Текст книги "Гарри Поттер и Кольцо Согласия (СИ)"

Автор книги: Юнта Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 63 страниц)

– О! Нет! Убери их!

Впрочем, нет, не все члены комиссии! В тот краткий миг, когда внимание комиссии переключилось на птичек, Гарри набросил на профессора Тофти, восседающего на одной из тумбочек, Колпак Дурака. Тот растеряно взмахнул руками, но к этому времени все уже снова смотрели на Поттера, который попытался кивком головы успокоить четверых профессоров, а затем взмахом палочки открыл форточку и отправил стайку на улицу. Когда комната очистилась от пернатых, взрослые волшебники обнаружили, что экзаменуемый Поттер исчез и что на одном из членов министерской комиссии надет странного вида мешок, скрывший вышеупомянутого члена уже до груди.

– Мистер Поттер, замечательно! Но теперь прошу освободить нашего профессора от этого… этого предмета!

Глава экзаменационной комиссии, миссис Марчбэнкс, обвела взглядом комнату. А в следующую секунду трое сидящих на кровати профессоров вдруг задергались и залились смехом – успевший спрятаться за спинкой кровати Гарри теперь наслал на них заклинание щекотки.

– Фенита Инкантантум! – рявкнула, наконец, профессор Марчбэнкс, и хохот затих.

Смущенно улыбающиеся члены комиссии оглянулись, разыскивая мальчика. Но его нигде не было. А профессор Тофти по-прежнему был заключен в мешок, который продолжал свое движение и уже закрывал его (вместе с тумбочкой) почти до самых ног.

…Тем временем Гарри влетел в свою палату и накинулся на Гермиону с просьбой немедленно научить его снимать Колпак Дурака. Девушка потребовала объяснений и ему пришлось вкратце описать ситуацию.

– Но как ты вышел?

– Выскользнул! Пока они там хохотали! Невилл меня прикрыл…

…Между тем Невилл, до сих пор стоявший около двери, чувствовал себя ужасно. Четыре профессора бегали вокруг пятого и ничего не могли поделать с Колпаком. Но ведь и Невилл тоже не умел его снимать! Позволения уйти ему никто не давал, поэтому сейчас он стоял, раздираемый противоречивыми чувствами: убежать отсюда или остаться?

– Мистер Поттер! Вы превосходно исчезли, теперь вернитесь и расколдуйте Томаса!

Тщетно! Призывы членов комиссии не срабатывали. Мешок не снимался, а экзаменуемый не появлялся.

– Мистер Лонгботтом! Что вы стоите? Вы можете нам помочь?

– Найти Гарри?

– Да нет же, снять этот мешок!

– О, конечно!

Невилл поднял свою палочку и в следующее мгновенье Колпак исчез. Профессор Тофти спрыгнул с тумбочки и, радостно отфыркиваясь, пытался привести в порядок свои реденькие волосы, взлохмаченные в ходе экзамена: его высокая шляпа исчезла вместе с Колпаком.

– Уф, спасибо, выручила, – говорил несколько минут спустя Невилл, тряся руку Гермионе, которая перед этим, стоя в коридоре, из-за приоткрытой двери прошептала ему, что нужно делать, а сама в нужный момент сняла заклятье.

Джинни, Рон и присоединившаяся к ним после своего экзамена Луна с волнением прислушивались к доносящимся из-за стены крикам. Как только трое друзей вошли в палату, они кинулись их поздравлять с успешно проведенной операцией.

– Боюсь только, за такие проделки мне теперь даже Т не поставят, – сказал Гарри, ничуть, впрочем, этим не расстроенный. Он и так не собирался сдавать все эти экзамены.

Прибавила радости подросткам мадам Помфри, сообщившая, что все трое пациентов могут покинуть лазарет. Однако пока теперь уже бывшие пациенты собирались, в палату вошла МакГонагалл.

– Я понимаю ваше стремление побыстрее уйти отсюда, но все же прошу вас задержаться ненадолго. Мы, кажется, договаривались о том, что я приму у вас экзамен прямо тут.

Невилл буквально взвыл: мало приятного сдавать два экзамена в день, но два экзамена за один час – это уже слишком! К счастью, его стон заглушили слова Гермионы:

– О, да, конечно, профессор МакГонагалл!

МакГонагалл оглядела собравшихся в палате подростков и потребовала, чтобы Рон, Джинни и Луна не мешали своим друзьям и немедленно шли обедать. Затем, пробормотав, что комиссия уже покинула соседнюю палату, пригласила Гермиону следовать за ней.

Прошло не менее пятнадцати минут, показавшихся Невиллу кратким мигом, а Гарри – целым часом. Гермиона впорхнула в палату с каким-то особым блеском в глазах. Гарри вспомнил, что такой она была всегда, когда узнавала нечто важное и тайное, как на третьем курсе, когда получила Маховик Времени. Однако расспросить девушку он не успел: МакГонагалл вошла вслед за ней и потребовала, чтобы мисс Грейнджер немедленно отправлялась на обед. Затем она пригласила Невилла пройти в соседнюю комнату.

Оставшись один, Гарри переоделся: больничная пижама ему уже надоела, к тому же в ней не было специального кармашка для волшебной палочки, поэтому на предыдущий экзамен пришлось идти, держа ее в руке.

– Вроде пронесло, – сообщил Невилл, когда Гарри пытался хоть немного причесать пятерней свои волосы, глядя в свое чуть заметное в оконном стекле отражение.

– Поздравляю! Ну… тогда я пошел…

Войдя в соседнюю палату, он обнаружил МакГонагалл, которая сидела на стуле, повернувшись спиной к окну. Она жестом пригласила Гарри садиться. Он огляделся и осторожно присел на краешек одной из кроватей, с удивлением ожидая, какое задание ему нужно будет выполнять сидя на кровати?

– Мистер Поттер, я не думаю, что у нас еще будет такая хорошая возможность побеседовать, поэтому специально назначила экзамен здесь. Да, да, мадам Помфри сказала, что вас можно было выписать еще вчера вечером, но я попросила ее этого не делать…

Гарри слегка прищурился. О чем таком тайном и срочном могла захотеть поговорить МакГонагалл? Тайном, потому что иначе не стоило бы затевать столь сложной комбинации с экзаменом. А срочном – потому что через три дня они все планировали вернуться в Юлу, где возможностей поговорить было бы сколько угодно!

* * *

Факелы в палате не горели, а за окном небо было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами, поэтому поначалу Гарри был виден лишь силуэт МакГонагалл, сидящей спиной к окну. Постепенно глаза привыкли к полумраку, но все равно, чтобы рассмотреть выражение ее лица, ему приходилось напрягать зрение.

– Я сейчас встретила профессора Слагхорна, – начала разговор МакГонагалл. – Он сказал, что хотел бы встретиться с вами после обеда. У вас с ним какие-то дела?

Гарри вспомнил, что еще вчера хотел поговорить со Слагхорном о хоркруксах. Но ведь МакГонагалл об этом не скажешь… Что же ответить?

– Мы… Я… Профессор, вы знаете, что Гермиона в прошлом году изучала Легименцию со Слагхорном?

– Да, он весьма успешно умеет ее применять…

– Так вот… я подумал… подумал, что могу попросить его тоже заняться со мной…

Гарри прикусил язык. О том, что Гермиона учится закрывать свои мысли, в Ордене знали – вспомнить хоть реакцию Тонкс. Но вот знали ли там о его занятиях со Снейпом? Наверное знали… Сириус ведь знал. А остальные? Можно ли говорить об этом с МакГонагалл? И о чем вообще можно говорить? Он же не успел подготовиться к этому разговору! Того и гляди, проболтается о…

– Я уважаю ваши секреты, мистер Поттер. И помню о том, что вы не хотели говорить о своих отношениях с Дамблдором. Но я думаю… думаю, что за прошедшее время… вы смогли упорядочить свои представления о том, что можно, а чего нельзя говорить…

МакГонагалл замолчала, внимательно глядя на своего ученика. Он же уставился в пол и не отрывал от него своего взгляда, боясь даже шелохнуться. Эх, если бы МакГонаналл была права и он действительно хоть как-то успел упорядочить свои мысли!

– Профессор, – медленно начал Гарри, не отрывая глаз от пола. – У профессора Дамблдора были основания не распространяться о своей внешкольной деятельности…

– Внешкольной? – Брови МакГонагалл взметнулись вверх.

– Ну да… То есть я хотел сказать… В общем, вы и сами знаете, что Волдеморт понатыкал везде своих шпионов. И я думаю… И Дамблдор, похоже, тоже… В Ордене могут быть предатели!

– Но-но! Поттер! Я, конечно, понимаю, что вам пришлось пережить… Но утверждать такое, по меньшей мере, глупо…

– Глупо отмахиваться от этой мысли!

Гарри буквально выкрикнул эти слова и, наконец, взглянул прямо в лицо директору Хогвартса, ожидая услышать слова протеста. Но она смотрела на него… с жалостью. Этого он не мог вытерпеть.

– Не понимаю, почему, ну почему об этом никто, совсем никто не беспокоится? Этого что, не может быть? Или в Ордене собрались одни святые? Или Волдеморт не мог просто наложить на них заклятие Империус?

Он даже не заметил как вскочил с кровати и теперь стоял посреди комнаты, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки. Не стоит так кричать, иначе можно случайно проговориться.

– Мистер Поттер… э… Гарри… ты помнишь, как мисс Грейнджер заколдовала подписной лист, когда вы организовывали свой боевой отряд на пятом курсе? – МакГонагалл на секунду остановилась. Гарри молча кивнул. – Так вот… Все, повторяю, все члены Ордена Феникса, подписали такую же бумагу. Только, в отличие от вас, мы все подписываем ее, зная, чем нам это грозит.

– Прыщами?

В его голосе прозвучала неприкрытая ирония.

– Нет. У нас все гораздо серьезнее. И… Давай не будем об этом говорить, ты еще не член Ордена. Просто поверь мне на слово, что любой из нас просто не сможет стать предателем. Даже под влиянием Империуса!

– А… когда? Когда начали подписывать эту бумагу?

– Недавно. С того момента, как Элфус Дож стал магистром нашего Ордена.

Гарри кивнул. Тогда понятно, почему Снейп мог так долго вести двойную игру. Догадайся кто-нибудь создать такую подпись раньше, выявить предателя удалось бы уже давно… И Дамблдор был бы жив…

– Мы позаимствовали эту идею именно у вашего Отряда. И… что бы вы ни говорили, но при Дамблдоре такой магией мы бы вряд ли воспользовались. Несмотря на то, что он своими глазами видел ее эффективность. Но он слишком верил людям…

– Вы имеете ввиду меня? Что ему не стоило так доверять мне? Я что, похож на Снейпа?

– Нет-нет, Поттер, ни в коем случае! Никто вас ни в чем не подозревает. Мне бы только хотелось, чтобы вы… хорошенько обдумали свое положение. Насколько я понимаю, профессор Дамблдор возложил на вас некую миссию… И мне бы хотелось, чтобы вы знали – на членов Ордена вы можете смело положиться. Мы не меньше вашего хотим победы над злом. И прекрасно отдаем себе отчет в том, что…Поймите, те силы, то мастерство, тот опыт черной магии, который есть у Того–Кто–Не–Может–Быть–Назван, они гораздо серьезнее, чем вы даже можете себе представить…

Гарри внезапно вспомнил слова Джинни, сказанные ночью. И тут же повторил их:

– Думаю, что он просто запугал всех, вот и приписывают ему величие, которого у него нет.

– Поверьте, мистер Поттер, Тот–Кто–Не–Может–Быть–Назван в совершенстве владеет широчайшим арсеналом черной магии. И многие волшебники посильнее вас поплатились за непонимание этого своей жизнью!

Нет, продолжать разговор на эту тему бессмысленно. Ну почему взрослые так любят предостерегать, поучать, оберегать? Разве что Дамблдор вел себя иначе. Да, и тот постоянно чего-то недоговаривал! Может и МакГонагалл тоже что-то от него скрывает?

– Профессор, о чем вы хотели со мной поговорить?

Сказано это было, пожалуй, слишком резко. Гарри попытался на ходу придумать что-нибудь, что бы смягчило эту резкость, но, похоже, ничего страшного не случилось. Ему даже показалось, что в глазах МакГонагалл мелькнула веселая искорка.

– Да, Гарри, это была прелюдия… Я вовсе не об этом хотела поговорить с тобой. Видишь ли… После вчерашних событий… э… с твоим дядей… Дело в том, что профессор Дамблдор оставил письмо…

Гарри едва не перебил ее – о содержимом письма он уже знал от мистера Уизли, но вовремя прикусил язык: вряд ли МакГонагалл понравится, что один из членов Ордена уже опередил ее. Мерлин их разберет со всяческой подчиненностью. Вон, Дожа сделали каким-то магистром…

– Большая часть письма посвящена тебе и твоей семье, – продолжала тем временем МакГонагалл. – Вернее той ситуации, в которую вы попадете сразу после твоего совершеннолетия.

– А что с ним такое? С этим совершеннолетием, – все же не выдержал Гарри. – Все упорно твердят о нем, но никто не объясняет…

– Позже, Гарри… Ты позволишь называть тебя так? – Гарри хмыкнул про себя, она уже не в первый раз называет его по имени. – Видишь ли, после того как не стало Дамблдора, я чувствую особую ответственность…

Гарри кивнул – не было никакой необходимости затягивать время. Разговор, по-видимому, и без того предстоял довольно долгим…

Вначале МакГонагалл пересказывала ту часть письма, о которой ему уже говорил мистер Уизли. Тем не менее, Гарри слушал очень внимательно, поскольку в словах декана… нет, теперь уже директора, проскальзывали детали, на которые в предыдущий раз он не обратил внимания или о которых мистер Уизли просто не говорил. В ее рассказе, правда, присутствовали и пустоты, например, она ни словом не упомянула о Снейпе и его роли в том, что члены Ордена узнали об исчезновении Волдеморта так быстро. Зато кое-что она знала и сверх письма, и это делало ее рассказ гораздо более полезным. К тому же Гарри обнаружил, что в этот раз слушать о своей ответственности за родственников ему намного легче. То ли события последних дней закалили его, то ли он уже смирился с мыслью о том, что Дурсли могут серьезно пострадать из-за него…

– Профессор МакГонагалл, извините, но я не понял этой истории с домами… Ведь мои родители жили в Годриковой Лощине…

– Да, Гарри. Именно в Годриковой Лощине и стоял их домик… Впрочем, он и сейчас там стоит…

Глаза Гарри внезапно округлились: дом его родителей, ЕГО дом – он все еще существует?

– …а тогда нам пришлось объявить местом трагедии и… триумфа… да, другой дом в совсем другом месте. О Годриковой Лощине до сих пор знают только несколько человек из того, первого состава Ордена Феникса… Так получилось, что в одном из домов волшебников, расположенном в Кумбране, в ту же ночь случился пожар… Там жила одна экспериментаторша… Очень известная ведьма, которая изобретала новые заклинания и чары… Один из ее опытов окончился взрывом, в результате которого дом сгорел…

– Это была мама Луны Лавгуд? И она тогда погибла? – удивился Гарри.

– Да, это была она, только она не погибла… По крайней мере в тот раз. Ей помогал Альберфольд… Он успел вытащить ее из дома. Пока они пытались потушить пожар, к месту катастрофы прибыл Альбус. К тому времени он уже успел оставить тебя в Юле и поспешил на зов своего брата. Вместе они сумели справиться с огнем еще до приезда магловских пожарных. Он забрал женщину с ребенком с собой в Юлу...

– С ребенком?

– Да, ты разве не знал, что Луна Лавгуд родилась на год позже тебя? В момент катастрофы ей едва исполнилось три месяца… В Юле их уложили спать, а члены Ордена придумали план… Ты пойми, Альбус настаивал, что место гибели твоих родителей следует тщательно обследовать. А если там будут толпиться счастливые волшебники и обезумевшие Пожиратели, сделать это будет довольно сложно. Так вот, было решено объявить, что Волдеморт исчез именно в доме Лавгудов. Утром мама Луны с удовольствием разрешила использовать ее разрушенный дом в рекламных целях… ведь он полностью сгорел, а на восстановление его у семьи не было средств. К тому же это было ее городское жилище, в котором семья появлялась очень редко, мало кто знал его адрес. В основном они жили в пригороде, неподалеку от Норы… В общем, для нас все складывалось очень удачно.

– И вы… вы присутствовали…

– Нет, к сожалению, нет, – сухо ответила МакГонагалл. – Я узнала обо всем лишь утром… Да и то случайно… В ту ночь я была на задании… по делам Ордена… и Альбус не стал меня вызывать. Так что то, о чем я тебе рассказываю – это события, о которых я узнала несколько позже. Но не сомневайся, я не стану пересказывать тебе сплетен. Все, о чем я говорю, очень важно… Мы беспокоимся, что ты порой ведешь себя… неблагоразумно. Нам бы не хотелось, чтобы ты повторял ошибки Сириуса…

– А что Сириус? Его оболгали! Ему перестали верить те, кто должен был верить! Ваш Орден! А потом снова заперли! Как будто он мало в Азкабане маялся!

– Успокойся, Гарри. И присядь.

Только теперь Гарри обнаружил, что снова стоит посреди комнаты. Он тяжело вздохнул и рухнул на кровать. Теперь уже не на краешек. А МакГонагалл начала рассказывать историю Сириуса, которую после его гибели поведал Люпин.

Запертый в мрачном родительском доме, мало чем отличавшемся от сурового Азкабана, он как-то рассказал Ремусу о том, что произошло в тот давний день, когда он был арестован.

«Да, Люпину рассказал, а мне – нет», неприятно кольнула Гарри мысль, но МакГонагалл уже начала рассказ и он полностью погрузился в историю.

Глава 25. Трансфигурация истории

Состоявшееся сразу после падения Волдеморта ночное совещание в Юле вряд ли можно было назвать спокойным. Зато его результаты оказались довольно эффектными: весь волшебный мир вот уже второй десяток лет принимает тот подлог, который придумали члены Ордена в сумятице событий. Было решено выслать Хагрида с мальчиком на руках в район пожарища, чтобы его там кто-нибудь мог заметить и подтвердить придуманную версию происшествия. Хагрид появился в Кумбране ранним утром, побродил вокруг пожарища, затем встретил Сириуса, который только что узнал о происшедшем. Как и МакГонагалл, он в эту ночь находился на задании и услышал о случившемся от члена Ордена, который пришел сменить его на посту.

– А где он был-то? – поинтересовался Гарри, но МакГонагалл лишь пожала плечами, ничего не ответив.

Узнав о том, что Лили и Джеймс погибли в неизвестном ему Кумбране, Сириус схватил свой летающий мотоцикл, набросил мантию-невидимку и устремился туда. Там он встретил Хагрида с младенцем на руках. Отдав великану свой мотоцикл, он отправился на разведку к сгоревшему дому – в суете ни его сменщик, ни Хагрид не обмолвились о том, что произошло на самом деле, а лишь изложили ту версию, которую придумали ночью. Сириус облазил все пожарище, но так ничего полезного и не нашел. Он никак не мог понять, как получилось, что Джеймс и Лили оказались в Кумбране. Тогда он аппарировал в Годрикову Лощину, но не смог проникнуть не то что в дом, но даже во двор: к тому времени Дамблдор уже защитил место происшествия непроницаемым барьером.

Если бы у Сириуса хватило сообразительности добраться до штаба Ордена в Юле, вся дальнейшая история Гарри, да и его собственная судьба могли бы быть совсем иными… Но он снова («самонадеянно», сказала МакГонагалл) отправился в Кумбран и долго бродил по пожарищу. В середине дня к разрушенному дому уже начали прибывать первые любопытствующие волшебники, а вскоре появились и авроры Министерства, прогнавшие всех «туристов» с места происшествия. Сириус продолжал бродить вокруг, пытаясь получить хоть какую-нибудь информацию, но все встреченные им волшебники знали еще меньше него.

Уже начало темнеть, когда он понял, что добыть здесь какую-нибудь информацию практически невозможно, а потом вдруг вспомнил, что не ел со вчерашнего дня. И, наконец, решил отправиться в Юлу. Однако, выйдя на соседнюю улицу в поисках укромного местечка для аппарирования, увидел Питера Петтигрю. Все факты, которые не давали ему покоя весь день, вдруг сложились в единую картину: он, наконец, понял, что Хвост стал предателем и та бессмыслица с переменой дома, скорее всего, его рук дело. Он кинулся к бывшему другу с обвинениями, но тот все отрицал. Когда же Сириус насел на него с фактами, которые невозможно было опровергнуть, Хвост устроил тот трюк с взрывом… Авроры были неподалеку, поэтому прибыли очень быстро, но нашли лишь Сириуса, до которого вдруг дошло, что его маленький и бестолковый приятель, никчемное и зависимое существо… впервые в жизни обманул его! Обвел вокруг пальца!

Он стоял посреди развороченной взрывом улицы и хохотал. Это было не веселье, скорее нервная реакция на все произошедшее. «Он, этот маленьких прохвост, сумел обдурить меня». Сириус смеялся над собой, над своей тупостью, над своей доверчивостью… Увидев авроров, он кинулся к ним, но они арестовали его… А потом, ни о чем не спрашивая, без суда и следствия отправили в Азкабан…

В палате стало очень тихо, лишь дом поскрипывал под ударами ветра. Гарри сидел, уставившись в одну точку и не двигался. Казалось, даже не дышал. МакГонагалл долго смотрела на него, потом глубоко вздохнула и сказала:

– Мистер Поттер, вы не забыли, что пришли сдавать экзамен?

Гарри вздрогнул, непонимающе посмотрел на профессора. Затем кивнул – нет, не ей, а каким-то своим мыслям.

– Да. У нас сегодня, похоже, трансфигурация истории…

Глаза МакГонагалл на мгновенье округлились, затем до нее дошел смысл того, что он сказал, и она сдержанно улыбнулась. Гарри поймал ее взгляд и, словно спохватившись, вытащил свою волшебную палочку, огляделся по сторонам и превратил лежащую на противоположной кровати подушку в какое-то сооружение. Приглянувшись, МакГонагалл увидела крепость из песка с многочисленными смотровыми вышками по всему периметру.

– Вы так представляете себе Азкабан?

Гарри не ответил, лишь сжал зубы и еще одним взмахом палочки вернул подушке ее прежний вид.

– Гарри, если тебе тяжело продолжать разговор, скажи…

Но он отрицательно покачал головой, по прежнему не отрывая взгляда от подушки, которая всего секунду назад была мрачной крепостью.

И МакГонагалл продолжила свой рассказ, из которого Гарри, наконец, узнал, как он попал в дом Дурслей…

* * *

За окном уютного домика друзей в Дамфрисе бушевала летняя гроза. Молнии разрывали небо почти без остановки, а гром, казалось, выводит какую-то замысловатую мелодию – насыщенную и угнетающую однообразием как «Болеро» Равеля. В такую погоду сидеть в теплой комнате было настоящим удовольствием. Но тепла не было. Как, впрочем, и теплых вещей – школьники, собиравшиеся на скорую руку и всего на неделю, и представить себе не могли, что летний зной за одну ночь сменится осенней промозглостью.

Шесть закутанных в одеяло фигур скукожились в четырех креслах, расставленных перед камином, в котором потрескивал слабый огонек. Тепла от него не было, ведь это были знаменитые огоньки Гермионы – горящие, освещающие, но не обжигающие. Слабое тепло они все же давали, но для большой гостиной этого было мало. Углем или дровами никому в голову не пришлось запастись. Июль же на дворе!

После того, как Рон (единственный из жильцов домика, у кого после обеда еще был экзамен) вернулся из главного корпуса, Гарри позвал девушек в гостиную, обещая интересную информацию. Он поставил все имевшиеся в комнате кресла полукругом около камина. Хотел подтащить еще и диван, но он был слишком большим. Сам Гарри сел в крайнее кресло спиной к окну, напротив него устроился Невилл. Ходивший за девушками Рон бухнулся в кресло рядом с Невиллом, а Джинни уселась поближе к Гарри. Гермиона разожгла камин, затем сбегала наверх за одеялами и пристроилась вместе с Роном, укутавшись себя и его. Идея понравилась Невиллу и он принес одеяла себе и Гарри. Вошедшая позже всех Луна принесла два одеяла – для себя и Джинни. Гарри надеялся, что Джинни пересядет к нему, но Луна, набросив одеяло на Джинни, уселась рядом с ней.

– Вы знаете, как называется наш дом? – спросил Рон собравшихся, не дав Гарри начать рассказ.

– Этот?

– Ну да! Представляете, здесь все здания имеют свои имена!

– А что, логично… У вас ведь, Нора, у Дамблдора – Юла, – припомнила Гермиона.

– Ничего не логично. Дом Сириуса никак не называется, – возразил Рон.

– А может ты просто не знаешь, – прищурилась Гермиона, пытаясь вспомнить какие-нибудь сведения о доме на Площади Гримо, 12.

– Штаб Ордена Феникса! – подсказал Рон.

– Нет, это не название дома…

– Рон, так как называется этот домик? – Луна вернула всех к первоначальной теме.

– Нет, вы не поверите!

– Рон!

– Ну ладно, ладно! Этот дом называется Трущобой!

– Э-э… А другие как?

– Дин с Симусом и четырьмя равенкловцами живут в Львином Зеве. Им понравилось название, а потом они узнали, что это название цветка! А главное здание, там где экзамены проводят, – это дом Бузины. Но это официально, а между собой студенты зовут его Жвачкой!

– А столовую тогда как называют?

– Приютом, – ответил Рон. – Наверное потому, что там могут найти приют изголодавшиеся студенты…

– Теперь я понимаю, почему нам достался этот дом, – сказала Гермиона, обводя глазами уютную гостиную. – Сюда просто никто не захотел селиться, с таким-то названием…

– А почему так странно? – спросил Невилл, зябко поежившись.

– Не знаю. Наверное потому, что на отшибе, – пожал плечами Рон. – Да и вообще логики никакой. Говорят, так исторически сложилось…

– Да, кстати об истории. Гарри, ты хотел нам что-то рассказать? – вспомнила Гермиона.

Все посмотрели на Гарри, который не принимал участия в обсуждении названий, а о чем-то сосредоточенно думал. Услышав свое имя, он поднял глаза и оглядел на своих развеселившихся друзей.

– Хотел, да. Но это долгая история… И не слишком… радостная.

– Зато по погоде, – буркнул Невилл, подтыкая край одеяла, чтобы по ногам не так дуло.

В памяти Гарри рассказ МакГонагалл перемешивался с другими его воспоминаниями и фактами, о которых он уже знал раньше. Ему хотелось рассказать друзьям обо всем, но было очень сложно решить, с чего лучше начать. К тому же общая веселая атмосфера в комнате мало располагала к историческим экскурсам. Поэтому он решил начать не с главного, о чем так хотелось поделиться с друзьями, а с информации о членах Ордена Феникса, которые подписывали магический документ.

– А что за кара им грозит, она не сказала? – спросил Рон.

– Нет, я спросил, не прыщи ли это, но она сказала, что это нечто более серьезное…

– Ага, хронический насморк, – прогундосил Рон, явно простывший ночью, но упорно отказывающийся обратиться к мадам Помфри за лекарством.

– Не знаю… Но я, в общем, не об этом хотел говорить, это так, информация к размышлению…

Гарри и не думал, что рассказывать всю эту историю будет так сложно. Рон и Гермиона отчасти ее знали, Джинни тоже уже прочитала материалы, которые из старых газет скопировала Гермиона.

Но вот для Луны и Невилла… Неизвестно же, что они знают о своем раннем детстве, о своих семьях… Напоминать, бередить раны было трудно. Еще труднее было предугадать, что они вообще знали об этом. Может быть в их семьях сохранились какие-то легенды, а то и искаженные версии событий… Гарри был не слишком уверен, что они нуждаются в новой правде. В ЕГО правде…

…В Кумбране и по сей день стоит разрушенный дом. Давнее пепелище, место паломничества сотен волшебников. И не только британских, туда едут изо всех стран. Именно там, по официальной версии, младенец Гарри Поттер одолел неведомым способом одного из самых зловещих волшебников современности. Найти что-либо среди обгоревших обломков дома пытались многие. Несмотря на охрану Министерства Магии, до сих пор находятся желающие исследовать самыми разными способами место чудесного Избавления. Впрочем, гораздо больше там появляется любителей сувениров. Из-за этого от первоначальных головешек и пепла там уже практически ничего не осталось: ежедневно работники музея вынуждены доставлять туда новые головешки и пепел.

Удивленному Гарри МакГонагалл объяснила, что этот дом стал одной из очень немногих достопримечательностей, существующих сугубо в мире волшебников и недоступных для маглов. И теперь Гарри пришлось пересказывать эти объяснения своим друзьям. Итак, это место не могло не стать музеем. Пусть в нем нет потолка, а признать стены можно лишь обладая живым воображением, но это такая же достопримечательность под открытым небом, как Колизей, разве что охраняется и оберегается он гораздо лучше: маглы вообще не видели его, а волшебники могли проходить лишь там, где была проложена «туристическая тропа», все остальное было защищено чарами недосягаемости. Несмотря на то, что с момента трагедии прошло много лет, Министерство по-прежнему опекало развалины. «По экономическим соображениям», как (с неодобрительной гримасой на лице) пояснила МакГонагалл – за полуобрушенными стенами стоит памятник, изображающий колыбельку с младенцем. Уменьшенные копии этого памятника охотно продают охранники музея, причем многие волшебники искренне верят, что эти фигурки являются настоящими талисманами против всех темных сил. Производство сувениров (фигурок, календарей, плакатов, значков, а также различной утвари, украшенной символикой с колыбелькой) держится Министерством под строгим контролем. За всю продукцию взимается огромный налог, поэтому цены на все эти поделки являются просто сумасшедшими, но большинство туристов это не смущает.

– Да, у нас дома лежит маленькая медная пластинка с изображением колыбельки, а у папы есть целая коллекция календариков из сувенирной лавки при музее, – подтвердила информацию Луна.

– Так он что, действительно существует? – удивленно спросила Гермиона. – Почему же я о нем ни разу не читала?

– А зачем о нем читать? Его и без того все знают, – пожала плечами Луна.

Рон, Джинни и Невилл переглянулись. Нет, не знали они об этом музее, хоть и были из семей волшебников.

Гарри хмыкнул. Не верить МакГонагалл у него не было причин. Но вот когда информацию подтвердила Луна, он засомневался. Вон, даже Гермиона ничего не знает…

– Да ты продолжай, очень интересно, – прервала Луна возникшую паузу.

Гарри взглянул на нее, пытаясь понять, знает ли она о чем просит?

– Дело в том… Дело в том, что это не настоящий дом…

Недоумение читалось на лицах всех пятерых. Оглядев друзей, Гарри начал рассказывать. Фоном для его повествования служили раскаты грома и отблески молний, что делало смысл слов намного более весомым и… фантастическим.

На самом деле нападение Волдеморта на семью Поттеров произошло в маленькой деревушке под названием Годрикова Лощина.

– Ее назвали в честь Годрика Гриффиндора? – спросила Луна.

Гарри изумленно уставился на нее: ему и в голову никогда не приходило ассоциировать место, где располагался дом его родителей, с легендарным Гриффиндором, одним из четырех основателей Хогвартса. Он растерянно оглянулся на Гермиону, но, похоже, и для нее это замечание оказалось неожиданным.

– Нет… То есть… не знаю. Просто не знаю, – промямлил он.

– Ты давай, продолжай, мы потом разберемся, – сказал Рон, стрельнув глазами в сторону Гермионы: «вот кто сумеет раскопать всю историю Гриффиндора».

Именно в Годриковой Лощине скрывались с маленьким сыном Лили и Джеймс Поттеры. Однако предательство Питера Петтигрю, известного также под кличкой Хвост, открыло Волдеморту доступ в дом.

– Он что, родственник того Петтигрю, от которого Пожиратели оставили лишь один мизинец? – снова перебила Гарри Луна.

– Да нет, как раз тот самый «герой»…

И Гарри пришлось рассказывать историю четырех друзей, один из которых оказался предателем. Луна и Невилл были поражены, узнав, что тот самый Сириус, освобождать которого они полетели в Министерство магии год назад, был ужасным преступником, о котором писали все газеты когда он бежал из Азкабана. Еще больше их поразил факт, что Сириус Блэк являлся крестным отцом Гарри. Прорывавшиеся в его интонациях то любовь, то боль, внушали чувство сострадания.