Текст книги "История "не"скромной синьоры (СИ)"

Автор книги: Юлия Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

9. Утро вечера мудренее

Эля

Руки дрожали, а в груди свинцовым грузом оседала тревога, сдавливая лёгкие. Раненый мужчина означал одно – погоня, преследователи, смертельная опасность, которая теперь пришла и к нам.

– Давайте осторожно его осмотрим, – произнесла я в темноту надвигающейся ночи, которая лишь слегка отступала перед трепещущим пламенем нашего небольшого костра.

За спиной послышалось тихое шуршание – это дети подкрались ближе. Их присутствие немного успокаивало, но тревога не отпускала.

Судорожно вздохнув, я осторожно провела руками по кожаной куртке мужчины, исследуя спину и бока. Пальцы дрожали, пока я искала следы порезов или других отверстий от стрел. Их не было, но это ещё ничего не значило.

– На шее тоже чисто, – прошептала я, с трудом переводя дыхание.

Незнакомец лежал неподвижно, его лицо было обращено ко мне. Короткие чёрные волосы слегка взъерошены, глаза закрыты.

«Красивый», – промелькнула мысль.

И, судя по всему, не из бедных. Одежда говорила сама за себя. Да и у простого человека вряд ли найдётся такой великолепный конь.

Животное стояло смирно, словно понимая всю серьёзность ситуации.

– Теперь нужно осмотреть его живот, – выдохнула я, поворачиваясь к детям.

Лила нервно кивнула, а Май решительно шагнул вперёд.

– Я начну стягивать его с седла, а вы держите за руки. Договорились?

С помощью детей мне удалось аккуратно снять мужчину. Незнакомец оказался невероятно тяжёлым. Прижав его к себе, я почувствовала запах крови, и зубы сами собой сжались от напряжения.

«Нахожусь в этом мире всего несколько дней, а уже столько испытаний!»

Ноги подкашивались под тяжестью мужского тела, но я всё же сумела осторожно уложить его на траву. Небеса были единственными свидетелями того, каких усилий мне это стоило.

Пламя костра ярче осветило мужчину, подтверждая мои предыдущие предположения – он действительно был красив. Лет тридцати пяти, не больше.

Не теряя времени, я расстегнула его куртку и задрала рубаху, осматривая живот. Незнакомец явно следил за собой – рельеф мышц говорил сам за себя.

– Ну что же, – прочистила я горло, – похоже, единственная рана от стрелы. Но разве от неё можно потерять сознание? – задумчиво спросила я, глядя на детей.

– Возможно, наконечник был чем-то смазан, – осторожно предположила Лила.

– Яд? – ахнула я.

– Или что-то другое, – кивнула она.

– И что теперь делать? – от волнения я начала кусать нижнюю губу.

Стрела вонзилась в левое плечо, совсем близко к шее. Ткань куртки пропиталась тёмной, уже засохшей кровью, а свежая продолжала медленно сочиться, окрашивая кожу. Древко стрелы ужасающе торчало из плоти, нагоняя леденящий ужас. Вытащить её сейчас, без нужных инструментов и опыта, было смертельно опасно. Но и оставить наконечник в теле – не меньший риск.

– Посвети, пожалуйста, – схватив тлеющую палку из костра, я вложила её в руки Мая. – Кажется, неглубоко вошла, – хмуро пробормотала я, вглядываясь в рану.

– У нас есть травы: кровоостанавливающая и противовоспалительная, – едва слышно прошептала Лила. – И чистая ткань для перевязки.

Задумчиво глядя на девушку, я кивнула, принимая тяжёлое решение. Риск был огромен, но выбора не оставалось – снова пришлось взять ответственность за чужую жизнь. Мужчина терял кровь, и неизвестно, сколько ещё продержится.

– Нужна вода, – выдохнула я, поднимаясь. – Схожу к реке.

– Я пока растолку травы, чтобы сразу приложить к ране, – поддержала меня Лила.

– Маюш, охраняй сестру, – обратилась я к мальчику.

– Хорошо! – он придвинулся ближе к Лиле, держа над ней мерцающий импровизированный факел.

Ночь окутала землю своим тёмным плащом, но взошедшая луна прорезала тьму серебряным светом, пробиваясь сквозь кроны деревьев.

Стремительно спустившись к реке, я наполнила чеплашку водой и поспешила обратно, через несколько минут возвращаясь к потрескивающему костру и детям. Руки я предварительно вымыла, но условия всё равно оставались антисанитарными. Однако выбора не было.

– Вот, – Лила протянула мне какие-то листья, – натри ими руки. Сок лихвы обеззаразит кожу.

Удивлённо приподняв брови, я поспешила выполнить её указания. Сколько ни тяни – к делу всё равно придётся приступить.

Конь внимательно наблюдал за моими действиями, не издавая ни звука. Было видно, как он волнуется за своего хозяина.

«Животное не станет привязываться к плохому человеку, – думала я, нервно касаясь древка стрелы. – Значит, этот мужчина – хороший!»

– Готовы? – оглянулась я на детей. – Раз, два, три!

Резкий рывок – и стрела покинула тело незнакомца.

Быстро отодвинув куртку, я начала обмывать края раны, стараясь не замечать бегущую кровь.

Сердце колотилось как безумное. Я боялась, что своими действиями только ухудшу ситуацию.

– Теперь нужно приложить это к ране, – Лила протянула мне зеленоватую кашицу в кружке.

Стараясь ни о чём не думать, я нанесла смесь на рану и приложила ткань.

– Осталось забинтовать, – тяжело дыша, я удивлялась собственной выдержке.

С трудом, стараясь не двигать левую руку мужчины, я наложила повязку, использовав всю нашу чистую ткань.

– Сами в беде, – вздохнула я, устало опускаясь у ствола дерева и протягивая ноги к костру, – а другим помогаем.

– Это доказывает, – Лила присела рядом, бросив взгляд на лежащего мужчину, – что в наших сердцах живёт добро.

– А значит, – Май плюхнулся с другой стороны, – всё у нас будет хорошо! Зло никогда не победит доброго человека!

«Хорошо, если так», – мысленно усмехнулась я, поднимая руку и гладя ребёнка по голове.

– Давайте немного поспим, – мои глаза буквально слипались после пережитого. – Утро вечера мудренее.

10. Беда обошла стороной

Лестр

Мне говорили, что эта поездка может быть опасной, но я всё равно решился отправиться в путь, несмотря на риск быть схваченным или убитым. Князь прислал тайное послание, в котором сообщал, что его люди обнаружили месторождение редкой руды. Из неё можно было создать оружие, которое стало бы гораздо мощнее и наносило бы урон в несколько раз больше обычного.

Взяв с собой небольшой, но надёжный отряд, мы отправились в путь под покровом ночи. Наша миссия должна была оставаться в тайне, но за моим домом велась слежка. Те, кто уже не первый год затаил на меня злобу, были в курсе моего отъезда.

В нашей империи существовало несколько влиятельных семей, которые постоянно соперничали между собой, пытаясь привлечь на свою сторону как можно больше полезных людей. И я был одним из таких.

С самого детства я проявлял страсть к оружию. Годы шли, а мой интерес только усиливался. Отец не препятствовал моему увлечению, которое со временем стало смыслом жизни. Я мог днями и ночами сидеть над чертежами, разрабатывая новые виды оружия, а затем лично контролировать процесс его изготовления.

Наша семья поддерживала хорошие отношения с князем Лереем, приближённым к наследному принцу. Отец доверял ему, и я с раннего возраста выбрал сторону, которую не собирался менять.

Князь Лерей был человеком слова, опытным генералом, за плечами которого имелось немало сражений. Многотысячное войско беспрекословно следовало за ним, уважая этого мужчину и не сомневаясь в его решениях.

Однажды он случайно узнал о моей страсти к созданию оружия и увидел мои чертежи. Разглядев их потенциал, он оказал поддержку всем моим начинаниям.

Благодаря мне армия империи получила двуручные мечи, наносящие больше урона, и арбалеты с поразительной дальностью выстрела. Мои изобретения всколыхнули всю империю, особенно некоторых министров, которые мечтали о большей власти и богатстве.

Первое время они пытались переманить меня на свою сторону, но я оставался непреклонным. Даже пробовали подставить моего отца, но князь помог ему и защитил. Поняв, что угрозы и подкупы не действуют, жадные до власти министры перешли к покушениям. Они решили, что если я не стану их союзником, то не буду союзником никому.

Сколько раз меня пытались убить – не сосчитать. Для тех, кто стремился к власти и завоеваниям, я был как бельмо на глазу, олицетворяя силу и угрозу их амбициям. Тяжело было здороваться при встрече на пирах с теми, кто желал мне смерти, улыбаться им, зная, что за их любезностью скрывается смертельная опасность.

Одна семья уже была поймана и казнена за покушение на меня, но это не остановило остальных заговорщиков. Поэтому, отправляясь в путь, я был готов к нападению и намеревался дать достойный отпор.

Первые три недели пути, к моему удивлению, прошли спокойно. Никаких подозрительных происшествий. Тихие ночи на постоялых дворах, спокойное продвижение через лесистую местность – ничто не предвещало беды. Но я не верил в столь лёгкое путешествие, интуиция подсказывала, что нужно оставаться настороже. И она не подвела.

До места, где князь обнаружил залежи редкой руды, оставалось совсем немного. Мы въехали в очередной лес, и едва успели проехать несколько метров, как из тени деревьев на нас напали.

Мои стражи мгновенно бросились на защиту, но и я не был новичком в бою. Стрелял в каждого, кто появлялся в поле зрения. Однако в какой-то момент всё пошло не так.

Арес внезапно заржал и встал на дыбы, едва не выбросив меня из седла. В следующее мгновение он пустился бежать. Как я ни пытался его остановить, конь словно обезумел, отказываясь подчиняться.

Сзади раздались крики, и тут обожгло жгучей болью. Крепко держа поводья, я обернулся и увидел древко стрелы с оперением, торчащее из моего плеча.

Арес продолжал нестись вперёд и это поведение было ему несвойственно. С ним происходило что-то неладное. Голова закружилась, словно меня опоили каким-то зельем. Тело налилось тяжестью, глаза начали слипаться. Дыхание замедлилось, и я повалился на шею коня, теряя сознание.

Сколько пробыл без чувств, неизвестно. Приходил в себя тяжело, с болезненным гулом в голове. То, что попало в мой организм со стрелой, должно было вывести меня из строя и отдать в руки врагов.

«Возможно, я уже у них», – промелькнула мысль в постепенно проясняющемся сознании.

Чувствовалась слабость во всём теле. Я осознал, что лежу на чём-то мягком. Контролируя дыхание, не открывал глаз, прислушиваясь к окружающим звукам: шелесту листвы, пению птиц и какому-то тихому напеванию…

И тут кто-то дотронулся до меня, расстёгивая куртку.

Тёплые руки осторожно коснулись моей шеи, нежно двигаясь к месту ранения. Только сейчас я понял, что стрелы больше нет. Кто-то осматривал меня, причём весьма бережно. Это явно были не те, кому я дышать спокойно не давал.

– Вроде жара нет, – прозвучал тихий голос надо мной. – Уже легче. Кто же ты такой? – женщина тяжело вздохнула. – Надеюсь, когда очнёшься, не принесёшь нам ещё больше проблем.

11. Нежданные гости

Лестр

Ощущая тупую, пульсирующую боль в левом плече, я с трудом разлепил веки. Мир плыл и двоился, но постепенно картинка обрела чёткость. Надо мной не было ни каменных сводов темницы, ни роскошного полога моей спальни. Только листва деревьев, сквозь которую пробивались утренние лучи.

Я попытался пошевелиться, и плечо отозвалось резкой вспышкой боли, заставившей меня тихо зашипеть.

– Лежи смирно, – раздался женский голос. Настороженный, но без угрозы. – Рана свежая, не хватало ещё, чтобы кровотечение открылось.

Я скосил глаза. Рядом сидела женщина в простом, даже бедном тёмно-синем платье. Волосы у неё были растрёпаны, лицо уставшее, с тёмными кругами под глазами. Не красавица в привычном понимании придворных дам, но было в её чертах что-то цепляющее. Взгляд… Слишком умный и пронзительный для простолюдинки.

Чуть поодаль, на корнях дерева, сидели двое детей – мальчик и девушка. Они смотрели на меня с опаской.

– Где я? – мой голос прозвучал хрипло, как воронье карканье.

В голове отдалась болезненная пульсация, и я поморщился.

– В лесу, недалеко от тракта, – ответила женщина, протягивая мне флягу. – Пей. Это просто вода.

Я с подозрением посмотрел на флягу, потом на неё. Если бы хотели убить – уже убили бы. Если бы хотели пленить – связали бы. А я лежал на чьём-то плаще, и плечо было туго перебинтовано чистой тканью.

Немного помедлив, сделал глоток. Если бы хотели отравить, то не стали бы возиться со мной.

– Вытащили стрелу? – спросил я как ни в чём не бывая, возвращая флягу.

– Пришлось повозиться, – кивнула женщина. – Конь привёз вас вчера вечером к нашему костру. Вы были без сознания.

– Арес… – прошептал я.

– Он здесь, неподалёку. С ним всё в порядке.

Я внимательно смотрел на неё. Простая одежда, грубые ботинки, но речь чистая, уверенная. И этот кинжал на её поясе… Мой кинжал!

– Ты забрала моё оружие, – заметил я, не повышая голоса и не выказывая своего недовольства, хотя не любил, когда трогали мои вещи.

– В целях безопасности, – спокойно ответила женщина, не отводя взгляда. – Неизвестно, что у раненого на уме, когда он приходит в себя.

Её прямолинейность и уверенность… Редко встретишь таких барышень.

– Справедливо, – я попытался приподняться на локте, но голова закружилась. Пришлось оставить попытки принять сидячее положение. – Кто вы? Местные?

– Путники, – уклончиво ответила женщина.

«Не желает говорить правду, понятно. Хотя кто я для неё такой, чтобы она была со мной честна?»

Хотел узнать её имя, но тут земля дрогнула. Сначала это была лишь слабая вибрация, но уже через секунду она превратилась в отчётливый, нарастающий гул. Топот копыт. Много коней.

Женщина мгновенно изменилась в лице. Её спокойствие слетело, как шелуха. Она вскочила, хватаясь за рукоять кинжала (моего кинжала!), и закрыла собой детей.

– Нас нашли… – выдохнула она, озираясь по сторонам, ища пути к отступлению.

Кусты затрещали, и на поляну вылетели всадники. Четверо, пятеро… Десять человек в лёгкой кожаной броне.

Я узнал герб на их накидках. Мои люди. Личная гвардия, отбившаяся во время нападения.

– Стоять! – взревел передний всадник, высокий бородатый мужчина, скверный характер которого шагал далеко впереди него.

Моя спасительница попятилась, прижимая к себе испуганного мальчика. Девушка рядом с ней побелела как полотно.

Стражники спешились на ходу, обнажая мечи. Они выглядели разъярёнными и напуганными одновременно – потерять лорда означало для них смерть или позор.

– Что ты сделала нашему лорду, ведьма?! – рявкнул бородач, направляя острие меча в сторону женщины, глаза которой недобро блеснули. Она была зла.

– Что я ему сделала? – гневно фыркнула она. – Жизнь спасла!

– Брось оружие! – рыкнул стражник, подступая к ней и детям ближе. – Осмотрите лорда! Живо! – обратился он к остальным.

Столько бранных слов срывалось с моего языка. Ох уж этот Корн! Выпороть бы его!

– Угомонись ты уже! – собрал я все силы и рявкнул так громко, как только позволяли лёгкие.

Голос сорвался на кашель, но эффект был достигнут. Стражники засуетились возле меня. Бородач напряжённо обернулся.

– Милорд! – он убрал меч в ножны и кинулся ко мне, падая на колени. – Слава богам вы живы! Мы нашли коня в полумиле отсюда, думали… думали, всё…

– Помоги мне сесть, идиот, – прошипел я.

Двое стражей тут же подхватили меня под руки, аккуратно усаживая у дерева. Голова кружилась, но я старался держать лицо.

– Кто эти люди, милорд? – бородач кивнул в сторону моей спасительницы, которая всё ещё стояла в оборонительной позе, тяжело дыша. – Они ограбили вас? Ваш кинжал у неё… Прикажете казнить их на месте?

Глаза женщины расширились и засияли яростью ещё ярче. Она перевела взгляд на меня. В нём читалась не мольба, а укор и обида.

– Сбавь тон, Корн, – холодно произнёс я. – Если бы не они, вы бы нашли здесь мой остывший труп. Эта леди вытащила стрелу из моего плеча и перевязала рану.

Повисла тишина. Стражники растерянно переглядывались. Бородач Корн покраснел, осознавая свою ошибку.

– Простите, милорд… Мы не знали… Нервы на пределе…

– Извиняться нужно не передо мной, – хмыкнул я.

Корн неохотно повернулся к злющей незнакомке, напоминающей дикую фурию в этот момент, и буркнул:

– Прошу прощения, госпожа. Недоразумение вышло.

Она медленно опустила руку с кинжалом, а затем погладила мальчика по голове, успокаивая его.

– Ты спасла мне жизнь, – обратился я к ней. – Это дорогого стоит.

– Так уж и дорогого? – усмехнулась она. – Мы помогли не ради выгоды, а потому что в нас есть сострадание, но если вы настаиваете на награде…

Не смог сдержать улыбку. На простолюдинку она точно не походила. Ни капли.

– Чем я могу отплатить тебе за твою доброту?

Она переглянулась с детьми. Я видел, как в её голове крутятся мысли.

– Вы ведь не местные, – произнесла женщина, констатируя факт.

– Верно, – кивнул я.

– Заберите нас с собой.

– Э-эм… – донеслось недоумевающее со стороны Корна, который перевел на меня вопросительный взгляд.

– Но ты ведь не знаешь, откуда мы? – я чуть пошевелился, и плечо прострелило болью.

– Нам подойдёт любой город, главное, чтобы подальше отсюда.

Моя спасительница смотрела пристально, не выказывая своего напряжения, но я был уверен, что оно сковало её по рукам и ногам.

– Хорошо, – кивнул я. – Корн, у тебя новая задача – сопроводить эту леди и её детей до любого города, который они выберут.

– Но… милорд… – возмутился бородач, но, заметив мой взгляд, тут же замолк.

– Мы из столицы, – посмотрел я на женщину, что молчаливо глядела на меня в ответ. – Если хотите, Корн сопроводит вас до неё. Но это примерно месяц пути. Если для вас эта дорога слишком дальняя, то выберите любой другой город. Я лорд Навьер. Леди, если у вас возникнут трудности, приходите в моё поместье! Обязательно отплачу за вашу доброту!

12. Неожиданная щедрость

Эля

Сборы были недолгими. Собственно, и собирать нам было нечего, кроме наших скромных узелков с остатками еды да пучка лечебных трав. Но вот суета вокруг нас поднялась знатная. Гвардейцы тушили костёр, проверяли седла, переговаривались короткими, рублеными фразами.

Ко мне подошёл тот самый бородач, Корн. Вид у него был такой, словно он проглотил лимон целиком, но выплюнуть не решался – приказ есть приказ.

– Госпожа, – буркнул он, не глядя мне в глаза. – Милорд приказал выделить для вас лошадь.

Он подвёл ко мне гнедую кобылу, которая недовольно фыркнула, скосив на меня глаз. Говорить, что скакать верхом не входит в мои умения, я не осмелилась. Решила, что обучусь в процессе. Всё лучше, чем идти пешком.

– А… – начала было я, соображая, как мы с Лилой поместимся в одном седле.

– Девчонку сажайте перед собой, – словно прочитав мои мысли, скомандовал Корн. – А мальчишку я возьму к себе. Он лёгкий, конь не заметит.

Май, услышав это, сначала попятился к сестре, но потом, взглянув на внушительную фигуру воина и его броню, с благоговением кивнул. Для семилетнего мальчишки прокатиться на боевом коне с настоящим воином – это приключение, перевешивающее страх.

Корн легко, одной рукой, подхватил Мая и усадил его впереди себя. Я же, с кряхтением и помощью Лилы, вскарабкалась в седло, а затем и её затащила следом.

Даже думать не хотелось, как я выгляжу в глазах присутствующих мужчин.

– Держись крепче, – шепнула Лиле. Она была встревожена не меньше моего. – И молись, чтобы мы не свалились на первом же повороте.

Благодарно кивнув лорду Навьеру, которому уже чем-то протирали рану, мы тронулись.

Первые полчаса я даже чувствовала некое воодушевление. Ветер в лицо, ощущение безопасности под защитой вооружённого Корна… Но вскоре романтика улетучилась, уступив место суровой физиологии. Трясло нещадно. С непривычки мышцы ног начали ныть, а спина одеревенела. Лила, сидевшая впереди, то и дело заваливалась набок. Мне приходилось постоянно ловить её, одной рукой вцепившись в луку седла, а другой прижимая девушку к себе.

Корн ехал чуть впереди. Он молчал всю дорогу. Его широкая спина выражала немое неодобрение. Ещё бы! Ему, элитному гвардейцу, поручили быть нянькой для какой-то бродяжки и её выводка. Унизительно, наверное. Но он терпел, лишь изредка бросая короткие взгляды на Мая, проверяя его.

К полудню мы добрались до оживлённого тракта. Солнце пекло нещадно. Я чувствовала, что силы покидают нас с Лилой. Мы были измотаны побегом, ночёвками в лесу и скудной едой.

Внезапно Корн придержал коня, поравнявшись с нами. Он окинул меня цепким взглядом, задержался на бледном лице Лилы, которая уже просто висела на моих руках.

– Привал? – с надеждой спросила я.

– Нет, – отрезал он. – Так мы до ночи не доберёмся. Поторопимся.

Я готова была взвыть, но тут же одёрнула себя.

Видела по напряженной спине Корна, что он недоволен приказом лорда Навьера, но вслух не проронил ни слова. Лишь изредка бросал короткие взгляды назад, проверяя, не свалились ли мы в канаву.

К вечеру, когда на горизонте показались огни Дэйхвена, я была готова продать душу дьяволу, лишь бы слезть с этой проклятой лошади. Лила, прижавшаяся ко мне, клевала носом от усталости.

– Потерпите, – буркнул Корн, заметив наше состояние, хотя я изо всех сил старалась не морщиться. – Почти приехали.

Въезд в город прошёл как в тумане. Стражники у ворот, завидев герб на плаще Корна, пропустили нас без лишних вопросов и жетонов. Мы остановились у добротного постоялого двора. Едва я сползла с лошади, как ноги подогнулись, и я чуть не рухнула в дорожную пыль. Корн, успевший спешиться раньше, поддержал меня за локоть. Жест был грубоватым, но своевременным.

– Идите внутрь, – скомандовал он. – Займите столик в углу. Я разберусь с лошадьми и комнатами.

Мы, шатаясь, как моряки после шторма, вошли в тёплый зал, наполненный запахами жареного мяса и эля. В голове роились тревожные мысли. Еда, ночлег… У нас было совсем немного монет, и их не хватит даже на ужин для одного, не говоря уже про то, чтобы снять комнату.

Корн вернулся быстро. Он подошёл к нашему столу, за которым мы уже клевали носом, и положил перед нами ключ. – Комната оплачена. Ужин сейчас подадут. Ешьте и спать.

– Господин Корн, – начала я, чувствуя неловкость. – Вы не обязаны… Мы могли бы найти что-то попроще…

Было очень неловко, не привыкла я, чтобы за меня платили. Но умом понимала, что щедрость Корна для нас сейчас как вода для путника в пустыне.

– Ешьте и спать, – отрезал он, не давая мне договорить.

Ответ веял холодом и недовольством, но я всё равно благодарно кивнула, радуясь, что сегодня мы с детьми будем спать на кроватях и сможем отмыться от грязи.

«Ещё бы вещи постирать», – промелькнула мысль в голове.

Ужин был восхитительным, но сил насладиться им почти не осталось. Едва мы поднялись в свою комнату, в дверь постучали. На пороге стояла полная, улыбчивая женщина с ворохом одежды в руках.

– Добрый вечер! – пропела она. – Ваш спутник попросил принести это. Она разложила на кровати вещи: простые, но добротные льняные рубашки, штаны для Мая, платья для меня и Лилы. Всё новое, пахнущее лавандой, а не потом и лошадьми. – Он… он сам это купил? – я опешила, прикладывая к себе платье. Размер подошёл идеально.

– Попросил меня, – подмигнула хозяйка. – Золотой человек, хоть и молчун. Сказал: «Чтоб удобное было без всяких там кружев».

Я стояла, прижимая к груди новую одежду, и чувствовала, как к горлу подступает ком. Этот суровый мужчина, который весь день и словом с нами не обмолвился, позаботился о том, чтобы мы не выглядели оборванцами.

Оставив детей переодеваться, я вышла в коридор и нашла Корна. Он стоял у лестницы, скрестив руки на груди.

– Господин Корн…

Услышав своё имя, воин обернулся.

– Спасибо, – тихо сказала я. – За комнаты, за ужин… И за одежду.

– Не меня благодарите, – буркнул он, отводя взгляд. – Милорд оставил кошель и чёткие инструкции. Я лишь руки, передающие его волю.

От услышанного я замерла, мысленно вознося молитву небесам, чтобы они приглядели за лордом Навьером и уберегли его от беды.

Утро встретило стоном. Моим собственным. Едва я попыталась встать с кровати, тело пронзила такая боль, будто меня всю ночь колотили палками. Мышцы ног горели огнём, спина не разгибалась.

– Ох, мамочки… – простонала я, сползая с перины.

Лила тоже морщилась, потирая поясницу. Только Май скакал по комнате бодрым кузнечиком – ему поездка на боевом коне явно пошла на пользу.

– Нам снова в седло? – с ужасом спросила Лила. – Не знаю, выдержу ли.

– Выдержишь! – решительно кивнула я, натягивая новое платье. – Мы должны. У нас нет выбора.

Спускаясь по лестнице, я чувствовала себя древней старухой. Каждый шаг отдавался болью. Уже представляла, как снова буду карабкаться на эту огромную лошадь, и мне хотелось выть.

Мы вышли на залитый солнцем двор. Корн уже ждал нас. Но лошадей рядом с ним не было. Вместо них посреди двора стоял добротный крытый экипаж, запряжённый нашими конями. Я замерла на крыльце, не веря своим глазам.

– Это… – перевела взгляд на воина.

Корн, заметив моё изумление, слегка усмехнулся в усы.

– Я видел, как вы вчера ехали. Если посажу вас в седло сегодня, к вечеру придётся искать лекаря.

– Вы наняли экипаж? – выдохнула я. – Но это же…

– Это быстрее, чем тащить вас на себе, – перебил он своим привычным ворчливым тоном. – Грузитесь. Путь неблизкий.

Я посмотрела на мягкие сиденья внутри повозки, потом на суровое лицо Корна и поняла: за этой маской безразличия и слепого подчинения приказам скрывается, может, и не самое доброе, но уж точно внимательное сердце.

– Маюш, Лила, – посмотрела я на детей с улыбкой, чувствуя невероятное облегчение, – давайте поторопимся.