Текст книги "Гарри Поттер и Кольцо Согласия (СИ)"

Автор книги: Юнта Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 63 страниц)

Так и решили. Только на этот раз сдвинули кресла, в которые улеглись Рон и Гарри, а Гермионе предоставили диван – когда она спала в кресле вечером, у нее затекла шея и она битый час после этого массировала ее. Поэтому будет лучше, если теперь она сможет устроиться более комфортно. За неимением одеял, воспользовались шторами, которые поснимали со всех окон и старательно почистили. Лето–не лето, но в пустом, заброшенном замке было довольно прохладно…

Гарри забрался в свою норку из двух кресел. Было тесно, лежать можно было только подогнув колени, зато под шторой сразу стало теплее. Рон возился у камина – пытался наложить Безвоздушные чары на единственное оставшееся у них полено (Гарри сказал, что огонь потухнет, если к нему не будет доступа воздуха). Неизвестно же, сколько они тут проторчат, может быть им еще потребуется обогреться…

Усилиями Рона огонь потихоньку затухал, в комнате становилось все темнее, лишь случайные всполохи создавали фантастические картинки на потолке. Гарри поежился (эти тени завораживали, но и пугали одновременно), снял очки и закрыл глаза.

В это время Гермиона, наконец, решилась снять с себя мантию – она уже стучала зубами от холода и голода, поэтому раздеваться было некомфортно. Но, подумав, что спать в мантии будет еще неудобнее, она все же быстро скинула ее и набросила на стоящий рядом стул. Раздался стук – что-то выпало у нее из кармана. Девушка наклонилась и подняла диадему, о которой она совершенно забыла.

– Ты все же утащила эту штуку, – прокомментировал Рон.

Гарри поднял голову, но ничего не увидел. Пришлось снова надевать очки. Гермиона стояла перед диваном и, прищурившись, разглядывала диадему.

– У тебя, как у Волдеморта, страсть к антиквариату, – недовольно пробормотал он, снова снимая очки.

– Да, только я не пытаюсь сделать из них хоркруксы, – обиделась девушка.

Положив диадему на сиденье стула, она забралась под сложенную в несколько раз штору. Несмотря на то, что они тщательно «пропылесосили» ее своими волшебными палочками, штора пахла пылью.

Глава 38. Кричер-разрушитель

Рон, решив, что огонь, наконец, потух, отошел от камина и забрался в свое «ложе», ворча, что нужно было отломать ручки и составить четыре кресла, тогда бы хоть вытянуться было можно…

Но огонь, как выяснилось очень скоро, не погас, а лишь затаился где-то в глубинах полена. Набравшись сил, он вдруг выбросил длинный язык, осветивший на мгновенье всю гостиную. Гермиона вскрикнула. Рон заворчал: он был идиотом, когда поверил Гарри, что огонь можно потушить таким дурацким способом.

– Она… она светится, – пробормотала испуганно Гермиона. Но ребята не обратили на ее слова никакого внимания. – Рон, Гарри, она светится! – повторила она громче.

Рон завозился, устраиваясь поудобнее и пытаясь прикрыть шторой спину. Гарри уже задремал и не стал реагировать на возню друзей.

– Гарри! Ты что, спишь? Рон, ты что, оглох? Я ее боюсь! – взвизгнула Гермиона.

– Так выкинь ее куда-нибудь, – пробормотал Гарри сквозь сон.

Гермиона поднялась с дивана, кутаясь в штору. Протянула руку и взяла диадему. Ничего особенного, вещица, как вещица… Подошла поближе к камину и начала разглядывать ее более внимательно. Потерла выступающий камушек краем шторы…

–А-а! – Гарри подпрыгнул в своих креслах и схватился за лоб. Шрам полыхал огнем. Он неловко дернулся и кресла разъехались. Все еще державшийся за голову мальчик рухнул на пол, с двух сторон от него упали кресла.

– Вы спать сегодня собираетесь? – взревел Рон. – Все, хватит, ложитесь и прекратите шарахаться!

– Гарри, ты в порядке? Что случилось? – Гермиона подбежала к барахтающемуся на полу парню и помогла ему подняться.

Гарри потер лоб. Боль прошла. Он прислушался к себе. Нет, никаких мыслей и эмоций от Волдеморта он, вроде, не получил. Что же это было? Неужели грозный волшебник где-то рядом?

– Да нет, ничего, – пробормотал он, еще раз прикоснувшись ко лбу. – Шрам дернуло…

Испуганные вопросы Гермионы попытался прервать Рон, но девушка вдруг повысила голос и почти закричала:

– Я боюсь тут оставаться! Нужно что-то делать! Немедленно! Давайте как-нибудь отсюда выбираться!

– Наложил бы ты на нее свое флегминское заклятие, – пробормотал Рон, выбираясь из кресел.

– Чары флегматичности, – поправил его Гарри.

– Не смей! – взвизгнула девушка.

Гарри вздохнул, поставил валявшееся рядом кресло на ножки и уселся в него. Поспать сегодня, видимо, так и не удастся…

* * *

Они так и не легли снова. Запахнув поплотнее мантии и закутавшись в шторы, друзья сидели у камина и с ужасом думали, о том, что будет, когда полено догорит. Ждать, судя по состоянию их последнего источника тепла и света, оставалось недолго…

– Скоро рассвет, а там и Патронуса можно будет послать, – сказала Гермиона, оглядываясь на темное окно. – Ой! Смотрите!

Рон и Гарри повернулись к окну. За ним взлетала и опускалась, двигалась влево и вправо, в общем, металась белоснежная сова.

– Хедвиг! – вскочил Гарри и кинулся к окну, роняя по пути штору.

Сова отлетела назад и снова ринулась к окну. Тщетно! Невидимая преграда не пускала ее приблизиться к стеклу.

– Гермиона, сделай что-нибудь! Распечатай окно, скорее! – закричал Гарри и, не дожидаясь ответа, сам принялся снимать чары.

Рон и Гермиона пришли к нему на помощь. Еще, еще! Хедвиг парила перед окном, то приближаясь, то удаляясь. Она уже поняла, что ее заметили. Гарри протянул руку – ура! Он сумел дотянуться до рамы! У них получилось! Вцепился в ручку и отчаянно потянул. Через секунду рама отлетела в сторону. Окно было открыто!

– Хедвиг, давай сюда! – крикнул он.

Сова сделала круг и устремилась к отрытому окну.

Бац!

Она снова налетела на невидимую преграду!

Гарри вытянул руку за окно и понял, что снаружи на замок наложено еще одно заклинание. Друзья снова стали пытаться снять его, но тщетно! Видимо там были использованы другие чары!

– Смотрите, уже рассвет! – указала Гермиона.

Небо на самом горизонте действительно начало светлеть. Отчаявшись, Гарри помахал Хедвиг рукой – лети, лети обратно! Сам же отошел от окна и без сил рухнул в кресло. Полено догорело. В камине теперь оставались лишь едва тлеющие угли.

Проводив Хедвиг взглядом, к камину вернулись Рон и Гермиона.

– Кто бы мог подумать, что заклинания отнимают столько сил, – пробормотал Рон. – Я устал, как домовой эльф!

Ему никто не ответил, все были измотаны до крайности.

– Эльф? Ты сказал эльф? – вдруг встрепенулась Гермиона. – Здесь же должны оставаться эльфы! Может быть они нам помогут?

– Да! Пусть нас накормят! – обрадовался Рон.

Гарри изумленно посмотрел на друзей. Как же он раньше не сообразил!

– Добби! – громко крикнул он, обернувшись к двери.

Хлоп!

Посреди мокрого ковра, еще не просохшего от первой попытки Гарри напиться, стоял заспанный эльф. На нем была надета длинная, достающая ему до пят, мятая детская футболка, видимо, он в ней спал. Протирая глаза, он стал приближаться к камину, отмечая негромкими стонами каждое попадание ног в очередную лужу.

– Великий Гарри Поттер позвал меня! Сам! Добби сразу же явился! Потому что он не может не придти на зов самого великого и самого благородного волшебника на свете!.. А также его лучших и добрейших друзей!

– Ну ладно, хватит, Добби, – прервал его смущенный Гарри. – Спасибо, что сумел так быстро появиться. Вы проводите здесь все лето?

– О, да, Гарри Поттер, здесь очень много работы летом!

– Значит, вы в курсе того, что здесь происходит?

– О, да, конечно, Гарри Поттер!

– И знали, что мы тут застряли?

– Застряли? Этого не может быть! Великий Гарри Поттер не мог застрять в гриффиндорской гостиной!

– Но это именно так, Добби, – грустно сказал Гарри. – Нас впустила сюда МакГонагалл, но почему-то не пришла за нами…

– Добби, ты бы не мог раздобыть нам немного еды… Или много… А то мы умираем от голода! – вмешался в их беседу Рон.

– С голоду? С ГОЛОДУ? – изумлению эльфа не было предела. – Великий Гарри Поттер и его лучшие друзья умирают с голоду в собственной гостиной? О! Позор, позор на наши эльфьи головы!

Добби подпрыгнул и врезался головой в кресло Рона.

– Добби, прекрати немедленно! Не смей наказывать себя!

Домовой эльф, потирая макушку, не защищенную на этот раз множеством таких полезных при ударах шапок, потупился и виновато задергал ногой.

– Добби, ты знаешь, как можно отсюда выбраться? – спросила Гермиона.

– Добби знает, Добби знает, – радостно закивал домовик в ответ. – Никак нельзя! Замок запечатан! И никто, никто кроме директора, не может его распечатать!

– А как же ты перемещаешься тут? – удивился Гарри.

– О, великий Гарри Поттер, у нас, эльфов, есть собственная магия! – гордо поведал Добби. – К тому же везде есть проходы для таких маленьких существ как мы! Ни один человек не сможет воспользоваться ими!

Гарри почесал в затылке. Что же еще спросить?

– А выбраться из замка и передать сообщение ты бы смог?

– О, нет, Гарри Поттер, не смог бы…

– Вы не можете покинуть Хогвартс?

– Да, не можем, Гермиона Грейнджер, – понурился Добби.

– Жаль… А как же твои выходные? Ты же можешь покинуть замок в свой выходной?

– Да, Гермиона Грейнджер, могу. Я всегда могу покинуть замок.

– Добби, ты бы не смог покинуть его сейчас и передать письмо о том, где мы находимся… родителям Рона?

– Нет, не могу, извини, Гарри Поттер! Я могу покинуть замок только по приказу моего хозяина, директора Хогвартса.

– А если передать письмо директору? Если мы напишем записку МакГонагалл, ты сможешь отнести? – придумала выход Гермиона.

– Нет, к сожалению, не могу… Потому что это будет письмо ей, а не от нее…

Расстроенный, что не может помочь ребятам, Добби прицелился опять прыгнуть головой в кресло, но Рон схватил его за край майки и удержал от броска.

– …Но ты можешь… Ты можешь попросить своего эльфа, Гарри Поттер, он не подчиняется директору Хогвартса, поэтому он так ужасно себя ведет, плохо работает и ссорится с другими эльфами, – забубнил Добби.

– Кричер? – скривился Гарри. У него не было никакого желания общаться со злобным домовиком, оставшемся ему в наследство от Сириуса.

– Гарри, правда, как же мы раньше не догадались? – воскликнула Гермиона, умоляющее глядя на Гарри.

– Ну ладно, – пробормотал недовольный Гарри. – Кричер!

Раздался еще один хлопок и по мокрому ковру с визгом прокатился старый сморщенный эльф. На нем была лишь какая-то набедренная повязка. Серая кожа печально морщилась на его груди и животе, вызывая одновременно чувство жалости и отвращения.

– Хозяин звал меня, опять в компании с грязнокровкой и этим позором эльфов, и с этим рыжим осквернителем рода…

– Кричер, я не спрашиваю тебя, в какой компании я нахожусь, – изо всех сил пытаясь сдерживаться, сказал Гарри. – Однако запомни, я запрещаю тебе оскорблять моих друзей!

– Друзей? Тоже мне друзей нашел, какие это друзья, грязнокровки, да осквернители… – бормотал недовольный эльф.

– Тебе был дан приказ хозяина! – взвился Добби. – Ты позоришь звание эльфа!

С этими словами Добби кинулся к Кричеру и оба эльфа с визгом и грохотом сцепились в разъяренный комок, который тайфуном понесся по комнате, сметая на своем пути стулья, столики, кресла…

– Прекратите! Прекратите немедленно! – взревел Гарри, вскакивая на ноги и пытаясь схватить эльфов.

Рон тоже поднялся из кресла и помог другу поймать и растащить вопящих слуг.

– Обещайте, что не будете драться! – приказал Гарри, встряхивая Кричера.

– Обе-е-щаю, – выдавил из себя эльф и хозяин поставил его на пол.

– Добби, прошу тебя, не нужно с ним драться, – обратился Гарри ко второму эльфу, блаженно висящему в руках Рона.

– Я готов выполнять приказания великого Гарри Поттера, если они не расходятся с приказами моего прямого хозяина, – радостно проверещал Добби и Рон опустил его на ковер.

– Спасибо, Добби… Кричер, я хочу, чтобы ты сейчас отправился в…

Гарри запнулся. Юла, скорее всего, запечатана и кроме членов Ордена туда никто не сможет пройти. Вряд ли домовик сумеет проникнуть в дом. Разве что приказать ему ждать кого-нибудь из членов Ордена возле домика Альберфольда? Неуверенно посмотрев на Гермиону, он вздохнул и сел в кресло. Как же сформулировать приказ? Надо посоветоваться с друзьями.

– Кричер, Добби, пожалуйста, принесите нам что-нибудь поесть, – обратился он к эльфам.

Те поклонились ему и исчезли.

– Куда и к кому его послать? – спросил Гарри. – В Юлу он вряд ли сможет проникнуть, да и вряд ли в Ордене будут довольны, что теперь он будет знать еще и эту информацию… Мало он бед доставил, пока жил на площади Гримо…

– Да, жаль, что родители живут не в Норе, – протянул Рон.

– Может быть, отправить его к Фреду и Джорджу? Все-таки это обычный магазин, безо всяких секретов? – предложила Гермиона.

– Скажешь тоже, обычный! – фыркнул Рон.

Но Гарри обрадовался. Действительно, если передать сообщение близнецам, они смогут быстро связаться с Орденом!

Двойной хлопок возвестил о прибытии эльфов.

Рон радостно кинулся к ним и взял из рук Добби огромное блюдо, заваленное пирожными. Кричер бухнул свой поднос на краешек журнального стола, стоявшего у камина. Блюдо ударило по оставленной на столике диадеме и та отлетела футов на двадцать.

– Что это? Что ЭТО? ЧТО ЭТО? – Кричер подходил все ближе и ближе к упавшему на пол украшению и голос его становился все громче. – О! Великая, великая вещь! О! Невозможно! Грязнокровка держала в руках вещь великой волшебницы!...

– Кричер, отдай! – крикнул Гарри, обнаружив, что эльф трепетно прижимает диадему к своему голому животу.

Эльф вздрогнул, но не послушался. Тельце его задрожало, забилось, но он судорожно сжимал вещицу в своих тонких пальцах.

– Невозможно, невозможно, – бормотал он, – Это слишком, слишком ценная вещь… Хозяин не понимает, не понимает, какая это ценная вещь…

– Кричер! Отдай немедленно!

Эльфа скрючило. Безостановочно трясясь, он в ужасе переводил взгляд с украшения на хозяина.

– Кричер! Я кому сказал?

И Кричер не выдержал. Забившись, как припадочный, он неожиданно размахнулся и швырнул украшение хозяину. Однако дрожь, сотрясавшая его, была настолько сильной, что он промахнулся и диадема, перекувыркнувшись в воздухе несколько раз, влетела в камин. Ударившись о заднюю стенку, она свалилась прямо в тлеющие огоньки.

Гарри, не ожидавший этого броска, не успел среагировать и лишь взглядом проводил пролетавшую мимо вещицу. Увидев, что она упала в камин, он обогнул столик и наклонился, чтобы достать ее. В этот момент шрам его взорвался нечеловеческой болью. Он отшатнулся, запнулся о столик и рухнул на спину, обрушивая и сам столик, и стоявшее на нем блюдо с угощением, оставленное там Кричером.

Падая, он не услышал хруста, долетевшего из камина. Но его услыхала Гермиона. Растерянно оглянувшись – что лучше делать: выручать друга или спасать диадему, она все же кинулась к Гарри. С другой стороны уже набегал Рон. Оба наклонились, чтобы помочь другу встать, но не ожидали, что это движение они сделают вместе. Ударившись лбами, друзья рухнули на Гарри, окончательно доломав столик.

– О, Мерлин, как же нас угораздило, – стал подниматься Рон, слизывая с пальцев налипший на них при падении крем от разлетевшихся пирожных.

– Гарри, ты цел? – Гермиона, всхлипывая, отползла в сторону.

– Чуть не раздавили меня, – буркнул Гарри, пытаясь подняться. О сломанный столик он разодрал ладонь и теперь по ней текла алая струя. – Слушай, помоги, помнишь как закрывать раны?

Он протянул разодранную руку к Гермионе. Та, достав свою, к счастью, не пострадавшую при падении, палочку, начала водить ею над раной, тихо пришептывая. Рон протянул руку и вытащил из камина диадему.

– Ух ты! Треснуло! – воскликнул он, вертя украшение в руках.

Гарри, рана которого уже превратилась в белый шрам, повернулся к Рону. Гермиона, подняв палочку, тоже оглянулась.

Закопченная диадема раскололась прямо по центру. Верхние края ее разошлись, в самом крупном камене, находящемся посредине, появилась глубокая трещина. Лишь узкая витая полосочка по низу диадемы еще удерживала украшение.

– Осторожно, смотри не доломай ее окончательно, – сказала Гермиона, протягивая обе руки, чтобы осторожно взять диадему у Рона.

Гарри почувствовал, как кто-то толкает его под коленку. Он опустил глаза. Добби, делая круглые глаза, дергал носом и шевелил губами. Гарри понял, что эльф хочет сказать ему что-то на ухо. Он наклонился и услышал взволнованный шепот:

– Гарри Поттер должен отослать своего эльфа! Добби должен сказать Гарри Поттеру что-то очень важное!

– Кричер, отправляйся пока на кухню, к другим эльфам, – приказал Гарри, поднимаясь.

Еще не пришедший в себя эльф, беззвучно исчез. Шок от того, что он противился воле хозяина был настолько велик, что Кричер не был способен даже на свое привычное бурчание.

Гарри сел в кресло, подзывая к себе Добби. Рон с Гермионой отошли к дальнему столику, чудом оставшемуся стоять после всех приключений этого безумного утра. Гермиона осторожно положила диадему на лист забытого кем-то пергамента и встала на колени, пытаясь поближе рассмотреть, насколько серьезно пострадало украшение.

– Добби, пожалуйста, садись рядом, – пригласил эльфа Гарри, хлопая рукой по соседнему креслу.

– О, великий Гарри Поттер! Он приглашает Добби сесть как равного!

– Добби, ты теперь свободный эльф, почему бы мне не пригласить тебя присесть?

– О! Гарри Поттер слишком велик, чтобы помнить, что когда Добби еще не был свободным эльфом, Гарри Поттер тоже приглашал его сесть рядом с ним.

– Ну ладно, ладно, Добби, давай, что ты хотел мне сказать?

– Гарри Поттер спрашивал, может ли он отсюда выбраться? И теперь я могу сказать, что может!

– В самом деле? Как?

– Взрыв в камине разрушил наложенные чары… Гарри Поттер не может, конечно, переместиться за пределы замка, но теперь он может попасть в другие помещения, где есть камины! – возбужденно сказал Добби.

– Но у нас нет летучего пороха, – прервал его восторженные причитания Гарри.

– О! Это совсем не проблема! У любого камина преподавателей я найду для Гарри Поттера летучий порох! – радостно подскочил эльф.

– Да, да, конечно! – обрадовался Гарри. – Сможешь принести прямо сейчас?

Добби вскочил и, поклонившись мальчику, внезапно исчез.

– Рон, Гермиона, кажется, наш плен, наконец, закончился! – крикнул Гарри друзьям.

– Да ты что? Что случилось? – в один голос воскликнули они, кидаясь к камину.

– Добби сказал, что разрушилась защита, наложенная на камин. Поэтому мы сможем переместиться в другие помещения замка, где есть камины. Правда, выйти наружу мы не сможем…

– Все равно это лучше, чем торчать здесь! – хлопнул его по плечу Рон. – А там, глядишь, Гермиона придумает что-нибудь, чтобы вырваться из Хогвартса.

– Вырваться можно только из кабинета директора, по каминной сети, – ответил ему вдруг появившийся Добби, протягивая Гарри коробочку с летучим порохом. – Директор не запечатала свой камин, когда улетала вчера утром…

– Интересно, а почему разрушилась защита? – поинтересовалась девушка.

– Потому что в камине взорвалась очень-очень темная магия, – очень серьезным голосом пояснил эльф.

– Темная магия? – удивился Гарри. – Я не видел никакого взрыва!

– Гарри Поттер в этот момент ломал стол, – деликатно потупившись, сказал Добби. – А я видел! От огня металл нагрелся, но он бы не мог лопнуть сам, потому что он гораздо прочнее огня! Но в нем была заключена темная магия, и она разорвала металл и сломала камень…

– Хор-хор… Гарри, это был хоркрукс! – выдохнула Гермиона.

Гарри изумленно уставился на нее.

– О, нет, не нужно, не нужно употреблять таких ужасных, таких страшных, таких темных слов, Гермиона Грейнджер, – жалобно захныкал эльф.

– Добби, ты знаешь, что такое хоркрукс? – изумился Гарри.

– Добби знает, Добби плохой эльф, он не должен, не должен, не должен…

Эльф снова забился в конвульсиях и кинулся головой на ближайшую стену.

Гарри не успел поймать его, но тут же вскочил на ноги и поднял с пола отлетевшего от стены домовика.

– Добби, я уже говорил тебе! Я запрещаю тебе наказывать себя!

– О, нет, нет, нет! Гарри Поттер, не надо просить меня рассказывать о том, о чем он попросил меня сказать!

– Добби, успокойся!

Но эльф, которого все еще сотрясала дрожь, вдруг резко повернулся и, с громким хлопком исчез.

Друзья разочарованно переглянулись.

Глава 39. Портрет Дамблдора

– Интересно, чей это мог быть хоркрукс? – спросил Рон, засовывая в рот очередное пирожное.

– Рон, не ешь сразу столько! Тебе же плохо будет! – заметила Гермиона. – Ты знаешь, мне кажется, что это был хоркрукс Волдеморта…

Рон, закатив глаза, застонал, услышав имя. Гарри встрепенулся:

– С чего ты решила?

– Знаешь, еще там, в Выручай-комнате, мне эта вещица показалась знакомой. А когда мы легли спать, я положила ее на стул, рядом с собой, и смотрела, смотрела… И вдруг поняла, что она как две капли воды похожа на ту диадему, которую Волдеморт сорвал с головы Флер на свадьбе. А миссис Уизли говорила, что та диадема была точной копией диадемы Ровены Равенклоу…

– Ерунда, – фыркнул Рон, протягивая руку за следующим пирожным. – Как диадема Равенклоу могла оказаться в Хогвартсе? Да еще в виде хоркрукса?

– Я думаю… Я думаю… – начал Гарри, потирая лоб. – Мне кажется, это действительно мог быть хоркрукс Волдеморта. Недаром же у меня так дергало шрам каждый раз, когда с этой диадемой что-то делали…

Рон и Гермиона уставились на него.

– И еще… Я думаю, что именно ради нее Волдеморт и хотел проникнуть в Хогвартс, – неуверенно проговорил Гарри.

– Подожди, он же хотел проникнуть, чтобы украсть Распределительную шляпу или меч – единственные вещи, принадлежавшие Гриффиндору! – воскликнула Гермиона.

– Это была версия Дамблдора, – сказал Гарри. – Но он сам говорил, что может ошибаться…

– Да! – воскликнул Рон. – Тогда сразу становится понятным, зачем Малфой ремонтировал этот дурацкий шкаф! Он просто хотел открыть дорогу в Хогвартс Сами–Знаете–Кому! Чтобы тот забрал свой хоркрукс!

– Вряд ли, – покачала головой Гермиона. – Разве его целью было не убийство Дамблдора?

– А может… А может это был ложный след? – предположил Гарри.

– Да, может быть, Тот–Кто–Не–Может–Быть–Назван скормил эту байку Малфоюшу, а тот, дурачок, и поверил! – радостно продолжил Рон.

– Да уж, так скормил, что он все же добрался до директора и прикончил его! – огрызнулась Гермиона.

– Но ведь Гарри говорил, что Малфой не смог убить Дамблдора, это сделал Снейп! – настаивал Рон.

– Думаю, Волдеморт сам хотел проникнуть в Выручай-комнату. Но у него что-то не сложилось. А Малфой, который знал совсем о другой цели, сумел предупредить Пожирателей, что он вот-вот откроет дорогу. Вот они и заявились… Вам не кажется, что та бойня в Хогвартсе была… какой-то неправильной? Ну явилась жалкая кучка, напоролась на Отряд Дамблдора и охрану Ордена. В общем, ведь даже серьезно ни на кого не думали нападать… Извини, Рон, – Гарри быстро среагировал на перекосившееся вдруг лицо друга, который вспомнил об ужасном ранении своего брата. – Малфой сам говорил, что он не звал туда Грейбека. А это значит, что кого-то он все-таки звал… Тот бой, он же на фарс был похож. Они ворвались в замок, а дальше? Хотели идти зачем-то на башню? Надеялись, что туда явимся мы с Дамблдором? Глупо… Мы ведь вообще этой Метки над башней могли не заметить! Да и о том, что я был с директором, они вряд ли знали. А так, подумайте! Сидел бы себе Дамблдор в Кабаньей Голове до утра, и что, эти психи так бы и ждали его? Метка-то не вечная, она постепенно тает. А Пожиратели так бы и торчали на башне, посылая метку за меткой? Нет, это не была спланированная акция. Просто кто-то из Пожирателей получил сообщение, что можно проникнуть в Хогвартс и помчались туда… А остальное было лишь… несчастным случаем.

Последние слова Гарри выдавил из себя через силу. Ему было невыносимо даже думать, не то что произносить вслух, эту крамольную мысль: Дамблдор погиб случайно. Когда Гарри внезапно замолчал, Рон и Гермиона, ошарашенные его горячностью, переглянулись. Девушка хотела что-то сказать, но Рон ткнул ее локтем в бок и она закрыла рот.

Гарри тяжело дышал, будто пробежал только что марафонскую дистанцию. Посмотрев на застывшие лица друзей, он тяжело рухнул в кресло. Сейчас у него вырвалось то, о чем он даже думать не хотел. Волна боли захлестнула его. Не будь его тогда рядом, Дамблдор бы не погиб, ведь он потерял время, не сумел уберечь свою палочку при нападении Малфоя…

– Не нужно так говорить, Гарри, – не выдержала Гермиона. – Все равно уже ничего не изменишь. Лучше скажи, откуда Добби знает о хоркруксах?

– Он же жил в доме Малфоев! – тут же откликнулся Рон.

– Мне кажется, что Малфои не знали о хоркруксах, – задумчиво покачала головой Гермиона. – Гарри, ты не помнишь, что говорил Дамблдор? Помнишь, когда рассказывал, как Волдеморт разозлился, узнав, что его дневник погиб?

– Да ничего особенного не говорил, – Гарри было тяжело переключиться на обсуждение, мысли о погибшем директоре, казалось, перекрывают ему все остальное. Но он собрался и попытался вспомнить. – Вроде разозлился, да… И наказал Малфоя… Может ты и права, вряд ли бы он так просто бы подсунул дневник Джинни, знай, что там хоркрукс… Но ведь мог ничего не знать о дневнике–хоркрусе, но знал, о том, что вообще они существуют…

– Бросьте вы, – Рон замахал руками, как ветряная мельница. – Если бы Пожиратели о них знали, то наделали бы все, вон сколько народу поубивали… А мы, вроде, не слышали, чтобы у кого-то кроме Сами–Знаете–Кого был хоркрукс!

В гостиной повисла пауза. Гермиона напряженно думала, а Гарри изо всех сил пытался настроить себя на активность: он еще год назад решил, что сожалеть о прошлом – непродуктивно. Нужно изменять будущее. И Дамблдор его в этом поддержал!

– Если это хоркрукс Волдеморта то три уже уничтожены, – сказал он тихо, словно разговаривал сам с собой. – Дневника, кольца и диадемы уже нет. А, может, и медальона тоже нет, если этот Р.А.Б. его уничтожил. Нам остается найти два. И, скорее всего, это будут чаша Хаффелпуф и эта дурацкая змея, Нагайни.

– Уже легче, Кричер сделал за нас работу, – сказал Рон радостно. – Как и положено домовым эльфам!

– Рон! – одернула его Гермиона.

– …Хотя тогда получается, что он так и не смог найти артефакты всех четырех основателей Хогвартса, – продолжил Гарри, не обращая внимания на слова друзей.

– Да, не очень вяжется с образом Волдеморта, – кивнула Гермиона. – Я еще когда список составляла, думала об этом. Если для него важны приметы и ритуалы, то он обязательно бы хотел собрать полный комплект…

– Ой, только не говори, что он наделал еще больше хоркрусов, чем мы посчитали! – взмолился Рон. – С этими бы разобраться!

– Не может у него быть полного комплекта, как ни считай, – продолжал раздумывать Гарри. – Я вот думал, что и от Ровены Равенклоу у него ничего не будет…

– Это еще почему? – удивился Рон.

– Она слишком сильная волшебница, при этом, думаю, белая. Не пошла ведь за Слизерином, когда он начал против полукровок возражать. Поэтому я думал, что ее вещи просто не могут быть хранилищем чего-то, что относится к черной магии… Дамблдор говорил что-то такое… В смысле, что все эти артефакты, которые Волдеморт искал, обладают собственной сильной магией…

– Пожалуй, ты прав, – кивнула Гермиона. – Но ведь в ее диадеме все же оказался хоркрукс, если верить Добби…

– Слушайте, а ведь он не был защищен! – хлопнул себя по лбу Рон. – Может в этом и есть магия! В том смысле, что даже если и использовать для черной магии, то воспользоваться все равно нельзя будет!

Гермиона изумленно посмотрела на раскрасневшегося парня. В самом деле, может, доза флегматичности и впрямь пошла Рону на пользу? И вдруг ее осенило:

– Гарри, та книга, она же была по темным искусствам? – спросила она и, заметив изумление на лицах друзей от столь резкой перемены темы, пояснила: – По которой ты Рона заколдовал?

– Да ты ж ее сама отбросила, как слишком темную, – напомнил ей Гарри.

– Тогда я не понимаю, чего это Рон такой умный вдруг стал, это же очень, очень опасно! Применять такую магию!

– Э-э… Ну ведь ты сама видела, ничего опасного с ним не случилось, стал умнее, и все…

Красный от смущения Рон переводил взгляд с Гарри на Гермиону, не осмеливаясь заговорить, пока его так хвалят. Не каждый день такое случается!

– А, может, поэтому она и темная, что никто не хочет, чтобы другие становились умными? – наконец, вмешался он.

– Скорее всего, так и есть, – сказал Гарри. – Но вообще-то, я думаю, что Дамблдор что-то такое говорил… В том смысле, что не наши способности все определяют, а наш выбор. То есть для кого-то темного это будет плохо, а для кого-то светлого – наоборот…

– Да, например, наслать на Пожирателя какое-нибудь Круцио будет совсем неплохо, все дело в том, с какой стороны на это посмотреть, – закивал Рон.

– Рон, ты тупеешь на глазах! Как можно вообще говорить о Непростительных заклятиях? – возмутилась Гермиона.

Гарри хотел сказать, что и Непростительные заклятия могут пригодиться, если их применить против врагов, но тут вспомнил, как сам попытался достать таким заклятием Беллатрикс Лейстрендж, но у него не получилось… Как же он сможет убить Волдеморта, если Круцио у него не вышло в миг, когда ярость переполняла его? Может быть здесь дело в том самом совершеннолетии, о котором в последнее время ему так часто приходится слышать? Этот вопрос так и остался невыясненным…

– Слушайте, а что вам известно про совершеннолетие?

Вопрос озадачил его друзей. Не слишком ли часто они сегодня вот так вот, резко, меняют тему разговора?

– Совершеннолетия достигают волшебники, прожившие восемьсот восемьдесят восемь недель. Это больше, чем просто семнадцать лет, но ненамного, – пояснила Гермиона.

– Да я не о том, а о каких-то новых возможностях…

– До совершеннолетия магия волшебника носит хаотический характер, – начала бубнить Гермиона, казалось, что она зачитывает параграф из учебника. – В момент совершеннолетия магия начинает формировать свой вектор. Это еще ничего не значит, потому что направление вектора будет выявляться еще много лет. Впрочем, в момент совершеннолетия у волшебника появляется дополнительная сила, которая и начинает формирование вектора. Поэтому так важно, чтобы поступки, совершенные в период сразу после совершеннолетия, носили созидательный характер. Это позволяет дополнительно заложить в свой вектор мощный импульс успеха…

Несмотря на то, что Гермиона говорила каким-то чудовищно казенным языком, Гарри пытался внимательно ее слушать. Люпин говорил что-то о Малфое… Что тот оказался под опекой, значит и всю жизнь будет под опекой… Да, похоже, с этими деятелями из Ордена, его самого ждет похожая судьба… Интересно, когда эти восемьсот восемьдесят восемь недель будут у него?