Текст книги "Методика выживания (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 34 страниц)

– Сэр, командор, сэр! – внезапно обратилась к Родимову Мойра. – Я бы хотела принести извинения за то, что оторвала вас от важных дел. И еще, я бы хотела вас поблагодарить. То, что мне посчастливилось видеть своими глазами превосходит любые сказки о вас и вашей группе. Я даже никому не стану рассказывать о своих впечатлениях. Все равно мне никто не поверит.

Оба генерала разом взглянули на девушку. О чем-то каждый подумал. О чем-то, но о своем.

Родимов подсознательно уставился на старый учебный МЕХ, лишенный вооружения. Так коротко называли военнослужащие МРТ – Механизированный Робот Трансформер. Бронированная, управляемая изнутри оператором, легкая машина огневой поддержки пехоты.

– Младший капрал, – обратился он к племяннице Слейтора. – Какая у вас основная специализация?

Наверное, сам Слейтор хотел ответить Родимову, так как оценочные профессиональные показатели девушки в академии достойны всяческой похвалы. Вот только генерал сразу вспомнил, чем обернулось его бахвальство в прошлый раз. И промолчал. Предоставил племяннице самой решать свой вопрос.

– Инженерные заграждения, сэр. Минные поля. Системы слежения, подавления и управления огнем автоматических и управляемых дистанционно оборонительных рубежей.

Девушка ответила по учебнику. Где-то Стас ее понимал и даже соглашался с уважаемым родственником. Мойра очень серьезно готовилась к карьере офицера спецназа. Что же, поглядим.

– Если изучала «инзаги» … – заговорил Станислав. – …значит управление автономным модулем-тральщиком тебе тоже знакомо? Оно базируется на платформе стандартного МЕХа.

– Так точно, сэр! – с готовностью ответила Мойра.

– Видишь ту развалюху? Сможешь привести ее в боевую готовность?

Мойра заинтересованно взглянула на подготовленный к посадке оператора МЕХ.

– Смогу, сэр. У него с нашим тральщиком действительно одна база.

– Тогда, вперед. Двадцать секунд времени. Время пошло.

Услышав распоряжение командора, девушка рванулась к машине. Секундомер тикает, поэтому она не стала обходить грунт по пешеходному настилу. Помчалась прямо, то есть по кратчайшему пути. Одного не учла.

Уровень «Е», это самый нижний уровень базы. Естественно, в процессе жизнедеятельности персонала, работы аппаратуры и много чего еще, несмотря на регулярную очистку, фильтрацию и поддержание постоянной температуры, в воздухе образуется конденсат. Кое-где все же просачивается через уплотненный грунт морская вода. Короче, так называемая льяльная влага. Льяльные воды. И они, естественно, скапливаются в самом низу. Внутренние команды обеспечения периодически их откачивают, собирают в специальные цистерны. Потом наполненные цистерны вывозятся за пределы базы, подальше от места ее нахождения, и опорожняются в море.

Так вот! Именно сейчас Мойра Слейтор бежала к желанному МЕХу по лужицам льяльных вод. В необъятном стремлении обязательно выполнить норматив наступила в очередную лужу…

Беда. То, что грязная вода забрызгала ее новенький «вестпойнтский» мундир – плевать, ерунда. Но! Нога скользнула по мокрой глине и… Мойра растянулась в грязи в полный рост.

Генерал и Родимов, а с ними разумеется и сторонние наблюдатели, пристально с особыми чувствами следили за действиями младшего капрала.

И что же Мойра? Девушка поняла, норматив ей не выполнить. Тем не менее она подскочила и помчалась к машине. Вот только теперь, когда вопрос о выполнении упражнения в срок уже не стоял, особую актуальность приобрел иной вопрос.

Мойра на долю секунды задумалась. Она вся в грязи. После нее в пилотажный отсек МЕХа будут вставать другие. Если она запачкает его грязью…

На глазах остолбеневшего дядюшки Мойра Слейтор сбрасывала с себя форменное обмундирование прямо на пол. Оставшись в нижнем белье, влезла в операторский экзоскелет. Еще несколько секунд, и МЕХ ожил. Крышка кабинного фонаря опустилась. Машина готова к эксплуатации.

– Мойра, немедленно оденься, – смущенно произнес генерал, когда племянница возвратилась к ожидавшим ее офицерам.

Как же удивил Станислава Родимова равнодушный ответ девушки.

– Ничего, дядя. Я уже взрослая девочка. Ты же не возражал против моего желания остаться служить тут. А тут, как и на любой базе Проекта, туалеты и душевые на «man» и «woman» не подразделяются. Так что моим форменным нижним бельем я никого здесь не удивила и точно не напугала.

Пока Мойра давала справедливые объяснения встревоженному и отчасти даже скомпрометированному родственнику, Станислав связался с «ведьмами». Отдал пару распоряжений и вернулся к разговору с капралом.

– Все верно. Вы, я так понимаю, после прибытия на нашу базу воспользовались гостеприимством адмирала, поэтому до сих пор еще и не знаете этой истины, генерал.

Слейтор-старший ничего не ответил. Стас развернулся к девушке.

– Досадная оплошность, младший капрал. Опустим ее. Приготовиться к повторному выполнению упражнения.

Поникшая до того, Мойра Слейтор воспрянула духом.

– Сэр! Да, сэр! Готова, командор-майор, сэр!

– Вперед! – кратко ответил Стас и пустил секундомер.

И опять Мойра помчалась кратчайшим путем. Только теперь она двигалась с учетом скользкого грунта, потому и заняла место пилота МЕХа без нечаянных недоразумений и всяких там оплошностей. Очень старалась, но по времени не уложилась.

– Четыре лишние секунды, младший капрал, – констатировал Стас.

– Сэр! Разрешите еще раз… – начала Мойра, подавив горечь внутри.

Но Родимов остановил девушку. Остановил, потому что уловил мысли ее родственника.

Конечно, Станислав хорошо понимал, насколько любящий дядя переживает за способную племянницу. К тому же сам старший Слейтор сегодня уже не однажды попадал впросак, и предвзятое отношение к русским в его подсознании все еще оставалось. Отсюда: «сам-то выполнишь?» – фраза, пойманная Станиславом, вполне объяснима.

– Нет, капрал, отставить, – с улыбкой ответил Родимов. – Вы уже устали и сильно расстроены. Сегодня вам этого норматива не одолеть. Так что, капрал, подержи-ка.

Он сказал это запросто. Так же, как и запросто снял с себя форменный китель и передал его девушке.

– Вы нам не поможете, генерал? – и Станислав вложил в руку Слейтора секундомер. – Думаю, учить вас пользоваться этим прибором, было бы слишком.

Слейтор опешил. От неожиданности даже открыл рот. Его племянница тоже подрастерялась, хоть и сохраняла внешнее бесстрастие.

И вот генерал подал сигнал.

Родимов метнулся к МЕХу, но не спрыгнул на грунт. Командор спринторски набрал скорость и невероятным прыжком перелетел через грязь, опустившись на помост посадочной площадки учебного МЕХа.

Подобный прыжок обычного на первый взгляд человека мог бы безусловно заинтересовать любого тренера по легкой атлетике. Расстояние, которое так непринужденно перемахнул Станислав, метров девять, девять с половиной, не меньше. Это очень близко к нынешнему мировому рекорду. Впрочем, до сантиметра же его никто не измерял. Кто знает?

– Четырнадцать и шесть десятых, – с круглыми глазами сообщил Слейтор. – И… полет был просто невероятен. Я впечатлен. Не скрою.

– На самом деле, – спокойно заговорил Станислав. – Я норматив немного завысил. По стандартным расчетам Мойра уложилась в него. На «отлично» нужно выдержать рамки в двадцать четыре и одной десятой секунды. Но это для всего персонала бойцов. Отдельно для «ведьм» никто и никогда никаких нормативов не выдвигал. Это и невозможно, учитывая ряд объективных особенностей. Кстати. Именно по причине одной из таких особенностей Мойра никогда не сможет стать «ведьмой» …

После уверенных слов командора зародившаяся призрачная надежда угасла в глазах девушки. Но тут она услышала следующие слова:

– …однако работать с ними в команде она сможет.

Несчастная Мойра моментально преобразилась. Нелепо, потому что все еще стояла перед двумя генералами в нижнем белье, с грязным мокрым обмундированием в руках, вытянулась.

– Вот как! – удивленно воскликнул дядя девчонки. – Вы же, командор, говорили, она…

– Простите меня, сэр, за то, что я так бестактно вас прерываю. Мне понятно ваше недоумение, поэтому я сразу же проясню. – Стас забрал китель из рук Мойры и снова надел его. – Генерал. Вы опытный профессиональный военный. Думаю, вы меня поймете, как никто другой. Мы оба видели, что тут происходило. И как мы это оценивали? Да, ваша племянница провалила первую попытку. Но! Как вы думаете, какие чувства она испытала, когда плыла на брюхе в грязи под обидный хохот массы народа вокруг? И как она себя повела? Она презрела гордыню и гордость. Плевала на издевки со стороны. Она хорошо и сразу же поняла, что в норматив ей не уложиться. Но приказа никто не отменял. И Мойра бросилась выполнять его. Однако уже возле МЕХа у девушки включился разум. Трезвая оценка ситуации. Норматив провален, это факт. Но задание будет выполнено до конца. Это тоже факт. И поскольку счет на секунды уже ничего не решал, в действие вступила элементарная забота о ближнем. О том, кто встанет в операторский отсек МЕХа после нее, и каким он из него выйдет, если Мойра поднимется в кабину мокрая и в грязи. И последняя причина, объясняющая: почему ваша племянница не вернется домой. Решимость и упорство в достижении цели. Это качество тоже заслуживает уважения, генерал.

К окончанию слов командора перед ним с рабочим комбинезоном стандартного образца в руке остановилась Валерия.

– Сэр! Командор-майор, сэр. Старший сержант «Зубатка» по вашему приказанию прибыла.

Станислав забрал из рук подчиненной комбинезон. Протянул его Мойре Слейтор.

– Надевай. Слушай и запоминай. С этой минуты никто из посторонних никогда не услышит твоего настоящего имени. Профессиональный псевдоним и радиопозывной придумаем позже. Сейчас, уже отсюда, ты отправишься в сопровождении своего командира. Сегодня же твое личное дело, вообще любая информация о тебе, исчезнет из привычного мира. Тебя больше не существует и никогда не существовало в Америке. Ты никогда не училась в Вест Пойнт и даже никогда не рождалась у матери. Тебя стерли. Ты сможешь периодически давать о себе знать ближайшим родственникам, но они никогда не смогут связываться с тобой по желанию. Так что даю тебе еще три минуты для принятия окончательного решения. Ответа не жду и не буду спрашивать. Но, если по прошествии трех минут ты все еще будешь стоять тут, значит ты автоматически переходишь полностью под мою власть. Ты будешь выполнять без обсуждения и пререканий любой мой приказ, даже если он тебе покажется несерьезным или невыполнимым. Ты будешь жить так, как я сочту для тебя правильным. Ты будешь даже дышать тогда, когда я тебе это позволю. Так что подумай еще раз. Посоветуйся с дядей.

Пока Мойра и ее генерал-дядюшка соображали и перестраивались, Стас заговорил с Лерой:

– Прекращай представляться согласно Строевому Уставу Российских ВС. Ты в них никогда не служила, зато давно уже в составе Проекта. Представься новенькой подобающим образом. Затем отведешь ее в блок. Определишь спальное место. Поставишь на довольствие. Сходите к интенданту. Снимите размеры и получите полный комплект амуниции. Короче, принимай бойца, командир… Да, «Зубатка», это мое решение. С данного момента, ты – официальный командир отделения «Черных Ведьм». Исполнять.

– Есть, сэр! – вскинула руку Валерия. Развернулась к Мойре. – Мастер-сержант «Зубатка». Командир отделения «Черные Ведьмы». Представиться по форме, боец. Ваш чип.

Мойра спешно протянула руку и забрала у дяди свой личный чип. Передала его старшей и соображала теперь, как же ей отрекомендоваться. Решила ответить по образцу новой наставницы.

– Мэм! Мастер-сержант! Младший капрал М…

Дальше возникли объективные трудности, так как Станислав не называл девушке ее новой должности и имя говорить запретил.

– Все в порядке, младший капрал, – поддержал Станислав. – Слушай меня и запоминай; ты – оператор МЕХа огневого прикрытия. Стрелок поддержки диверсионной группы глубинного проникновения «Черные Ведьмы» …

Стас позволил родственникам коротко попрощаться.

Напоследок шестидесятилетний генерал военно-воздушных сил США услышал слова той, кто часом ранее раздавила ногой всю его гордость. И теперь… теперь она же отдавала грубоватые, но четкие и краткие приказы его племяннице.

Слейтор больше не испытывал неприязни к этой девушке. Он был офицером. Кадровым военнослужащим. Стало быть, умел признавать профессионализм даже врага. А «Зубатка» не была его врагом, зато могла очень многому и полезному научить племянницу.

– Приготовиться, младший капрал, – распорядилась Валерия. – За мной… отставить. Пока ты будешь таким ленивым образом задницу подтирать, она у тебя паутиной затянется. В своем сраном Вест Пойнте, может быть, вы и привыкли ползать на четвереньках, а здесь все передвижения осуществляются только бегом. Бегом, марш!

С минуту генерал Слейтор стоял статуей, глядя вслед единственной племяннице, которую действительно очень любил.

– Надо же, – вдруг произнес генерал и смахнул накатившую на глаза слезу. – Никогда не думал, что буду плакать. Даже не знал, что способен на это… Да. Не представляю, как скажу Нэнси. Это моя сестра. Мойра ее дочь. И с Нэнси едва удар не случился, когда Мойра поступила в Вест Пойнт. Поздний ребенок. Единственный. После гибели Роджера, отца девочки, (а ей тогда было всего четырнадцать, сейчас двадцать два), Мойра дважды пыталась сбежать в войска. Рвалась на Аляску. В то время мы Аляску еще не потеряли. Мне стоило огромных усилий убедить девочку закончить образование. Послушала только тогда, когда я сказал, что в войсках неумехи – лишнее мясо и просто обуза для остальных. Вот с тех пор она и занялась специальной воинской подготовкой. Никаких свиданий, вечеринок, подруг. Ничего отвлеченного. Учеба и тренировки. Берегите ее, командор. Она у нас с Нэнси одна.

В молчании, но с пониманием, выслушал Станислав откровение генерала. Так или иначе он бы обязательно пригласил Мойру к себе на беседу. Прямая обязанность и его командирский долг. Причин множество, нет нужды перечислять. Так что начальную картинку психологического портрета нового подчиненного Родимов уже получил.

– Забота о людях, генерал, первоочередная обязанность командира. И не смотрите на меня так, словно я вам смешную страничку из букваря зачитал. Поверьте, я борюсь с любым видом проявления формализма безжалостно и нажил себе на этой почве массу врагов. Так что, как офицер офицеру, я вам скажу только одно: ваша племянница попала в очень слаженный и до пределов сплоченный боевой коллектив. Однако я не стану вам лгать. Смерть ходит с ними в обнимку. С задачами, успешно решенными малочисленной группой «ведьм», не справлялись целыми батальонами. Думаю, мы понимаем друг друга.

Слейтор еще раз взглянул в глаза собеседника. Взглянул совершенно иначе, чем в кабинете командующего. Молча кивнул и протянул Стасу руку…

Глава 10

Закончив недолгую, в целом полезную беседу, проводив генерала Слейтора до адмиральского блока, Станислав торопливо зашагал по направлению к сектору «ведьм». По пути к лифтам в кармане его аккуратно подогнанной униформы требовательно затрещал вызов коммуникатора, и Джонатан Картер вежливо пригласил командора соприсутствовать на сеансе вывода из криосна удачно привитой пациентки, даже расщедрился до того, что позволил Родимову прихватить с собой подчиненных.

В который раз за день Станислав вынужденно изменил планы. Раз так, то воспользовался случаем, связался с девушками и приказал им двигаться в приемную профессора Картера, а сам задержался по причине, требующей посещения собственного жилого блока.

Однако и позднее попасть на процесс пробуждения профессорской подопытной командору не удалось. Его личное присутствие срочно потребовалось в ангаре «В-4», куда спешно возвращалась с боевого задания «Барракуда – 12».

Пока транспортный корабль находился в шлюзовой камере, пока шел неотъемлемый процесс выравнивания давления, затем откачки забортной воды, командор успел заметить несколько повреждений на фюзеляже надежной, проверенной в эксплуатации не одну сотню раз универсальной машины. Серьезные опасения наряду с искренним удивлением вызывала внушительная пробоина в хвостовой части. Явно результат попадания плазмы.

Оперативный дежурный встретил Родимова обычно, стоило командору лишь показаться внутри помещения. Рапортовать не стал, так как начальник небрежным жестом остановил его еще на подходе. Сейчас, заметив, с каким пристальным вниманием командор изучал вражеские отметины на корпусе «Барракуды», поспешил пояснить:

– Просто военное счастье, командор, сэр. В этот раз мы сразу отправили с ними три перехватчика для сопровождения. Раньше на тайные операции «Барракуды» выходили всегда в одиночестве, а сегодня адмирал словно почувствовал, приказал выделить боевой эскорт. Правда, во избежание преждевременного обнаружения группе «Пираний» пришлось ждать на внушительном расстоянии, пока «Барракуда» забирала разведчиков и тайного агента с точки эвакуации. Потому и досталось ей. Агент засветилась еще в процессе выполнения задания. Обидно. В самом конце вляпалась, в тот момент, когда уходила. Ее всю дорогу преследовали, и она бы погибла, если бы разведчики не успели прийти на выручку. Прикрывали агента до самого корабля. На хвосте висели сервы и «комиссары». «Фантом» не смогли запустить. Прямой боевой контакт не позволил. «Барракуде» неслыханно повезло, если честно. Диву даешься, как смогла дотянуть до своих, сэр. А дальше «Пираньи» прикрыли. Наши ребята четыре «Фалькона» свалили и срезали с десяток дронов-охотников. Два дрона сбила сама «Барракуда».

Серьезный успех истребителей очень порадовал командора. Он с высоты немалого роста взглянул на невысокого офицера и ответил:

– Это никакое не «счастье», штаб-майор. Это опыт и деловой подход адмирала. Сэр Хигаши Накамура дорос до адмиральского звания именно тут, в Проекте Совета. За плечами этого человека такой солидный жизненный и боевой стаж, что хватит на целую библиотеку, если писать мемуары. Умение предвидеть итог, правильно оценить степень риска и минимизировать его, предусмотреть возможные действия со стороны противника – это признаки настоящего мастерства и глубокого стратегического мышления. Так что счастье в нашем случае, если и присутствует, то лишь чуточку. И не счастье даже, а простое везение.

Командор замолчал, мельком отметил сколь сильное впечатление он произвел на дежурного офицера коротенькой справочкой. Штаб-майор как-то особо болезненно воспринимал каждое слово.

Станислав подождал пару секунд и спросил:

– А зачем же вам понадобился лично я? Не думаю, чтобы устроить триумфальную встречу бойцам. Они молодцы, спорить не собираюсь, и обязательно будут отмечены. Но…?

– Сэр, – растерялся дежурный. – Вам не доложили?

– Меня просто вызвали на полетную палубу, штаб-майор. В чем дело?

Офицер облизнул вмиг пересохшие губы и заговорил, стараясь тщательно подбирать слова:

– Сэр, командор-майор, сэр. Наша агент под прикрытием получила тяжелое ранение. Медик команды считает, что ранение, скорее всего, смертельное. Но ее мозг содержит ценнейшую информацию, добытую непосредственно в центре генной терапии пришельцев. В одном из их чертовых мегаполисов. Она прошла подготовительную процедуру притворившись лоялисткой. Смогла обмануть сканеры и скаутов сервов. Чтобы не потерять информацию медик отряда заморозил агента, но стоит капсулу отключить, шанс смерти раненной пациентки станет практически абсолютным. Поэтому вас и пригласили. Это приказ адмирала, сэр. Командующий назвал вас тем, кто в состоянии извлекать данные напрямую из человеческого мозга получше любого зондирования.

– Ясно, – подтвердил Станислав. – Если так, то все верно. И поступок доктора разведгруппы правильный, заслуживает благодарности. Так же, как и все, кто участвовал в операции. Подготовьте мне список, штаб-майор.

К этому моменту на полетной палубе появилась реанимационная группа из медицинского стационара базы. Вместо давно устаревших носилок крепкие санитары катили передвижные капсулы, снабженные аппаратами искусственного дыхания и другим универсальным оборудованием, позволяющим какое-то время поддерживать уходящую жизнь.

Наконец открылась внутренняя водонепроницаемая переборка ангара. «Барракуда-12» уже опускала десантную аппарель, дабы впустую не терять драгоценные секунды времени.

Первым на резиновое покрытие пайол спрыгнул сержант разведгруппы с эмблемами медика. Сориентировавшись, махнул рукой коллегам:

– Сюда! Быстрее. Ей нужен прямой укол адреналина в сердце. У меня его нет в наличии. Быстрее же!

Пока реаниматоры поднялись в салон «Барракуды», разведчики группы, изрядно потрепанные, с грязными лицами, у многих отмеченными ссадинами, царапинами и кровоподтеками, спустили вниз двух товарищей, тоже получивших ранения в схватке с врагом. Обоих сразу же уложили в реанимационные капсулы. Санитары колдовали с аппаратурой, подключая ее к пациентам… И вот тут командор увидел того, кого ожидал.

С осторожностью, словно несли не человека, а переполненную бочку с нитроглицерином и боялись пролить хоть каплю, вызвавшую бы колоссальный опустошительный взрыв, вниз опустили облегченную анабиозную камеру. Командор быстрым шагом приблизился и глянул через стекло.

Внутри лежала взрослая женщина. Не в форме. В гражданской одежде, разрезанной от горла до самого низа живота. В буквальном понимании слова – дырка диаметром сантиметров пять-шесть зияла чуть ниже правой груди. Через ту самую дырку можно было свободно разглядеть часть внутренностей с краями, словно кем-то обкусанными, покрытыми инеем.

– Ультразвуковой бластер, сэр, – пояснил сержант. – Хорошо еще не насквозь. И она с такой раной бежала к нам. Очуметь… Однако простите меня, сэр!

– Нормально, сержант, – остановил бойца Стас. – Сколько у меня будет времени? И как долго сможет еще протянуть она?

Медик сочувственно глянул через стекло. Пожал плечами и откровенно ответил:

– Сэр, я не знаю. Ей ввели порцию адреналина. Сейчас я снова приведу ее в чувства, а там…? Не знаю, командор.

Стас в очередной раз взглянул на замороженное тело волевой женщины. Ни один мускул не дрогнул на его бесстрастном внешне лице, однако всем тем, кто находился в непосредственной близости, каким-то сверхъестественным образом передались истинные переживания командора.

– Тогда начинай, – монотонно приказал Станислав. – Но, как только я закончу, сержант, если она к тому времени будет еще жива, немедленно заморозь ее снова.

– Да, сэр...

Сознание медленно возвращалось к раненой женщине. Сквозь заиндевевшее стекло анабиозной капсулы она попыталась что-то сказать, но вместо слов мерзлые губы лишь чуть шевельнулись, не послушавшись воли хозяйки.

– Лежи! Не двигайся. Я все сделаю сам. Ты умница. Держись. Ты уже дома. Держись, говорю.

Родимов прикрыл глаза и протянул руки над головой женщины. Как только первые фрагменты того, что видела и через что прошла испытуемая, поступили в сознание Станислава, его лоб покрылся испариной.

Минуту (не больше) командор использовал свой исключительный дар. А большего и не требовалось. И того немногого, что принесла собратьям эта невероятно мужественная женщина, хватало с лихвой, чтобы…

– Морозь! – приказал Станислав.

Как только сержант включил установку, командор заговорил с главой группы реаниматоров.

– Немедленно доставьте ее в медицинский отсек «Черных Ведьм». Вас будут ждать. Выполнять!

Вот тут случилось то, с чем постоянно сталкивался Джонатан Картер в подвластном ему ведомстве. Не военные медики, а какой-то совещательный форум, мать его!

– Простите, сэр, это бессмысленно. Ей уже не помочь. Сейчас нужно сосредоточиться на помощи тем, кому еще возможно ее оказать. Иначе мы потеряем и их.

Станислав много раз сталкивался с подобной доктриной военно-полевой медицины некоторых стран. В чем-то, безусловно, она себя и оправдывала. На поле боя, к примеру. Но не тогда, когда рядом стационар с множеством необходимой аппаратуры, наличием полного списка лекарств и массой толковых специалистов.

– Слушай меня, говнюк, – внезапно сменил тон командор. – Двое других уже получили посильную помощь. Их ранения не такие серьезные. Они дотянули до базы, а тут уж за ними присмотрят. Парни выживут. А если женщина, которую я приказал доставить в блок «ведьм», умрет по дороге туда, тебя расстреляют сразу, как только она перестанет дышать. Что теперь, опять будешь спорить со мной, скотина тупая? Сколько еще драгоценных секунд ты намерен у нее отобрать? У тебя, кстати, осталось столько же.

Побледнев до состояния привидения, старший команды реаниматоров сам схватился за ручки переносной капсулы, но его с отвращением оттолкнули двое механиков. Подцепили заветную капсулу и торопливо, но с осторожностью, понесли к лифтовым шахтам. А Родимов уже говорил с Картером:

– … да, док. Женщина, возраст примерно от тридцати пяти до сорока лет. Австралийка. … Нет, не мулатка. Белая… У нее частичная потеря некоторых органов, док. Ультразвук… Сантиметров шесть глубиной… Я понимаю. Сделайте все возможное, Джонатан. Мы все очень обязаны этой женщине… Да. После того как вернусь от командующего. Но, док, это может затянуться надолго. Пусть начинают без меня… Мне тоже жаль. Ничего, в другой раз обязательно.

Закончив разговор с профессором Картером, Родимов развернулся к сержанту-медику и увидел командора Гросса, молчаливо стоявшего в стороне в ожидании коллеги. С администратором прибыла группа комендантских рейнджеров. Интересно, зачем?

– Давно ты пришел? – спросил Станислав, поздоровавшись с Гроссом за руку. – Я не заметил.

– Не мудрено, – поддержал Гросс. – Меня вызвал к себе адмирал. Он же подсказал, где искать тебя. Нас ждут обоих. Сейчас, когда я видел, чем ты тут занимался, думаю, причина вызова очевидна. Но есть и еще одно дело.

Родимов кивнул.

– Знаешь, если бы даже командующий тебя не предупредил, это бы сделал я. Ты просто обязан своими глазами увидеть то, что сейчас у меня тут. Словами такое не передается.

Станислав дважды дотронулся пальцем до своего виска. Потом повернулся-таки к медику.

– Эрвин, медперсонал же в твоем подчинении?

– Разумеется, – подтвердил Гросс. – Согласен с тобой. Сержант О’Брайн заслуживает повышения и благодарности. Ты, ведь, об этом хотел мне сказать?

– Да. Об этом тоже, – улыбнулся Стас. – Только сержант, хоть он и медик, но из боевого подразделения. Я хотел поговорить о другом. О том чучеле из стационара. Он как раз точно твой. Но, вижу, командор-администратор сам решил основательно взяться за личный состав. Начал с имен? Похвально.

– Не очень, – ответно улыбнулся администратор. – Я сегодня уволил без содержания четырнадцать человек. Думаю, ты понимаешь, о ком идет речь. Они вот, к сожалению, так и не поняли, пока я не ткнул носом в прямые обязанности и подписи журнала инструктажа. А с сержантом О’Брайном мы знакомы, потому что он сын штаб-майора О’Брайна. Того самого, кто стоит справа от тебя, коллега. Они оба подписывали контракт, когда я оставался за командующего офицера базы.

Станислав повернул голову и взглянул на оперативного дежурного. Теперь стала ясна нервозность и избыточное эмоциональное восприятие штаб-майора. Еще бы! Ведь в составе группы разведчиков находился его родной сын.

Всем своим видом довольный, как Вини Пух с бочкой варенья, офицер старался спрятать нахлынувшие эмоции. Удавалось с трудом. Да ни черта ему не удавалось! Конечно же, гордость за сына так и светилась на лице штаб-майора.

– Поздравляю, отец! – протянул руку Родимов. – Вы воспитали достойную смену. Думаю, командор Гросс со мной согласится. Вашему парню пора занять место на более ответственном посту. Скажем, поменяться должностями с говнюком, готовым бросить на смерть человека, имея реальные шансы на его спасение. А самого говнюка неплохо бы определить в группу штурмовой пехоты. Там ему очень быстро вправят мозги, как и кому помогать при ранениях. Или пристрелят. Черт с ним. Спишем на боевые потери. Говна не жалко. Жаль только, что я никогда так не поступлю, иначе сам стану таким же тупицей. Посылать с разведкой или штурмовиками «никчемного» медика, означает сознательно и заранее подставить хороших ребят. Я же не идиот.

Ничего себе! Все, кто в настоящий момент находились поблизости и могли слышать слова командора Родимова, в очередной раз просто остолбенели. Насколько же непредсказуемым был этот человек! Но сейчас все по-честному. Справедливо.

Виновник негодования командора стоял пришибленный внезапным шоком, стоял с лицом, сравнимым разве что с белой хлопковой пряжей.

– Впрочем, – снова заговорил командор-майор. – В отношении этого горе-медика я передумал. Я сейчас своей собственной рукой проверну нож у него в брюхе. Так, чтобы не убить, но внешне бы рана казалась смертельной. Тресну ему по башке, чтобы не голосил и выглядел бессознательным. А потом выстрелю себе с мягкие ткани поближе к заднице. Крови много, а вреда почти нет. И вызову сюда медицинский наряд. Один. Пусть этот засранец на себе испытает все прелести своего поведения. А сдохнет от кровопотери, так ерунда. Медики в отчете напишут, что был безнадежен.

– А давай, – неожиданно подыграл Стасу Гросс. – Вижу, там пилоты стоят и разведчики. Они жизнями рисковали. Самих потрепали нешуточно. А тут какой-то кретин просто взял, да и отказался спасать ту, из-за кого они рисковали. Представляете, если он так поступил с человеком ВИП, как же он поступит с другим?

Вот теперь старший реаниматор испугался нешуточно. Глаза его сузились и казались заплывшими. Руки и ноги пробила мерзкая дрожь.

– Но, командор, сэр! Я же действовал по инструкции. Вы же сами всегда говорите…

– Да, говорю, – оборвал его Стас. – А где была твоя голова? Забыл в тумбочке? Твоя инструкция писана для полевых условий, когда медикам приходится выносить раненого бойца под огнем неприятеля и сотни метров тащить на себе. А тут у тебя что? А тут стационарный медицинский блок до отказа начиненный аппаратурой на любой вкус. Самой совершенной аппаратурой. И ты даже не попытался, собака плешивая, помочь той, у кого еще был шанс на выживание. И что мне с тобой делать?

– Да расстрелять его вместе с тем нерадивым связистом, из-за кого два дня назад мы потеряли корабль и тридцать семь человек. Молчу уж про бесценный груз.

Станислав удивленно уставился на администратора. А по просторному помещению ангара «В-4» пронеслась волна коллективного ропота.

– Это и есть второй вопрос, командор. Говорю открыто, потому что нет смысла скрывать. Приказ адмирала. Пришло подтверждение из Совета. Публичная казнь. Командующий распорядился нам с тобой ее провести.

– Понятно, – согласно кивнул Станислав. – Вот для чего комендантские рейнджеры… Хорошо. Приказы должны выполняться, хоть мне и не нравится роль палача… Как поступить с этим мерзавцем, думаю, сам решишь… И знаешь, Эрвин, давай сначала завершим более приятную процедуру.