Текст книги "История "не"скромной синьоры (СИ)"

Автор книги: Юлия Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

79. Зло пришло в дом

Эля

На кухне царила та самая атмосфера, о которой я всегда мечтала.

Я с силой месила податливое, тёплое тесто, щедро присыпая стол мукой. А Лестр, сняв свой дорогой сюртук и закатав рукава белоснежной рубашки, сосредоточенно нарезал яблоки тонкими, аккуратными дольками. Для сурового лорда, привыкшего держать в руках смертоносную сталь, он справлялся с кухонным ножом на удивление ловко.

В гостиной, сидя на ковре, Май увлечённо играл со своим деревянным драконом, тихонько рыча и изображая звуки грандиозной битвы.

Время текло неспешно. Вскоре пирог уже стоял в печи, и по всему дому поплыл невероятно вкусный, сладкий запах печёных яблок, корицы и домашнего уюта. Я смахнула муку с рук, умылась и принялась накрывать на стол, расставляя наши новые глиняные тарелки и чашки. Всё было готово к семейному чаепитию.

Оставалось дождаться только одного человека.

Я бросила взгляд на часы, потом выглянула в окно.

– Странно, – я нахмурилась, чувствуя, как внутри зарождается пока ещё крошечный, но неприятный комочек тревоги. – Обычно Лила в это время уже дома.

Лестр, вытирая руки полотенцем, подошёл ко мне и тоже посмотрел в окно.

– Может, магистр Солус её задержал? – предположил он спокойным тоном. – Ты же говорила, что он человек строгий. Вдруг дал дополнительное задание?

Я нахмурилась ещё сильнее и отрицательно мотнула головой.

– Такого ни разу не было, – ответила я, теребя край передника. – Мастер Солус педантичен во всём, в том числе и во времени. Занятия заканчиваются минута в минуту, а экипаж гильдии всегда привозит её без опозданий.

Потекли долгие, мучительные минуты ожидания. Я не могла найти себе места. Прошлась по кухне, переставила чашки, поправила скатерть, снова подошла к окну. Тревога разрасталась, пуская ледяные корни в самое сердце.

С каждой уходящей минутой волнение в доме усиливалось, становясь почти осязаемым. Оно висело в воздухе тяжёлым туманом. Я уже не просто нервничала – меня начинало потрясывать. Постоянно смотрела на дорогу, надеясь увидеть знакомый тёмный экипаж, но улица была пуста.

Лестр тоже помрачнел. Его расслабленная полуулыбка исчезла. Он хмурился, скрестив руки на груди, и прислушивался к каждому звуку с улицы.

Даже Май почувствовал, что что-то не так. Мальчонка притих, перестал играть в своего дракона и, подойдя ко мне, молча прижался к моему боку, тревожно заглядывая в лицо.

Солнце медленно, неотвратимо клонилось к горизонту, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Я готова была волосы на себе рвать от бессилия. Сердце сжалось в болезненный комок, я чувствовала, просто физически ощущала, что произошло что-то плохое.

– Больше не могу ждать, – выдохнула я. – Отправлюсь её искать!

– Оставайтесь дома, – голос Лестра прозвучал твёрдо и непререкаемо. Он шагнул мне наперерез. – Я съезжу в гильдию и всё выясню. А вы с Маем ждите здесь.

Я подняла на него глаза, полные паники, и благодарно кивнула, до боли кусая губы.

– Хорошо. Да… спасибо.

Я отправилась провожать его во двор. Воздух на улице уже остыл, пахло вечерней прохладой. И в этот самый момент тишину нашего переулка разорвал бешеный, неровный стук копыт.

К нашей калитке, тяжело кренясь на повороте, вылетел экипаж гильдии. Лошади были взмылены и тяжело храпели.

– Лила! – я облегчённо выдохнула, чувствуя, как гора свалилась с плеч. Слава богам, просто задержались в пути!

Кинулась к калитке, на ходу отодвигая засов, готовая отругать кучера за быструю езду и обнять дочь. Но моё облегчение мгновенно смыло ледяной волной животного ужаса.

Дверца экипажа была вырвана. Внутри никого не наблюдалось. А с козел, тяжело переваливаясь и шатаясь, спускался пожилой кучер.

Его лицо представляло собой жуткую маску. По лбу и щеке стекала густая, тёмная кровь, заливая глаз, а одежда была перепачкана уличной грязью.

– Дядя Брон?! – закричала я не своим, дрожащим голосом, подбегая к нему. Лестр в мгновение ока оказался рядом, поддерживая оседающего старика. – Что случилось?! Где Лила?!

Кучер поднял на меня затуманенный, полный боли и вины взгляд. Его руки дрожали, нервно сжимая перепачканную в крови тряпичную кепку.

– Простите… госпожа Эля… – прохрипел он, едва ворочая языком. – Я не смог… Нас зажали в переулке… подрезали телегой. Я даже не понял, откуда они взялись.

– Кто?! – рявкнул Лестр, и в его голосе лязгнула сталь.

– Люди в масках… грузные, здоровые, – закашлялся старик. – Один ударил меня по голове… Я потерял сознание. А когда очнулся… лошади бьются, дверь вырвана… а Лилы нет.

Я почувствовала, как от сказанных слов замирает сердце. Воздух выбило из лёгких. Под кожей прокатился липкий, парализующий, панический ужас. Моя девочка. Моя умная, хрупкая Лила… В руках бандитов!

Мир перед глазами качнулся, я пошатнулась, хватаясь за забор.

– Они оставили… вот, – дрожащей рукой кучер потянулся к карману куртки и протянул мне скомканную, грязную бумагу. – Сунули мне в руку, пока я лежал.

Я затряслась так сильно, что не смогла даже разжать пальцы, чтобы взять этот проклятый листок. Лестр мгновенно шагнул вперёд. Одной рукой он крепко приобнял меня за плечи, не давая упасть и делясь своей силой, а другой выхватил послание из рук старика.

Он развернул скомканный лист. Его глаза быстро пробежали по неровным, корявым строчкам.

Я смотрела на лицо лорда и видела, как оно меняется. Черты заострились, превращаясь в высеченную из камня маску гнева. Челюсти сжались так сильно, что желваки заходили ходуном, а в серых глазах вспыхнуло такое смертоносное пламя, что мне стало по-настоящему страшно.

– Что там? – прошептала я одними губами. – Лестр… что там написано?

Он посмотрел на меня. В его взгляде читалась обжигающая вина и ледяная решимость.

– Это мне, – глухо произнёс он, и каждое слово давалось ему с трудом.

Я выхватила бумагу из его пальцев. Буквы прыгали перед глазами, но я заставила себя прочитать этот грубый, угрожающий текст, от которого кровь стыла в жилах.

«Если Железный лорд хочет увидеть девчонку живой, пусть сегодня ночью принесёт чертежи всех своих разработок на старые склады у Южного причала. Иначе девчонка сначала развлечёт моих стражей, а потом отправится на корм бойцовым псам».

Листок выпал из моих ослабевших пальцев. Из горла вырвался всхлип. Моя Лила. Моя маленькая, храбрая Лила оказалась в руках чудовищ.

80. Цена привязанности

Лестр

Я ненавидел себя. Ненавидел так люто и всепоглощающе, как никогда в жизни.

Я обнимал Элю, прижимая к своей груди. Чувствовал, как её бьёт крупная, непрекращающаяся дрожь, и понимал: я сам, своими собственными руками навлёк беду на этот дом. Да, подозревал, что мои враги попытаются ударить по тому, что мне дорого. Именно для этого я приставил стражу к её двору. Но чтобы вот так? Чтобы в светлое время суток, посреди оживлённых улиц столицы, на виду у людей похитить ребёнка… Я даже мысли такой допустить не мог!

В груди бушевала неописуемая ярость, и большая часть этой ярости была направлена на меня самого. Из-за моих чувств к Эле, из-за того, что я не смог скрыть свою привязанность на балу, Лила попала в беду.

Только одним небесам сейчас известно (не считая тех ублюдков, что осмелились на столь грязный шаг), что происходит сейчас с девочкой. Она напугана, нет никаких сомнений. И это будет великим благом, если Лила просто напугана. От одной лишь мысли, что стервятники могут причинить ей боль, я сжимал зубы так сильно, что ломило дёсны.

Впервые в жизни балансировал на грани настоящего, чёрного отчаяния. Прекрасно понимал расклад сил: даже отдав им все свои чертежи – а я готов был сделать это с лёгкостью, не раздумывая ни секунды, – нет абсолютно никаких гарантий, что меня и Лилу оставят в живых. Похитители не дураки. Они осознают, что если отпустят нас, появятся свидетели, которых не должно остаться. Всплывут приметы, голоса, место удержания. Их начнут искать, и я переверну всю империю, но обязательно найду каждого. Они это понимают. Как понимал и я то, что возглавляет этих ублюдков кто-то очень влиятельный.

Покушения на мою жизнь – это одно. Я к ним уже привык и даже смирился, каждый раз проходя по острию бритвы. Их было столько, что и не сосчитать, и каждый раз я выкарабкивался назло всем. Но сейчас… сейчас был совершенно другой случай. Тот, кто годами насылал на меня наёмников, всегда предпочитал оставаться в тени. Мы с отцом догадывались, чьих это рук дело, вот только прямых доказательств у нас не было. И теперь настал момент, когда «любитель держаться в тени» наконец-то решился на смелый шаг, граничащий с абсолютной глупостью. И втянул в это невинных.

Я боялся взглянуть Эле в глаза. Продолжал прижимать её к себе, вслушиваясь в сбитое дыхание. Велика вероятность, что после этой проклятой ночи она оттолкнёт меня и больше никогда к себе не подпустит. И будет абсолютно права. Её ребёнок попал в смертельную ловушку из-за меня. Мне нет прощения.

– Я всё улажу, – мой голос прозвучал тихо, но в нём звенела такая боль и вина, что перехватывало горло.

Я осторожно отстранился от неё, заставляя себя выпустить её из объятий.

– Ты… куда? – Эля судорожно схватила меня за рукав камзола.

Я всё же посмотрел на неё. В её расширенных глазах плескался целый океан эмоций – от невыносимой боли до панического, животного страха.

– Вернуть Лилу, – твёрдо ответил я.

Эля часто, прерывисто задышала, так и продолжая намертво сжимать мой рукав, словно я был её единственным якорем в рухнувшем мире. В глазах любимой стояли слёзы, которые одним своим видом рвали мою душу на части.

– Не плачь, прошу тебя, – мотнул головой, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы вернуть её. Мне нужно домой. За чертежами.

– А что, если… – с губ Эли слетел надрывный, слёзный всхлип. – Что, если они… не отпустят тебя?

Я с огромным трудом сдержал грустную улыбку. Не отпустят… почти уверен в этом. Я слишком давно был как кость в горле для того, кто скрывается во мраке, чтобы он упустил такой идеальный шанс покончить со мной.

– Всё будет хорошо, – ответил я шёпотом, на самом деле совершенно не уверенный в своих словах. – Но тебя и Мая я не могу оставить здесь. Это небезопасно. Поедем все вместе в поместье.

Удостоверившись, что пожилой кучер в состоянии самостоятельно добраться до дома, мы быстро сели в мой экипаж. Лошади помчались на огромной скорости по улицам столицы.

В кабине было тихо. Май, почувствовавший весь ужас ситуации, испуганно прижимался к боку Эли. В её глазах, устремлённых в пустоту, застыл такой беспросветный страх, что я с каждой секундой ненавидел себя всё больше и больше. Причина случившегося кошмара сидела прямо перед ней. Это был я.

На улицы стремительно опускались сумерки, когда мы, наконец, доехали до моего поместья. Кованые ворота послушно распахнулись перед экипажем, и колёса загрохотали по парадной аллее. Лошади затормозили у самого крыльца.

Я помог Эле и Маю спуститься, и мы поспешно, почти бегом, вошли в дом.

В ярко освещённом холле нас встретил мой отец. На его лице играла довольная, добродушная улыбка – он явно обрадовался нашему визиту. Но стоило ему сделать шаг навстречу и увидеть наши лица – моё, перекошенное от ярости и вины, мертвенно-бледную Элю и сжавшегося Мая, – как его улыбка быстро сошла на нет. Добродушный хозяин исчез, уступив место суровому, собранному полководцу.

– Что случилось? – требовательно спросил отец, мгновенно отбрасывая всё веселье.

Эля шмыгнула носом, пытаясь сдержать рыдания.

– Лилу… – её голос дрогнул. – Лилу похитили.

81. Проницательность князя и тревожная весть

Поместье князя Лерея

В просторной каминной комнате поместья князя витал тонкий аромат сандала и выдержанного вина. В камине мерно потрескивали поленья, отбрасывая тёплые блики на тяжёлые бархатные портьеры и корешки старинных книг.

Князь Лерей сидел в своём любимом глубоком кресле. В одной руке он небрежно держал хрустальный бокал, а другой оглаживал подлокотник. Его взгляд, острый, цепкий и с откровенно хитрым прищуром, был устремлён на молодого мужчину, сидящего напротив.

Авель, облачённый в свой лучший, хоть и довольно скромный по столичным меркам камзол, изо всех сил пытался выглядеть невозмутимо. Он держал спину прямо, подбородок – высоко, но князь, съевший на дворцовых интригах стаю собак, раскусил этого бунтаря в первые же секунды.

– Говоришь, решил заехать поздороваться? – произнёс князь Лерей, совершенно не скрывая откровенной издёвки в своём низком, бархатистом голосе.

– Ну да, – кивнул Авель, нервно кашлянув и поправив манжету. – Всё-таки вы старый друг моего отца. Я приехал в вашу империю и счёл своим долгом…

– Приехал почти год назад, а поздороваться решил только сейчас, – перебил его князь, с невозмутимым видом делая небольшой глоток вина.

Он с наслаждением наблюдал за реакцией племянника императора. А реакция была весьма красноречивой.

Авель поперхнулся воздухом. Его глаза округлились, а на скулах, покрытых лёгким загаром, проступил предательский румянец. Вся его напускная уверенность посыпалась, как карточный домик.

– Вы… знали? – ахнул он, чувствуя себя самым настоящим идиотом.

– Конечно, – спокойно кивнул князь. – Мои люди тебя и нашли. Когда твой отец прислал мне письмо, полное праведного гнева, о том, что ты… кхм… решил попутешествовать, – он намеренно смягчил правду, но не смог скрыть хитрой ухмылки, – я тут же дал наставления своим людям. Приказал им дежурить у всех причалов и на станциях. Не думал же ты, что парень с императорской кровью в венах может просто так разгуливать по Этерии незамеченным?

Авель сидел в глубоком шоке, окончательно онемев.

Князь Лерей, явно довольный произведённым эффектом, добродушно хохотнул.

– Ты, наверное, из-за Амалии пришёл, – произнёс хозяин дома как ни в чём не бывало, словно они обсуждали погоду.

– Я… – Авель ошалело распахнул глаза.

Он почувствовал себя пятилетним мальчишкой, которого поймали с поличным возле банки с вареньем. Племянник императора всегда знал, что князь Лерей невероятно проницателен. Но чтобы настолько…

– Она как раз закончила играть в свою любимую игру с лордом Лестром, – кивнул князь, любуясь рубиновым цветом вина на просвет. – Не один год моя девочка искренне считала, что водит меня за нос своей мнимой влюблённостью.

– Так я и думал, – буркнул Авель, всё же позволив себе довольно хмыкнуть. Его интуиция не подвела.

– Ты тоже заметил, что у неё нет к нему чувств, да? – хмыкнул князь в ответ. – А вообще, дочь у меня смышлёная. Так мастерски виснуть на Лестре и в этот же самый момент делать абсолютно всё, чтобы он пытался от неё сбежать… Для этого нужен талант.

По каминной комнате прокатился бархатистый, раскатистый смех князя. Отсмеявшись, он поставил бокал на столик и подался вперёд. Его взгляд стал пристальным, пронизывающим насквозь, словно забирающимся под самую кожу.

– Позволь узнать истинную причину твоего визита, Авель? – спросил он прямо. – Решил жениться на Амалии?

Авель смутился ещё сильнее. В горле пересохло. Он ждал чего угодно, но только не таких прямых вопросов в лоб.

– Ваша прямолинейность, князь, – парень нервно прочистил горло, пытаясь подобрать слова, – всегда меня… кхм… восхищала.

Князь снова рассмеялся.

Авель заметил в его взгляде нечто важное: хозяин поместья выглядел довольным. Это говорило лишь об одном – Лерей был совершенно не против Авеля в роли супруга своей единственной дочери.

В груди племянника императора вдруг стократно возросло волнение, превращаясь в щекочущее предвкушение. Он едва мог усидеть на месте. Ему захотелось вскочить и пуститься мерить шагами комнату, чтобы хоть немного сбросить это напряжение.

Внезапно лицо князя стало серьёзным. Улыбка исчезла.

– Если она скажет тебе «да», я буду только рад. Хочу для неё счастья, а не золотой клетки.

И в этот самый момент в массивную дубовую дверь робко постучали.

– Войдите, – громко сказал князь.

Дверное полотно приоткрылось, и на пороге появилась Амалия. На ней было домашнее платье кремового цвета, а волосы уложены в простую, элегантную косу.

– А вот и дочь, – снова заулыбался князь, откидываясь на спинку кресла. – Слуги уже рассказали тебе о нашем госте?

Амалия деликатно прочистила горло. Её щёки мгновенно залил легкий румянец, но она упрямо вздёрнула носик.

– Госте? – спросила Амалия с наигранно удивлённым видом, хлопая ресницами. – О каком госте речь, папенька?

Князь Лерей не выдержал и расхохотался в голос.

– Ну точно – два сапога пара! – выдал он, качая головой. – Проходи.

Амалия, стараясь сохранить достоинство, прошла в комнату, поздоровалась с Авелем и присела на краешек дивана неподалёку от мужчин. Она упорно делала вид, что полностью поглощена узором на своём платье, но то и дело смущённо и украдкой поглядывала на гостя.

Разговор потёк легко и непринуждённо. Авель, расслабившись под одобрительным взглядом князя, начал рассказывать о том, как жил в Этерии этот год. Он описывал мастерскую деда Роя, говорил о том, чему научился, работая руками, и как эта простая жизнь помогла ему многое понять.

Амалия слушала затаив дыхание. В её глазах читалось искреннее восхищение человеком, который не побоялся отказаться от всего ради свободы.

В комнате царил уют. Казалось, ничто не может разрушить эту тёплую идиллию.

Как вдруг в окно что-то резко стукнуло.

Все трое повернули головы. За окном, стуча клювом о стекло, трепыхалась птица.

Весёлость мгновенно улетучилась с лица князя Лерея, словно её сдуло ледяным ветром. Он резко поднялся с места, его движения вновь стали быстрыми и хищными. Подойдя к окну, он распахнул створку и впустил нахохлившуюся птицу внутрь.

Умелыми, привычными движениями князь отвязал от лапки небольшой кожаный тубус, вытащил свёрнутый клочок пергамента и развернул его.

Амалия и Авель замерли, чувствуя, как воздух в комнате стремительно тяжелеет.

Глаза князя быстро пробежали по коротким строчкам. Его лицо превратилось в каменную маску, а челюсти сжались так, что побелели костяшки. Он смял пергамент в кулаке и посмотрел на дочь и гостя взглядом, не предвещающим ничего хорошего.

– Собирайтесь! – произнёс князь Лерей ледяным, не терпящим возражений тоном. – Едем к Валторнам!

– Отец? – Амалия вскочила с дивана, прижимая руки к груди. Краска схлынула с её лица. – Что случилось?!

Князь посмотрел на неё потемневшими глазами.

– Дочь мастера Эли похитили.

82. Время сплочения

Эля

Каждая секунда тянулась как патока. Время превратилось в моего личного палача, медленно, с садистским наслаждением вытягивающего из меня жилы.

Я мерила шагами огромную, роскошную гостиную поместья Валторнов, но не видела ни старинных гобеленов, ни позолоты. Перед глазами стояло только одно: перепуганное, бледное лицо моей Лилы. Моей умной, доброй девочки, которая сейчас находилась в руках безжалостных чудовищ.

Мая удалось уложить спать. Одна из пожилых горничных лорда Ариона, добрая женщина с мягким голосом, напоила его тёплым молоком с успокаивающими травами. Мальчик, измотанный слезами и страхом за сестру, провалился в глубокий сон, едва его голова коснулась подушки. Слава небесам, хотя бы он сейчас был в безопасности и не видел моего отчаяния.

– Выпей, дочка, – лорд Арион протянул мне бокал с чем-то крепким, пахнущим терпкими ягодами. – Тебе нужны силы.

Я машинально взяла бокал, но сделать глоток не смогла. Горло перехватило спазмом.

Лестр стоял у окна, вглядываясь в темноту. Он переоделся. Вместо элегантного камзола на нём была тёмная, плотная кожаная броня, не стесняющая движений, а на поясе и бёдрах крепились ножны с кинжалами. От него исходила такая аура смертоносного, ледяного холода, что воздух вокруг казался морозным. Лестр готовился к войне.

– Лучше бы они меня похитили, – прошептала я, чувствуя, как по щекам снова катятся слёзы.

Лестр резко обернулся. В два шага пересёк комнату, забрал из моих трясущихся рук бокал и крепко сжал мои плечи.

– Клянусь тебе своей жизнью: я верну Лилу, – его голос был хриплым, полным боли. – Вырву её из их грязных лап, даже если мне придётся сжечь весь Южный причал дотла.

Я хотела что-то ответить, но в этот момент в коридоре раздался шум торопливых шагов, голоса стражи и хлопок дверей.

В гостиную буквально ворвалась Амалия.

Её волосы растрепались, подол платья был чем-то запачкан, но она не обращала на это внимания. Увидев меня, дочь князя кинулась ко мне через всю комнату и заключила в такие крепкие объятия, что перехватило дух.

– Эля! О, небеса! – она прижимала меня к себе, гладя по спине, и я услышала, как Амалия сама всхлипывает. – Мы только что получили весть от лорда Ариона!

Следом за ней в гостиную быстрым шагом вошёл князь Лерей. А за ним… Авель.

Я даже сквозь пелену слёз и паники заметила, как изменился плотник. Он держался совершенно иначе. Прямая спина, жёсткий, властный взгляд. Авель больше не играл в подмастерье. Перед нами стоял племянник императора, осознающий свою силу.

Лестр и лорд Арион обменялись с прибывшими короткими, мрачными рукопожатиями. Никакого этикета, никаких расшаркиваний.

– Докладывай, Лестр, – коротко приказал князь Лерей, подходя к столу. – Что у нас есть?

Лестр молча положил на столешницу скомканную записку.

– Южный причал. Старые склады, – произнёс он. – Требуют мои чертежи в обмен на Лилу. Хотят, чтобы я пришёл один.

– Ловушка, – мгновенно констатировал князь, пробежавшись глазами по тексту. – Тебя там убьют, а чертежи заберут. И девчонку не отпустят. Оставлять свидетелей им не с руки.

От этих безжалостных слов у меня подогнулись колени. Сердце пропустило удар, сжавшись в болезненный комок. Я не могла произнести ни звука от сковавшего меня ужаса. Шок парализовал тело.

– Я знаю, – Лестр сжал челюсти так, что скрипнули зубы. – Но всё равно пойду. Чертежи уже подготовил.

– Один ты туда не сунешься, – вмешался Авель, выступая вперёд. – Это настоящее самоубийство!

Лестр поднял на него тяжёлый взгляд. В нём мелькнуло удивление, которое быстро сменилось пониманием и искренней благодарностью.

Лорд Арион вопросительно вскинул брови, разглядывая молодого человека, который смел так уверенно разговаривать с его сыном.

– Арион, времени на долгие объяснения нет, – коротко пояснил князь Лерей старому другу. – Это Авель Летвир.

Отец Лестра ошарашенно моргнул, быстро переваривая информацию.

– Авель, – выдохнул Лестр. – Это не твоя война. Я сам навлек эту беду, мне и разбираться.

Племянник императора лишь скептически хмыкнул, шагнув к столу и опираясь на него кулаками.

– Знаешь, для прославленного лорда ты иногда бываешь слишком упрямым, – прямо заявил Авель, ничуть не заботясь о том, как это прозвучит при старших. – Пусть с Элей и её детьми я знаком не так давно, но считаю их своими друзьями, коих в высшем обществе найти практически нереально. Так что я пойду с тобой. И да, возражения бесполезны!

Лестр усмехнулся краешком губ, принимая этот жест поддержки.

– За мной приглядывают около сотни воинов тайной стражи отца, – жестко продолжил Авель, а затем повернулся к хозяину поместья. – Лорд Арион, позвольте воспользоваться вашей почтовой птицей? Мне нужно срочно передать им приказ.

– Конечно, – кивнул лорд Арион.

Авель быстро, размашистым почерком набросал послание командиру тайной стражи. В нём он требовал немедленно собрать всех людей и выдвигаться к Южному причалу. Их задачей было наглухо перекрыть все возможные пути отхода по воде, ловить абсолютно каждого, кто попытается сбежать, и быть в полной боевой готовности, чтобы атаковать по первому же сигналу.

Свернув пергамент, он передал его слуге, который пулей метнулся исполнять поручение.

– Передвижение по воде будет перекрыто. Никто не уйдет, – констатировал Авель.

– А мои гвардейцы возьмут склады в кольцо с суши, – добавил князь Лерей, расстилая карту города на столе.

– Лестр, ты пойдёшь внутрь, – взял слово лорд Арион. – Корн и наши стражи будут наготове. Как только подашь сигнал, мы захлопнем капкан. Ни одна тварь оттуда не уйдёт живой.

Они склонились над картой, оговаривая все более подробно.

Я смотрела на них, и моё сердце, до этого сжатое ледяным ужасом, начало оттаивать, наполняясь безумной, обжигающей надеждой и благодарностью.

Амалия не отходила от меня ни на шаг. Держала за ледяные руки, растирая их своими тёплыми ладонями.

– Они её спасут. Слышишь? – шептала она мне на ухо, словно заклинание. – И с Лестром всё будет хорошо! Вот увидишь!

Я часто закивала, кусая губы, чтобы не разрыдаться в голос.

Прошло не больше десяти минут. План был составлен. Мужчины выпрямились.

– Пора, – произнёс лорд Арион, похлопывая сына по плечу. – Храни тебя Создатель, сын.

Князь Лерей и Авель направились к выходу. Лестр задержался. Он подошёл ко мне. Амалия деликатно отступила, оставляя нас наедине.

Он был в полной боевой готовности. Суровый, страшный для своих врагов. Но когда посмотрел на меня, в его глазах была только безграничная нежность и мольба о прощении.

Я вцепилась дрожащими пальцами в ремешки его кожаной куртки.

– Я буду ждать вас. Живыми и невредимыми.

– Мы обязательно вернемся, – прошептал Лестр.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб – быстро, словно черпая в этом поцелуе силы. А затем резко развернулся и зашагал к выходу, где его уже ждал Корн.

Двери захлопнулись.

Мы с Амалией остались в гостиной, окружённые звенящей тишиной и самым страшным испытанием в жизни любого – ожиданием.