Текст книги "Гарри Поттер и Кольцо Согласия (СИ)"

Автор книги: Юнта Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 63 страниц)

– Ладно, посидели тут, и хватит, – прервал его размышления Дож. – Пора выбираться на поверхность. Если я не ошибаюсь, учебный процесс у нас складывается не лучшим образом, вот сегодня опять полдня потеряли. Давайте сейчас на обед, а потом у вас будут очередные уроки.

Уроки? Занятия? Да он не в себе!

Несмотря на сопротивление Гарри и Джинни, мистер Уизли и Дож настояли, чтобы все они ушли из этих подземелий. Дамфрис охраняется лучше, а если кто-то боится спать в одной комнате с друзьями, то свободных домиков сейчас можно найти сколько угодно!

* * *

Взобравшись по бесконечной лестнице, Гарри вышел из склепа и зажмурился от яркого солнца.

– Рон сказал, где могила твоих родителей, хочешь, пойдем посмотрим? – толкнула его в спину слегка задыхающаяся после подъема Джинни.

Джордж тут же согласился с сестрой. Гарри кивнул и направился вслед за ними, не дожидаясь, когда из склепа выйдут весьма основательно отставшие от них взрослые.

Свернув пару раз, Джинни устремилась к отдельно стоящему у самой ограды памятнику. Белая плита. Гарри подошел ближе. Никаких надписей, только рисунок, выбитый тонкими, едва заметными линиями чьей-то очень талантливой рукой: два профиля, в которых легко узнавались Лили и Джеймс Поттеры. Гарри почувствовал, как у него внезапно защипало глаза. Он наклонился и присел перед плитой. Сзади, словно почетный караул, молча стояли Джинни и Джордж.

Гарри вглядывался в лица своих родителей. Художнику удивительным образом удалось передать бьющую из них веселую энергию молодости. В отличие от волшебных фотографий, здесь они были неподвижны. "Ну да, кладбище-то магловское", – мелькнула в голове мысль.

– Смотри, а тут лев! – донесся до него голос Джорджа.

Поднявшись, Гарри шагнул вправо и посмотрел на боковую часть плиты. Там действительно был изображен лев – явно той же рукой, что портреты. Он обошел могилу и посмотрел с другой стороны. Там была изображена львица.

– Гриффиндор, – тихо сказала Джинни.

"Да", – кивнул Гарри и взял девушку за руку. От прикосновения к ее теплой ладошке ему вдруг стало легче.

– Может и Гриффиндор, а может и нет, – слишком громко, как показалось Гарри, сказал Джордж. Он уже обошел плиту и теперь стоял, вглядываясь на заднюю стенку плиты.

Джинни и Гарри подошли к нему.

– О! Нет! – сердито фыркнула Джинни. – Кто это сделал?

В горле Гарри словно ком застрял. Он был вне себя от ярости – кто посмел так надругаться над могилой?

На торце плиты кто-то – явно не тот художник, который оформлял остальное – грубо нацарапал змею с широко раскрытой пастью.

– Надо бы это стереть, – сказал Джордж, видя, как побледнел Гарри.

Он направил свою палочку на змею и произнес заклинание. В первое мгновенье показалось, что варварский рисунок исчез, но затем он снова возник, словно проявился.

– Вот они где! – послышался голос мистера Уизли, обрадовавшегося тому, что нашел беглецов.

– Смотрите! – пригласил подошедших к могиле взрослых волшебников Джордж.

– Так-так… – пробормотал Элфус Дож, опускаясь на колени перед выбитой на камне змеей.

Спрятав в карман палочку, он поднес руки к рисунку. Почему-то эта сосредоточенная на камне фигура напомнила Гарри Дамблдора – тот точно так же подносил руки к скале, пытаясь найти вход в пещеру…

– Это магия, – сказал Дож и посмотрел на Джорджа. – Тебе не удастся стереть ее. Очень странно, сама могила охраняется мощнейшими заклятьями против вандалов. Эту змею нарисовали гораздо позже, чем львов, не больше двух лет назад. И это был очень сильный волшебник, раз сумел преодолеть защиту…

– Вы что это тут делаете?

Волшебники дружно оглянулись. По дорожке к ним, забавно размахивая на ходу руками, спешил сухонький старичок. Подойдя ближе, он вгляделся в странную компанию. Подростки были, вроде, обычными. А вот двое взрослых вырядились в какие-то клоунские наряды. Актеры, что ли? Тогда что они делают на кладбище?

– Это место скорби, а не развлечений!

Сухой, надтреснутый голос старика сорвался от негодования. И вдруг взгляд его упал на Гарри.

– Ты… ты родственник?

Дрожащий палец был направлен прямо в лицо Гарри, которому ничего не оставалось, как только кивнуть.

– Взрослый парень, стыдно. Никогда тебя здесь не видел…

– Вы – здешний смотритель? – спросил Дож, который, обойдя плиту, приблизился к старику.

– Да, милорд, вот уж сорок лет смотритель, с тех самых пор, как батюшка мой, пусть земля ему будет пухом, покинул сей мир, оставив в наследство эту должность… Вы не обижайтесь, что накричал на вас… Люблю я эту могилу. Бывало приду, да и сижу здесь часами… Как святая она, даже в дождь чистотой сверкает… Божьи люди здесь лежат, что бы ни говорили в деревне… Тоже, выдумали же про сектантов… Какие же они сектанты, коли камень всегда белый, хоть в дождь, хоть в слякоть. А в снег и еще заметнее. Кажись, белым бело совсем, а камень-то все равно белее! – Старик торжественно поднял вверх палец, словно желая, чтобы посетители приняли его слова всерьез. – И ведь не ухаживает никто. За все годы, не больше дюжины посетителей здесь было, а камень как был белым, так и остался. И чистота же вокруг всегда…

– Скажите, а змея на камне давно появилась? – спросил мистер Уизли, утомленный монотонной речью смотрителя, который, казалось, не с ними разговаривал, а вел бесконечный спор с невидимым оппонентом.

– А, вы тоже заметили. Надругался кто-то… Я поначалу даже стереть ее пытался, но безуспешно. Ну вот, так и думаю, пусть пока останется, все равно с тропинки не видно…

– А когда она появилась?

– Когда? Дайте подумать… Прошлым летом она уже была. А позапрошлым еще не было. Зимой-то я вокруг не ходил, значит, за зиму и появилась…

Торопливо распрощавшись со сторожем, волшебники отправились в Дамфрис. По словам Рона, идти было минут двадцать, не больше. Элфус Дож хотел аппарировать, но из всех присутствующих, сделать это могли лишь он, да Джордж. Гарри еще не сдал тест, а Джинни и вовсе не умела. Мистер Уизли же виновато поглядывал на них, понимая, что если бы не растерял свою силу, мог бы аппарировать с кем-нибудь из подростков.

Всю дорогу Гарри молчал, жалея, что не смог толком посидеть рядом с могилой родителей. "Надо бы одному придти туда, только проследить, чтобы тот чудак-смотритель не прицепился". Гарри казалось, что он что-то упустил, чего-то не увидел. А, может, слишком многого ждал от этого посещения…

– Гарри, нужно поговорить, – шепнула Гермиона, толкнув его плечом, когда они выходили из столовой после обеда.

– Может, немного прогуляемся? До занятий еще минут двадцать, не домой же идти, – словно услыхав ее сказала Джинни. – Луна, ты как?

– Я посижу с ней, – быстро сказал Невилл и, смущаясь, подхватил девушку под руку и повел к стоящей в тени скамье.

Луна до сих пор не оправилась от пытки. Нет, с виду она все так же улыбалась всем своей отстраненной улыбкой, ни на что не жаловалась. Но Селеста заставляла ее ходить на процедуры и не пускала на занятия, требующие физической нагрузки. Невилл же, взял девушку под свою опеку, оправдываясь, что ему нужен опыт по уходу за больными.

* * *

Поговорить с Гермионой Гарри удалось только после ужина. В этот день на дополнительные занятия должны были идти Рон, к которому магловского врача-логопеда решили доставлять прямо в Дамфрис, и Джинни, которую Магдалена Френвоу, выписавшаяся утром из госпиталя святого Мунго, попросила придти и поработать над стратегией боя. Луна и Невилл отправились в лазарет, а потом обещали вернуться в дом, "посидеть перед камином". Гарри же с Гермионой отправились гулять по парку.

– Гарри, вспомни, что тебе говорил Слагхорн, – сказала Гермиона, как только они ушли достаточно далеко от остальных.

– Слагхорн? Он так много говорил…

– Да нет, же, вспомни! Про двух львов и змею! Именно так, как на могиле твоих родителей!

Гарри обалдело уставился на девушку. Как же он сам не догадался!

– Нам надо вернуться туда!

– Нет, Гарри, погоди, не сейчас. Нужно взять с собой Рона…

– Почему именно его? А, он же нашел могилу…

– Да нет же! Он единственный из нас, кто умеет находить магию!

Гермиона поежилась и обхватила свои плечи руками. Гарри взглянул на небо. Темные, тяжелые тучи заволокли горизонт, лишь на западе еще была видна чистая полоска неба. Деревья вдруг зашелестели, на землю упали крупные капли дождя.

– Бежим!

Несмотря на то, что до их домика было недалеко, они успели насквозь промокнуть. На пороге их встретил Невилл – они с Луной тоже успели попасть под ливень и теперь он, прыгая на одной ноге, пытался вытряхнуть из своего ботинка набравшуюся воду.

– Ерунда, Невилл, сейчас высушим, заходи в дом, – увлекла его за собой Гермиона.

…Сидя перед ярко пылающим камином, четверо подростков с увлечением рассматривали подарки, до которых Гарри, наконец, сумел добраться.

– А это что? – с любопытством спросил Гарри, взяв со стола небрежно упакованный в большой лист серой бумаги предмет. – Тяжелый!

Развернув бумагу, он обнаружил внутри ящик, сделанный, словно из плетеного дерева. Не ветвей, а именно дерева. Приглядевшись внимательней, он понял, что это просто очень оригинальная резьба. Открыть ящик сразу не получилось, казалось, он был выпилен из единого куска дерева. Странно…

– Посмотри, нет ли там крышки, – Гермиона провела пальцами по ребру коробки.

– Вроде нет.

– Ты знаешь? – спросил вдруг Невилл, взглянувший на Луну, которая сидела, небрежно откинувшись в кресле и с легкой улыбкой наблюдала за попытками Гарри открыть коробку.

– Конечно, ведь это мой подарок.

– О, интересно, что там? – ахнула Гермиона. – Эта шкатулка выглядит очень необычно… Она что, очень древняя?

– Думаю да, – небрежно пожала плечами Луна. – Я надеюсь, что ее содержимое сумеет развлечь Гарри.

Она протянула руку и провела по одной из граней коробки рукой. С мягким шуршанием та раскрылась – словно лепестки цветка раздвинулись во все стороны. Гарри ахнул, стараясь удержать необычный предмет в руках.

– Что… что это? – выдохнула восхищенная Гермиона.

В центре раскрывшейся шкатулки стояла кожаная коробочка. Гарри нахмурился. Где-то он уже видел такую…

– Она открывается заклинанием, – подсказала Луна, увидев, что Гарри нахмурил лоб, пристально вглядываясь в шкатулку.

– Алохомора! – тихо сказал Гарри, прикоснувшись кончиком палочки к кожаной шкатулке.

Что-то тихо щелкнуло. Глубоко вздохнув, Гарри приподнял крышку и тут же опустил ее.

– Где?... Откуда ты взяла ее? – задыхаясь от волнения, спросил он.

– Нравится? – удовлетворенно кивнула Луна. – Я почему-то так и подумала.

– Это… Это очень ценная вещь, – сказала Гермиона, лишь мельком увидевшая содержимое шкатулки.

– Да, я тоже так думаю, – спокойно ответила Луна, глядя в лицо Гарри. – Папа сказал, что Избранный может получить такой подарок на свое совершеннолетие, раз уж он так в нем нуждается…

– Нуждается? – удивился Невилл.

– Ну да. Я уже устала слышать от вас о каких-то хоркруксах, – Гарри с Гермионой быстро переглянулись. – Вот и решила, что один из них будет приятным сюрпризом для Гарри…

Ужас, мгновенно исказивший черты лица Гермионы, заставил Луну замолчать.

– Я сделала что-то не так? Ты недоволен? – спросила дарительница.

– Нет… Ты что? Конечно доволен, – запинаясь сказал Гарри. Глаза его лихорадочно перебегали с лица Луны на камин, оттуда – на шкатулку, затем на Гермиону… – Откуда она у тебя?

– Мне бы не хотелось говорить… Надеюсь, ты не очень суеверный? – Луна посмотрела на Гарри и качнула головой, от чего сережки-редиски в ее ушах закачались. – Мама работала с ней, когда погибла. Она говорила, что хоркруксы могут создавать только очень темные волшебники, поэтому нужно избавиться от таящегося внутри зла. А я не вижу никакого зла. Я любила играть с ней в детстве. И она не может принадлежать темному волшебнику, на ней герб Хельги Хаффелпуф, барсук.

– Хельги Хаффелпуф? – с изумлением переспросил Невилл. – Основательницы Хогвартса?

– Одной из основательниц. Да, думаю, что да.

Глаза Невилла уткнулись в кожаную шкатулку, но он не посмел попросить Гарри открыть ее.

– Ты… Ты уверена, что чаша обезврежена? – спросил, наконец, Гарри.

– Не знаю. Но, вроде бы ничего опасного в ней нет. Ты извини, она немного повреждена. Но все же некоторая волшебная сила в ней осталась. Если положить в нее свежесорванные листья, они не вянут. Поэтому я хотела подарить ее Невиллу, но потом решила, что тебе она нужнее. Ну, или ты потом сможешь отдать ему, если она тебе будет не нужна.

Гарри уставился на Луну, открыв рот. Гермиона широко открыла глаза и переводила взгляд со шкатулки на Луну, не зная, как реагировать. Невилл не отрываясь смотрел на коробку.

– Луна… Невилл… Вы бы могли… могли бы никому не говорить об этом, – наконец прервала молчание Гермиона. Все дружно посмотрели на нее. – Дело в том, что это очень, очень, очень секретная информация… И если о ней узнает хоть кто-нибудь, будет очень плохо…

– Похоже, Гарри пытается собрать все опасные штуки на свете, – кивнула Луна. – Та диадема, которую требовал нарушитель, она ведь тоже из серии этих опасных штук?

Гарри с Гермионой снова переглянулись.

– Луна, ты даже представить себе не можешь, как… как помогла мне, – начал Гарри. – Это… эта тайна связана с Волдемортом, поэтому она такая опасная… Мы не хотели говорить вам, чтобы не подвергать опасности… И Джинни тоже не нужно говорить… И еще… Не нужно, чтобы это слово… хоркрукс… не нужно, чтобы его кто-то слышал. Не произносите его. А еще лучше – забудьте его совсем!

– А как она попала к твоей маме? – спросила вдруг Гермиона.

– О, отец нашел ее в одной из экспедиций. Они с другом искали пызырчатых мохноножек, которых, по слухам видели в албанских лесах. Не знаю, что там произошло, папа не любит об этом рассказывать. Его друг серьезно пострадал и они были вынуждены вернуться. А с собой прихватили эти коробки. Мама очень долго работала с ними, ставила какие-то эксперименты… Мне было любопытно, я пыталась помочь ей, но она всегда прогоняла меня. А когда она погибла, я забрала чашечку себе…

– Так это… это память о маме?

– Не переживай, у меня много ее вещей. Я правда очень любила эту вещицу, но, полагаю, тебе она нужнее…

За окном послышались шаги. Все четверо быстро переглянулись. Гарри быстро захлопнул деревянную коробку и быстро завернул ее обратно в серую бумагу.

– О, на улице, наверное, был ливень, все тропинки мокрые! – бодро сказала Джинни, входя в гостиную.

Только сейчас четверо подростков у камина осознали, что шума дождя уже не слышно, а в окно к ним заглядывает тонкий серп луны.

– Вы сидите здесь, как настоящие заговорщики! – окинув подозрительным взглядом напряженную компанию, сказала Джинни.

– Мы… Мы говорили о подарках, – торопливо ответила Гермиона.

Гарри поднялся и начал собирать свои подарки со стола.

– Угу… Ясненько, – хмыкнула Джинни. – А мы с Магдаленой строили стратегию боя. И придумали одну классную штуку. Завтра покажем!

– А разве завтра – не воскресенье? – со стоном спросил Невилл.

– Угу, воскресенье. Но мы ведь столько времени прогуляли… Магдалена сказала, что они решили провести пару занятий завтра с утра. А после обеда мы сможем отдохнуть!

* * *

– Мистер Поттер, боюсь, я вынуждена попросить вас не ходить сегодня на общие занятия.

Голос МакГонагалл звучал так строго, что Гарри сразу почувствовал себя виноватым. Интересно, что случилось? Помахав рукой пятерым друзьям, он поспешил за удалявшейся директрисой. Выйдя из столовой, она повернула налево. Значит, они направляются не в главный корпус. Через пару минут стало ясно: местом назначения является домик, в котором она сейчас жила.

– Гарри, я должна серьезно поговорить с тобой, – сказала МакГонагалл, указывая ему на кресло в гостиной, едва они переступили порог. – Насчет завещания…

– Я не могу его написать, – быстро проговорил Гарри, вспомнив, что она уже намекала ему там, в Министерстве, о необходимости каждому совершеннолетнему волшебнику иметь свое завещание. – Вернее могу, но оно… оно не мое. Не то, которое я бы хотел написать…

– Знаю. И хотела бы тебя спросить: ты пробовал хоть раз дописать его до конца?

Глава 59. Чары обнаружения

– Гарри, я должна серьезно поговорить с тобой, – сказала МакГонагалл, указывая ему на кресло в гостиной, едва они переступили порог. – Насчет завещания…

– Я не могу его написать, – быстро проговорил Гарри, вспомнив, что она уже намекала ему там, в Министерстве, о необходимости каждому совершеннолетнему волшебнику иметь свое завещание. – Вернее могу, но оно… оно не мое. Не то, которое я бы хотел написать…

– Знаю. И хотела бы тебя спросить: ты пробовал хоть раз дописать его до конца?

– Нет… То есть… в самый первый раз, вроде дописал, и тут все строчки превратились в другой текст…

– Тогда… в первый раз, когда это случилось, ты написал завещание полностью? Ты сумел закончить его?

– Ну… да… Подписал внизу…

– А дату поставил?

– Да, кажется…

– Не помнишь, какое ты поставил число? Это было до дня рождения?

– Это было… Ну да, это было в тот вечер, когда на Дамфрис напали Пожиратели. Когда тот тип влез в наш домик и пытал Луну, а потом мы выбирались из тех подземелий… Да, это было до дня рождения. Но… Но ведь это ничего не значит, после него я тоже пытался писать, и ничего не получалось…

– Послушай, Гарри, это важно. ДО дня рождения ты писал то, что хотел, а потом строчки превращались в завещание, а ПОСЛЕ дня рождения что бы ты ни писал, сразу становилось завещанием? Так?

– Да, – подумав секунду, ответил Гарри.

МакГонагалл прикрыла глаза и задумалась.

– Гарри… Чтобы снять заклятие без Каравангова, мы должны точно знать, что произошло у тебя Сам-Знаешь-С-Кем, – наконец сказала директриса и пристально посмотрела на своего ученика. – Для этого есть один способ… Нужно воспользоваться Омутом Памяти.

Она замолчала, вопросительно глядя на Гарри, который не смог сразу ответить, не понимая, чего она от него ждет. В конце концов решил, что она хочет получить его согласие, и кивнул, не понимая, как он сможет извлечь нужную мысль из своей головы.

– Омут Памяти находится в твоем доме, в Лондоне, – заговорила МакГонагалл. – Мы не можем войти туда. А ты можешь. Поэтому я бы хотела, чтобы решил, что лучше: вынести его оттуда, или провести в дом кого-нибудь, кто сможет вместе с тобой просмотреть воспоминания.

– Провести?

– Да. Используя Кольцо Согласия.

– Но я не умею…

– Я знаю. Но, думаю, это поправимо. Ты блестяще вызываешь Патронуса, а это магия не менее сложная, чем Кольцо. Однако прежде, чем ты решишь, я бы хотела предупредить тебя, что Омут Памяти – очень ценная вещь, – МакГонагалл слегка поморщилась. – Даже бесценная. Альбус оставил его тебе. И о причинах этого… поступка мы уже не можем его расспросить.

– А… в чем его ценность, профессор? – спросил Гарри, не дождавшись продолжения.

– Ценность? Да этот Омут вообще единственный о котором мы знаем! Он очень древний. Откуда он взялся у Альбуса, я не знаю. Впрочем, как и то, откуда у него взялся феникс и все эти удивительные приборы…

– Но… разве это не обычный э-э… прибор? Ну, ваза эта?

– Нет. И пользоваться ею умеют далеко не все. Министерство после… – МакГонагалл тяжело вздохнула. – После гибели Альбуса Министерство хотело забрать Омут для своих нужд. Но они не нашли. Я потом только прочитала в письме Дамблдора, что он оставил его тебе и хранится тот будет в твоем лондонском доме. Надеюсь, что он там. Но наверняка этого никто не знает, мы не заходили в дом с тех пор...

Гарри сидел, ошарашенный этой информацией. Действительно, он больше нигде не видел и ни от кого не слышал про Омут Памяти. Но мало ли вещей, о которых он никогда не слышал! А теперь… Теперь этот раритет принадлежит ему. И желающих им завладеть немало…

– Профессор, а он точно оговорил, что Омут должен быть в доме на площади Гримо?

МакГонагалл кивнула.

– В таком случае он не должен покидать того дома, – твердо сказал Гарри. – Возможно он заколдован или еще что-то в этом роде…

– Ну что ж, тогда мы должны заняться с тобой Кольцом Согласия, – после долгой паузы сказала МакГонагалл. – Значит я не зря забрала тебя с занятий. Если все получится, то уже сегодня ты сможешь провести кого-нибудь с собой в дом и узнать, что именно с тобой сделал Сам-Знаешь-Кто.

– Волдеморт наложил на меня заклятие Империус, – сказал Гарри, не понимая, что именно хочет узнать директриса.

– Нет, Гарри, – голос МакГонагалл дрогнул. – Это не Империус. Это какое-то совсем другое заклинание. И не разобравшись в его природе, мы не можем его снять. Я никогда не видела ничего подобного.

– А это Кольцо… применяя его, я буду терять свою магическую силу?

– Нет, не будешь. Ты будешь ее отдавать, а не терять.

Гарри посмотрел на профессора удивленно: а какая, собственно, разница?

Три часа спустя он так и не мог понять, в чем разница между "отдавать" и "терять". Единственное, что он чувствовал: сил у него больше не осталось.

– Выпей КЭА и прогуляйся, – сказала МакГонагалл, поняв, что ее ученик так устал, что не сможет не то что Кольца Согласия, но даже простейшего заклинания сотворить. – Потом возвращайся. Если постоянный фон сумеешь научиться держать, то после обеда можно будет отправляться в Лондон. Ты уже решил, кого бы хотел с собой взять?

– Рона и Гермиону, – ответил Гарри, поднимаясь.

– Нет-нет, Гарри, я имела ввиду взрослых!

– Взрослых не возьму. Дамблдор говорил, что доверять я могу только Рону и Гермионе. Извините, профессор.

Он сжал зубы и, не дожидаясь ответа, вышел из домика директрисы. Это было невежливо, но сейчас ему было все равно, что чувствует директриса. Он должен был все обдумать. Но, гуляя по аллеям Дамфриса, у него то и дело вспоминал изумленно-возмущенное лицо обычно такой хладнокровной МакГонагалл.

…После обеда целая толпа волшебников отправилась на площадь Гримо. Выскочив из камина в магазине Фреда и Джорджа, Гарри обнаружил мистера и миссис Уизли, Саймона и обоих близнецов, которые уже ждали его. Вскоре, полыхнув зелеными искрами, показались Рон и Гермиона. МакГонагалл выбралась из камина последней и, окинув взглядом собравшихся в комнате, фыркнула:

– Пожалуй, этот склад не предназначен для собраний…

Но более просторного помещения в распоряжении близнецов не было, разве что магазин закрыть. Так что пришлось дискутировать здесь. Гарри заявил со всей твердостью, на какую был способен, что возьмет с собой только Рона с Гермионой. Все оставшиеся тут же набросились на него с просьбами и аргументами. Поднялся такой шум, что из торгового зала прибежал продавец, узнать, не напали ли на магазин Пожиратели…

В конце концов, оставив крайне недовольных близнецов и их маму в Косом переулке, остальные вышли в магловский Лондон и двинулись к площади Гримо. Спрятавшись под мантией-невидимкой, Гарри по одному провел в дом Рона, Гермиону и мистера Уизли – единственного из взрослых, кого он согласился впустить. Гермиона шепотом спросила, имеются ли у Гарри основания для столь упорного желания оградить свой дом от опытных волшебников, или это, может быть, тоже влияние Волдеморта?

Основания у него были. Они возникли когда Гарри узнал, что Дамблдор неведомым способом, уже после своей гибели, переправил Омут Памяти в запечатанный дом на площади Гримо. Получить доступ к этому уникальному сосуду Гарри хотел без посторонних, поскольку не хотел, чтобы случайно какое-либо из его воспоминаний о хоркруксах увидел кто-либо, кроме Рона и Гермионы. МакГонагалл научила его извлекать память и даже упаковывать ее в пустой флакончик, но Гарри не был уверен, что извлекает он именно то, что хочет. Вначале следовало бы убедиться, что все работает как надо.

Когда Гарри с Гермионой переступили порог дома, они обнаружили, что миссис Блэк привычно орет, Рон пытается закрыть портьерой ее портрет, а мистер Уизли смотрит на него с удивлением, даже не пытаясь помочь. Взмахом палочки Гарри наложил на матушку Сириуса заклятие немоты. Персонажи других картин, увидев это, тут же замолчали. В прихожей воцарилась блаженная тишина.

– Неужели она снова кричала? – удивленно спросил мистер Уизли.

– Вы не слышали ее воплей? – изумилась Гермиона, отрывая руки от ушей.

– Нет. И портрета не вижу, только дверь.

– Дверь? – выдохнули три глотки одновременно.

– Ну да, та дверь, с которой Рон пытался снять паутину…

– ???

– Паутину, – уже менее уверенно сказал мистер Уизли, ткнув в портрет миссис Блэк.

Вместо того чтобы идти искать Омут Памяти, все четверо направились в кухню, чтобы обсудить удивительное открытие.

Кухня была в ужасном состоянии. Вода, которой заливали пожар Гарри и миссис Уизли, еще не высохла. В воздухе пахло одновременно и сыростью, и гнилью, и гарью. Артур Уизли попытался выхватить палочку, но тут же понял, что колдовать не сможет и беспомощно оглянулся на подростков. Гермиона направила свою палочку на стол и стулья – через несколько секунд они были уже сухими. Затем она направила струю теплого воздуха на пол. Рон и Гарри попытались помочь ей, но сразу было видно, что с гораздо меньшим успехом.

Наведя небольшой порядок, все уселись за стол. Гермиона поинтересовалась у мистера Уизли, что он может видеть, а чего – нет.

– Лестницу в прихожей видел, а портретов – ни одного. Стены вижу, дверь вот, которой раньше не было, там, где портрет, тоже разглядел, – смущаясь, ответил мистер Уизли. – Здесь вот мебель вижу, да ту стену, которая в прихожую ведет. Остальное – словно в легкой дымке темнота скрывается. Ну, как если бы здесь был фонарь, а там, где его свет заканчивается – уже непроглядная темень… Бедные твои родственники, – он посмотрел на Гарри. – Теперь я начинаю понимать, почему им так неуютно в Юле… Мне, впрочем, тоже. Все время пытаюсь обойти деревья стороной…

– Мистер Уизли, а вы умеете снимать магическую недосягаемость? – спросила Гермиона. – Портреты, скорее всего, защищены ею, может, лучше расколдовать их, а то родственники Гарри тут всех переполошат. Они же не будут слышать этих воплей, вот и будут грохотать. А все остальные с ума сойдут…

Мистер Уизли страшно обрадовался, поняв, что, не обладая волшебной силой, он, тем не менее, может учить магии других! Эта мысль настолько ему понравилась, что он тут же начал рассказывать, какие слова и движения палочкой нужны для тех или иных заклинаний. Гермиона внимательно слушала и пыталась исполнять. Гарри же, посидев пару минут, поднялся: "Пойду наверх схожу". Рон увязался за ним.

Они поднимались по лестнице и с каждым шагом идти дальше хотелось все меньше. Дом давил, выталкивал из себя нежданных пришельцев. Головы эльфов, казалось, провожали злобными взглядами. Многочисленные представители целых поколений Блэков смотрели с потемневших портретов сурово и осуждающе, лишь на некоторых лицах мелькало любопытство. Гарри поднял факел повыше. На мгновенье накатила злость: зачем Сириус оставил ему этот мрачный дом? Старик в напомаженном парике взглянул на Рона неодобрительно, в следующую секунду Гарри показалось, что на портретном лице возникла брезгливость. Гарри с трудом удержался от того, чтобы ткнуть в лицо старика горящим факелом.

Добравшись до площадки второго этажа, ребята остановились. Рон нерешительно толкнул рукой дверь в гостиную. Легко скрипнув, она распахнулась и сразу стало светлее – сероватый свет из потускневших стекол высоких окон проник и на лестницу. Портьеры были раздвинуты. Гарри шагнул вперед и заглянул в комнату. Большой обеденный стол посреди гостиной, несколько шкафов напротив окна, да большой гобелен с изображением семейного дерева Блэков на дальней стене… Вместе с Роном они прошли вдоль шкафов, заглянули внутрь каждого. Омута памяти нигде не было.

Они вернулись на лестницу, но закрывать дверь не стали, пусть хоть немного дневного света будет на лестнице. Еще два пролета, и вот они у дверей своей спальни. Войдя внутрь, Гарри поежился. Здесь было еще неуютнее, чем в гостиной, может быть из-за того, что окна оказались плотно задрапированы тяжелыми шторами. Одним движением палочки Гарри раздвинул их. В комнату хлынул свет, но сразу запахло полетевшей от штор пылью, которая тонкими дорожками заклубилась в лучах бьющего в окна солнца.

На тумбочке у своей кровати ("бывшей", – захотелось сказать ему), Гарри обнаружил большой конверт. Зелеными чернилами на нем было выведено: "Мистеру Гарри Поттеру. Вскрыть после 31 июля". Почерк был ему хорошо знаком. Дамблдор. Перед глазами вдруг встали другие письма с адресом, точно также написанном зелеными чернилами – приглашение его на учебу в Хогвартс. Дядя Вернон уничтожал их одно за другим, но они возникали снова и снова…

Гарри взял конверт и повертел в руках. Конверт был белым и совсем не пыльным, в отличие от всех остальных вещей в комнате. Оглянувшись, ища место, где бы присесть, Гарри увидел остановившегося у порога Рона.

– Письмо Дамблдора.

Рон кивнул.

– Слушай, ты, наверное, хочешь прочитать его сам, один… Я, пожалуй, спущусь вниз…

В первое мгновенье Гарри захотелось задержать друга, уж слишком неуютно было вокруг, но потом он взглянул на конверт и понял, что действительно хочет прочитать письмо без свидетелей. И он кивнул. Рон слабо улыбнулся и вышел из комнаты. На лестнице послышались его шаги, вначале медленные, затем все убыстряющиеся. С последних ступенек внизу, в прихожей, Рон, похоже, просто спрыгнул. Гарри оглянулся вокруг, затем откинул с кровати край покрывала, сел и распечатал письмо. Из конверта выпала пухлая тетрадь. Помешкав секунду, Гарри открыл первую страницу.

"Дорогой Гарри,Раз уж эти записи попали в твои руки, значит я по каким-то причинам не могу сам рассказать тебе того, о чем здесь говорится.В этой тетради ты, надеюсь, найдешь много интересного и полезного для себя. Не старайся прочитать все за раз, пожалуй, здесь слишком много инструкций, которые вряд ли смогут заинтересовать тебя прямо сейчас, однако со временем ты, возможно, найдешь некоторые из них весьма увлекательными или, по крайней мере, полезными.Наверное, ты удивился, что я оставил тебе столько ненужных вещей, но я бы попросил тебя, не слишком торопиться с выводами. Некоторые из этих предметов весьма полезны и когда-нибудь, возможно, пригодятся тебе. В любом случае, я надеюсь, что передаю их в надежные руки.Я сделал так, что в случае моей смерти, все они тут же переместятся в твой дом на площади Гримо, 12, в Лондон. Прости эту прихоть старого человека, но мне бы хотелось, чтобы они не попали в чужие руки, а твой дом надежно защищен. Более того, ничто из того, что я передаю тебе, не сможет быть обнаружено никем, кроме тебя. Пожалуйста, будь благоразумен. Прочитай мои заметки в этой тетради, и, если почувствуешь, что какой-то из предметов тебе действительно нужен, подумай о нем, а потом произнеси заклинание обнаружения. И он появится перед тобой…"