Текст книги "История "не"скромной синьоры (СИ)"

Автор книги: Юлия Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

36. Сила доброй молвы

Эля

Домой я вернулась чуть позже обеда. Солнце ещё высоко стояло в небе, заливая улицы ярким светом, но для меня он казался тусклым из-за тяжести предстоящего разговора. Едва я переступила порог, как на меня налетел ураган по имени Май.

– Эля! Ты вернулась! – он обнял меня за талию, уткнувшись носом в живот. – Мы тебя ждали!

Лила вышла из кухни, вытирая руки о передник. Её глаза сияли тревогой и надеждой одновременно.

– Как всё прошло? – спросила она тихо.

– Лучше, чем я могла мечтать, – выдохнула я, опуская на стол сумку с подарками Амалии.

Мы уселись в гостиной, и я, захлебываясь от эмоций, рассказала им про поместье князя Лерея. Описывала мраморные лестницы, фонтаны и, конечно, сад.

– Там столько роз, что в глазах рябит! – говорила я, размахивая руками. – И они пахнут так сладко, будто их поливают мёдом.

– Ох, – мечтательно вздохнула Лила, – вот бы нам хотя бы один кустик.

А потом я достала подарки. Когда открыла коробку с новыми кистями и мелками, Лила ахнула, прикрыв рот ладошкой.

– Они же… императорские! – прошептала она, не решаясь коснуться бархатистого ворса. – Посмотри на этот орнамент! Эля, это… правда всё тебе?

– Нам, – поправила я её с улыбкой. – Это наш инструмент, чтобы заработать на дом и на хорошую жизнь.

В последнюю очередь я показала им эскиз портрета Амалии. Даже в черновом варианте, выполненном углём, он дышал жизнью. Дочь князя на нём была не гордой аристократкой, а задумчивой девушкой, окружённой фантастическими цветами.

– Как красиво… – выдохнула Лила, склонившись над листом. – Она похожа на фею.

– Ага, – важно кивнул Май, разглядывая рисунок. – Красивая тётя. Ты у нас лучше всех рисуешь, Эля!

Их восторг грел душу, как самое тёплое одеяло, но внутри меня всё ещё сидела ледяная игла тревоги. Я посмотрела на часы. Время поджимало, я и так уже опаздывала к назначенному сроку.

– Мне пора, – вздохнула я, поднимаясь. – Нужно идти в парк.

– К тем дамам? – спросила Лила, и улыбка сползла с её лица.

– Да. Я обещала им готовые портреты сегодня к полудню, но… сами знаете.

В карман платья я положила мешочек с задатком – те монеты, что дали мне «зефирка» и её спутницы. Я сжимала его так крепко, что монеты впивались в ладонь.

– Я быстро, – пообещала детям. – Просто верну деньги, извинюсь и приду обратно.

Дорога до парка показалась мне мучительно долгой. Я шла, перебирая в голове варианты развития событий.

«Согласятся ли они позировать заново? Вряд ли. Кому захочется тратить время на неудачливую художницу, у которой проблемы с бандитами? Скорее всего, заберут деньги, фыркнут и уйдут, наградив меня презрительными взглядами. Или, что ещё хуже, устроят скандал на весь парк, требуя компенсации за потраченное время. Ну что ж, – думала я, подходя к знакомому мостику. – Было бы здорово, если бы они согласились снова, но надежды на это мало. Будь готова к крикам, Эля. Люди не любят, когда их планы рушатся. Особенно аристократы».

Издалека я увидела толпу. Дамы и господа снова собрались возле того самого места, где вчера наёмники Гроберта устроили погром. Видимо, слухи в Этерии распространяются быстрее ветра.

Сердце забилось где-то в горле. Среди пёстрых камзолов и платьев я заметила её. Мою «пышную» заказчицу. Она стояла в центре, и её необъятное сиреневое платье колыхалось, как парус на ветру. Заметив меня, дама вдруг изменилась в лице. Её брови сдвинулись, выражение стало пугающе серьёзным. Миг, она подхватила юбки и решительно направилась в мою сторону. Две другие дамы – чопорная и молоденькая – поспешили следом за ней.

Я сглотнула, готовясь к обороне. В прошлой жизни не раз сталкивалась с негативом от клиентов. Люди разные, и многие считают своим долгом выместить раздражение на исполнителе. Я набрала в грудь воздуха, чтобы начать извиняться первой, но не успела даже рта раскрыть.

– Мастер Эля! – громкий голос «зефирки» перекрыл шум толпы, хотя между нами было ещё приличное расстояние. – Небеса, с вами всё хорошо?!

Я опешила, застыв на месте. Весь мой заготовленный текст вылетел из головы.

– Мы так волновались! – подхватила вторая дама, та самая, строгая, с лорнетом. Сейчас в её глазах не было ни капли чопорности, только искреннее участие. Она спешила ко мне, чуть не теряя туфли на брусчатке. – Нам рассказали, какой ужас здесь творился! Говорят, на вас напали двое негодяев!

– Ироды! – всплеснула руками пышная дама, добежав до меня и запыхавшись. – Говорят, они испортили все ваши инструменты! И даже… – она понизила голос до трагического шёпота, – ударили вас по лицу!

Я машинально коснулась щеки. Слухи, как всегда, обросли подробностями, которых не было. Удара не случилось – спасибо реакции лорда Лестра.

– Нет-нет, что вы, – поспешила я их успокоить, видя, как молоденькая девушка смотрит на меня с ужасом. – Слухи преувеличены. Удара не было. Я цела и невредима.

– Слава богам! – выдохнула «зефирка», прижимая руку к пышной груди.

Я перевела дух, чувствуя, как отступает страх. Они не злились, а наоборот – волновались за меня.

– Леди, – я низко поклонилась им, прижав руку к сердцу. – Прошу простить меня. Я не смогла сдержать своё слово. Эскизы, которые делала вчера… они были уничтожены во время нападения. Я не могу отдать вам готовые работы сегодня, – я достала из кармана мешочек с монетами и протянула его им. – Вот ваш задаток. Простите, что подвела вас.

Дамы переглянулись. А потом пышная аристократка решительно накрыла мою руку своей.

– Уберите это немедленно, мастер Эля! – возмутилась она. – Какое «подвела»? Вы пострадали от рук варваров! Забирать деньги в такой ситуации… мы всё понимаем!

– Мы ни за что не возьмём их обратно, – твёрдо поддержала её строгая дама.

– Но работы нет… – растерянно пробормотала я.

– Так нарисуйте заново! – воскликнула молоденькая девушка. – Мы готовы подождать!

– Совершенно верно! – кивнула «зефирка». – Мы никуда не торопимся. Главное, что вы живы и здоровы. С радостью попозируем вам снова.

Я смотрела на них и не верила своим ушам. Вокруг нас стояли зеваки, с любопытством наблюдая за сценой, но мне было всё равно. Я чувствовала такую волну благодарности к этим женщинам, что глаза защипало.

– Спасибо, – искренне улыбнулась я. – Я очень благодарна вам за понимание и доброту. И… хотела бы сделать вам скидку за то, что заставила ждать и волноваться.

– Ох, бросьте! – отмахнулась пышная дама. – Лучше нарисуйте мне тот самый «загадочный блеск в глазах»!

Мы рассмеялись. Напряжение исчезло без следа.

– Тогда договоримся так, – сказала я, чувствуя прилив сил. – Послезавтра, до обеда. Я буду ждать вас здесь же. С новыми красками и новой бумагой.

– Мы будем! – воодушевлённо закивали дамы.

– Берегите себя, мастер Эля! – напутствовала меня «зефирка» на прощание. – И если эти негодяи снова появятся, зовите стражу! Или нас! У меня тяжёлый зонтик!

Я смотрела им вслед и понимала: в этом городе у меня появились не просто клиенты. У меня появилась поддержка. И этот "неудачный" день, начавшийся со страха и стыда, заканчивался верой в людей.

37. Она точно ведьма!

Поместье магистра Гроберта

Поместье магистра Гроберта напоминало перезрелый торт, щедро политый глазурью и украшенный всем, что только нашлось в кладовой кондитера. Здесь было слишком много золота, слишком много лепнины и слишком много бархата. Каждая ваза кричала о своей стоимости, каждый ковёр был настолько толстым, что в нём тонули ноги. Это был храм безвкусицы, возведённый во славу богатства.

В своём кабинете, заставленном статуэтками и увешанном картинами в тяжёлых рамах, магистр Гроберт мерил шагами комнату. Его лицо, обычно красное, сейчас приобрело пугающий багровый оттенок. Он пребывал в бешенстве.

– Дрянь! Лицемерная, нищая дрянь! – рычал глава, пиная ни в чём не повинную банкетку. – Как она посмела?!

Перед глазами всё ещё стояла та сцена у покосившегося забора. Эта уличная мазилка, возвращающая ему кошель. Его кошель! Набитый золотом!

Она взяла лишь одну монету. Одну вшивую монету!

– Гордая, видите ли! – плевался ядом Гроберт, хватая со стола хрустальный графин и с грохотом ставя его обратно, едва не разбив. – Чужого ей не надо! Да кто она такая?! Оборванка!

Его трясло от унижения. Если бы мазилка взяла деньги, он бы успокоился. В его картине мира все продавались. Кто-то дороже, кто-то дешевле. Но она… своим отказом словно дала ему пощёчину. Показала, что его золото для неё – грязь. Что он сам для неё – грязь.

– Высокомерная тварь! – выдохнул Гроберт, останавливаясь у окна и глядя на свой безупречный сад невидящим взглядом. – Думает, раз за её юбкой стоит лорд Лестр, можно задирать нос перед самим магистром Гробертом?! Перед главой Гильдии?! Да если бы не Валторн, я бы стёр её в порошок! Заставил бы ползать и…

Дверь кабинета распахнулась без стука. В комнату вплыло огромное кружевное облако. Супруга магистра, леди Марта, была женщиной внушительных размеров и такой же внушительной харизмы. Обильные воланы её платья колыхались при каждом шаге, а на высокой причёске подрагивали перья.

Аристократка остановилась посреди кабинета, окинула взглядом багрового, пыхтящего мужа и перевёрнутую банкетку.

– Опять буянишь, дорогой? – спокойно спросила леди Марта, поправляя браслет на пухлом запястье. – Что у тебя приключилось на этот раз? Каша была недостаточно солёной или кто-то посмел не поклониться тебе при встрече?

– Ничего! – рявкнул Гроберт, отмахиваясь от неё, как от назойливой мухи. – Оставь меня, Марта. Я занят. Я думаю!

Он продолжил своё нервное хождение, бормоча проклятия.

Марта фыркнула, её нос сморщился.

– Ну и ладно, – вздохнула она, усаживаясь в кресло, которое жалобно скрипнуло под её весом. – Не хочешь рассказывать – не надо. Я тебе расскажу. У меня сегодня день был – сплошные волнения!

Гроберт проигнорировал её, продолжая строить планы мести, которые он никогда не сможет осуществить.

– Представляешь, – продолжила Марта, не обращая внимания на его угрюмость, – я встретила в парке удивительную художницу. Прямо на улице сидит, у мостика.

Магистр замер на полушаге, но спиной к жене.

– И знаешь, дорогой, – воодушевлённо вещала «зефирка», – она рисует просто божественно! Не то что твои бездари в Гильдии, которые только и умеют, что носы задирать да краски переводить. У этой девушки талант от бога! Она так схватывает суть! Я заказала у неё портрет.

Гроберт медленно, очень медленно начал поворачиваться к жене. Его глаз задёргался.

– И сегодня, – Марта всплеснула руками, – я пришла за готовой работой. Была в таком предвкушении! Думала, повешу в гостиной, над камином… Но представляешь, какой ужас? Оказывается, вчера на неё напали какие-то изверги!

– Изверги… – сипло повторил Гроберт.

– Да! Варвары! – возмущённо подтвердила супруга. – Налетели, всё переломали, растоптали краски, испортили мой эскиз! Бедная мастер так переживала, так извинялась! Хотела деньги вернуть! Но мы с девочками, конечно, не взяли. Мы же не звери. Назначили новый день и время для перерисовки.

Гроберт почувствовал, как внутри него закипает вулкан. Кровь ударила в голову.

– Как… – прохрипел он, – как звали эту… художницу?

– Мастер Эля, – с теплотой произнесла Марта. – Чудесная девушка. Скромная, вежливая…

– Эля?! – взревел Гроберт, подпрыгивая на месте. Его лицо перекосило от бешенства. – Эта дрянь?! Эта лицемерная змея?!

В кабинете повисла тишина.

Марта перестала обмахиваться веером. Её глаза, только что светившиеся добродушием, сузились в две щёлочки. Она медленно поднялась с кресла. И в этот момент произошло удивительное превращение. Уютная, мягкая «зефирка» исчезла. На её месте возникла разъярённая валькирия в розовом.

Извилины в голове леди Марты, отточенные годами светских интриг и управления огромным хозяйством, сработали мгновенно. Она сложила два и два.

– Так это… – тихо начала она, и от этого шёпота у Гроберта волосы на затылке встали дыбом. – Так это твоих рук дело, дорогой?

Гроберт попятился. Он знал этот тон. Ох, как он знал этот тон!

– Марта, радость моя, ты не понимаешь… – заблеял магистр, пытаясь спрятаться за письменный стол. – Это политика! Дела Гильдии! Она работала без лицензии! Она…

– Молчать! – рявкнула Марта так, что задребезжали стёкла в шкафах. Аристократка двинулась на него, наступая, как неизбежный розовый ледник. – Ты послал своих бандитов к беззащитной девушке?! Ах ты… старый, плешивый, завистливый боров! Они напугали мастера Элю и уничтожили мой портрет!

– Марта! Я глава Гильдии! Я должен следить за порядком! – взвизгнул Гроберт, упираясь спиной в стену. Отступать было некуда.

– Ты должен следить за тем, чтобы у тебя пуговицы на животе не лопались! – отрезала она, нависая над ним. – Порядок он наводил! Да твои художники и мизинца её не стоят! Её работы великолепны! А ты… ты просто испугался, что она лучше тех бездарей, с которых ты дерёшь три шкуры!

– Она меня оскорбила! – попытался оправдаться магистр. – Отказалась платить налог!

– И правильно сделала! – Марта ткнула его пальцем в грудь, да так больно, что он охнул. – Я бы тебе тоже ни медяка не дала, жадная ты свинья! Решил так поступить с талантливой девушкой? С той, которая понравилась мне?!

Гроберт вжался в угол, пытаясь слиться с обоями. Весь его гонор, вся его властность испарились без следа. Перед своей женой он был не магистром, а нашкодившим мальчишкой.

– Марта, я всё исправил! Извинился! Даже деньги ей предлагал! Но она не взяла!

– Потому что мастер Эля не такая, как ты! – фыркнула леди Марта. – Запомни мои слова, дорогой, – аристократка приблизила своё лицо к его, и в её глазах он прочитал свой приговор. – Чтобы не смел её трогать. Я ясно выразилась? Она нарисует мой портрет. И если хоть один волос упадёт с её головы, если хоть одна её кисточка сломается… я тебе такую жизнь устрою, что каторга покажется раем! Ты меня знаешь!

– Мм-гм… – промямлил магистр, пытаясь кивнуть, но мешал тройной подбородок.

– Не слышу! – рявкнула леди Марта.

– Я понял! Всё понял! – поспешно выкрикнул Гроберт, зажмурившись. – Не трону! Пальцем не трону!

Аристократка выпрямилась. Мгновенно, словно по щелчку пальцев, с её лица исчезло выражение ярости. Она снова улыбнулась – мило, сладко, как ни в чём не бывало.

– Вот и славно, дорогой, – проворковала аристократка. Протянула пухлую руку и пару раз легонько, но унизительно шлёпнула его по обрюзгшей щеке. – Будь умницей.

Послав ему воздушный поцелуй, «зефирка» развернулась, взмахнув юбками, и величественно выплыла из кабинета, оставив дверь распахнутой настежь.

Гроберт сполз по стене на пол, вытирая пот со лба дрожащей рукой. Его душила бессильная злоба. Мазилка… Эта проклятая мазилка! Она умудрилась настроить против него не только лорда Лестра, но и его собственную жену!

– Ведьма, – прошептал он в пустоту. – Она точно ведьма!

38. Нескромная синьора

Эля

Работа над портретом Амалии спорилась. Я так увлеклась, выписывая тонкие лепестки фантастических цветов, что не заметила, как солнце начало клониться к горизонту, заливая нашу гостиную медовым светом. Спина затекла, а в животе предательски заурчало.

– Перерыв! – объявила я сама себе, откладывая кисть.

На кухне меня уже ждали. Лила заварила свежий травяной чай, а Май расставил на столе наши новые глиняные кружки. В воздухе пахло мятой и домашним уютом.

Мы пили чай, макая в него сухари, и болтали о всякой ерунде. Но я видела, что Май хочет о чём-то спросить. Он вертелся на стуле, кусал губы и то и дело бросал на меня быстрые взгляды.

– Ну, спрашивай уже, – улыбнулась я. – А то лопнешь от любопытства.

Май просиял.

– Эля, а расскажи про твой мир! Ну, откуда ты пришла. Там правда всё по-другому?

Я откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Воспоминания о прошлой жизни казались далёкими, словно сон, но иногда они накатывали с такой яркостью, что щемило сердце.

– Правда, – кивнула я. – Там всё совсем иначе. Представь себе города, в которых дома такие высокие, что верхушками щекочут облака. Они построены из камня и стекла, и в одном таком доме может жить больше людей, чем во всей нашей деревне у поместья Блэквуд.

– До облаков? – Май перестал жевать, уставившись на меня с недоверием. – Но как же туда подниматься? Это же сколько ступенек!

– А подниматься не нужно, – подмигнула я. – Там есть специальные комнаты-повозки, которые сами возят людей вверх и вниз внутри дома за считанные секунды.

Лила слушала, затаив дыхание, её глаза сияли интересом.

– А ещё, – продолжила я, – у нас есть специальные комнаты для мытья. Тебе не нужно греть воду на печи и наливать её в лохань. Ты просто заходишь в кабинку, поворачиваешь ручку, и сверху на тебя льётся тёплый, приятный дождь. Это называется душ. Можно мыться хоть каждый день, наслаждаясь водой, и она всегда будет той температуры, какая тебе нравится.

– Настоящий тёплый дождь прямо в доме? – ахнула Лила, поглядывая на нашу большую печь и тазы, с которыми столько возни. – Это же… сказка!

– Для кого-то сказка, а для нас – обычная жизнь, – улыбнулась я. – А ещё весь наш мир опутан невидимой сетью знаний. Она называется интернет. Представь, что у тебя есть доступ ко всем книгам и знаниям мира одновременно. Хочешь узнать, как испечь самый вкусный пирог? Или какие звери живут на другом краю света? Достаточно просто спросить у этой сети, и она тут же даст ответ.

– Как в библиотеке императора? – спросил Май.

– Гораздо лучше. И быстрее. У нас есть маленькие коробочки, – я показала размер ладонями, вспоминая свой смартфон. – С их помощью можно не только подключиться к этой сети, но и увидеть человека, который находится на другом конце света, и поговорить с ним, как будто он сидит рядом.

– Чудеса… – прошептала Лила. – Настоящие чудеса.

– И там очень шумно и быстро. У нас нет лошадей, запряжённых в телеги. Люди ездят в железных коробках на колёсах, которые бегают быстрее самого быстрого скакуна. Они называются машины. Сами ездят, на особом топливе. А по небу летают огромные железные птицы – самолёты. И люди там выглядят иначе, – заметила я, отпивая чай. – Женщины носят штаны, как мужчины, и никто не считает это зазорным.

– Штаны? – хихикнул Май. – Вот это да!

Я улыбнулась.

– И обращаются к людям у нас иначе. В моей стране нет леди и лордов. Но в других есть. А еще есть страна, где к женщинам обращаются «синьора» или «синьорина».

– Красиво… – протянула Лила, пробуя слово на вкус. – Синьорина… А в чём разница?

– Синьорина – это незамужняя девушка, – объяснила я. – А синьора – замужняя дама или вдова. Уважительное обращение к хозяйке дома.

Май задумался, морща лоб, а потом вдруг выдал:

– Значит, ты – наша синьора Эля!

Я не удержалась и рассмеялась, потрепав его по вихрастой макушке.

– Можно и так сказать. Звучит гордо.

Лила улыбнулась, но её улыбка вышла немного грустной. Она задумчиво водила пальцем по краю кружки.

– Миры всё-таки очень отличаются, – тихо сказала она. – Отец всегда говорил, что женщина должна знать своё место. Что её добродетель – это покорность и скромность. Что мы должны слушаться мужчин, опускать глаза и не перечить. Он говорил, что женщина без мужчины – как лодка без вёсел, сама никуда не доплывёт.

При упоминании их отца у меня внутри поднялась горячая волна злости. Этот человек, проигравший состояние и жизнь в карты, смел учить кого-то жизни? Он, бросивший своих детей на произвол судьбы, рассуждал о том, какой должна быть женщина?!

Но я сдержалась. Не стала выплёскивать гнев на детей. Лишь мягко улыбнулась, накрыв ладонь Лилы своей рукой.

– Знаешь, милая, в моём мире всё иначе. Там к женщинам отношение другое. На нас не смотрят свысока и не считают неумехами только потому, что мы родились девочками. Мы равны с мужчинами. Женщина может быть кем угодно: хочет – будет капитаном корабля, хочет – художницей, а хочет – министром или учёным. И для этого ей не нужно ничьё разрешение. Я точно не планирую быть покорной и скромной, если это мешает мне защищать свою семью. И становиться такой не собираюсь.

Май хитро прищурился, глядя на меня поверх кружки. В его глазах плясали озорные искорки.

– И не надо! – заявил он решительно. – Мне настоящая Эля очень нравится, – малыш откусил сухарь и, прожевав, с важностью добавил: – Ты будешь не просто нашей синьорой. Ты будешь нашей нескромной синьорой Элей!

Мы переглянулись и расхохотались в голос – дружно, заливисто, так, что даже пылинки в солнечном луче заплясали быстрее. Смеялась я, смеялась Лила, и хохотал Май, довольный своей шуткой. И в этом смехе растворялись остатки страхов и теней прошлого. Теней, которых я больше ни за что не подпущу к этим детям. К моим детям.