Текст книги "История "не"скромной синьоры (СИ)"

Автор книги: Юлия Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

65. Не просто благодарность

Эля

Я сидела на мягком пледе, сжимая в руках стакан с прохладным лимонадом, и чувствовала себя самозванкой на чужом празднике жизни. Вокруг царила идиллия, от которой щемило сердце.

Солнце, перевалившее за зенит, заливало лужайку густым, медовым светом. Река искрилась тысячами бриллиантов, а лёгкий ветерок шелестел листвой, принося аромат нагретых трав и речной свежести.

Май, забыв про стеснение, вовсю болтал с лордом Арионом. Мальчонка размахивал руками, рассказывая какую-то невероятную историю про битву с крапивой, а отец Лестра слушал его с неподдельным интересом и время от времени басисто хохотал, запрокидывая голову.

Лила тоже расслабилась. Она сидела, поджав ноги, с удовольствием ела пирожок и даже вставляла свои реплики в разговор, улыбаясь светло и открыто.

Всё это выглядело до боли… по-семейному. Слишком похоже на семью. И это пугало меня до дрожи.

Не хотела обманывать себя. Я взрослый человек, успела познать жизнь. Скорее всего, Лестр пригласил нас сюда просто потому, что он благородный мужчина. Благодарен за своё спасение. Для него это долг чести, не более.

«Не придумывай, Эля, – твердила я мысленно, глядя на то, как Лестр подливает сок в стакан Лилы. – Не давай себе ложную надежду. Не подкидывай проблем. Ты из другого мира, из другого теста. Дела сердечные лечить труднее всего, так что лучше даже не начинать».

Но сердце… глупое, предательское сердце не желало слушать доводы разума.

Каждый раз, когда я чувствовала на себе взгляд Лестра, внутри всё замирало. А смотрел он часто. Я ловила эти взгляды кожей – тёплые, внимательные, немного задумчивые. Они волновали. Будоражили кровь.

Мне было смешно и грустно одновременно. Я, женщина, которая в прошлой жизни прошла через развод, строила бизнес и решала кучу проблем, сейчас вела себя как девятиклассница, влюбившаяся в старшеклассника. Краснела, бледнела, боялась поднять глаза. Нужно было срочно отвлечься, иначе я просто взорвусь от напряжения.

И тут лорд Арион, словно прочитав мои мысли, хлопнул в ладоши.

– А не прокатиться ли нам на лодке? – предложил он громогласно. – Река сегодня спокойная, виды чудесные.

– Да! – тут же подскочил Май. – На лодке! Хочу на лодке!

Лила тоже оживилась, отставляя пустую тарелку.

Мы все поднялись. Я отряхнула юбку, готовая следовать за детьми, но тут лорд Арион окинул нас критическим взглядом и покачал головой.

– Вот незадача, – развёл он руками с досадой. – Лодка-то у нас небольшая. Пятерых не выдержит, да и тесно будет, – он прищурился, глядя на сына. – Так что мы с молодёжью поплывём первыми. Я покажу им бобровые хатки за поворотом. А вы, Лестр и леди Эля, можете прогуляться по берегу или прокатиться позже, когда мы вернёмся. Возражения не принимаются!

Я застыла. Мне потребовались титанические усилия, чтобы сохранить на лице вежливую улыбку и не выдать панику.

Остаться наедине с Лестром… Сейчас, когда мои нервы и так натянуты, как струны.

– Хорошо, отец, – спокойно кивнул Лестр, но я заметила, как дрогнули уголки его губ.

Мы проводили нашу шумную компанию по узкой тропинке к огромной плакучей иве, ветви которой купались в воде. Там, у небольшого причала, покачивалась добротная деревянная лодка.

Лестр помог забраться внутрь восторженному Маю, придержал за руку Лилу. Лорд Арион, кряхтя, уселся на вёсла.

– Не скучайте! – крикнул он нам, отталкиваясь от берега.

Лодка скользнула по водной глади, неспешно удаляясь.

Мы остались одни.

Тишина, нарушаемая лишь пением птиц и плеском воды, показалась мне оглушительной. Стоять вот так, рядом с ним, было неловко. Я не знала, куда деть руки, куда смотреть.

– Прогуляемся? – предложил Лестр, указывая на тропинку, идущую вдоль берега в тени деревьев.

– С удовольствием, – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

Мы шли медленно. Лестр, как и положено джентльмену, шёл со стороны опасности (то есть, со стороны воды), оберегая меня даже здесь, на мирной лужайке.

– Май – чудесный мальчишка, – нарушил молчание Лестр. – И очень смышлёный.

– Да, – улыбнулась я, расслабляясь при упоминании сына. – Он любознательный. Иногда даже слишком.

– А Лила… Она удивительная. Такая серьёзная для своих лет. Отец прав, у неё большое будущее.

– Я надеюсь на это.

Мы прошли ещё несколько шагов.

– Леди Эля, – вдруг остановился он.

Я тоже замерла, повернувшись к нему. Лестр смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах больше не было той весёлой искорки, что мелькала при разговоре с отцом. Там была серьёзность. И решимость.

– Я хотел сказать вам… – он запнулся, словно подбирая слова, что было так на него не похоже. – Я знаю, что наше знакомство началось не с бала и не с цветов. Я ворвался в вашу жизнь с проблемами, кровью и погоней.

– Вы не виноваты, – тихо сказала я. – Так сложились обстоятельства.

– Возможно. Но обстоятельства свели нас. И я… я благодарен судьбе за ту стрелу.

Я удивлённо вскинула брови, пытаясь успокоить несущееся вперед сердце.

– Если бы не она, – Лестр слабо улыбнулся, делая шаг ко мне, – я бы никогда не встретил вас. Вижу, как вы смотрите на меня. С опаской. С недоверием. Наверняка думаете, что всё, что я делаю – это плата за спасение. Долг чести. Так ведь?

Я опустила глаза, чувствуя, как горят щёки. К чему все эти слова?

– Так было в начале, – продолжил он, и его голос стал ниже, глубже, обволакивая меня теплом. – Но сейчас… Сейчас всё изменилось. Я смотрю на вас не как на спасительницу… а как на женщину. Удивительную, сильную, талантливую женщину, которая перевернула мой мир.

Удар. Ещё удар. Моё сердце, казалось, решило проломить грудную клетку. Воздух застрял в горле, и я забыла, как дышать. Неужели это происходит на самом деле? Неужели я не придумала себе этот тёплый блеск в его глазах?

Лестр осторожно взял мою руку. Я не отстранилась. Его ладонь была горячей и надёжной, и от этого прикосновения по телу побежали мурашки. Всё вокруг – река, деревья, пение птиц – вдруг перестало существовать. Был только он.

– Я не умею говорить красиво, как придворные поэты, – произнёс Лестр, глядя мне прямо в глаза. – Но хочу быть честным. Вы мне нравитесь, Эля. Очень нравитесь. Меня с невероятной силой тянет узнать вас лучше. Не как лорд узнаёт подданную, а как мужчина узнаёт женщину.

Каждое его слово падало в душу, как зерно в благодатную почву, мгновенно пуская ростки надежды. Той самой надежды, которую я так старательно душила в себе последние недели.

– Но… – прошептала я, – мы такие разные. И... – глупо было скрывать, мне не давал покоя этот вопрос.

– И? – подталкивал меня к продолжению лорд.

– Леди Амалия… – сорвалось с моих губ.

– Она росла на моих глазах, – тяжко вздохнул Лестр. – Её отец друг моего отца, – лорд на пару секунд замолчал, словно что-то обдумывая. – Леди Амалия необычная девушка, – усмехнулся он. – Но, уверяю, между нами нет теплых чувств и никогда не было. А что до сказанного вами раньше, “мы такие разные”, так вот для меня это не имеет никакого значения. Важно лишь то, что я чувствую, когда вы рядом, и что чувствуете вы, – Лестр сжал мои пальцы чуть крепче, таким простым прикосновением заставляя сбиться с дыхания. – Эля, позвольте мне ухаживать за вами. Не отказывайтесь, – с мольбой в глазах смотрел он на меня. – Давайте попробуем? Попробуем быть вместе. Вы согласны стать моей дамой сердца?

66. Хороший день

Лестр

Тишина затянулась. Она висела в воздухе, плотная и звенящая, заглушая шелест листвы и пение птиц.

Я стоял, не смея пошевелиться, и чувствовал, как по спине катится холодная капля пота. Впервые в жизни мне было настолько тяжело. Я смотрел в глаза Эли и понимал: признаваться в чувствах гораздо сложнее, чем отбиваться от десятка наёмников в тёмном переулке. Там всё просто: или ты, или тебя. Там работают рефлексы, сталь и ярость.

А здесь… Здесь я был безоружен. Моя броня, мой титул, мой опыт – всё это не имело никакого значения.

Сердце колотилось так, что я всерьёз начал опасаться, не выпрыгнет ли оно из груди прямо к её ногам. Каждый удар отдавался гулким эхом в висках. Мне казалось, что даже ранение от стрелы болело меньше, чем это томительное ожидание.

Эля молчала. Смотрела на меня своими огромными, бездонными глазами, в которых плескалось удивление, и молчала.

«Ну же, – молил я про себя. – Скажи хоть что-нибудь. Только не молчи!»

Мои нервы натянулись до предела, готовые лопнуть с минуты на минуту.

И тут губы Эли дрогнули. На них расцвела робкая, смущённая улыбка, озарившая её лицо внутренним светом. Она медленно опустила ресницы и едва заметно кивнула.

Кивнула!

В этот миг мне показалось, что с моих плеч свалилась гора, которую я тащил последние недели. В душе, где до этого царили сомнения и тревоги, вдруг запели птицы. Мир вокруг, казавшийся мне серым и привычным, вспыхнул яркими, тёплыми красками. Зелень травы стала изумрудной, небо – пронзительно голубым, а солнце – ласковым.

Эта молодая женщина… она словно вырвала меня из многолетнего сна. Раскрасила мою жизнь, наполнила её смыслом, которого мне так не хватало.

Я выдохнул, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбку – широкую, наверное, даже глупую, но абсолютно счастливую.

Осторожно, боясь спугнуть момент, я потянул её за руку, притягивая к себе. Эля не стала возражать. Она сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию.

Я склонился к ней и нежно коснулся губами её виска. От неё пахло нежным, приятным ароматом, солнцем и чем-то неуловимо родным.

Несомненно, мне хотелось большего. Хотелось заключить её в крепкие объятия, но я не смел. Чёртов этикет, вбитый в меня с детства, держал крепче любых кандалов. Достаточно того, что я и так обошёл все правила, предлагая отношения без долгих ухаживаний и одобрения родственников.

По-хорошему, мне следовало бы сейчас отправиться к её отцу и просить у него дозволения ухаживать за дочерью. Но я знал, что Эля приехала в столицу одна, только с детьми. Жив ли её отец? Где он? Я не знал. И спрашивать сейчас, портя этот хрупкий момент расспросами, которые могут навеять печаль, мне совершенно не хотелось.

Мы стояли рядом, слишком близко для просто знакомых, но недостаточно близко для влюблённых.

– Ты даже представить себе не можешь, – зашептал я, глядя на её профиль, – насколько мне с тобой хорошо.

Время будто остановилось.

Эля подняла голову, посмотрела на меня и улыбнулась. В этой улыбке было столько тепла, что мне захотелось отдать ей всё, что у меня есть. Ей были приятны мои слова. Я видел это.

Не расцепляя рук, мы неспешно побрели вдоль берега.

Под ногами мягко пружинила трава, река лениво плескалась о камни. Мне казалось, что всё это – сон. Приятный, уютный сон, наполненный счастьем. В душе разливалось спокойное, уверенное тепло. Я больше не был одинок.

Мы гуляли, наслаждаясь молчанием, которое бывает только между близкими людьми, но настало время возвращаться.

Я так и не выпустил её ладонь из своей, когда мы повернули обратно к причалу.

Вдали показалась лодка. Она приближалась к берегу, разрезая воду острым носом. Я слышал звонкий смех Мая и довольный голос отца.

– Встретим их, – сказал я, увлекая Элю к воде.

Я почувствовал, как её пальцы дрогнули. Эля попыталась мягко, незаметно убрать руку из моей ладони – видимо, застеснялась отца или детей. Но я не позволил. Сжал её пальцы чуть крепче, не давая вырваться, и посмотрел на неё, улыбаясь. Подмигнул ей лукаво, давая понять: теперь мы вместе, и скрывать это я не намерен.

Лодка ткнулась носом в причал.

Май тут же выпрыгнул на берег, размахивая веткой, как мечом. Лила вышла следом, аккуратно придерживая юбку.

Отец поднялся последним, кряхтя скорее для вида, чем от усталости. Он выпрямился, посмотрел на нас…

Его взгляд скользнул по нашим лицам, а затем опустился ниже. На наши переплетённые руки.

Глаза старого лиса расширились, а затем на его лице расцвела такая широкая и довольная улыбка, что она могла бы осветить весь парк вместо солнца.

– Ну наконец-то! – гаркнул он, расхохотавшись так, что с ближайшего дерева взлетели птицы. – Свершилось! Теперь у меня не только сын, но и дочь с внуками! И, знаете что, дети мои… я несказанно этому рад! Давайте! – засуетился он. – Это нужно срочно отметить! Какой же сегодня всё-таки хороший день!

67. Приоткрытие тайной завесы

Эля

Остаток дня пролетел как один миг, похожий на яркий, счастливый сон. Напряжение, которое сковывало меня, исчезло, словно его сдуло свежим речным ветром.

Лестр был сама обходительность. Он ухаживал за мной, подкладывая лучшие кусочки, шутил с детьми, но при этом в каждом его жесте, в каждом взгляде сквозила та особенная нежность, от которой у меня сладко замирало сердце. Теперь между нами исчезла недосказанность. Мы были… вместе. И это ощущение окрыляло.

Лорд Арион, казалось, поставил себе цель очаровать моих детей окончательно и бесповоротно. После обеда он подмигнул Маю и громко объявил:

– А теперь, сэр рыцарь, пора переходить от теории к практике! Какой же герой без верного коня?

Май взвизгнул от восторга, когда старый лорд повёл его к конюшням.

Мы все вместе отправились понаблюдать. Отец Лестра усадил моего мальчика на смирную, по его словам, кобылу, которая, казалось, понимала важность момента и ступала осторожно, как кошка. Лорд шёл рядом, придерживая Мая за ногу, и что-то объяснял ему с серьёзным видом.

Май хохотал, запрокидывая голову к небу, его счастливый смех разносился по всему саду. А вместе с ним, басисто и раскатисто, смеялся отец Лестра.

– Они поладили, – тихо сказала я.

Я боялась повернуться к Лиле. Боялась увидеть в её глазах осуждение. Не посчитает ли она это предательством, что я решила встречаться с Лестром?

Но в итоге набралась смелости и посмотрела на девочку.

Лила стояла рядом и смотрела на брата. На её губах играла мягкая улыбка. Почувствовав мой взгляд, она повернулась. В её глазах не было ни капли неодобрения. Только тепло, спокойствие и… радость за меня?

Она легонько кивнула мне, словно говоря: «Всё правильно, Эля. Будь счастлива». И от этого безмолвного благословения у меня стало так легко на сердце, что захотелось петь.

Вечер подкрался незаметно. Солнце окрасило горизонт в багрянец, и воздух стал прохладнее.

– Может, останетесь? – предложил лорд Арион, когда мы начали собираться. – Комнат у нас предостаточно. Утром позавтракаем, продолжим уроки верховой езды…

– Благодарю вас, милорд, – улыбнулась я. – Но нам пора. Завтра у Лилы учёба, у меня работа. Режим нарушать нельзя.

Лестр отправился нас провожать.

В экипаже царила уютная полутьма. Дети, утомлённые свежим воздухом и эмоциями, притихли. Май привалился к плечу сестры, а Лила смотрела в окно на мелькающие огни столицы.

Лестр сидел рядом со мной, и иногда его нога случайно касалось моей, посылая электрические разряды.

Внезапно Май встрепенулся, протирая глаза кулачками. Он посмотрел на Лестра своим прямым, недетским взглядом и спросил:

– Значит, теперь ты с Элей будешь встречаться?

В кабине повисла тишина. Лила прыснула в кулак, пытаясь подавить смешок, и отвернулась к окну, но её плечи подрагивали.

Я растерялась, заливаясь краской. Ну вот что отвечать на такие прямые вопросы?

А Лестр не растерялся. Он не стал сюсюкать или отшучиваться. Посмотрел на ребёнка серьёзно, как мужчина на мужчину.

– Да, Май. Я буду встречаться с Элей, – твёрдо ответил он. – Если ты не против, конечно.

Май нахмурил брови, обдумывая ответ. Он смерил лорда оценивающим взглядом, словно прикидывал, достоин ли тот такой чести.

– Я не против, – наконец кивнул мальчонка важно. – Ты хороший. Щит мне подарил. И на пикник позвал.

Лестр улыбнулся, но Май тут же поднял палец вверх.

– Но только если ты нашу Элю обижать не будешь! – заявил он строго. – А то у меня теперь щит есть. И меч. Я её в обиду не дам.

У меня защипало в глазах. Мой маленький защитник…

Лестр перестал улыбаться. Он наклонился вперёд и протянул Маю руку.

– Я даю тебе слово воина, Май. Я никогда не обижу её. И никому другому не позволю этого сделать.

Они скрепили договор рукопожатием.

Домой мы вернулись уже в сумерках.

Лила, хитро улыбнувшись нам обоим, подхватила сонного брата за руку.

– Идём, герой, – сказала она. – Спокойной ночи, лорд Лестр.

– Спокойной ночи, Лила.

Дети скрылись в доме, а я осталась на крыльце.

Лестр стоял на нижней ступеньке. В свете фонаря его лицо казалось задумчивым. Он смотрел на меня, и я видела, как его терзает какой-то вопрос.

На самом деле, я догадывалась, о чём он думает. За сегодняшний день Май не раз и не два назвал меня по имени, да и Лила тоже. Для человека со стороны это должно было выглядеть странно.

– Спроси, – мягко сказала я, спускаясь к нему.

Лестр поднял на меня глаза.

– Эля… Я не хочу лезть в душу, если там заперто. Если ты посчитаешь нужным не отвечать, я приму это без всяких обид.

– Спрашивай. Теперь у нас не должно быть тайн.

Он вздохнул, собираясь с духом.

– Почему… почему дети называют тебя не мамой, а по имени? Они ведь твои?

Я печально улыбнулась, глядя на окна своего дома, за которыми находились дорогие мне люди.

– Они мои. Самые что ни на есть мои. Я им мама… но не родная.

Лестр удивлённо приподнял брови.

– Я их мачеха, – пояснила я. – Их родная мать умерла, когда Май только родился… Но… знаешь, для меня это не имеет никакого значения. Я люблю их как родных, – посмотрела ему в глаза. – Кровное родство не делает людей семьёй. Любовь делает. Любовь и забота. Для меня они – мои дети. И так будет всегда.

Лестр молчал несколько секунд, переваривая услышанное. А потом он взял мои руки в свои и поднёс их к губам, целуя пальцы.

– Ты удивительная женщина, Эля, – прошептал он. – И твоё сердце больше, чем вся эта империя. Как же хорошо, что мы с тобой встретились.

68. Вот так встреча

Эля

На моей маленькой кухне повисла звенящая, почти осязаемая тишина. Только старенькие часы на стене мерно отсчитывали секунды: тик-так, тик-так.

Лила давно уехала в гильдию, со двора доносились приглушенные крики Мая, который доблестно сражался со свирепыми драконами, а я сидела за столом, сжимая в руках кружку с остывшим чаем. Напротив меня расположилась Амалия.

Она приехала рано утром, влетела в дом взволнованная, с решительным выражением лица, словно собиралась броситься на амбразуру. Я и сама хотела поговорить с ней, аккуратно затронуть тему Лестра, ведь после того, как мы стали парой, этот разговор висел над нами дамокловым мечом. Но Амалия меня опередила. Она вывалила на меня свою тайну так быстро, что я едва успевала улавливать смысл.

И вот теперь она сидела, вжав голову в плечи, и смотрела на меня виновато-выжидательным взглядом. Дочь самого князя, перед которой трепетала половина столицы, сейчас напоминала нашкодившую школьницу, разбившую любимую мамину вазу.

Я смотрела на неё, переваривая услышанное, и наконец шумно выдохнула:

– Ну дела-а-а…

Амалия, видимо, расценив мой вздох как затишье перед бурей, запаниковала. Вся её аристократическая выдержка испарилась в мгновение ока, и она начала тараторить так, что слова налетали одно на другое:

– Эля, прости меня, пожалуйста! Я знаю, это звучит ужасно! Использовать человека как щит – это так низко, на меня это вообще не похоже, клянусь! Но я правда, правда ничего к Лестру не чувствую! Ни капельки! Ни единого трепета в груди! Он просто так удачно подвернулся под руку! Близкий друг отца, герой, на которого никто не смел давить… Я никогда на него не претендовала! Я так рада за вас, честное слово! Вы прекрасная пара! Только не злись, умоляю!

Она зажмурилась, словно ожидая удара.

А я… я вдруг почувствовала, как огромный, тяжеленный камень, давивший на грудь последние дни, с грохотом свалился вниз, рассыпаясь в пыль. Облегчение было таким острым, что мне захотелось рассмеяться. Теперь все точки над «i» были расставлены окончательно. У меня появился любимый мужчина, с которым я могу быть счастлива, и, что не менее важно, я сохранила дружбу с этой удивительной девушкой. Никакого соперничества, никаких разбитых сердец.

Я протянула руку через стол и накрыла её холодные, дрожащие пальцы своими.

– Выдыхай. Я не злюсь.

Она приоткрыла один глаз, потом второй.

– Правда? Совсем-совсем?

– Совсем, – я тепло улыбнулась. – Если честно, сама не знала, как начать этот разговор. Боялась тебя ранить. А тут вон оно как выходит… Лестр – твой щит.

Амалия нервно хихикнула, делая судорожный глоток чая.

– Был щитом. Теперь этот щит безвозвратно утерян, – она трагично вздохнула, подпирая щеку рукой. – И мне придется думать, как увиливать от женихов дальше.

– А почему ты так отчаянно от них бегаешь? – спросила я, подливая ей горячей воды из заварника. – Отец предлагал тебе плохие варианты?

– Если бы! – фыркнула Амалия. – Отец ищет лучших. Графы, герцоги, даже один племянник императора из соседней империи! Но я… я не хочу замуж. Не сейчас, – её взгляд стал мечтательным и немного грустным. – Я хочу путешествовать. Посмотреть мир. Знаешь, я ведь за всю свою жизнь ни разу не покидала столицу! Да что там столицу… Я и за пределы нашего поместья выезжала не так часто. Отец – личность серьезная, врагов и завистников у него хватает, а я – его слабость, главная мишень. Понимаю его, он просто боится за меня, оберегает. Но я чувствую себя птицей в золотой клетке. А вокруг этой клетки – одни сплошные лицемеры, которым постоянно что-то нужно от меня или от папеньки. Я не хочу перемещаться из одной клетки в другую, пусть даже инкрустированную бриллиантами.

– Но почему ты думаешь, что брак – это обязательно клетка? – удивилась я.

– Да потому что женщина в глазах наших мужчин – это лишь красивое приобретение, не более! Очередной трофей, который нужно посадить в гостиной, чтобы она вышивала и рожала наследников! – Амалия возмущенно всплеснула руками. – Это твой Лестр другой, наверное. Хотя, зная его, он и есть другой. Помешанный на своем железе и чертежах! Боги! Отец говорил, что он может сутками над одним чертежом сидеть, забывая поесть!

Я невольно улыбнулась, вспоминая, как он рассказывал мне про арбалеты на пикнике.

– Я тоже могу потерять счет времени за работой, – заметила я.

– Вот! – Амалия совершенно не по-аристократически ткнула пальцем в мою сторону. – Я же говорю: вы с ним идеальная пара!

– Просто когда любишь то, что делаешь, не замечаешь, как летит время, – пожала я плечами.

– У вас с ним много общего, – хмыкнула она, немного завистливо. – Вот и я хочу, чтобы у меня с моим будущим мужем тоже было много общего! Чтобы мы были не просто супругами, выполняющими долг, но еще и друзьями! Чтобы мы чувствовали друг друга, чтобы могли вместе смеяться над одними и теми же вещами, понимаешь?

Я кивнула, глядя на эту искреннюю, размахивающую руками девушку, которая так отчаянно хотела простого человеческого счастья.

– Ну и где мне такого найти в нашем гадюшнике?! – Амалия в отчаянии уронила голову на скрещенные руки. – Вот сдадут у меня нервы, и сбегу из дома, как сын папиного друга!

– Сбежал? – удивилась я такому радикальному решению.

– Да. Это тот, племянник императора который, из другой империи, – кивнула Амалия, выпрямляясь. – Папа год назад рассказывал. Родня этому бедняге с женитьбой надоедала постоянно, просто проходу не давали. А он не хотел. То у одной невесты губы слишком тонкие, то у другой в голове пустота, то третья смеется как лошадь! Ты посмотри, какой избирательный! – она насмешливо фыркнула. – В общем, достали они его своим давлением. Он в один прекрасный день собрал вещи и сбежал. Только письма им изредка шлет без обратного адреса, сообщает, что жив-здоров, и чтобы не искали.

– Вот это да! – искренне восхитилась я. Молодец парень, не стал прогибаться под систему.

– Довели человека, – сочувственно кивнула дочь князя. – Вот и меня скоро это ждет. Лестр теперь ушел к тебе, а найти другого кандидата для прикрытия – не вариант. Они же все только спят и видят, чтобы захомутать меня по-настоящему!

Я представила, как Амалия с узелком на палочке крадется ночью через дворцовую стену, и не смогла сдержать беззвучного смешка.

– Ну чего ты смеешься? – возмутилась она, заметив мою реакцию.

– Прости, – я прикрыла рот ладонью. – Просто подумала… А ведь ты с тем парнем, что из дома сбежал, очень даже похожа. У вас общие взгляды на жизнь.

Амалия замерла. Её глаза округлились, а потом она поперхнулась воздухом.

– С кем?! С Авелем?! – закашлялась она, стуча себя кулачком по груди. – С этим прыщавым скелетом?! Да ни за что в жизни!

Я звонко рассмеялась, глядя на её перекошенное от ужаса личико.

– Эля, ты бы его видела! – Амалия смешно сморщила носик, выражая крайнюю степень брезгливости. – Нет, ну, я сама его не видела уже лет десять, наверное. Но такого, если один раз увидишь, то запомнишь навсегда! Длинный, тощий, весь в прыщах…

– Жестокая ты, – давилась хохотом я. – Скорее всего, у парня просто был переходный возраст. Все мы в это время не особо привлекательны.

– Ну да, – неохотно согласилась она. – Ему на тот момент пятнадцать или шестнадцать было. Я его на два года младше. Они тогда к нам в гости приезжали на целое лето. Ох, и вредный же этот Авель! Ходил с таким важным видом, задирал нос. Меня так и тянуло ему какую-нибудь гадость сделать! Я ему один раз в сапоги лягушку запихнула! Ох он тогда визжал!

Мы расхохотались так громко, что за окном испуганно вспорхнули птицы.

Отсмеявшись и утерев слезы, я посмотрела на часы. Время близилось к обеду.

– Слушай, – предложила я, – не хочешь прогуляться со мной на рынок? Мне для работы нужно хорошее, гладкое деревянное полотно.

– На рынок? С удовольствием! – тут же подскочила Амалия.

Мы вышли во двор, позвали Мая, который с радостью променял битву с крапивой на перспективу съесть медовый леденец, и втроем отправились в город.

Погода стояла прекрасная. Солнце припекало, но легкий ветерок не давал зажариться. Май скакал впереди нас, болтая без умолку и размахивая подаренным Лестром щитом, а мы с Амалией неспешно шли следом.

Погуляв по торговым рядам и купив Маю обещанный леденец, я обратилась к торговцу тканями, чтобы узнать, где здесь можно найти столярную мастерскую.

– А вон туда идите, милые дамы, – указал он пухлым пальцем в сторону узкого переулка. – Там дед Рой держит лавку. У него древесина знатная, на любой вкус.

Идти оказалось действительно недалеко. Вскоре мы остановились перед небольшим каменным зданием, над дверью которого висела деревянная вывеска в виде рубанка. Воздух здесь был совсем другим: пахло смолой, свежими опилками и олифой. Запах был густым, мужским и очень уютным.

Мы толкнули тяжелую дверь и вошли внутрь. Звякнул колокольчик.

Помещение было заставлено досками разных пород, готовыми столешницами и какими-то заготовками. Из-за стойки к нам вышел немного скрюченный, сухой старик в очках с толстыми стеклами.

– Чего желают прекрасные леди? – проскрипел он, вытирая руки о фартук.

– Добрый день, – улыбнулась я. – Мне нужно деревянное полотно. Небольшое, но идеально отшлифованное, без единого сучка и трещинки. Из твердой породы дерева.

Старик покивал, с интересом разглядывая нас.

– Идеально гладкое, говорите? Тонкая работа предстоит?

– Да, – подтвердила я.

– Хм… – он пожевал губами. – Такого готового у меня сейчас в зале нет. Но мой подмастерье как раз работает над заказом из красного дерева. Может, у него остался подходящий кусок. Пройдите в мастерскую, вон в ту дверь, – он махнул рукой в глубину лавки.

Мы поблагодарили старика и направились к указанной двери. Оттуда доносился ритмичный, вжикающий звук рубанка.

Я толкнула скрипучую створку.

Мастерская оказалась просторной и светлой из-за больших окон. Повсюду висели инструменты, пол был усыпан золотистой стружкой.

В центре комнаты, спиной к нам, стоял молодой мужчина. На нём была простая чёрная рубаха, рукава которой закатаны до локтей, открывая жилистые, сильные предплечья, покрытые мелкой древесной пылью. Поверх рубахи повязан плотный кожаный фартук. Он ритмично и с силой водил рубанком по длинной доске.

Услышав шаги, мужчина остановился, стряхнул стружку с инструмента и медленно обернулся.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились.

Взгляд у него был недовольный, колючий, словно мы оторвали его от чего-то крайне важного. Кожа – загорелая, а короткие чёрные волосы спадали на лоб длинной, непослушной чёлкой, которую он тут же сдул в сторону резким выдохом. Красив, но какой-то дикой, необузданной красотой.

– Вы что-то хотели? – спросил он грубоватым, низким голосом, хмуря темные брови.

Я уже открыла рот, чтобы объяснить, зачем мы здесь, как вдруг рядом со мной раздался судорожный, громкий вздох.

Я повернула голову. Амалия стояла, как вкопанная. Её лицо побледнело, а глаза стали огромными, как два блюдца. Она смотрела на молодого мужчину так, словно перед ней явился призрак.

– Авель? – прошептала она дрожащим, взволнованным голосом, делая неуверенный шаг вперёд. – Это… ты?..