Текст книги "Методика выживания (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 34 страниц)

Валерия Голубева хитро прищурилась. Лукавым взглядом обвела молчаливых соратников.

– Я тебя поняла! – встрепенулась Моне. – Охота на живца! И живец с сюрпризом! Ай да Чика! Браво, мать твою.

– Они, о чем? – полушепотом спросил Эрвин Гросс, так как не уловил смысла в восторге француженки.

– Все очень просто, коллега, – громко заговорил командор. – Девушки предлагают подсунуть врагу приманку, начиненную взрывчаткой. Или просто устроить карательную засаду, чтобы отучить «комиссаров» мчаться на наши сигналы. Чтобы они начали бояться приближаться к району источника сигнала. Рано или поздно, но они перестанут давать однозначный ответ на вопрос: третий пойманный импульс, это «либерианцы»? Потому что подсознательно в их мозгу будет возникать другой вопрос: «… или засада»? Стоит ли сломя голову мчаться на перехват? А вдруг это снова пустышка? Или фугас? На сервов …Зубатка права… серия обманных маневров впечатления не произведет. Они будут всегда идти на сигнал. Но даже они, однажды нарвавшись на имитацию, в следующий раз будут принимать меры предосторожности. А это означает, в том случае, если когда-нибудь история с провалом «шестнадцатой» повторится, у наших ребят будет лишняя минутка-другая, чтобы свалить без потерь. Что же касается «комиссаров», они послабее. Им нервишки точно придется лечить, еще и штаны стирать. Это к мамочке не ходи. Мое мнение таково: идея Зубатки просто прекрасна! И могу с уверенностью дать гарантию – первая подставка, пока враг не ждет удара, сыграет обязательно. Отомстим за погибших ребят.

Возбужденные и одобрительные голоса окружающих заполнили громкими звуками помещение. Только командор Гросс сомнительно сморщился.

– Не нравится мысль? – закономерно спросил Станислав.

– Мысль отличная, – опроверг Гросс. – Есть технические вопросы… Как мы сымитируем для врага источники или приемники ложных сигналов? Не будем же мы подставлять настоящие корабли. Если так, то к чертям такую затею. И нам никто не позволит ее воплотить.

Веселье за командирским столом разом стихло.

– Конечно же, нет, – успокоил администратора Стас. – Мы можем установить бутафорский КП где-то поблизости от места крушения «Барракуды-16». Противник решит (может быть, мы и сами ему подскажем), что Проект выслал поисковую команду. К примеру, проверить, не осталось ли чего-то ценного? Может быть, даже выживших? Причину придумаем.

– Ага! – усмехнулся администратор. – Вы только не подумайте, что я палки в колеса вставляю. С вас станется, судя по моему горькому опыту… Сигнал, даже ложный, армейская рация не пошлет и не примет. Понадобится настоящее передающее устройство импульсной связи. Ну-ка вспоминайте, как оно выглядит? Сколько весит? И молчу уже, сколько стоит! А ведь снять и забрать его после использования мы уже не успеем. И сколько устройств понадобится, чтобы отучить «комиссаров» кидаться на обнаруженный сигнал? Сколько акций войдет в состав вашей серии? Ричард Кауфман с меня шкуру живьем сдерет. И, кстати, импульсное устройство связи во многих своих составляющих содержит иридий. Это так, к слову.

Только теперь собеседники реально осознали горькую правоту командора-администратора. Верно замечено: громоздкие устройства, дорогие и энергоемкие, не очень-то удобно использовать в качестве «мышеловок». Про безумную расточительность приходится вовсе молчать.

– Есть идея! – внезапно взбодрилась Кимберли. – Господа, а если задействовать наш «Вампир»? То есть не как подставку, конечно, а для подачи «приманки». «Вампир» очень быстрый и невероятно маневренный. В районе крушения «шестнадцатой» «Вампир» проведет сеанс связи. Конечно же, так, чтобы сервы его уловили. И сразу уйдет из квадрата. А когда прилетят гости, то обнаружат на месте сигнала не корабль, а бутафорский КП, о чем говорит командор. Якобы мы высадили десант. Для большей убедительности сделать так, чтобы соседние «комиссаровские» станции радиоперехвата поймали шифрованную передачу привычным армейским кодом. Стандартная-то радиостанция стоит недорого. Можно пожертвовать ради «святого» дела. Ну, а когда вражины пойдут проверять, рвануть их или перестрелять, как стреляют заразных собак.

Лица собравшихся вновь просветлели. Свежая мыль капитан-лейтенанта Уотсон позволяла избежать серьезных затрат, как и неудобств с монтажом сложного оборудования. Задача упрощалась в разы.

Коллективными усилиями уставшие люди закончили «стратегическое» планирование операции: «Ща как дам», и невероятно довольные закрыли сверхсекретное совещание, во всяком случае до утра…

Глава 8

Утром следующего дня после планерного совещания у командующего оба заместителя в несвойственной им прямо-таки братской манере изложили адмиралу суть ночных посиделок.

Накамура выслушал очень внимательно. Еще бы! Не далее вчерашнего дня докладывал в Совет чрезвычайную информацию. Ведущие аналитики Совета Наций сразу же просеяли ее через массу специальных тестов, заумных программ, прецедентов, шаблонов, матриц и иных вариантов решений.

Гросс и Родимов об этом не знали, но уже вечером адмиралу пришло сообщение с предписанием срочно отработать версию раскрытия сервами секретов «Фантома».

– Значит, вы думаете, не предатель, а трагическая случайность привела к катастрофе? – подвел итог адмирал. – Грешно так говорить, господа, но, пожалуй, всем нам лучше будет, если вы окажетесь правы. Я даже не могу представить, что произойдет, если сервы действительно научатся раскрывать завесу «Фантома». А приказ о проведении полноценной фильтрации я уже отдал, сделал это практически сразу по происшествии. Озадачил донельзя медиков и комендантскую роту. Думаю, к этому времени процедура уже началась. Мысль о просочившемся к нам «безликом» в моей голове была единственной, к сожалению. Старею, господа.

– Господин адмирал, сэр! – заговорил Станислав. – Идея с проверкой третьего импульса принадлежит не нам. Автор догадки техник-сержант «Пиксель», сэр. Сара Мовшан. Но, сэр! Прошу прощения, адмирал. Я не согласен с вашим определением… Если подтвердится версия «Пиксель», то «трагической случайностью» поступок связиста я бы не называл.

– Согласен, адмирал, сэр! – поддержал Гросс. – Преступная халатность – такая трактовка более точно подходит к деянию виновника.

Накамура и не собирался оспаривать формулировку. Конечно, любое действие, связанное с неряшливым или неполным выполнением служебных обязанностей, но совершенное без злого умысла, это халатность, в данном случае приведшая к катастрофе.

– Господин адмирал, – снова взял слово Родимов. – Прошу разрешения на вскрытие блока памяти компьютера Центра Управления, сэр.

Думал адмирал недолго.

– Разумеется, командор. И возьмите с собой отделение комендантских рейнджеров. Если ваши подозрения подтвердятся, виновника найти и арестовать. Содержать под стражей до дальнейших распоряжений. Самосуд нам тут не нужен. И, Станислав, Эрвин, господа, пока сохраняйте молчание… Что же касается второго вашего предложения, то мне оно по душе. Сегодня я улетаю на экстренное совещание Совета. По возвращении решим. А пока подготовьте детальный план операции…

Стоило Родимову появиться на центральном посту, весь персонал дежурной смены засуетился так, словно нагрянула внеплановая проверка.

Смешно и только, как шкодливые дети! А ведь самому младшему из них не менее двадцати пяти. Во всяком случае именно такой вывод сделал Родимов, наскоро окинув скользящим взглядом притихших специалистов.

Дежурный офицер, как и положено Строевым Уставом, при появлении старшего намеревался подойти с рапортом, Станислав жестом остановил его порыв.

– Дайте мне вахтенный журнал, майор.

Чтобы не заострять ненужного внимания, командор бегло пролистал несколько последних страниц и только потом перешел к листу с данными за прошедшие сутки. Цепкий и острый взгляд его сразу выделил то, что он искал – импульс действительно третий. Необходимость вскрытия блока памяти стационарной машины отпала, зато теперь в самой острой форме встал другой вопрос: куда же смотрит дежурный? Где находятся его глаза, когда он передает смену или заносит данные персональных листов в журнал? Вот она, наглядная демонстрация наплевательского отношения к обязанностям.

Уточнять график и расписание смен связистов не пришлось, потому что Станислав давно увидел того, кто вчера причитал по погубленным им же соратникам. Стас открыл дверь. Жестом пригласил внутрь комендантский патруль и прошел к тому месту, где сидел за рабочим столом виновник печальных событий.

– Арестовать! – коротко распорядился командор-майор. – Никаких контактов, передач, писем, записок и так далее. Полная изоляция до особого распоряжения адмирала. Отвечаете головой.

На глазах перепуганных бледных связистов комендантские рейнджеры сноровисто (отдать им должное) скрутили младшего капрала и надели ему силовые наручники.

– Дежурный, – распорядился Стас. – Вызовите замену. Отдельно предупреждаю всех, кто находится в этой комнате: вы ничего не видели. Если узнаю, что кто-то из вас проболтался, суда не будет. Лично выкину через шлюз. А я узнаю. Думаю, вы мне уже верите.

– За что? – с трудом выдавил взмокший младший капрал.

– За выдающиеся заслуги, – с угрюмым видом ответил комендантский боец перед тем как врезать арестованному под дых и заклеить ему рот.

Гробовая тишина стояла вокруг. Слышны были только характерные звуки работающей аппаратуры.

– Сэр, командор-майор, сэр! Прошу прощения, – обратился дежурный. Думается, скорее для того, чтобы снять с себя ответственность, чем для того, о чем сказал вслух. – На смене более тридцати человек, сэр. И люди вокруг. Когда патруль поведет арестованного, они же увидят…

– Не надо, майор, – брезгливо оборвал Станислав. – Я не собираюсь отчитываться перед каждым бойцом в отдельности, а вам конкретно покажу одну маленькую, но существенную деталь. По поводу этой детальки и вашему предшественнику тоже придется мне кое-что объяснить.

С этими словами Станислав буквально ткнул носом дежурного офицера в ту самую запись. А ведь именно он, дежурный, должен был обратить на нее внимание при заступлении в наряд. Опять формальность?!

Пока несчастный связист старался собраться с мыслями, командор развернулся.Сдернул со стены памятку и сунул ее в руку майора.

– Ни звука сейчас. Изучайте, – строго говорил Станислав. – И у вас еще останется время подумать, а заодно и дать оценку себе самому. Только используйте при аттестации десятибалльную шкалу моего дерьмометра. Ваши слишком примитивны, содержат чрезмерно много льгот и неучтенных параграфов. Если подумаете, сами поймете: в личной самооценке у вас полно упущенных составляющих. А потом, когда вы закончите, сравним вашу цифру с моей. И, майор, объясняю для особенно одаренных! Не нужно после моего ухода кидаться к селектору и хвататься за коммуникатор. Путь ваш предшественник отдыхает. Устал же, наверное, после тяжелого трудового дня. Его разбудят, будьте уверены, когда возникнет необходимость.

Лицо несчастного офицера даже не побледнело, оно стало натурально зеленым. Что творилось в эти секунды в его взмокшей разболевшейся голове, трудно представить. И ни к чему. Его голова – его боль.

Завершив внеплановую инспекцию, командор вновь направился к адмиралу. Информировать командующего о результатах проверки следует лично и сразу.

Спешка в данный момент имела еще одну важную особенность, ведь Накамура готовился к отлету в Совет. Известие об истинной причине срыва важнейшей операции, пусть добавило бы ему «синяков», зато успокоило бы «вершителей судьб человеческих». «Фантом» по-прежнему непреодолим. Можно было расслабиться хотя бы в эту сторону.

– Вылет на какое-то время отложен, – сообщил адмирал после того как с воодушевлением выслушал обстоятельный рапорт Родимова. – Причину мне не назвали. Это неважно. Возможно, и к лучшему. Не будем затягивать неприятные моменты. Соберите по списку всех офицеров, допущенных к несению вахтенной службы на центральном посту, а я пока пообщаюсь с Советом.

Конечно же, Станислав первым делом известил о результатах проверки группу «ведьм». И это было справедливо не только по причине того, что именно они стали добровольными инициаторами расследования. Стас просто чувствовал на уровне подсознания, с каким нетерпением ожидали девчата вестей от нового командира…

– Сочувствую нашему адмиралу, – вполголоса высказался Гросс, когда присоединился к Родимову на пути к совещательной комнате. – При любом результате расследования все шишки достанутся его голове. Что сказать? Не самое многообещающее начало правления. Еще не приехал – небоевая потеря, а теперь вообще просто жуть.

Мельком взглянув на попутчика, Родимов увидел искорку подвоха в глазах администратора.

– На меня намекаешь?

Гросс откровенно расхохотался.

– Намекаю? Даже не думал. Говорю открытым текстом. Кстати, до меня тут слушок дошел. Нехороший. Не люблю я сплетников и стукачей, но вынужден мириться с их существованием. Работа такая.

Они свернули к переходной площадке между уровнями «В» и «А», где пришлось временно прервать разговор, так как на пути к медицинскому блоку, как думается, для прохождения процедуры фильтрации, офицерам попалось подразделение штурмовой пехоты.

– И что за слушок? – поинтересовался Родимов, когда вновь тронулись в путь.

– Один из моих, скажем так, «нужных людей» или просто «нужник», короче… – Гросс улыбнулся, вторя Родимову. – …так вот, этот «нужник» сообщил, что некоторые офицеры связывались с контактами за пределами нашей базы. Интересовались твоей личностью. Кто-то что-то кому-то сказал. Ты же знаешь, как это происходит. По базе поползли слухи о том, что тебя выкинули со службы за какие-то грехи прошлого… Мне лично, плевать, но говорю, чтобы ты был готов.

– Я всегда готов, – с усмешкой ответил Родимов. – И даже знаю, как некоторые из «некоторых» тех офицеров опустились до того, что понесли эти слухи рядовому составу. Мне один убого мыслящий техник вчера заявил нечто подобное. Намекал, будто знает о моем «темном» прошлом. Ну, то есть он думает, что знает. У него три года выслуги. Меня почти пятнадцать лет не было в составе Проекта. Откуда же у рейнджера информация? Ясно как божий день. Вот только ответь: как можно иначе связаться отсюда с другой базой, если не с пульта центрального поста? Не адмирал же, чисто приятельски, позволил использовать блок связи в своем кабинете?

– И ты так спокоен? – нешуточно удивился Эрвин Гросс.

– А с чего мне волноваться? – не меньше удивился Стас. – Собака лает, а ветер носит. Так говорят у меня на родине.

Едва они подошли к залу совещаний, у Родимова задребезжал зуммер коммуникатора. Адмирал Накамура, причем уже с летной палубы, известил заместителя о том, что все-таки вылетает на встречу с Советом. Затем в краткой форме дал несколько указаний и уполномочил командор-майора от своего имени провести назначенное офицерское собрание.

Гросс из вежливости не стал дожидаться в сторонке, пока коллега завершит разговор с начальником. Тактично кивнул и скрылся за дверью служебного помещения, куда Родимов вошел лишь минут через двадцать. Что его так задержало, оставалось только гадать.

Гросс сидел за столом адмирала и спокойно ждал.

– Господа офицеры! – подал он команду при появлении Станислава.

Присутствующие притихли и встали согласно субординации и Уставу. А куда денешься? Приходится соблюдать правила дисциплины, хотя по лицам многих присутствующих, из которых Стас большую часть толком не знал, а кого-то вообще видел впервые, он мог без сканирования мозга безошибочно определить: что-что, а оказывать ему почести им не слишком хотелось.

– Прошу садиться, господа, – согласно тому же воинскому ритуалу, ответил Родимов. – Адмирала не будет. И терять драгоценное время мы тоже не станем. Так что, к делу.

В глубине аудитории кто-то ехидно хмыкнул. Вроде бы знал заранее, так и произойдет. Ох уж эти всезнайки!

– Сейчас вам раздадут чистые листы бумаги и ручки, – неожиданно сообщил Станислав. – Зачем? Для того, господа, чтобы вы в письменном виде ответили всего на один вопрос. Кто такой, на ваш взгляд, офицер? Напишите откровенно. Можете не подписывать. Главное, чтобы ответы ваши были честными.

В помещении не успел прокатиться ожидаемый шепоток, зато громко зазвучал голос офицера, возглавлявшего объединенную штатную команду коллег связистов, допущенных к несению вахты на главном посту «Сэры-11».

– Командор-майор, сэр! – подчеркнуто и членораздельно заговорил человек. – А, может быть, хватит ломать комедию? Или вам доставляет тайное удовольствие – издеваться над сослуживцами? Вы нам еще диктант на правописание закажите. Ничего я писать не собираюсь. И не собираюсь выслушивать упреки и оскорбления от того, кого с позором выперли со службы много лет назад.

Сквозь напряженную тишину, повисшую в помещении, слышалось лишь дыхание и шорохи одежды людей.

– Символично, подполковник Руни, что именно вы это сказали, – зло усмехнулся Родимов. – Хорошо. Давайте не будем писать. Давайте просто поговорим. Вы задали мне вопрос, и я готов на него ответить.

– И что же символичного вы находите в моих словах, сэр? – уперся Руни. Вызывающе уставился на командора.

– У нас в России в такие моменты говорят: «На вору и шапка горит».

Станислав вышел из-за стола. Неторопливо прошел ко второму ряду мягких кресел. Остановился напротив подполковника Руни.

– Хотя бы то, что кляузу на меня в Совет вы подписать не отказывались. Связаться с «Атлантой-9», не имея на то права, вы тоже разрешения не спрашивали. И спрятать несанкционированный выход в эфир, злостно нарушив инструкции, вы тоже не преминули. Я специально проверил журнал… Далее. Для вас является нормой: по громкой связи вести расспросы о командующем офицере в присутствии полного штата дежурных связистов, которых потом вы принудили поневоле вступить в круговую поруку. В настоящее время все они дружно пишут объяснительные записки по поводу инцидента. А если команда специалистов, по моему приказу в данный момент снимающая показания с главного компьютера поста, выяснит, что память машины была обнулена, чтобы скрыть использование импульсной связи в личных целях, то тот из сидящих здесь офицеров, в чью смену это произошло, будет расстрелян сегодня же. Без суда. Его вина уже доказана. Авансом. Обнуление важнейшей информации без копирования на съемные носители и без санкции командующего является предумышленной диверсией. По законам военного времени лицо, уличенное в подрывной деятельности, подвергается смертной казни. И плевать, если виновник всего лишь попустительствовал диверсии. Он был ответственным. Ему и отвечать. И это, господа, только начало… Ну, и кто из нас теперь – засранец?

Шоковое состояние легко читалось на лицах собравшихся офицеров. Многие растерянно пожимали плечами. Те, кто не имел контактов со связью, откровенно благодарили Всевышнего. Пронесло.

Сам же Руни побагровел. О чем он думал в этот момент, кто его знает? Казалось, разговаривал сам с собой, потому до соседей по ряду вместо слов доносилось невнятное бормотание.

– В мозгу каждого из вас я слышу один и тот же вопрос, – с ухмылкой заговорил Станислав. – Как же этот чертов Родимов обо всем так скоро узнал?.. Да очень просто. Я многим на базе уже говорил, что умею замечать мелочи, слушать и сопоставлять, а еще я чертовски сообразительный. Да. Такая вам самореклама. Про способности мозга молчу. Почему? Впрочем, вы все равно не поймете. Вы не имеете человеческой совести и воинской чести. Для всех вас слова – это лишь бесполезное сотрясание воздуха. Вот поэтому я и разговариваю с вами так, как вы заслуживаете.

– Но не все же, командор! – справедливо возмутился капитан, ответственный за состояние радаров дальнего обнаружения.

– Не все, – подтвердил Стас. – А все на мои слова и не обижаются. Буквально вчера в баре я имел величайшее удовольствие видеть и слышать среди говна рассуждения настоящих офицеров. И чертовски счастлив, что таковые имеются. Что же касается меня и предъявленных мне обвинений, скажу – опять очередная клевета…

– Станислав! – внезапно поднялся Гросс. – Прошу прощения, коллега, за фамильярное обращение, но командующий офицер не обязан отчитываться перед нижестоящими.

– А я и не собираюсь, – пожал плечами Родимов. – Кстати, насколько я понимаю, тебе моя история давненько известна?

Лицо Гросса стало пурпурным. Однако произошло именно то, о чем всегда говорил Родимов: настоящий мужик всегда найдет в себе мужество остаться человеком чести до конца. Нашел и Гросс.

– Известна, да, но лишь в той степени, насколько было возможным узнать, – подтвердил командор. – После нашего первого знакомства я навел справки в Совете. И не считаю, что поступил неправильно.

– А разве я тебя обвинял? – абсолютно спокойно сказал Станислав. – Я бы на твоем месте поступил в точности так же. Ты отвечаешь за вверенных тебе людей и свои направления деятельности не меньше, чем я за свои. Закономерно, что ты поинтересовался личностью коллеги, с кем приходится в рамках службы делить власть.

Администратор ничего не сказал, лишь слегка кивнул головой в знак признательности.

– Я на минутку покину вас, – объявил Станислав. – Будет время посоветоваться.

Он вышел за дверь и быстрым уверенным шагом направился на узел связи. А в совещательной комнате кипели настоящие страсти.

– Сэр! – задал вопрос капитан, старший команды электротехников. – Так это правда? Родимова раньше выкидывали из Проекта? За что?

Строгий взгляд Гросса окинул выжидавшую публику. По справедливому предположению самого администратора, коллеги видели в нем потенциального союзника. Тут их ждало досадное огорчение.

– Господа, – повысив интонацию голоса, заговорил Гросс. – Вижу, многие решили, что в моем лице имеют заступника? Ошибаетесь. Мы с вами не шарик в пинг-понг через сетку перекидываем. Речь идет об очень серьезных вещах. От каждого нашего шага зависят судьбы многих людей, и если этот шаг оказывается ошибочным или слепым, то приходится платить невинными жизнями. Для вас не секрет, я тоже был не в восторге от знакомства с командором Родимовым. Но, господа! Древние философы бесконечно правы в утверждении, будто только дурак никогда не меняет сложившейся точки зрения. Умный человек изменяет мнение под давлением новых фактов или полученной информации. Мое мнение изменилось. Прошу учесть.

Первые звуки разочарования пролетели над зашумевшей публикой.

– И все же, командор, сэр! – повторил вопрос капитан. – Если вы знаете правду, то почему не пресечь ложь?

– Потому что иногда правда опаснее, – нашелся администратор. – Если мне память не изменяет, афинский флотоводец Фемистокл во время исторического военного совета в Локридском заливе сказал спартанскому царю Леониду следующие слова: «…правда – слишком крепкое вино, часто избыточно бьющее в голову. Далеко не каждый способен ее правильно воспринимать…».

– А ложь, сэр… – не сдавался молодой офицер. – …как нам правильно воспринимать командора, если нам подсовывают вместо информации ложь?

Эрвин Гросс задумался. Ничего страшного не произойдет, если он расскажет коллегам часть истории из прошлого нового командора.

– Его никто не увольнял и не выкидывал. Он сам ушел. Причем так, что хлопнувшая дверь отвалилась вместе с косяком.

При первых же звуках рассказа в зале стихийно наступила полная тишина.

– В то время не командор, а просто майор Родимов был командиром одного элитного подразделения, – продолжил администратор. – Подразделения секретного, в чем-то сродни нашим «Черным Ведьмам». По вине нерадивых сотрудников на базе «Тира-7» произошла утечка информации. Из-за нее сервы уничтожили всю команду Родимова. В живых остался только он… Когда-то я весьма удивился прямо-таки родственным отношениям коллеги и Кимберли Уотсон, хорошо знакомой многим из вас. Теперь знаю причину. Именно капитан-лейтенант Уотсон Родимова и спасла. Они знакомы порядка пятнадцати лет… Родимов вернулся на базу. Вычислил и нашел всех виновников. И казнил их собственными руками. Очевидцы поведали невероятные факты. Каждому из приговоренных людей Родимов зачитывал конкретный перечень обвинений. Приблизительно так же, я думаю, как он сделал сейчас, когда перечислил по пунктам нарушения подполковника Руни… И только потом приводил свой же приговор в исполнение.

Недоверчивый шумок прокатился по залу, а перепуганный Руни сомнительно выкрикнул:

– И что, ему позволили просто так убивать? Никто не пытался остановить самосуд?

– Пытались. Недолго, – усмехнулся Гросс. – Именно тогда и произошла единственная показательная демонстрация истинной силы бойца из подразделения «Преторианцев». Когда впоследствии в Совете смотрели видеоматериалы, члены управления организации до конца осознали цену невосполнимой потери. Родимов один разоружил половину базы. Невинных не трогал. Сел пассажиром на транспортный корабль и улетел с командой отпускников на материк. Его и там пытались достать. Нашли. И снова история повторилась. Родимов обезвредил элитную группу спецназа. Никого не убил. Отпустил под честное слово, а с ними передал пожелание для Совета. Очень вежливо попросил, чтобы его не искали и не посылали за ним охотников, иначе он сам выйдет на охоту, но уже на смертельную. Такова правда. Без подробностей, разумеется.

– Я же тебе говорил, а ты мне не верил.

Эти слова принадлежали совсем молоденькому лейтенанту с нашивками батальона охраны, и говорил он их сослуживцу с явно большей выслугой лет.

– О чем? – спросил Гросс.

При обращении старшего лейтенант встал, как и положено по Уставу.

– Сэр, командор, сэр! Я рассказывал товарищам о том, как командор Родимов уложил рейнджера из нашего батальона. Мне не поверили, потому что Иржи Новак профессиональный боксер. Еще и тяжеловес.

– Что как-то не помешало ему грохнуться задом лишь потому, что командор всего-то заикнулся о скользком полу под его ногами, хотя в реальности под ногами вашего Новака была совершенно сухая резина. Я находился рядом и лично видел этот момент. Так что все правда… Если вы заговорили о боевых навыках моего коллеги, господа, то теперь у вас есть некоторая информация. Дальше додумайте сами.

Открылась входная дверь, впустив в помещение действующего дежурного узла связи. Следом вошли шестеро комендантских рейнджеров. И только потом с вахтенным журналом в руке вошел сам Родимов.

– Извините, – с циничным сарказмом издевательски произнес командор. – Прошу простить за то, что прервал ваше милое шоу: «Что? Где? Когда?», но мы теряем драгоценное время. Дела есть не только у меня. Уверен, у каждого из вас их тоже в достатке.

Станислав шагнул к адмиральскому столу и положил под окуляр стереопроектора журнал, раскрытый на нужной странице.

На плоском экране, висевшем за спиной командоров, появилось четкое цветное изображение пронумерованного рабочего листа с записями вахтенных офицеров. Часть этих записей командор Родимов прикрыл рукой.

– Подполковник Руни, – заговорил Станислав. – Это ваша подпись?

– Моя, – незамедлительно ответил канадец.

– И рука ваша? Смотрите внимательно, чтобы не голосили потом обвинениями в подсунутой вам фальшивке.

Руни весь взмок, но все еще не понимал, в чем же подвох.

– Нет. Это моя рука, – дрожащим голосом подтвердил он.

– Хорошо, что вы этого не отрицаете, – удовлетворенно вздохнул Станислав. – Это действительно ваша рука. Рядом со мной стоит майор Нейтон. Он поставил соседнюю подпись при приеме у вас дежурства. А теперь, господа, постарайтесь вспомнить: что такого неординарного, такого, чтобы всем нам непременно запомнилось, произошло вчера?

Смешно и обидно было сейчас наблюдать, как десятки образованных людей старательно напрягают извилины, чтобы вспомнить очевиднейшую деталь. Кстати, видимо, потому что гибель «Барракуды-16» была очевидна, никому и в голову не пришло заговорить об известном трагическом факте.

И Станислав не выдержал. Расхохотался. Даже внешне спокойный Гросс не устоял, сокрушительно покачал головой и тоже хихикнул под нос.

– Да, уж! – пояснил Станислав. – Недаром же говорят: «хочешь хорошо спрятать – оставь на видном месте». Не думаю, что смерть наших товарищей всем тут так безразлична, чтобы о ней уже позабыли.

Громкий ропот штормовой волной прокатился по залу.

– Господа офицеры! – поднял руку Гросс, призывая к порядку.

– Вижу, вспомнили, – кивнул Станислав. – Думаю, многие из вас, если не все, задавали себе вопрос: как же случилось, что защищенный «Фантомом» корабль, к тому же выполнивший боевую задачу, попался под удар врага? Ответ на этот вопрос нашел не офицер, не матерый аналитик со стажем и не суперученый муж. Ответ еще вчера дала техник-сержант. И всего-то девушка услышала одну единственную фразу, сказанную пьяным голосом в баре, но техник-сержант задумалась, потому что ей было не все равно! Потому что она очень добросовестно выполняет воинский долг. Уже сегодня ее версия полностью подтвердилась. Наших товарищей попросту сдали врагу.

– Что!!! – взорвались слушатели.

– Я так и знал, – выкрикнул старший лейтенант оборонительного ракетно-торпедного комплекса. – Вот зачем внеплановая фильтрация.

Родимов поднял руку и в зале умолкли.

– Ошибочка, господа. Виновник не серв и не «безликий». Виновник гибели «Барракуды-16» уже арестован и ждет суда. Это наш с вами товарищ. Обыкновенный капрал связи. И он не предатель. Он просто тупая скотина из гнилой породы тех, кто пренебрегает требованиями инструкций, в данном случае: при проведении сеансов связи. И это несмотря на то, что сама инструкция висела и продолжает висеть перед его носом на панели перегородки, разделяющей рабочие места. Халатность, господа. Пресловутая халатность. Опять то, во что я уже устал тыкать вас носом. То, как вы относитесь к непосредственным должностным обязанностям… Говно! Только теперь его вонь стоила жизни двоим первоклассным пилотам и тридцати пяти ветеранам. Рейнджерам с длинным и безупречным послужным списком. Плюс дорогущий корабль и бесценный груз, необходимый нам, как глоток свежего воздуха.

Зловещая тишина висела над перегруженными головами собравшихся. Нарушил ее командор Гросс.

– Не подумайте, господа, что командор-майор сгущает краски. Я знаю, многие из вас именно так и думают. Зря. Воинские Уставы и ваши должностные инструкции писаны не дураками, праздными бездельниками или болтунами. Их авторы не ради забавы развлекались, скажем, сидя за покером: а чем бы еще загрузить персонал, не много ли у него свободного времени? Каждая строчка Устава, это чья-то реальная кровь. Чья-то ошибка, причем не единичная, а типичная. И эту ошибку сформулировали статьей Устава для того, чтобы ее не повторяли.