь из чувства вежливости и такта по отношению к Кэми. Но она далеко не дурочка. Прекрасно понимает ход вашего рассуждения. Я это только что прочитал в ее голове. И я с вами не соглашусь. У нее не последний шанс. Не врите себе. Если вы к пятидесяти годам будете выглядеть так же свежо и подтянуто, то вам позавидуют три четверти женщин планеты.

Другая сказала бы: ничего себе, заступился! Ткнул и в возраст, и в раненую душу. Другая – может быть, а Кимберли Уотсон благодарно взглянула на командора. Отвесила ему заслуженный легкий поклон.

Собеседницы виновато переглядывались так, словно бы беззвучно извинялись перед старшим товарищем.

– Тогда простите, сэр… нам что, паранджи надеть? Сидеть взаперти и ни с кем не контактировать? Я росла с тремя братьями, вы это знаете. И работала я в порту, в основном среди мужиков. Со мной тоже частенько здоровались за руку. Иногда чмокали. Женатые мужчины тоже. Мой парень знал это. И он меня к коллегам не ревновал.

– Стоп! – прервал Станислав горячую тираду норвежки. – Давай без крайностей. Я задаю вам вопросы. Вы отвечаете. Отвечаете честно, так, как вы думаете. А потом мы вместе сделаем выводы. Но сначала я вам кое-что покажу.

Родимов взял руку Кимберли. Тепло посмотрел ей в глаза и произнес несколько благодарственных слов. Придумал парочку подходящих случаю реплик, так, чисто для наглядности демонстрации. В завершение чмокнул пилота в ближнюю щеку.

Девушка за соседним столом вместе с притихшими «ведьмами» пристально наблюдала за инсценировкой старшего офицера.

Станислав, после кратенькой паузы, снова взял руку пилота, но уже совершенно иначе. Вроде бы без излишеств, как и в первый раз. Так же, да не так. Произнося «благодарственную» речь, Станислав придержал руку Кимберли, еще и «невзначай» провел по ее пальцам своим большим. Интонацию в речи командор тоже сознательно изменил. То есть Станислав наглядно продемонстрировал девушкам именно то, что и послужило причиной драки рейнджеров.

– Внимательно посмотрели? – спросил он. – А теперь сделаем выводы.

– Не стоило ваших усилий, сэр, – неожиданно вмешалась Сара.

Еврейка приподнялась. Разлила по высоким бокалам марочное вино. Пригубила без всякого тоста свой кубок и продолжила мысль.

– У любой женщины, как и у мужчины, есть личная приватная зона. Пространство, где существуют только ее эго и тело. Проникновение в это пространство – уже прелюбодеяние. Туда позволительно проникать только мужу или близкому родственнику, – Сара осеклась. Виновато взглянула на Леру и продолжила говорить. – Последнему до известных пределов, разумеется.

Еврейка сделала еще один маленький глоток. Истинно наслаждалась букетом дорогого напитка.

– Мне бы очень не понравилось, – продолжала она. – Если бы я увидела или узнала, как мой муж, жених или парень держит за руку или «дружески» целует при встрече другую девушку. И если я изначально не ставлю себя выше него, если я дорожу нашими отношениями и его чувством ко мне, то никогда не позволю себе ничего такого, что бы ему не понравилось, потому что по-другому я его предаю. Плевала на его любовь в угоду своему эгоизму. Но тогда это уже не любовь. Те, кто рассуждают иначе, те, кто не видят ничего крамольного в легкой доступности телесного контакта с посторонним мужчиной, изначально пребывают во власти психологии шлюхи. И такие девушки всегда получают обратное. Как бумерангом. Я – не хочу. Это больно. Неправильно.

Довольная улыбка растеклась по лицу Родимова.

– Прости, Сара, но за такие слова я все-таки вторгнусь в твою приватную зону.

Стас приподнялся. Джентльменским изысканным жестом взял свободную руку девушки и чувственно прикоснулся к тонким пальцам еврейки губами.

Впечатленная Сара покраснела в смущении. Даже глаза опустила, чтобы спрятаться от подруг.

– То, что было сказано, – заговорил Станислав. – Самая настоящая истина. И паранджа не причем. В средние века и Новое Время ни один мужчина никогда бы не посмел взять чужую женщину за руку. И ни одна благопристойная женщина, особенно светская, не позволила бы сделать этого. Она бы шарахнулась от обидчика в сторону еще при попытке. Или, если случилось, влепила бы ему крепенькую пощечину. Иначе ее репутации просто конец. Заслужив характеристику «легко доступной», она уже никогда не смогла бы подобающе выйти замуж. Жена – шлюха никому не нужна. И выходов у такой женщины оставалось немного. Либо она действительно становилась обозной девкой, либо бросалась головой в омут, ну, или в петлю лезла. Но! Чаще всего ее ждал монастырь. Законы Христианства порицают самоубийство.

Командор приподнял бокал. Придирчиво оценил цвет налитого вина, изящным жестом настоящего знатока вдохнул источаемый аромат и только потом сделал заветный глоток.

– Мужчина, – снова заговорил босс. – Если у такой женщины он был, мгновенно вызвал бы на дуэль негодяя, попытавшегося посягнуть на честь его женщины. А если бы женщина промолчала, мужчина бы, перед тем как бросить ее, все равно сразился с виновником, но уже не за ее, за свои честь и унижение, что мы с вами и наблюдали четвертью часа ранее.

Бледноватое лицо соседки по столикам вытянулось с выражением крайнего возмущения.

– То есть, простите меня, сэр, командор, Вы оправдываете поведение моего парня? По-вашему, он поступил правильно? Выставил меня на посмешище пред кучей народа?

Командор снисходительно улыбнулся. Повернул голову к девушке и ответил:

– О! Самолюбие пострадало? Вот оно как?! Стало быть, тебя заботит лишь то, в каком свете тебя увидели сослуживцы? – Стас вновь усмехнулся. Выразительно повел бровями и продолжил. – Если действительно хочешь знать, то – да! Твой парень поступил так, как и должен был поступить настоящий мужик. Плохо то, что поединок состоялся в общественном месте. Он должен был уединиться с обидчиком. А спровоцировала его именно ты. Это не он, это ты своим попустительством, да еще заступничеством за другого мужчину, выставила своего парня на посмешище. Ты всенародно показала ему, кто он для тебя такой. Насколько ты его ценишь. И ты получила в итоге то, что сама заработала. Сиди и думай теперь. Поцелуй в зад свою гордость и себялюбие. И по сторонам оглядись. Далеко не один я такого мнения. Спроси себя – любишь ли ты его, своего парня?

На сторону «пострадавшей», так сказать, девицы немедленно встала американка.

– Но, командор, сэр, – возмутилась Мойра. – Мы же в цивилизованном обществе. Не в Средних Веках!

– А жаль! – прервал ее командор. – Если весь наш прогресс направлен лишь на возвращение к первобытному образу жизни в стиле животных инстинктов, то я бы лучше вернулся на пять столетий назад. Туда, где «примитивные» людишки чтили святость брака. Сдержанность и уважение к противоположному полу. Дорожили семьей. Разводов у них, знаете ли, не было. Жену выбирали на всю жизнь. Не так как сейчас. У многих женитьба стала привычкой. Меняют жену или мужа по шесть-восемь раз. Тьфу! Натуральные животные. Не люди. Самцы и самки.

Сам того не желая, командор затронул одну из кровоточащих, больных тем современного общества. И неминуемый результат нравственного разложения налицо.

Америка, Европа и даже частично Азия, уже стонут от засилья педиков, трансвеститов, лесбиянок, зоофилов и другой нечисти. Еще и правительства этих стран призывают сограждан к так называемой толерантности. Говоришь, а во рту пересыхает от тошноты. Какая уж там терпимость. Точно, полное разложение общества. Возврат к зарождению мира.

Ладно. Оставим эмоции…

– Вот послушай меня, Мойра, – снова заговорил Станислав.

– Сэр! Простите. А можно, я скажу?

Дружная компания «ведьм», а с ними и девушка за соседним столом, ставшая нечаянной «пленницей» горячих прений, перевели взгляды на молчавшую до сей поры Леру.

– Говори, разумеется, – охотно согласился Родимов.

И Валерия высказалась.

– Я вовсе не пай девочка. Вам это хорошо известно. А известно ли вам, что в стане соратников, тех, кого называли «зареченскими», ко мне никто никогда не прикасался? Ни разу. Боялись даже намекнуть на интимы. Думаю, вы все понимаете, почему. Да, мне очень не повезло. Отчим лишил меня многого в жизни. И все же, способности думать он меня не лишил. Вот я и думаю.

Лера тоже отхлебнула вина. Обвела сосредоточенным взглядом притихших товарищей.

– Скажите, девчонки, как вы считаете, любой парень или мужик стал бы брать руку женщины, которая ему совершенно безразлична? Ни капельки не симпатична? Противна, наконец? Стал бы он ее чмокать или приобнимать, да еще именно в тот момент, когда рядом с ней не было ее парня? Удачное совпадение, да? Черта-с два! Никогда. И как теперь? Думайте головой, девки! Как быть с вашими восклицаниями относительно ревности? Она все еще «на пустом месте»? Уверены? Вижу, уже не очень. И правильно. Себе не соврешь. Только не заводите порожнюю байду о сраных «дружеских» благодарностях. Хотел бы просто поблагодарить, сказал бы словами при парне. Пожал бы ей руку при нем. Купил бы подарок. Заказал музыку, наконец, но не лапал, не жмакал и не лез с «обнимашками». Сарка тысячу раз права. Вторжение в личное пространство всегда имеет далеко идущие планы. Сбыточные или нет, неважно. Важно то, что имеет! И при стечении определенных удачных моментов и обстоятельств, такие «ненавязчивые» прикосновения запросто прорастут в отношения иного формата. Во всяком случае, попытка произойдет обязательно. Так нахрена же давать этому повод? Как может нормальная девушка настолько не уважать любящего ее парня, что собственными руками создает благодатную почву к измене ему? Она просто плюет в лицо своему парню, позволяя другим ее трогать и чмокать. Значит, ей это нравится. Шлюха! Вот она кто. Во всяком случае – потенциальная.

С лицом, багровым от жгучего стыда, девушка, сидевшая по соседству, буквально вылетела из бара. Видимо, эмоциональное, красочное выступление Леры Голубевой хорошенько встряхнуло ее самолюбие.

– Я бы давно ушла, – вслед ей озвучила Сара. – Ее место сейчас рядом с парнем. На коленях у его ног. Со слезами раскаяния. Праведница чертова. Опозорил он ее, видишь ли. Сука высокомерная. Дрянь самовлюбленная. Только о себе и заботится. Терпеть не могу таких двуличных шалав.

– Она не шалава, – впервые прорезался голос француженки. – Она просто никогда не любила по-настоящему и выросла в обществе, лишенном морали. Ее поведение кажется для нее нормой. Она же ему не изменила физически. Так она думает. И не она одна. Я когда-то так же сквозь пальцы смотрела на «невинные» проявления знаков внимания однокашников. До тех пор, пока мой жених не увидел, как меня целовал в щечку сосед. Благодарил за помощь с контрольной. Жюльен скандала мне не устраивал. Он просто ушел. Мне ничего не сказал. Ушел и пропал. Не брал телефон. Не читал моих сообщений в сети. А когда я примчалась к нему, он мне так и сказал: ты не любишь меня. Себя не обманывай. Иначе ты бы помнила даже во сне: мне не нравятся «благодарственные» поцелуи твоих многочисленных однокашников. После них будут друзья, а потом коллеги по работе. И все будут тебя целовать? Ну иди, раз тебе это нравится. Я тебя не держу. Я же для себя найду ту, кто будет со мной солидарна. Кто будет согласна с суждением, что целовать девушку, пусть только в щечку, может лишь избранный. Моя девушка – не достояние общественности. Так он сказал. Затем мне пришлось очень сильно постараться, чтобы вернуть жениха. Вернула, потому что на самом деле очень любила. И он, он тоже по-настоящему любил меня.

Командор до мелочей помнил трагическую историю Изабеллы Моне. По завершении монолога француженки Стас сочувственно покачал головой.

– Вот об этом и речь, – сказал он. – Женская свобода. Равенство в жизни, в общении и в занимаемом положении, заключаются не в привлечении к себе массового внимания мужчин. Не в предоставлении своего тела или какой-то отдельной его части к свободному доступу. А мужчины обязательно попытаются его получить. Так уж устроен самец. Но каждая из вас, она прежде всего все же женщина. Нужно всегда помнить об этом. Постоянно и повсеместно. Иначе тот, кто «дружески» тебя приобнял, чмокнул и подержался за ручку, возомнит лишнего. В этом Сара и Лера однозначно правы. Ваш мужчина, тот, кто вас любит, он тоже самец! И он чувствует то же самое, что и тот, кто вас «дружески» чмокает. Поэтому ваш мужчина и встает на дыбы. Старается сразу же оградить вас от посягательств. Вам это кажется безосновательной ревностью. На деле же, это естественный процесс сохранения пары. Борьба с непониманием и эгоизмом девушки. У многих девушек в сознании срабатывает еще и раздутая вычурность, стремление быть в центре внимания. Вот, мол, видите, я какая! Все мужики ползают у моих ног. Сегодня! А завтра эти же мужики отвернуться, назвав ее весьма конкретным непривлекательным словом. Отвернутся, потому что на горизонте взойдет другая звезда. Неужели же это так непонятно? Так что, красавицы, или настоящая любящая девушка внемлет партнеру, или они расстанутся, что случается значительно чаще.

Какое-то время за столиком стояла напряженная тишина.

Заключительные слова командора прозвучали практически приговором для тех представительниц женского пола, кто предпочитал полную независимость в жизни. Разумеется, речь идет о независимости в соответствующем случаю аспекте. Если не вдаваться в детали. Почему? Да потому что никакой независимости женщин в природе не существует! И не может существовать! Доказано миллионы раз.

Женщина может иметь собственный бизнес. Занимать высокий пост в администрации. Может руководить мужским коллективом. Быть умной и образованной. Может быть небесно-красивой и сверх популярной. Но! Всего один вопрос: за счет кого? Мужика. Если мужчина наплюет на ее красоту и станет педиком, перед кем она станет выпендриваться? И на должности не удержится, если не будет иметь сильной поддержки. Бизнес тоже отнимут, потому что женщина не в состоянии его защищать по определению. Так все просто. И не нужно отъявленным феминисткам драть луженые глотки. Ори не ори, а истину не своротишь. Плевать, если упертые продолжат орать? Кто их услышит?

Тут оговорочка. Не нужно думать, что у тех девушек, кто мыслит иначе, не может быть пары. Конечно же, нет. И мужчины вокруг созданы не по единому образцу. У них тоже различная психология. Разные точки зрения на отношения с противоположным полом.

Среди сильных мужчин, привыкших вести любимую женщину за собой или тех, кто принимал равноправие женщины, но брал на себя всю ответственность, встречались откровенные подкаблучники. Встречались и те, кто прощал своей женщине все. Мямли – так их называл командор.

На самом же деле, заумные психологи говорят: в отношениях стандартного «треугольника» всегда виноваты две стороны. Если мужчина или женщина даже откровенно изменили партнеру, то что-то в нем или в ней их перестало устраивать.

У Родимова на такое суждение снова присутствовал мощный ответ! Заткнитесь – уроды моральные. Если перестало устраивать общество своего партнера, сначала расстанься с ним, потом крути себе новые шашни на стороне. А если тебе захотелось усадить задницу на несколько табуреток одновременно, то имя тебе – блудливая тварь.

– Знаете, – прервав молчание, заговорила американка. – Я все-таки думаю, что имею право принимать знаки внимания от других. Я же женщина. Женщине свойственно нравиться. Она потеряет себя, превратится в дрессированную собачку на поводке, если будет слепо выполнять только то, что угодно партнеру.

В ответ сразу прозвучала колкая реплика Леры.

– А много ли у тебя их было, подруга? Партнеров? Судя по твоим же рассказам – ни одного. Ты всю себя отдавала учебе и тренировкам. Откуда же у тебя такая уверенность? Речь идет о паритете. О разумном поведении и уважении друг к другу. К обоюдным желаниям и прихотям.

Сара тоже поддержала Валерию.

– Вот именно! Никто тебя не заставляет сидеть на поводке. Зачем же утрировать? Тебе и сказали: поступай так, как захочешь. Нравится, чтобы тебе целовали руки, дарили подарки и делали комплименты – дерзай. Твое право. Но ищи себе парня, кому бы это тоже нравилось. Если найдешь – повезло. Но не удивляйся, если однажды поймешь, что он – тряпка, или на самом деле ты ему безразлична, ну, или нужна разве что номинально в силу определенной выгоды… В реальности запоминай, Мойра: какая бы сильная ты не была, настанет момент, когда тебе очень захочется спрятаться за широкую спину любящего человека. Почувствовать его мужское тепло. Его власть над собой. Его силу. Слюнтяй этого дать не сможет.

– Не обязательно слюнтяй, – вставил Родимов. – Есть представители мужского пола, по природе не способные контактировать с женщинами. Им тяжело находить с ними общий язык. Они не слюнтяи. Нормальные парни и мужики. Заимев пару, такие люди настолько ей дорожат, что попросту закрывают глаза на некоторые неугодные им моменты. Принимают их как неизбежное.

Вдруг за столом прозвучал вопрос, всегда старательно избегаемый представительницами «Черных Ведьм».

– Командор, сэр, – сдержанно, без напора заговорила норвежка. – Вы не женаты, я знаю. И никогда не были. Позвольте спросить: почему? Неужели вы никогда не любили?

Любопытные и вместе с тем настороженные взгляды соратниц поочередно прыгали с командира на Сигрун и возвращались назад. Даже Кимберли многозначительно повела головой. Пригубила вина, стараясь сохранять видимость нейтралитета. Но! Только видимость, разумеется.

Стас улыбнулся. Сколько веревочка не вейся, а конец отыщется.

– Любил ли я, ты спросила? Не знаю. Возможно, что-то близкое к этому чувству было. Не уверен. Были женщины, с кем я пытался связать свою жизнь. Безуспешно. Видите ли, я слишком часто подолгу отсутствовал дома. Порой не успевал даже предупредить. Не каждая способна выдержать подобное испытание. Я никого не виню. И есть еще одно обстоятельство.

Станислав ненадолго задумался. Старался сформулировать мысль доступным девушкам языком.

– Вы уже знаете: я рано лишился родителей. Взросление и становление личности произошло под влиянием отца моего друга, Руслана Удугова. А он чеченец. Мусульманин. У мусульман исторически сложилось свое мировоззрение на отношения между мужчиной и женщиной. На мне оно тоже сказалось. Я в этом плане – гегемонист. Множество раз мне говорили, что я подавляю женскую инициативу. Со мной тяжело. Что ж, справедливо. Я это знаю. Но, боюсь, уже слишком поздно что-то менять. Благо, в армейской среде, где властвует принцип единоначалия, мой гегемонистический нрав не слишком заметен.

– Заметен, заметен! – с подвохом подцепила Кимберли Уотсон.

За столиком дружно расхохотались. Смеялся и Стас. Что правда, то правда. Чего уж, там?

– Ну, вот, – с улыбкой продолжал он. – А вы говорите: семья! Кто из вас выдержит такого диктатора?

– Кто из них, я не знаю, – снова вмешалась вездесущая Кэми. – Однако, я в точности знаю одну особу, кто обязательно выдержит. И даже стремится попасть под твою власть.

Опа! Удар, что называется, ниже пояса. Станислав уставился в глаза Кимберли с негласным упреком. Вроде хотел сказать: что же ты делаешь?

Поздно, батенька. Слово – не воробей. Дружная компания «ведьм» заинтригованно вылупилась на Родимова, а Кэми без зазрения совести продолжала (сознательно красочно и вдохновенно) выкладывать девушкам некоторые подробности из личной жизни их командира.

– Помните смазливую молодую девчонку-кадета? Ту самую, с кем вы познакомились у поста комендантских рейнджеров, пока Стас… то есть, командор был в отключке?..

Что было дальше, думается мне, в описании не нуждается. Пришлось Станиславу изворачиваться. Отмалчиваться. Краснеть и бледнеть много раз, ибо вдаваться в какие-то объяснения, тем более в оправдания, по меркам Родимова не входило в рамки кодекса мужской чести…

Следующее утро началось с небольшого недоразумения, грозившего перерасти в грандиозный скандал.

Дело в том, что после реконструкции ряда помещений базы при выходе на строевую площадку к вышке оперативного дежурного по приказу командора Родимова установили круглосуточный караульный пост. Пост снабдили «Аркой Сканирования» и блоком слежения за любыми подвижками в летных ангарах.

Причиной тому стал незабываемый поступок Гуидо Луци, не так давно казненного по приговору Трибунала Совета. Теперь никто не смог бы, даже если бы очень хотел, проникнуть в ангары без получения соответствующего разрешения. И выйти оттуда без прохождения обязательной процедуры сканирования тоже не сможет никто…

Звонкий и резкий сигнал тревоги сработал на пульте поста охраны. Через пару секунд в проеме пешеходного перехода появились несколько человек, видимо, пассажиры только что вернувшейся в бокс «Барракуды-4».

– Стоять! – потребовал комендантский боец.

Прибывшие люди, в числе кого находились два старших офицера ВКС США и еще двое представительных джентльменов в «гражданке», останавливаться не собирались.

– Стоять! Назад! – более строго окликнул боец и схватился за табельное оружие.

– Солдат! Ты соображаешь, на кого поднимаешь руку? – удивленно воскликнул один из военных.

На скуластом лице рослого рейнджера не дрогнул ни один мускул.

– На покойника, сэр! Если вы не подчинитесь требованиям внутреннего распорядка базы.

Незнакомцы застыли с нелепыми выражениями лиц. Подобной «теплой» встречи гостей ими явно не предусматривалось.

– Ты угрожаешь расправой Конгрессменам Соединенных Штатов Америки?

– Хоть Президенту, – смело ответил боец. – У вас нет допуска на секретную базу Совета. И вы не прошли сканирование. Путь закрыт. Дальше ни шагу. Буду стрелять.

– Что!? Ах, ты... – прокричал офицер. Рука его дернулась к пистолету.

Мимо поста по направлению к ангару «А-9» в эту минуту двигались оба, снабженные под завязку штатным боекомплектом, подготовленные к погрузке на подвесные пилоны «Вампира», новейшие МРТ «Черных Ведьм». Сигрун и Мойра, конечно же, видели и слышали весь процесс ссоры на комендантском посту. И…

Не успел офицер, взбудораженный некорректным (с его точки зрения) поведением рядового бойца, вынуть из кобуры пистолет, как прямо на группу прибывших Конгрессменов, по ходу приводя себя в боевой режим, шагнули грозные МЕХи.

Боец караула, справедливости ради отметим, слегка растерялся под напором старшего по званию. С офицерами союзных войск он еще не встречался, потому и не знал, как правильно себя повести.

Знал или нет, вторично! Не выполнить предписания прямой должностной инструкции караульный не мог. Чем ему обернется малейшее нарушение давно известно. И как же ему поступить, чтобы не наломать дров?

Ответ подвернулся сам по себе. Получив мощную силовую поддержу со стороны, постовой заметно приободрился. Встал на пути делегации и преградил гостям путь.

Оперативный дежурный уже спешил к месту конфликта. Для полного счастья не хватало международных проблем. Несколько кратких мгновений, и добросовестный офицер в сопровождении подкрепления комендантской охраны оказался на передовом посту.

– Господа! Отставить!

Реплика принадлежала бригадному генералу Слейтору. Вместе с высоким гостем в проходе появился и Накамура.

– Смирно! – прозвучала команда дежурного.

Присутствующие замерли. Вытянулись в приветствии адмирала.

Накамура прошел вперед. Исподлобья взглянул на подчиненных, потом перевел изучающий взгляд на роботов, тоже застывших в положении «ожидания».

– Вольно, господа, – спокойно поздоровался командующий. Затем развернулся к гостям. – Надеюсь, вам понравилась организация внутренней службы на базе. Мы уделили весьма много времени на усовершенствование безопасности. И потратили немало сил.

Оперативный дежурный строевым шагом направился к адмиралу с докладом. Накамура остановил его.

– Занимайтесь своими делами, штаб-майор. Благодарю за усердие.

В этот момент из лифта, прибывшего на уровень «А», вышла команда подразделения «Черных Ведьм» во главе с командиром, и направилась прямиком в сторону своего ангара. Заметив застывших в бездействии МРТ, двинулись к ним.

Станислав увидел адмирала не сразу, так как ростом коренастый японец не выделялся. Зато Джорджа Слейтора обнаружил издалека. Ясно.

Накамура приветливо поздоровался с заместителем. Выслушал краткий доклад. Остался доволен полученной информацией, но не торопился покинуть строевую площадку.

Станислав вежливо кивнул Слейтору, однако генерал не ограничился формальным жестом приветствия. Шагнул навстречу Родимову и крепко пожал ему руку.

– Рад видеть вас, командор-майор.

Командор ответил с той же неподдельной учтивостью в голосе.

– Взаимно, господин генерал.

Адмирал развернулся к гостям и заговорил:

– Вы, господа, прибыли к нам с определенной целью. Перед отлетом вас в Совете предупредили: увидеть материальную базу, лаборатории, тренировочные полигоны и снаряжение «Черных Ведьм» вам не удастся, как не удастся и познакомиться с ними. Вы же упрямо высказывали сомнения насчет этого замечания. Вот! Прошу любить и жаловать. Мой заместитель, командир секретного подразделения «ведьм», на вашем языке – бригадный генерал Родимов. Все вопросы задавайте ему. У меня нет полномочий в интересующем вас проекте. Я вас тоже предупреждал.

Слейтор, казалось, прочитал недоумение в глазах военных коллег и конгрессменов. Вспомнил собственное знакомство с Родимовым и про себя посмеялся. Наверное, выглядел он в ту пору приблизительно так же.

– Господа, – сказал генерал соотечественникам. – В полете я не стал акцентировать ваше внимание на скептическом замечании Члена Комитета Совета Наций. Вы были настолько возбуждены, что не восприняли бы поправок, а мое предостережение посчитали бы, как обычно, за недостаточную веру в способности Администрации США.

Слейтор шагнул вперед и продолжил:

– Можете убедиться. Самоуверенность тоже бывает излишней. Я убедился давно. Так что поверьте, вам не суждено провести намеченное мероприятие так, как задумали. И в жилой сектор «ведьм», как бы вы не старались, вы не пройдете. Даже простую видеосъемку вести, где в кадры попадут какие-либо особенные объекты, в пределах секретной базы Совета вам тоже никто не позволит.

Представители полномочной делегации США окончательно растерялись. Сначала их огорошили в зале Совета. Предсказали проблемы с получением доступа к интересующей информации. Затем они едва не стали мишенями для какой-то охраны! Попутно превратились в сбитую кучку игрушечных человечков, готовых быть просто раздавленными подвижными «башмаками» трехтонных бронированных агрегатов.

Слейтор же в известной мере торжествовал. Представился случай хорошенько умыть некоторых сверхзаносчивых штатских чиновников. Генерал нарочито развернулся к Родимову.

– Вы позволите называть вас по имени, командор?

Станислав не ожидал столь внезапного неприкрытого дружелюбия от «американского дядюшки», причем и в прямом, и в переносном смысле. А коли так вышло, безосновательно отвергать предложение тоже не собирался. Почему бы и нет? После детального ознакомления с биографией Слейтора Станислав искренне уважал заслуги этого человека.