Текст книги "История "не"скромной синьоры (СИ)"

Автор книги: Юлия Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

42. Сковородка на страже

Эля

– Договорились, – я кивнула, глядя в глаза князя. – Через три дня приеду, чтобы сделать наброски. Мне нужно подготовиться.

– Буду ждать, – серьёзно ответил он.

Когда я вышла из кабинета, Амалия, нервно теребившая кружева на рукавах, тут же бросилась ко мне.

– Эля! Отец… он ругался? Ему не понравилось?

– Ну что вы, – я мягко улыбнулась, стараясь скрыть дрожь в коленях после разговора с одним из самых могущественных людей империи. – Всё хорошо. Ему понравилась работа. Настолько, что он сделал мне новый заказ.

Амалия выдохнула, и плечи её заметно опустились.

– Слава богам! Я так боялась… Отец бывает суров, – в её голубых глазах тут же вспыхнул озорной огонек любопытства. Она подалась ко мне, понизив голос до заговорщического шепота: – А что именно он заказал? Снова портрет? Или, может быть, ту самую битву, о которой он любит рассказывать гостям? Ну же, Эля, не томите!

Я покачала головой, сохраняя на губах легкую, таинственную улыбку. Заказ князя был слишком личным и трепетным, чтобы обсуждать его сейчас, в коридоре.

– Немного терпения, леди Амалия, – ответила я. – Скоро вы сами всё узнаете.

– Вы невозможны! – она шутливо надула губы, но тут же рассмеялась. – Сговорились с отцом против меня! Ну ладно, я умею ждать... иногда. Останьтесь хотя бы на чай? У нас есть чудесные пирожные с малиной!

– Простите, леди Амалия, но не могу, – вежливо отказалась я. – Меня ждут дети. Да и, признаться честно, мне нужно собраться с мыслями. Заказ вашего отца… он будет непростым.

– Я понимаю, – кивнула аристократка, хотя в глазах мелькнула тень разочарования. – Вы настоящий мастер, Эля. Я верю в вас.

Она сделала знак служанке, и та, словно тень, метнулась куда-то вглубь коридора, а через мгновение вернулась с увесистым бархатным мешочком.

– Это за мой портрет, – Амалия вложила мешочек мне в руку. – И не смейте спорить.

Я была так погружена в мысли о предстоящей работе – как изобразить возраст, которого не было, как передать мудрость в глазах вечно юной леди, – что просто кивнула, даже не заглянув внутрь.

– Спасибо, леди Амалия. До встречи.

Домой я ехала, глядя на мощёные улицы невидящим взглядом. В голове уже рождались образы: князь, в возрасте, но не сломленный, и рядом с ним она – Розанна. Не призрак, а живая женщина, прошедшая с ним через годы. Это был вызов. И я собиралась принять его достойно. Не в моём характере пасовать перед сложностями – прошлая жизнь научила, что дорогу осилит идущий.

Дома меня встретил привычный шум и гам.

– Эля приехала! – закричал Май.

– Отлично! – Лила вышла навстречу, вытирая руки полотенцем. – Садись, обед уже на столе.

Я протянула ей бархатный мешочек.

– Лила, возьми. Это плата за портрет. Убери в наш тайник.

Я старалась приучать девочку к ответственности и ведению хозяйства. Она развязала шнурок и… ахнула, едва не выронив ношу.

– Эля… – прошептала Лила, доставая одну монету. – Это золото! Всё золото! Здесь целое состояние!

Я нахмурилась. Золото? За один портрет?

Взяв мешочек, я заглянула внутрь. Там было монет тридцать, не меньше. Это в разы больше, чем стоила работа.

«Мы же не обговорили цену, – поняла я, чувствуя укол совести. – Амалия заплатила столько, сколько посчитала нужным. Или сколько не жалко».

Искушение оставить всё себе было велико. Эти деньги могли бы приблизить выкуп дома на несколько месяцев. Но внутренний голос, тот самый, что не позволил мне взять подачку Гроберта, снова подал голос.

– Это слишком много, – твёрдо сказала я, завязывая шнурок. – Мы не можем это принять. Точнее, не всё.

– Но они же сами дали… – робко начал Май, глядя на блестящую монетку в руке сестры.

– Чужого нам не надо, малыш. Честь дороже золота. Пусть полежат пока. Чуть позже верну леди Амалии лишнее. Возьму ровно столько, сколько стоит моя работа.

Мы сели обедать. Суп был вкусным, хлеб свежим, но я заметила, что Май ест без аппетита. Он хмурился, ковырял ложкой в тарелке и о чём-то напряжённо думал.

– Что такое? – спросила я, касаясь его плеча. – Всё хорошо? Ничего не болит?

Мальчик поднял на меня серьёзные, не по-детски тревожные глаза.

– Нет, ничего не болит. Просто… пока тебя не было, я играл во дворе. В рыцарей. И увидел…

– Что ты увидел?

– На крыше соседнего дома кто-то был, – тихо сказал мальчик. – Я заметил какой-то блеск. А потом чью-то макушку. Кто-то… следит за нами?

У меня внутри всё сжалось. Холодная волна страха прокатилась по спине. Гроберт? Его люди? Или, что ещё хуже, это люди из игорного дома добрались до нас?

Я заставила себя улыбнуться, хотя губы дрожали.

– Наверное, тебе показалось, милый. Или сосед чинил трубу. Не волнуйся. Ешь суп.

Но сама я уже не могла проглотить ни ложки.

После обеда мы быстро убрали со стола. Лила заявила, что хочет навести порядок на клумбе, и Май, прихватив свои игрушки, побежал ей помогать.

Я направилась к кухне. Она выходила окнами на улицу. Я осторожно, стараясь не шевелить ткань, приподняла край лёгкой занавески. С улицы меня было не видно, а вот мне открывался отличный обзор на крыши соседних домов, которые стояли довольно плотно.

Ждать пришлось недолго. Минут пятнадцать я сидела неподвижно, как статуя, вглядываясь в черепицу. И вот – движение.

На крыше дома напротив, за печной трубой, показалась голова. Человек в тёмном капюшоне осторожно выглянул, проверяя наш двор, и тут же спрятался обратно.

Сердце забилось где-то в горле, гулко отдаваясь в ушах. Май был прав. За нами следили.

Страх за детей сменился яростью. Кто бы это ни был – Гроберт, бандиты или сам чёрт лысый – я не позволю им угрожать моей семье. Решимость дать отпор возросла до небес. Я не собиралась сидеть и ждать, пока на нас нападут.

Быстро переоделась в более удобное платье, сунула в сумку тяжёлую сковороду (на всякий случай) и вышла на крыльцо.

– Лила, Май! – крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. – Я сбегаю в парк, у меня там встреча с заказчицей перенеслась. Буду через час! Сидите во дворе, калитку заприте!

– Хорошо, Эля! – отозвалась Лила из-за подстриженного кустарника.

Я вышла за ворота, спокойно прошла по улице, словно действительно направлялась в центр. Но, завернув за угол, резко свернула в переулок, огибая квартал. Я уже знала этот район. Чтобы попасть к тому дому, на крыше которого сидел наблюдатель, нужно было зайти с другой стороны.

Я кралась вдоль стен, прислушиваясь к каждому шороху. Адреналин бурлил в крови.

Обойдя квартал, вышла к заднему фасаду того самого дома. Это было пустующее здание, выставленное на продажу. Идеальное место для засады.

Уже собиралась искать лазейку в заборе, как вдруг услышала стук копыт. К заднему входу подъехал неприметный серый экипаж без гербов.

Я замерла за кустом, превратившись в слух.

Дверца экипажа открылась, и на землю спрыгнул мужчина. Широкие плечи, тяжёлая походка, меч на поясе.

Корн?

Я едва не выдала себя возгласом удивления. Страж лорда Лестра? Здесь?

В этот момент с крыши дома, ловко цепляясь за выступы и водосточную трубу, спрыгнул человек в чёрном. Тот самый наблюдатель. Он приземлился перед Корном и выпрямился, стягивая капюшон. Обычное лицо, неприметное.

– Докладывай, – прогудел Корн.

– Всё тихо, командир. Магистр не появлялся. Дети в саду, госпожа ушла, – кивнул наблюдатель. – Собралась в парк!

Я шагнула из-за куста, сжимая в руке сумку со сковородкой.

– А госпожа здесь, – громко произнесла я.

Оба мужчины резко обернулись. Наблюдатель схватился за кинжал, но, увидев меня, замер. Корн же лишь удивлённо приподнял бровь, хотя в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

– Госпожа Эля, – спокойно спросил он, словно мы встретились на светском рауте, а не в переулке. – Приветствую!

Я неспешно подошла ближе, глядя ему прямо в глаза. Страх ушёл, осталось только недоумение и куча вопросов.

– Господин Корн, – я скрестила руки на груди. – А вы ничего не хотите мне рассказать? Например, почему ваши люди сидят на крышах и пугают моих детей?

43. Неожиданная тайна

Эля

Корн, этот огромный, суровый воин, который одним взглядом мог заставить замолчать таверну полную пьяниц, сейчас выглядел как школьник, пойманный за списыванием. Он переступил с ноги на ногу, бросил быстрый взгляд на своего напарника (тот вообще старался слиться со стеной дома) и, наконец, нервно кашлянул, сделав ко мне шаг.

– Госпожа Эля, – начал он, и в его голосе, обычно командном и твёрдом, прозвучали непривычные просительные нотки. – Ситуация… деликатная.

– Деликатная? – переспросила я, всё ещё держа перед собой сумку с «боевой» сковородой. – Мой сын увидел на крыше человека и испугался. Я думала, это опять бандиты магистра Гроберта или ещё кто похуже.

– Простите, – Корн склонил голову. – Мой человек, – он кивнул на "ниндзя", – допустил оплошность. Мы не хотели пугать детей. И вас, – мужчина шагнул ближе, понизив голос до доверительного шёпота: – Госпожа, я… кхм… прошу вас… если позволите. Не говорите лорду Лестру, что мы были раскрыты.

Я удивлённо моргнула, не зная, что на это ответить.

– Милорд… – Корн помялся, подбирая слова, – приказал охранять вас, чтобы «ни одна муха не пролетела и ни одна тень не упала». Если он узнает, что мы позволили себя обнаружить, да ещё и ребёнку… Боюсь, моя шкура пойдёт на новые ножны, а этого парня отправят чистить конюшни до конца дней.

«Значит, лорд Лестр приставил к моему дому охрану. Тайную, – я смотрела на Корна и чувствовала, как внутри разливается странное, щемящее тепло. – Лестр не просто решил проблему с Гильдией, припугнув Гроберта. Он продолжил заботиться обо мне и детях, даже находясь на расстоянии. Опасался за нас? Думал о нас?»

Эти мысли вызвали в груди волну нежности и волнений, от которой перехватило дыхание. Я почувствовала, как к щекам приливает румянец. Никто и никогда не делал для меня ничего подобного. Дедушка, конечно, защищал в детстве, гонял дворовых мальчишек, но то было давно. А потом… потом я привыкла быть сама за себя. Мой бывший муж, с которым прожила пять лет, эгоист до мозга костей. Его забота заканчивалась там, где начинались его собственные неудобства. Других мужчин, не похожих на него, увы, в моей жизни не встречалось. А тут… Лорд. Влиятельный человек империи, у которого дел по горло, находит время и ресурсы, чтобы оберегать какую-то художницу с двумя чужими детьми.

«Стоп, Эля, – тут же одёрнула я себя, почувствовав легкое разочарование и обиду. – Не придумывай лишнего. Лорд делает это не потому, что ты ему нравишься как женщина. Он делает это из благородства. Ты спасла ему жизнь, вытащила стрелу. Лестр просто выплачивает свой долг. Для таких, как он, честь превыше всего».

Я посмотрела на свои руки, которые не боялись работы, на простое платье. Кто я? Простолюдинка без роду и племени, вдова с двумя детьми. А он – лорд, уважаемый человек и завидный жених. Между нами огромная пропасть. Эта мысль горчила, как полынь, но я заставила себя улыбнуться. Глупо обижаться на реальность. Лучше быть благодарной за то, что есть. У меня есть защита. Мои дети в безопасности. Это главное.

Я посмотрела на Корна, который всё ещё стоял с виноватым видом, ожидая моего приговора.

– Значит, он будет сердиться? – переспросила я с лукавой искоркой в глазах.

– Мягко сказано, госпожа, – вздохнул воин.

– Ну что ж… – я сделала паузу, наслаждаясь их напряжением, а потом широко улыбнулась. – Я не хочу быть причиной потери вашей шкуры. Так и быть, это останется нашей маленькой тайной.

Мужчины выдохнули синхронно, тем самым вызвав у меня смешок.

– Благодарю вас, госпожа Эля! – Корн прижал руку к сердцу. – Вы – само милосердие!

– Но у меня есть условие, – добавила я.

Они снова напряглись.

– Вы зайдёте в дом и пообедаете, – заявила я безапелляционным тоном. – Наверное, весь день тут дежурите, голодные.

Корн и его напарник переглянулись. На их лицах читалось искреннее изумление. Видимо, нечасто охраняемые объекты приглашали их за стол.

– Но, госпожа… это не положено… мы на службе…

– Глупости, – отмахнулась я. – Война войной, а обед по расписанию. Идёмте. У нас, конечно, нет изысканных блюд, как во дворце, но суп очень вкусный. С клецками.

Слово «клецки» победило устав, так как мужчины о таком ни разу не слышали и в них взыграл интерес.

– Мы… с радостью, – сдался Корн, и его живот предательски заурчал, подтверждая слова.

Обед прошёл на удивление душевно. Май, увидев Корна, пришёл в полный восторг. Он тут же притащил свой деревянный меч и начал показывать «дяде Корну» новые приёмы, которые выучил. Страж, забыв про суп, серьёзно комментировал выпады, поправлял локоть и хвалил мальчишку, отчего тот сиял, как начищенный медный таз.

Лила, смущаясь, подкладывала мужчинам добавки. Наблюдатель, которого звали Тик, оказался молчаливым, но очень вежливым парнем, который ел так быстро и аккуратно, словно боялся, что тарелку отберут.

Я смотрела на эту странную компанию за своим столом и чувствовала невероятное облегчение. Камень, давивший на плечи последние часы, свалился.

Это не враги. Не люди из игорного дома, пришедшие за долгом. Не наёмники Гроберта, жаждущие мести. Это друзья. Защитники.

– Спасибо за угощение, хозяйка, – сказал Корн, вставая из-за стола и аккуратно отодвигая пустую тарелку. – Суп был великолепен. Давно я не ел такой домашней еды.

– На здоровье, – улыбнулась я. – Заходите ещё.

Они ушли. Я закрыла за ними дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. В доме пахло хлебом и спокойствием. Волноваться было не о чем. Нас берегли. И пусть это была лишь плата за спасение, но она грела мне душу сильнее, чем я готова была признать.

44. Визит без приглашения

Лестр

В коридорах моего поместья всегда царила гулкая тишина, лишь изредка нарушаемая шагами слуг. Я направлялся в оружейную, чтобы проверить новые образцы стали, когда за поворотом услышал приглушённые голоса.

– …да, Тик, суп с клецками был хорош! – басил знакомый голос. – А хозяйка… святая женщина. Поймала нас, как котят, и вместо того, чтобы крик поднять, за стол усадила.

– Согласен, командир, – ответил второй голос, чуть тише. – Леди Эля добрая. И смелая. Не каждая решится двух незнакомых мужчин в дом пустить.

– Я с ней неплохо знаком, вообще-то, – хмыкнул Корн. – На протяжении целого месяца сопровождал её и детей до столицы…

Я замер, чувствуя, как кровь отливает от лица. Они говорили об Эле.

“Значит, она знает? Знает, что я приставил к ней стражей?”

Внутри всё похолодело. Сначала накатило жгучее смущение – скорее всего, я выглядел в её глазах не пойми кем. А следом поднялась волна недовольства. Мои лучшие люди! Элита гвардии! Попались, как мальчишки, ворующие яблоки!

Я резко шагнул вперёд, выходя из-за угла.

– Значит, суп с клецками? – ледяным тоном спросил я.

Корн и Тик подпрыгнули на месте. Тик попытался вжаться в стену, словно мечтал стать частью штукатурки, а Корн вытянулся в струнку, растерянно хлопая глазами.

– Милорд… – прохрипел он. – Мы… это…

– Вы были раскрыты, – констатировал я, подходя ближе. – Я приказал вам быть тенями. Невидимыми и неслышными. А вы обедаете с охраняемым объектом?

Корн замер, но взгляда не отвёл.

– Виноват, милорд. Случайность. Солнце бликануло на пряжке, мальчишка заметил. Госпожа Эля оказалась… очень наблюдательной.

– И что она сказала? – я сжал кулаки, готовясь услышать о её гневе или возмущении. – Потребовала убрать охрану? Оскорбилась?

Корн переминался с ноги на ногу и неожиданно тепло улыбнулся.

– Нет, милорд. Она… она удивилась. А когда поняла, что это ваши люди… Знаете, леди Эля даже повеселела. Она не сердится, наоборот, как показалось, благодарна.

Гнев, клокотавший во мне секунду назад, мгновенно испарился.

Она не сердится, а рада моей заботе.

– Вот как… – выдохнул я, чувствуя, как напряжение отпускает. – Что ж. Если госпожа Эля проявила милость, то и я не буду свирепствовать. Свободны. И впредь будьте осторожнее.

– Слушаюсь, милорд! – гаркнул Корн и, подхватив Тика под локоть, поспешил ретироваться, пока настроение хозяина снова не переменилось.

Оставшись один, я около часа мерил шагами свой кабинет.

Ситуация изменилась. Эля знает. Делать вид, что ничего не происходит, глупо. Убирать охрану я не собирался – Гроберт притих, вот только крысы умеют кусать исподтишка. Но и просто так сидеть в поместье, зная, что она в курсе моего вмешательства в её жизнь, было неправильно. Это выглядело глупо и... высокомерно.

– Нужно объясниться, – решил я вслух. – Посмотреть ей в глаза и спросить прямо, не против ли она, чтобы мои люди остались.

Не раздумывая, я вызвал экипаж.

Пока мы ехали по улицам столицы, я чувствовал себя так, словно впервые иду в бой. Нет, хуже. В бою я знал, что делать. А здесь…

Рубашка казалась тесной, воротник душил. В просторной кабине экипажа было невыносимо жарко. Сердце колотилось о рёбра, как молот по наковальне.

«Что я ей скажу? "Здравствуйте, леди Эля, а я тут решил поставить слежку за вашим домом"? Глупость какая!».

Мы проезжали мимо Торговой улицы. Взгляд зацепился за яркую витрину лавки игрушек и диковинок.

«Нельзя ехать с пустыми руками», – мелькнула спасительная мысль.

Я постучал кучеру, приказывая остановиться.

Эля, как мне удалось понять, женщина гордая. Если я приеду к ней с дорогими подарками – она их попросту может не принять. Моя спасительница не та, кто растечется лужицей перед аристократом. Она предпочитает ни от кого не зависеть и старается сама решать свои проблемы. Такая редкость в наше время. Обычно женщины пытаются найти себе мужчину повлиятельнее да побогаче, а потом сесть к нему на шею и ни о чем не переживать. Между ними и Элей огромная разница.

Но, несмотря на это, я вошёл в лавку. Глаза разбегались, но точно знал, что ищу.

Для Мая я выбрал настоящий тренировочный щит. Не игрушечный, а уменьшенную копию боевого – деревянный, обитый кожей, с нарисованным львом. Мальчишка, который не боится защищать сестру, заслуживает достойного снаряжения.

Чтобы выбрать подарок для Лилы, пришлось постараться. Я вспомнил тихую девочку, которая всегда держится рядом с Элей, и когда мне на глаза попалась большая книга в красивом переплёте – «Легенды Этерии» – выбор был сделан моментально. Почему-то казалось, что Лила оценит и искренне порадуется.

И, конечно, огромный пакет засахаренных фруктов и орехов в меду. Сладости любят все.

Когда экипаж свернул на улицу, где стоял нужный дом, я поймал себя на том, что поправляю манжеты уже в десятый раз.

Мы остановились у знакомой калитки.

Во дворе играл мальчишка. Увидев герб на дверце экипажа, он замер, а потом бросился к крыльцу.

Спустя несколько мгновений дверь распахнулась, и вышла Эля. В простом домашнем платье, с закатанными рукавами, с выбившейся из причёски прядью.

Я привык видеть дам… другими. Куклы с идеальными прическами и в отутюженных платьях, и пусть Эля выглядела иначе, но… мне нравилось. Такая домашняя. Не изнеженная леди, охающая и дующая губы при каждом удобном и неудобном случае.

Моя спасительница вытерла руки о передник и посмотрела на меня. Наши взгляды встретились, что-то волнуя внутри меня.

Я, держа невозмутимость на лице, отошел от экипажа и направился к калитке.

– Леди, приветствую, – я наметил лёгкий поклон – не как лорд приветствует простолюдинку, а как мужчина приветствует равную себе.

Эля склонила голову в ответ, и уголки её губ дрогнули в улыбке.

– Лорд.

Мне показалось, что даже солнце стало светить чуть ярче.

– Надеюсь, – выдохнул я, стараясь унять предательскую дрожь в голосе, – вы не прогоните незваного гостя?

Эля усмехнулась, и эта улыбка окончательно зародила что-то тёплое в моей душе.

– Ну что вы, – мягко ответила она. – Проходите. Чайник как раз закипел, и пышки готовы.

45. Неожиданное послание

Эля

В нашей маленькой гостиной царила атмосфера абсолютного счастья, которую, казалось, можно было потрогать руками.

Май, сияя как начищенный самовар, носился вокруг стола, прижимая к груди новенький тренировочный щит. На его поверхности красовался грозный лев, и мальчишка то и дело вставал в стойку, которую показывал ему Корн, воображая себя великим героем.

Лила вела себя сдержаннее, но её глаза говорили громче любых слов. Она сидела на краешке дивана, бережно, словно хрустальную статуэтку, держа на коленях большую книгу в кожаном переплёте. Её пальцы благоговейно скользили по тиснёным буквам названия.

– Лила, пойдем во двор! Я тебе защитную стойку покажу! – счастливо улыбался Май.

Взяв свои сокровища, дети отправились на улицу. В доме стало тихо. Мы остались вдвоём. Лорд Лестр сидел напротив меня, расслабленно откинувшись на спинку стула. В этой простой обстановке, с кружкой чая в руке, он казался не влиятельным аристократом, а просто… обычным человеком.

– Спасибо вам, – тихо произнесла я, нарушая молчание. – Вы не представляете, что для них значат эти подарки. Я давно не видела их такими счастливыми.

– Они хорошие дети, – просто ответил он. – И заслуживают радости.

– Я как раз хотела купить Лиле что-то подобное, – призналась я, кивнув в сторону двери, за которой скрылась девочка. – Энциклопедию или справочник. Ей нравится читать. А ещё она отлично разбирается в лечебных травах.

Лестр вопросительно приподнял бровь.

– Серьёзно? В таком юном возрасте?

– Да, – я улыбнулась, вспоминая тот страшный день. – Вы не знаете… Но тогда, в лесу, когда мы нашли вас раненым, именно Лила сказала мне, какие травы нужно собрать. Она знала, какое растение остановит кровь, а какое снимет воспаление. По сути, это она спасла вам жизнь, а я была лишь её руками.

Лестр замер, не донеся кружку до рта. В его глазах мелькнуло удивление, сменившееся глубоким уважением.

– Вот как… – проговорил он медленно. – Я думал, это ваши навыки. А оказывается, меня спас ребёнок. У девочки дар.

– Дар, – согласилась я.

– Ей обязательно нужно учиться, – сказал он твёрдо, без тени светской вежливости. – Не по книжкам и легендам, а по-настоящему. Из неё получится прекрасный лекарь. В империи не так много хороших целителей, а женщин среди них и того меньше. Но если у неё талант… она далеко пойдёт.

Я почувствовала, как улыбка на моих губах становится немного печальной.

– Так и будет, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Обязательно будет. И Лила, и Май… они получат образование.

Я опустила взгляд, разглядывая узор на скатерти. Мне не хотелось говорить ему правду, ведь он мог расценить ее по-своему. Обучение в гильдии Лекарей или наем хороших учителей стоили немало. Уже успела разузнать об этом. Сейчас мы откладывали каждую монету на выкуп дома, на всё требуется время.

«Мая я смогу научить сама, – думала я, – читать, писать, считать. С этим я справлюсь. А вот Лила… Ей нужен наставник. Но ничего. Я заработаю. Возьму ещё заказы, буду рисовать ночами…»

Лестр молчал. Я не видела его лица, но чувствовала на себе внимательный, изучающий взгляд. Он словно читал мои мысли, видел эту затаённую тревогу, но, к моему облегчению, не стал развивать тему.

Вместо этого лорд потянулся к тарелке с пышками.

– Это последняя? – спросил он с наигранной жадностью.

– Последняя, – рассмеялась я, сбрасывая оцепенение. – И самая вкусная.

Он обмакнул пышку в розетку с густым ягодным джемом, который я варила вчера вечером, и отправил её в рот.

– М-м-м… – он довольно прикрыл глаза. – Мой повар удавится от зависти, если узнает. Спасибо за угощение, хозяйка. Это было великолепно.

Безумно приятно было слышать эти слова. От него они звучали не как лесть, а как простая, тёплая правда.

– Рада, что вам понравилось.

Мы быстро обсудили вопросы охраны. Я поблагодарила его за заботу, не собираясь отказываться.

Когда лорд ушёл, дом показался мне немного пустым.

Вечер пролетел незаметно. Чтобы отвлечь детей (да и себя), я научила их игре из моего мира – «крестики-нолики». Мы расчертили угольком дощечку и увлеклись так, что не заметили, как за окном сгустились сумерки, а потом и ночь укрыла Этерию звёздным одеялом.

Утро встретило пасмурным небом. Воздух был свежим и влажным, обещая дождь. Я накрывала на стол, расставляя тарелки с кашей, когда в калитку постучали.

Накинув на плечи платок, я вышла во двор. У ворот стоял мужчина в форменной одежде с большой кожаной сумкой через плечо.

– Госпожа Эля? – уточнил он, сверившись с бумажкой.

– Да, всё верно, – насторожилась я.

– Вам письмо. Распишитесь.

Он протянул мне плотный конверт. На нём красовалась сургучная печать и витиеватая позолоченная вязь адресата. Сердце ёкнуло и пустилось вскачь. Письмо? Мне? Кто мог мне писать? Волнение охватило ледяными тисками. Я приняла конверт, расписалась в ведомости дрожащей рукой и медленно пошла к дому. Конверт жёг пальцы. Каждый шаг давался с трудом, словно к ногам привязали гири. Неизвестность пугала.

Я вошла в дом. Май уже сидел за столом, стуча ложкой, а Лила разливала молоко. Увидев меня с письмом в руках и, видимо, заметив моё побледневшее лицо, дети затихли.

– Эля? – Лила поставила кувшин и подошла ко мне. – Что случилось? Что это?

– Письмо… – прошептала я. – Принесли только что.

Девочка посмотрела на печать, потом на меня.

– Можно… можно я посмотрю? – попросила она тихо.

Лила умела читать, и я, чувствуя, что у меня самой руки дрожат слишком сильно, кивнула:

– Читай.

Она аккуратно, стараясь не повредить бумагу, взломала печать. Вытащила сложенный лист плотной, дорогой бумаги. Её глаза забегали по строчкам. Сначала быстро, потом медленнее. И вдруг они расширились так, что стали похожи на два блюдца.

– Что там? – не выдержала я, чувствуя, как внутри всё обрывается. – Лила, не молчи! Это что-то плохое? Штраф? Выселение?

Девочка подняла на меня взгляд. Её губы дрожали, а щеки залил румянец.

– Эля… – выдохнула она, и её голос сорвался на шёпот, полный благоговейного трепета. – Это… это из гильдии Лекарей.

– Откуда?

– Из гильдии Лекарей! – она сунула мне письмо под нос, тыкая пальцем в золотые буквы. – Здесь написано… Написано, что меня зачислили на первый курс обучения! И прикрепили к наставнику, мастеру Солусу!

Она посмотрела на меня, и в её глазах заблестели слёзы счастья.

– Эля я… буду учиться! Небеса, я так об этом мечтала!