Текст книги "Гарри Поттер и Кольцо Согласия (СИ)"

Автор книги: Юнта Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 63 страниц)

– Ты имеешь ввиду Снейпа? Да, Горацио тоже решил, что это он спас мальчика…

– Конечно спас! Ведь он дал Нерушимую Клятву защищать его! Надеюсь ему не поздоровится, раз он допустил, чтобы Драко был ранен!

– Нерушимую Клятву? Ты серьезно?

Гарри кивнул, вспомнив, как предупреждал об этом Дамблдора… Старик не поверил и поплатился за это жизнью…

– Тогда… Тогда я был не прав. Он был не одинок… Он был под защитой… Наверное, это еще хуже…

– Почему хуже? Я уже ничего, совсем ничего не понимаю…

– Хуже, потому что в этом случае его судьба – быть под опекой. А это трудно… Очень трудно всю жизнь зависеть от кого-то…

– Но почему? Почему так?

– Гарри, прости, я просто хотел привести пример… Но… Смысл истинного совершеннолетия в том, что первый серьезный поступок, который совершает волшебник после этого дня, предопределяет его дальнейшую судьбу. И лучше, если при этом рядом с тобой будут твои друзья и любимые. Тогда ты не будешь одиноким всю жизнь…

– Поэтому… Только поэтому Дамблдор… Дамблдор посоветовал мне рассказать все Рону и Гермионе?

– Не думаю, что только поэтому. Но и о твоем истинном совершеннолетии ему тоже нужно было думать.

Гарри тяжело вздохнул. Все перемешалось, все это было слишком сложным. Нужно спокойно обдумать все, о чем сейчас рассказал Люпин. Но сначала следует разузнать об этом поподробнее.

– А Малфой… Он…

– Он обречен на опеку. Может быть это не так плохо… для некоторых… Не знаю, насколько его устроит такая роль. Насколько я его помню, ему больше нравилось быть лидером, чем подчиненным…

– И профессор Слагхорн в этом уверен?

– Да, он видел все… Как Пожиратель послал фиолетовый луч в кого-то из наших гостей, но луч угодил в Драко. Тогда Горацио решил любым способом прервать заклинание и перестарался… Говорит, что не хотел убивать, но очень испугался за мальчика… А потом откуда-то выскочил еще один Пожиратель, наклонился над телом Драко и сорвал со своей головы капюшон. Слагхорн говорит, что это был Снейп. Он бегло осмотрел своего подопечного, схватил его в охапку и аппарировал…. Горацио хотел задержать его, чтобы доставить мальчика в госпиталь, но в это время закашлялся… Этот ужасный туман…

– Значит это было перед тем, как на сад наполз туман?

Гарри судорожно вспоминал события того вечера. Вот он говорит со Снейпом… Подходит Волдеморт… Да, после этого Гарри больше не видел Снейпа… Впрочем, конечно, не очень-то и следил… Но это значит, что Снейп сразу же отправился к Драко и аппарировал. И если бы их разговор не затянулся, то Снейп бы еще успел спасти Малфоя!

«Ну и хорошо, пусть оба теперь страдают», – злорадно подумал Гарри, но тут же понял, что в глубине души ему жаль обоих – и Малфоя, полностью подчинившегося Волдеморту и даже Снейпа, который, возможно, поплатился за свой дурацкий характер слишком жестоко… И в этом опять виноват он, Гарри!

– Да, по всему саду уже слышался кашель, а потом Джинни с Тем-Кто-Не…

Все мысли мгновенно вылетели у Гарри из головы.

– Джинни! Как она? Когда я потерял сознание, она… она…

Прежде, чем ответить, Люпин внимательно посмотрел на мальчика. В свете, льющемся из конца палочки, глаза Гарри казались совершенно черными. Взгляд был напряженным и напряжение это, казалось, заставит его сейчас вскочить. Ремус поспешил ответить.

Да, она улетала в этом сотканном из золотых нитей громадном шаре вместе с Волдемортом, а с земли никто ничего не осмелился сделать – ни нападающие, ни обороняющиеся… Шар долетел до границы Норы и уткнулся в защитное поле и начал подниматься все выше и выше. За ним следили буквально все, оставшиеся на ногах, ни о какой борьбе никто уже не думал… Шар завис в воздухе и, если бы Волдеморт и Джинни не стояли, нацелив палочки друг другу в лицо, то казалось бы, что внутри него идет мирная беседа… Но потом Джинни вдруг опустила палочку, Волдеморт мгновенно аппарировал, а шар тут же начал словно таять… И девочка выпала из него… МакГонагалл удалось замедлить ее падение и немного сдвинуть с траектории. Джинни упала на огромную яблоню и мягко спланировала по ветвям, отделавшись лишь синяками и царапинами…

Люпин замолчал. Гарри ждал продолжения, но, не дождавшись, спросил:

– И… что она рассказала… потом…

– Не знаю, Гарри… Никто не знает. Она… Она ни с кем не хочет разговаривать…

– Но ведь она приходила нас проведать?

– Нет, Гарри, она сидит в Юле, в своей комнате… Артур ужасно переживает и ждет не дождется, когда выпишут Молли, может она сумеет что-то сделать…

Гарри потупился. Нет, она была в госпитале. Была! Тот поцелуй не приснился ему!.. Хотя… хотя она и с ним не захотела говорить, сразу же исчезла, как только поняла, что он пришел в сознание… Но ведь и сам Гарри вовсе не жаждал общения после той встречи на кладбище… Если бы не лже-Грюм, не Дамблдор, он бы тоже не открыл рта… Неужели диалог Джинни с Волдемортом был столь же мучительным для нее?

– Гарри, поверь, сейчас все твои друзья находятся в ужасном состоянии, не только Джинни…

Люпин говорил взволнованно, но мальчик лишь нервно пожал плечами – думать ни о ком кроме Джинни он сейчас не хотел.

– Подумай сам, из-за Гермионы погиб человек, погиб на ее глазах… И на глазах Рона… Это не легко выдержать даже взрослому человеку…

Гарри вспомнил ужасные чувства и мысли, обрушившиеся на него самого после гибели Седрика Диггори и Сириуса, но Люпин снова не дал ему углубиться в себя:

– А Невилл вообще стал убийцей…

Убийцей! Истина, о которой ему и в голову не пришло задуматься, внезапно обрушилась на Гарри. Да, ведь это правда! Взорвав Антона Долохова, Невилл и вправду убил человека! Почему же это не пришло ему в голову раньше?

– Дож думает, что именно поэтому он никак не выйдет из коматозного состояния. – продолжал говорить Люпин и каждое его слово, казалось все сильнее вдавливало Гарри в кресло. – Организм предохраняет его от того кошмара, который обрушится на него, едва он очнется…

Вдавливаться дальше было некуда. Гарри изо всех сил попытался стряхнуть с себя и собственные переживания, и боль за Невилла. Поэтому он выкрикнул, словно пытаясь выдохнуть все, что расплющивало его:

– Какой же это кошмар? Кошмаром был этот Долохов!

– Гарри, каким бы чудовищем не был человек, но все же это был человек… И стать убийцей, пусть даже невольным… Поверь, это память на всю жизнь… От нее нельзя избавиться. Невилл обречен до конца своих дней нести это клеймо…

Сердце Гарри сжалось от жалости к Невиллу. Бедный, неуверенный в себе недотепа! Ведь и это взрывное заклинание он, скорее всего, произнес случайно… А научил его он, Гарри!

Пытаясь загасить вспыхнувший огонь раскаянья, Гарри постарался переключиться на что-нибудь другое, но тут вдруг вспомнил о пророчестве и все то, о чем он боялся думать, о чем боялся рассказать друзьям (и не рассказал бы, если бы не просьба Дамблдора), внезапно обрушилось на него. Ведь ему тоже придется стать убийцей, если он хочет победить Волдеморта! И потом жить как Невиллу под гнетом раскаянья…

– Но ведь Волдеморт убил десятки ни в чем неповинных людей! – Гарри даже не заметил, что последние слова произнес вслух.

Люпин удивленно взглянул на него. При чем тут Тот–Кто–Не–Может–Быть–Назван? Но Гарри замолчал и погрузился в свои мысли. Немного подождав, Люпин испугался, что раздумья могут увести мальчика слишком далеко: вон куда они уже скаканули – от Долохова и Невилла к его собственным проблемам с Темным Лордом…

– Ты сам лицом к лицу встретился с Тем–Кто–Не–Может–Быть–Назван. В который раз! И ведь снова остался в живых! А Луна Лавгуд… Она ведь не просто увидела его, а сделала то, чего не могли сделать гораздо более зрелые и опытные волшебники…

Гарри тряхнул головой. В ней одновременно скопилось слишком много мыслей, в которых он не мог разобраться… Тот Колпак Дурака… Да, она же напялила его на голову Волдеморту! Почему же сразу, услышав об этом, он не подумал, что девушка тоже успела сразиться с самым ужасным волшебником современности! Пусть и таким идиотским способом – вполне, впрочем, соответствующем ее обычному поведению, – но ведь она осталась в живых, хотя ее не защищала магия Лили…

– Мы отвлеклись, Гарри…

Слова Люпина пытались прорваться в сознание мальчика, он слышал звук, но не понимал его смысла. Внезапно перед глазами всплыл образ Дамблдора – вот он подносит палочку к своей голове, вытягивает похожую на струйку дыма белую субстанцию – мысль – и опускает ее в Омут Памяти…

– Интересно, а без Омута Памяти можно погрузиться в извлеченные мысли?

Люпин недоуменно посмотрел на подростка. Омут Памяти? Извлеченные мысли? О чем это он?

Где-то далеко внизу, на лестнице, раздались шаги, кто-то рассмеялся, затем послышался бойкий разговор, но слов было не разобрать. Люпин понял, что если он хочет успеть сказать все, что хотел, ему следует поторопиться – очень скоро госпиталь проснется, а потом неизвестно, представится ли еще такая хорошая возможность поговорить.

– Гарри, ты спрашивал, почему мы столько внимания уделяем всем вам…

Несмотря на то, что мысли в его голове никак не хотели хоть как-то упорядочиваться, Гарри пытался слушать Люпина, поскольку все, что он говорил, было необычайно важно. Только в этой сумятице мальчик не мог понять, почему именно ему кажется такой значительной эта новая информация. Внезапно он понял, что Ремус молчит, пристально глядя на него, и кивнул: в горле стоял комок, мешающий не то что разговаривать, но даже дышать.

– Попробуй представить себе армию… ну или магазин. Всегда есть начальник, а есть подчиненные. Какой бы хороший план не придумал генерал, он не сможет воплотить его без солдат… Какой бы гениальный ни был хозяин, он не сможет справиться без продавцов.

Слова прыгали и ничего не значили, пролетая мимо сознания. Но вдруг в памяти всплыл магазин Фреда и Джорджа – вот близнецы показывают ему свои склады и лаборатории, а в это время другие продавцы общаются с покупателями. Да, в таком большом магазине без дополнительных работников не обойтись. Гарри снова кивнул и Люпин продолжил:

– Ты привлекаешь Того–Кто–Не–Может–Быть–Назван, судьба упорно подталкивает вас к встрече. Но в одиночку ты не сможешь победить. Тебе нужна своя армия, доверенные люди, объединенные одной идеей, понимающие друг друга с полуслова… И при этом они должны быть самостоятельными, уметь сражаться не только в толпе, но и единолично. Подумай, ведь именно так и получилось у вас в Министерстве. Именно так случилось в школе. И именно так вы сражались в Норе…

Люпин замолчал, поняв, что Гарри вначале нужно осознать то, о чем он говорит. А мальчик так глубоко погрузился в свои мысли, что даже не заметил этого молчания.

– Значит… значит я должен тащить их за собой, подвергать смертельной опасности только чтобы спасти свою жизнь, – наконец прервал молчание Гарри.

– Нет, совсем не так. Ты не тащишь их никуда. Они идут сами. Более того, Гарри, они идут не за тобой, а вместе с тобой!

Гарри ошарашено посмотрел на Люпина. Вместе? Как же так? Это он потащил их в Министерство спасать Сириуса, это он приказал им патрулировать коридоры в Хогвартсе, это он… Нет, в Норе они оказались по собственной воле, но это ничего не меняет…

– Вспомни свои встречи с Тем–Кто–Не–Может–Быть–Назван. До сих пор ты встречался с ним один на один…

Гарри скептично хмыкнул. Сначала с Волдемортом был Квирелл, Потом – громадный Василиск. На кладбище вообще собралась целая толпа Пожирателей… Ну просто совсем один на один!

Люпин, казалось, прочитал все его мысли, потому что мягко сказал:

– Он старше, умнее, поэтому никогда не допустит, чтобы даже самая банальная дуэль, пусть даже дуэль с ребенком, каковым он тебя считает, состоялась без его «группы поддержки». А ты думаешь, что сможешь справиться один. Нет, Гарри, не получится. У тебя тоже должна быть своя «группа поддержки».

Гарри внезапно закрыл глаза, замотал головой и из его груди вместе с рыданием вырвалось:

– Нет! Нет… нет… Седрик… Это не должно повториться!

– Постой, Гарри, мальчик мой! Я понимаю ход твоих мыслей. Но, подумай, здесь совсем другой случай… Седрик не был твоим другом. Наоборот, вы были соперниками. И он не был готов к встрече… Пойми, он добрый и хороший мальчик, он прошел весь турнир вместе с тобой. Но для него это был вызов, игра… Это не было противостоянием с Тем–Кто–Не–Может–Быть–Назван! Это были ваши школьные соревнования, под охраной учителей… Посмотри на меня, Гарри!

Гарри сидел сгорбившись, уткнув лицо в ладони и мерно покачивал головой из стороны в сторону. «Нет, нет, нет, я не допущу, я должен быть один, это моя и только моя миссия! Никому не справиться, никогда, никогда!»

– Ты не прав, Гарри!

Новый, звонкий голос ворвался в чердачное пространство, собеседникам показалось, что по пыльному воздуху промчался чистый луч.

– Гермиона! Что ты здесь делаешь? – изумленно спросил Люпин, повернувшись на голос.

– Не я. Мы.

Девушка шагнула от дверей внутрь склада, за ней последовала вторая фигура, в которой Люпин опознал Рона.

Гарри смотрел на друзей остановившимся взглядом. «Нет, их не должно быть здесь, им нечего здесь делать! Они должны уйти!... Я должен уйти, я не имею права подставлять их под удар!»

– Нет, Гарри, это не ты подставляешь нас под удар! Мы будем рядом, куда бы ты ни пошел! Мы договаривались!

Гермиона легко читала рвущиеся из сознания Гарри фразы. А он не отдавал себе отчета, что она отвечает на его мысли, а не слова.

«Уйдите! Я должен идти один!»

– Ты не можешь идти один! Это невозможно! Вспомни наказ Дамблдора!

Гарри показалось, что он получил пощечину. Имя директора прозвучало настолько неожиданно, что он не смог подготовиться к этому удару. Он снова склонил голову к коленям и закрыл ее руками.

Люпин и Рон, изумленно наблюдавшие за этой странной перепалкой, наконец, ожили.

– Гарри, дружище, не думай, мы ж тебя не бросим, – сказал Рон. Из слов Гермионы он сделал вывод, что Гарри чувствует себя брошенным. – Мы ж не предатели какие-нибудь…

Люпин покачал головой и взмахом руки попросил Рона и Гермиону уйти. Те колебались, но Люпин подтвердил свою просьбу энергичным кивком. Подростки переглянулись и медленно вышли за дверь. Шагов на лестнице Ремус не услышал, но понял, что сделать с этим все равно ничего нельзя. Пусть слушают…

Гарри долго сидел молча, спрятав лицо в ладонях. Потом медленно поднял голову, увидел, что друзей нет и повернулся к Люпину.

– Профессор Дамблдор сказал, что я ничего не должен скрывать от них. Почему? Из-за совершеннолетия?

Голос мальчика дрожал от напряжения, Люпин понял, что это тот самый вопрос, который на сегодняшний день является для него самым важным. Поэтому он ответил не торопясь, тщательно подбирая слова, боясь ошибиться:

– Во всем, что с тобой произошло, Гарри, нет ничего случайного. У тебя есть верные друзья, доказавшие, что та цель, к которой идешь ты, для них так же важна, как и для тебя. Альбус хорошо понял это. И он знал, что никто и никогда не сможет добиться победы в одиночку…

– Но… он сам… Та история с Гриндевальдом… Ведь это он победил его…

– Да, конечно. Но ему помогали. Помогали верные друзья и соратники. Поверь, даже такой сильный волшебник как Дамблдор не смог бы сладить с могущественным темным магом в одиночку…

– А я слабый, неопытный…

– Я этого не говорил, Гарри! Конечно, опыта и знаний у тебя поменьше, чем было в тот момент у Дамблдора. Но для победы над темной силой это не самое главное. Тот–Кто–Не–Может–Быть–Назван никогда не станет встречаться с тобой без своих прихлебателей. Он не настолько самонадеян.

– Или ему нужно, чтобы другие видели его победу…

– Тщеславие… Да, пожалуй, и оно тоже… Но оно не главное. Он черпает силы в своих соратниках, он заряжается их энергией, он подчиняет их своей воле…

– Но я… Я никогда не стану…

– Нет, нет, Гарри, я не предлагаю тебе уподобляться ему. Но ты должен найти свой способ объединить близких тебе людей… И тогда вы одолеете его.

– Дамблдор говорил… говорил…

– Что у тебя есть силы, которые и не снились Тому–Кто–Не–Может–Быть–Назван. Я не знаю. Но ты ускользал от него столько раз, сколько и не снилось ни одному из волшебников. И я думаю, что Альбус был прав. И эти силы, скорее всего, являются противоположными тем, которые движут…

– Это любовь, – пробормотал Гарри, не очень веря в мнение Дамблдора.

– Любовь? Вот как? Да, я подозревал что-то в этом роде… Только ты должен понять, что любовь – это не просто чувство… Это прежде всего способность… способность сопереживать. Она есть у тебя и отсутствует у Того–Кто–Не–Может–Быть–Назван. Да, это действительно сила. Может быть, самая могущественная…

Гарри показалось, что Люпин говорит это не ему, а словно рассуждает вслух. Примерно те же рассуждения он уже слышал от профессора Дамблдора. Неужели это правда? И что же такое любовь?

Волдеморт лишил его родительской любви… Перед глазами мелькнуло лицо Джинни, но Гарри тут же постарался изгнать его из своего сознания. Потом он вспомнил Сириуса. Ведь тогда, в Министерстве, именно воспоминание о Сириусе изгнало Волдеморта, вселившегося в него… И это тоже любовь? Или сострадание, о котором говорит Люпин. Что значит сострадание? И разве не заботой о друзьях объясняется его желание покинуть их, уйти как можно дальше, чтобы не подставлять под удар?

– Если это так, – внезапно заговорил Люпин, – то тебе действительно будет нужна их помощь. Гарри удивленно взглянул на него. – Да, да! Ах, почему же я не понял этого раньше!

Где-то вдалеке послышались голоса. Затем что-то прогрохотало, раздался смех, затем резкий окрик. Госпиталь просыпался.

Люпин услышал, как от двери тихо удаляются шаги – скорее всего Гермиона потащила Рона обратно в палату. Да, наверное и вправду лучше вернуться на место, пока кто-нибудь не обнаружил пропажу пациентов. Ремус взглянул на Гарри, который в этот момент повернул лицо в сторону двери.

– Пожалуй, нам нужно возвращаться, а то потеряют нас…

Гарри кивнул и поднялся. Он чувствовал себя на удивление спокойным. Все, что он услышал, нужно хорошенько обдумать. Но на душе все равно теперь было гораздо легче. В конце тоннеля забрезжил свет.

Глава 18. Свобода!

– Привет, Гарри!

– Привет, Луна! Рон! Гермиона! Невилл! Джинни!

Приветствия сыпались со всех сторон. В первые минуты жертвы популярности не могли понять, что происходит, пока, наконец, Гермиона, не шепнула: «Нора!»

Большинство прибывших на экзамены старшекурсников уже знали о произошедшей в Норе битве с Тем-Кто-Не-Может-Быть-Назван. Тех же, кто еще не знал, моментально просвещали. Наша боевая шестерка (которую в Ордене Феникса теперь звали Отрядом Дамблдора, несмотря на протесты друзей и объяснения, что в Отряд входило чуть не 30 человек) прибыла в Дамфрис из Юлы позже остальных учащихся.

Воскресный вечер принес долгожданную прохладу. Измученные дневным зноем школьники высыпали на дорожки Привилегированного Университета Волшебных Искусств Дамфрис – раскинувшегося на огромной территории комплекса, в центре которого стоял выщербленный временем трехэтажный замок (раза в три меньше Хогвартса). Вокруг него (на первый взгляд весьма хаотично) были разбросаны небольшие одно– и двухэтажные домики, разглядеть которые было довольно сложно из-за обилия растительности – деревья, заполнившие лужайки, пышные цветники вдоль затейливо разбегающихся в разные стороны тропинок, многолетние лианы, оплетающие здания от фундамента до самых крыш…

Сопровождаемые родственниками, школьники прибывали в Дамфрис в течение всего дня, начиная с раннего утра. Их встречали у ворот авроры с суровыми лицами, которые пропускали на территорию замка только детей, категорически отсекая мамаш и бабуль, рвущихся проводить свои чада (а, может, просто поглазеть на легендарный университетский комплекс). Неподалеку от входа под тяжелыми дубами раскинулась широкая беседка, в которую авроры отправляли всех вновь прибывших. Там их распределяли по домикам и объясняли, где находится столовая, главный зал для собраний, учебный корпус и другие строения Университета. Держа в руках карту комплекса, школьники разбредались по своим новым жилищам, обживались и спешили прогуляться по территории, встретить друзей, обменяться новостями. В результате к вечеру, когда до Дамфриса, наконец, добрались главные герои разговоров и сплетен последней недели, об их подвигах знали уже все.

Подобная популярность отнюдь не порадовала сопровождаемых Ремусом Люпином друзей. Впрочем, настроение у них было и без того довольно нервным. Они мало походили на сплоченную команду. Невилла только утром выписали из госпиталя святого Мунго, откуда он прямиком отправился в Юлу, где провел весь день, восхищаясь увиденным и пытаясь обсудить свое положение с друзьями. Но попытки эти по большей части были тщетными – Рон и Гермиона постоянно сидели вместе в комнате с табличкой Флавия Белби, иногда тихо переговариваясь, но в основном молча уставившись в одну точку. Причиной такого поведения было отсутствие второго жильца этой комнаты – накануне Гарри каким-то образом выскользнул из дома и исчез. Поиски по всей стране поднятых по тревоге авроров и членов Ордена Феникса оказались тщетными – периодически в Юлу доходили неутешительные новости: найти мальчика пока никто не может.

На блуждания Невилла быстрее всех откликнулась Луна Лавгуд. Однако Невилл в душе побаивался этой странной девушки, в компании которой он чувствовал себя пришельцем с другой планеты, который никак не может понять логики аборигенов. Поэтому, в конце концов, он нашел собеседницу в лице Габриэль Делакур, которая отчаянно скучала среди погруженных в собственные тревоги подростков и озабоченных взрослых. Ее старшая сестра, Флер, до сих пор оставалась в госпитале.

Джинни держалась особняком – она до сих пор ни с кем не разговаривала, держать холодно и отстраненно, словно механически следуя ежедневной рутине с завтраками и обедами, между которыми она упорно возвращалась в свою комнату, не давая втянуть себя ни в один разговор, не интересуясь новостями никак не прореагировав на возвращение Гермионы, которая жила с ней в Юле в одной комнате. Ее не встряхнуло даже исчезновение Гарри – услышав об этом, она лишь прищурилась и еще сильнее сжала губы.

Сам Гарри вряд ли бы смог объяснить себе, почему он ушел из дома в одиночку после всех договоренностей с друзьями. Его, вместе с десятком других пациентов, выписали из госпиталя в четверг.

Накануне Пожиратели Смерти, праздновавшие какой-то известный им одним праздник, так развеселились, что решили «поиграть» с маглами. Объектом их нападения стал загородный дом одного из новоявленных миллионеров, который устроил для своих детей и их друзей летний праздник. Свалившиеся словно с неба в самый разгар вечеринки Пожиратели вначале показались гостям неким новым развлечением, придуманным для них нуворишами. Однако когда одни подростки вдруг оказались на деревьях, другие – в бассейне, а третьи – распростертыми на столах прямо поверх тортов, уцелевшие решили, что шутка зашла слишком далеко, и кинулись врассыпную. Кто-то из них вызвал полицию, при появлении которой все Пожиратели словно испарились.

Прибывшим на место аврорам досталась непростая задачка: нужно было преобразовать память чуть не сотни гостей (часть из которых уже разъехалась по своим домам), а так же обслуживающего персонала, полицейских, любопытствующих, встревоженных родственников и восторженных друзей пострадавших… В ходе операции было выявлено, что больше дюжины подростков нуждаются в госпитализации. И вот, госпиталь святого Мунго во второй раз за неделю оказался переполненным. Учитывая, что маглов следовало изолировать от пациентов-волшебников, для них выделили сразу пол этажа. Для того, чтобы разгрузить палаты, по домам были выписаны все, кто не нуждался в интенсивной терапии и за кем дома могли присмотреть родственники.

Гарри, Рон, Гермиона, миссис Уизли и Ремус Люпин отправились в Юлу не дожидаясь больничного завтрака. Встретившие их члены Ордена Феникса, не участвовавшие в спасательных работах, тут же накинулись на них с вопросами. Поедая кашу и гору бутербродов, заботливо приготовленных Габриэль, прибывшие рассказали о ночных событиях в госпитале. Затем разговор перепрыгнул на черного мага, прибывшего из Болгарии.

– Этот Караванов…

– Каравангов, – поправила Рона Гермиона.

Рон просто светился, оказавшись в центре внимания. Гарри и Гермиона не рвались рассказывать о том, что происходило в последние дни в госпитале, Молли Уизли и Ремус Люпин тоже держались сдержанно, так что возможность рассказывать внезапно предоставилась Рону, который воспользовался ею в полной мере.

– Ну да, Каравангов, – отмахнулся он. – Влетел, как Снейп, размахивая крыльями! Сделал несколько шагов, а потом вдруг замер, голову повернул и уставился на Невилла. Смотрел, смотрел… Потом наклонился чуть не носом к его руке, ну той, в которую заклинание попало. Вроде как принюхался. Потом махнул палочкой и дальше пошел, к этому своему болгарину. Мимо меня пролетел, даже не взглянул… Вот я и думаю, хорошо, что не взглянул, маг-то он черный, неизвестно чего нашлет…

– Рон, детка, не нужно так говорить, Каравангов – очень известный человек, знаменитый целитель, – назидательным тоном сказала миссис Уизли.

– Да, может и знаменитый, но все равно черный, – отмахнулся от нее Рон. Вон, Тот-Кто-Не-Может-Быть-Назван тоже знаменит… Ну так вот, подлетел он к болгарину. А Поляков ему обрадовался, кланяется, что-то нашептывает… Сзади Дож толчется с целой свитой, все целители сбежались посмотреть на заморское чудо! Загородили, ничего не видно! Потом как рявкнет что-то, Караванов, значит, словно собака гавкнула. И тут все целители зашевелились, заговорили, даже в ладоши захлопали. И увели этого Караванова или как его там. А когда все ушли, я вдруг обнаружил, что Невилл сидит на кровати и смотрит как вся эта толпа несется за этим типом. Потом обернулся ко мне, Невилл, значит, и говорит: «А что это тут Снейп делает? Они его ловить побежали?».

За столом все засмеялись. Поводом для радости в такое тревожное время становилась любая мелочь, иначе психика могла бы просто не выдержать – в этом волшебники не слишком отличались от маглов. К тому же заморский целитель действительно успел сделать многое. Он снял заклятие с Невилла и мальчик теперь шел на поправку. Хотя Каравангов приехал только чтобы забрать оставшихся двоих болгар, он, все же, после разговора с Элфусом Дожем, проведал наиболее тяжелых больных, в том числе и лежащих в магловском крыле. Сумел помочь он и Флер, которая, по словам Люпина, теперь быстро шла на поправку.

Эйфория возвращения в Юлу быстро испарилась.

После завтрака МакГонагалл позвала всех подростков в кабинет Дамблдора, где вручила им расписание экзаменов, пояснив, что им всем были назначены практические экзамены, но если они хотят заменить их на теоретические, то должны предупредить ее до вечера.

Как только МакГонагалл вышла, Гермиона заметалась по кабинету:

– Рон, Гарри, как вы думаете, будет лучше? Может быть попросить сдать и теоретический экзамен тоже?

Ребята ошалело уставились на нее. Что за удовольствие можно получить от сдачи сдвоенного экзамена? В конце концов им удалось убедить девушку, что времени на подготовку осталось все равно слишком мало, хорошо бы подготовиться хоть к чему-нибудь одному. К тому же в ее расписание было невозможно втиснуть все двойные экзамены. Гермиона заикнулась было, что она бы могла с пяти– и семикурсниками сдавать экзамены две недели, а не одну, однако Гарри с Роном закричали на нее так дружно, что она вынуждена была согласиться с ними, хотя и с явным сожалением.

Расписания у Гарри и Рона были одинаковыми:

Понедельник….ЗаклинанияВторник……….Защита от темных искусствСреда………….ТрансфигурацияЧетверг………ЗельяПятница………Травология

Все их экзамены начинались сразу после обеда.

Хуже было Гермионе. У нее было не пять, а десять экзаменов, поэтому ее расписание было более насыщенным: и после завтрака, и после обеда.

Гарри так и не сумел поговорить с мистером Уизли – в госпитале тот так и не появился, да и в своем временном доме (с Норы до сих пор так и не сняли защитный барьер) если и заходил, то только чтобы выспаться. Разговоров с Роном и Гермионой тоже не получалось, кроме обсуждения здоровья оставшихся в госпитале, да пересказа Гарри его разговора с Люпиным, говорить, казалось, было не о чем. Да и некогда. Гермиона рьяно вцепилась в учебники, заставляя и друзей повторять пройденное, но у них не очень-то получалось. Рон был погружен в свои мысли, тупо пялясь в книгу. Гарри же даже не пытался читать – экзамены его не волновали.

Первый тревожный сигнал он получил в пятницу. Зайдя поздороваться со своими родственниками (мисс Уизли настоятельно просила его об этом по три раза на дню), он обнаружил сидящих на диване Дадли и тетю Петунию. Дяди Вернона видно не было, но тогда Гарри решил, что он находится в спальне. В обед история повторилась. Зная склочный характер своего дядюшки, он удивился, что тот уже пол дня сдерживает свои порывы выместить злость от заключения на племяннике. Впрочем, перед ужином мистер Дурсль не только предстал перед Гарри, но и устроил превосходный скандал.

Однако когда на следующий день с утра Гарри снова не обнаружил его в гостиной, он насторожился. Пока мисс Уизли с Габриэль вносили в комнату завтрак, Гарри ткнулся в прикрытую дверь спальни. Дадли тут же заголосил, требуя, чтобы кузен не шарахался по всей квартире. Гарри быстро прикрыл дверь, успев, однако, заметить, что дяди Вернона в спальне не было. Не в туалете же он прятался второй день подряд!

Поделиться сомнениями с друзьями ему не удалось – Рон с Гермионой опять поцапались, кажется из-за того, что Рон не стал помогать девушке готовиться к экзамену, поэтому разговаривать с ними было бессмысленно. Сидя в своей комнате, Гарри начал думать, куда и, главное, как дядюшка мог исчезать из дома? И не только исчезать, но и возвращаться обратно? Вспыхнувшая перепалка между друзьями вынудила его встать и выйти из комнаты. Послонявшись по Юле и убедившись, что спрятаться дяде было некуда, а выйти из дома обычным путем было невозможно, Гарри засел на кухне, где в это время никого не было, и начал вспоминать все, что он знал об этом доме. Но сколько ни перебирал возможности, пути на волю он не находил.

Обычный выход был закрыт, даже в коридор, который вел к нему, было не пройти. Камин тоже оказался не пригоден для перемещений – все пользовались камином в доме Альберфольда. Попытки вылезти в окно не увенчались успехом – форточки легко открывались, в них проникал жаркий летний воздух, но попытка высунуть наружу руку не удавалась. Гарри поймал лениво летавшую по кухне муху и выпустил в окно. Муха улетела и Гарри вздохнул: ну почему он, как Рита Скитер, не может превратиться в жука и вылететь на свободу? Впрочем, вряд ли дядя Вернон мог изобразить из себя насекомое…