Текст книги "История "не"скромной синьоры (СИ)"

Автор книги: Юлия Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

69. Занимательная перепалка

Эля

Когда из уст Амалии прозвучало это имя, в просторной мастерской разлилась оглушающая, густая тишина. Даже пылинки, кружащиеся в лучах солнца, казалось, замерли в воздухе.

Я удивлённо вскинула брови, переводя взгляд с подруги на плотника. Май, почувствовав повисшее напряжение, мгновенно притих и прижался к моему боку. Амалия же смотрела на парня не отрываясь, словно пыталась прожечь в нём дыру.

А вот он сам… точнее, его лицо не выдало ни единой эмоции на услышанное. Ни вздрагивания, ни расширенных глаз. Полное, абсолютное равнодушие.

К слову о нём. По ярким рассказам Амалии, её детский кошмар по имени Авель был тощим, нескладным и прыщавым. Сейчас я видела перед собой полную противоположность. Передо мной стоял красивый молодой мужчина с хищным, колючим взглядом. Его кожа была ровного оттенка загара, а лицо – абсолютно чистым, без единого намёка на юношеские высыпания. Да и худощавости в нём я тоже не наблюдала. Мужчина был отлично сложен. В меру широкие плечи, крепкие руки. Видно, что не хлюпик, но и не перекачанный громила. Золотая середина, скажем так, вылепленная тяжёлым физическим трудом.

Мужчина выдержал паузу, позволив тишине стать почти невыносимой.

– Вы обознались, леди, – произнёс он наконец ровным, ничего не выражающим голосом. А затем, полностью игнорируя застывшую Амалию, перевёл свой колючий взгляд на меня: – Вы что-то хотели?

– Да, – растерянно кивнула я, краем глаза наблюдая, как лицо Амалии начинает стремительно отражать негодование. – Древесину…

– Ну это ведь точно ты! – бесцеремонно перебила меня дочь князя, недовольно сопя и делая ещё один шаг к нему. – Думаешь, стал взрослее, обзавёлся мускулами, больше не походишь на прыщавую смерть, и я тебя не узнаю?!

Мужчина тяжело вздохнул, закатив глаза к потолку, словно прося у небес терпения.

– Леди…

– Твоя родинка! – рявкнула Амалия. Она смело шагнула к нему вплотную и, совершенно не заботясь о манерах, схватила его за перепачканную в стружке руку. – Я не слепая, задохлик! – усмехнулась она с нескрываемым торжеством, когда от этого нелепого прозвища глаза парня недовольно сузились. – Такой родинки больше ни у кого нет! Только у тебя!

И правда. Я невольно перевела взгляд на руку парня, которую Амалия сейчас бесстрашно сжимала. На его коже, покрытой светлой древесной пылью, прямо между большим и указательным пальцем чётко выделялась тёмная родинка в форме маленького сердечка. Ошибиться было невозможно.

– Это точно ты, задохлик!

– Не называй меня так, поняла?! – угрожающе шикнул он на Амалию, пытаясь вырвать руку.

Но дочь князя только довольно заулыбалась, явно чувствуя себя победительницей в этой словесной дуэли.

– А то что? – вздёрнула она подбородок.

– Мне напомнить, какая у тебя была клич… – начал он, и в его голосе появились откровенно издевательские нотки.

– Только попробуй!

Амалия метнулась к нему ещё ближе – теперь сомнений не оставалось, это точно был тот самый сбежавший племянник императора – и шустро зажала ему рот своей ладошкой.

Парень от такой наглости аж выпучил глаза, всем своим видом выдавая крайнюю степень возмущения.

– Иначе я сдам тебя отцу! – пригрозила Амалия, и на её губах появилась коварная, торжествующая улыбка.

Но её триумф длился недолго. Внезапно дочь князя взвизгнула, как ошпаренная, и резко отскочила от него, ошарашенно глядя на свою влажную ладонь.

– Ты… ты совсем, что ли?! – возмущённо выдохнула она, вытирая руку о подол своего дорогого платья. – Ладонь мне облизал! Дикарь!

Авель хитро прищурился, стряхнул с себя остатки напускного равнодушия, а потом… как захохочет! Его смех был громким, глубоким и невероятно заразительным. Он смеялся так, словно сбросил тяжёлую маску сурового ремесленника и снова стал тем самым несносным мальчишкой из её детства.

– Вот же… – Амалия задыхалась от возмущения, а её щёки начали стремительно розоветь. То ли от негодования, то ли от смущения.

Мы с Маюшкой стояли чуть в стороне и тихонько наблюдали за этой сценой. Я не спешила привлекать к нам внимание, да и зачем? Им вдвоём было вполне весело, и я не хотела рушить эту странную, искрящуюся химию между ними двумя. Май и вовсе смотрел на них, открыв рот от удивления – он никогда не видел леди Амалию такой взбалмошной.

– Так тебе, зараза мелкая! – хохотнул Авель, вытирая выступившие от смеха слёзы. – Будешь знать, как руки распускать! – он сделал к ней шаг, и теперь уже Амалия инстинктивно попятилась. – И только попробуй рассказать обо мне князю, – произнёс Авель, ехидно улыбаясь. – Я тогда приду к твоему отцу и попрошу тебя в жёны!

Амалия застыла, поперхнувшись воздухом. Угроза была гениальной – он бил её же главным страхом. Её щёки, до этого просто розовые, теперь попунцовели так, что могли бы соперничать с переспелым помидором.

– Ты… ты не посмеешь! – пискнула она, сжимая кулачки.

– Ещё как посмею, – Авель снова весело захохотал, явно наслаждаясь её паникой. – Будешь мне стружку подметать и гвозди подавать, женушка.

Он смеялся, глядя на неё сверху вниз, а она сверлила его гневным взглядом, пытаясь подобрать достойный ответ.

И в этот момент, отсмеявшись, Авель вдруг моргнул, словно вынырнул из своих воспоминаний, и перевёл взгляд в сторону. Улыбка на его лице застыла, когда он наконец-то заметил нас с Маем.

Я стояла, скрестив руки на груди, и с лёгкой, добродушной усмешкой наблюдала за ними.

Авель прокашлялся, мгновенно принимая серьёзный вид и поправляя воротник рубахи. Амалия тоже резко обернулась ко мне, явно вспомнив, что она здесь не одна, и её лицо залила новая волна стыда.

– Кхм… – плотник смущённо потёр шею, стряхивая пыль. – Прошу прощения, леди. Так… какое дерево вы искали?

70. Сводница поневоле

Эля

Авель отчаянно пытался вернуть на лицо маску сурового, неприступного ремесленника. Амалия же стояла пунцовая, судорожно сжимая в руках свой дорогой веер, явно не зная, куда деть глаза после эмоциональной вспышки.

Было совершенно очевидно: то, каким я увидела Авеля минуту назад – смеющимся, живым, озорным мальчишкой, – предназначалось вовсе не для чужих глаз и ушей. Как-никак, передо мной стоял племянник императора! Человек, в чьих жилах течёт непростая кровь. Человек, который вместо светских раутов, интриг и важных разговоров о политике выбрал жизнь простого подмастерья в пыльной столярке.

«Удивительный мужчина, – подумала я, разглядывая его крепкую фигуру в кожаном фартуке. – По степени своего благородного сумасшествия он невероятно близок к Амалии».

И тут в моей голове, словно вспышка молнии, родилась идея. А ведь из них получилась бы просто идеальная пара!

У них было то самое общее, о чём мечтала дочь князя. Взять хотя бы это отчаянное желание самим контролировать свою жизнь и не идти ни у кого на поводу. Амалия мастерски избегала замужества, прибегая к хитроумной уловке с Лестром и строя из себя пустышку. А Авель и вовсе сбежал из дома, отказавшись от невероятной роскоши и власти, только ради того, чтобы дышать полной грудью. Нет, эта парочка бунтарей определённо стоила друг друга!

Решив не вгонять их в ещё большее смущение, я мягко улыбнулась, делая вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло.

– Хозяин лавки сказал, – вежливо произнесла я, – у вас может найтись то, что мне нужно.

Авель, с явным облегчением ухватившись за деловой тон, кивнул и подошёл ближе, вытирая руки куском чистой ткани.

– Слушаю вас, леди. Какое именно дерево интересует?

– Мне нужно небольшое деревянное полотно. Идеально ровное, без единого сучка, трещинки или шероховатости. Я художница, и это полотно послужит основой для портрета, поэтому поверхность должна быть безупречной, готовой к нанесению красок и лака.

Авель внимательно выслушал, его профессиональный взгляд стал цепким и серьёзным.

– Под лак, говорите? – уточнил он. – Значит, нужна плотная древесина, которая не впитает лишнего и не деформируется от влаги. Красное дерево или морёный дуб подойдут идеально. Какая толщина и размер?

Пока мы обсуждали детали заказа – направление волокон, шлифовку и размеры, – я краем глаза наблюдала за Амалией.

Дочь князя, забыв про своё смущение, стояла чуть в стороне и совершенно без стеснения, во все глаза, рассматривала Авеля. Её взгляд скользил по его широким плечам, перекатывающимся под смуглой кожей мышцам, по сильным рукам, уверенно перебирающим образцы дерева. Она разглядывала его с таким интересом, словно видела впервые в жизни.

Разумеется, это не укрылось ни от меня, ни от самого Авеля.

Закончив записывать мои пожелания угольком на обрезке доски, он вдруг медленно, с ленивой грацией хищника, повернул голову к Амалии. На его губах снова заиграла та самая хулиганская, хитрая улыбка.

– Так смотришь на меня… – протянул он низким, бархатным голосом, слегка приподняв бровь. – Неужто нравлюсь?

В мастерской снова повисла тишина.

Амалия громко захлебнулась воздухом от такой неслыханной наглости. Её глаза округлились.

– Что?! – пискнула она, а её щёки вспыхнули с новой силой. – Да как ты… Да ты просто… Точно дикарь!

Авелю её реакция была только на радость. Он снова тихо, грудно хохотнул, а затем совершенно бесцеремонно, прямо при нас с Маем, подмигнул растерянной аристократке.

Амалия возмущённо отвернулась, вздёрнув носик, но от моего внимательного взгляда не укрылось, как уголки её губ предательски дрогнули, сдерживая улыбку. Ох, не так уж ей и не понравилось это внимание!

Я мысленно потёрла руки в предвкушении.

– Скажите, – обратилась я к Авелю, привлекая его внимание, – когда полотно будет готово?

Он снова стал серьёзным, прикинув что-то в уме.

– Завтра к вечеру. Я сам отшлифую его в лучшем виде.

– Прекрасно. А у вас есть доставка? Боюсь, нести его самой будет не очень удобно.

Авель бросил мимолётный взгляд на надувшуюся Амалию, а затем кивнул мне.

– Я могу сам принести его вам, леди. Назовите адрес.

Я опешила на мгновение. Племянник императора самолично изготовит кусок дерева, а потом, как простой посыльный, принесёт его мне домой?! Страшно было даже представить, какова истинная себестоимость этой будущей картины, если учитывать статус мастера!

Но я быстро взяла себя в руки, не позволив ни единому мускулу на лице выдать мои мысли. Назвав адрес нашего дома, я благодарно улыбнулась.

– Буду очень признательна за помощь. Жду вас завтра.

Мы попрощались. Амалия, гордо задрав подбородок, выплыла из мастерской первой, даже не взглянув на плотника, хотя я готова была поклясться, что спиной она чувствовала его насмешливый взгляд.

Мы вышли на залитую солнцем улицу. Запах древесной стружки сменился ароматами городской выпечки. Май, держа меня за руку, весело скакал по брусчатке, а вот Амалия шла рядом, задумчиво молча. Её брови были слегка сведены к переносице, она явно витала где-то в облаках. Или в воспоминаниях о хитром прищуре одного конкретного «дикаря».

В моей голове тем временем кипел мысленный процесс. Время, когда Авель принесёт полотно, идеально совпадало с ужином. Грех было упускать такую возможность!

Я остановилась и повернулась к дочери князя.

– Амалия, – позвала я с мягкой улыбкой. – Приезжай завтра ко мне на ужин.

– На ужин? – удивлённо переспросила она, словно выныривая из своих мыслей.

– Ну да, – кивнула я самым невинным видом. – На ужин. Приедешь?

Амалия посмотрела на меня. В её голубых глазах мелькнуло понимание. Она, конечно же, сообразила, кто именно придёт ко мне в это же самое время с доставкой. Щёки девушки снова тронул лёгкий румянец, она смущённо отвела взгляд, теребя кружево на рукаве.

Но отказываться не стала.

– Да, – тихо ответила она. – Я приеду. Только… если ты не против, приеду раньше. Утром. И останусь до самого вечера, – дочь князя подняла на меня глаза, и в них снова была та самая открытая, одинокая девушка. – Мне очень нравится быть рядом с тобой, Эля. В твоём доме дышится полной грудью.

– Приезжай хоть на рассвете, – искренне ответила я, сжав её руку. – Мои двери для тебя всегда открыты.

71. Магия первого слоя

Эля

Остаток дня мы провели чудесно. Пока Лила грызла гранит лекарской науки в гильдии, мы с Амалией и Маем отправились на прогулку. Сначала неспешно прошлись по шумным рыночным рядам, вдыхая ароматы специй и свежей выпечки, потом свернули в парк.

Май, вооружившись огромным яблоком в блестящей красной карамели, шагал впереди, то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться, что мы идем следом. Мы с Амалией тоже не удержались от сладкого лакомства. Дочь князя, совершенно позабыв о светских манерах, с удовольствием хрустела яблоком, пачкая липкой карамелью губы и весело смеясь.

Затем мы накупили продуктов к ужину. Амалия, несмотря на мои протесты, решительно подхватила одну из корзин с овощами, помогая нести покупки до самого дома.

Глядя на неё, шагающую рядом по пыльной брусчатке, я поймала себя на мысли, как сильно изменилось моё мнение об этой девушки. Изначально Амалия из богатой, влиятельной семьи смотрелась в моем скромном доме как что-то совершенно чужеродное и лишнее. Словно редкая, сияющая жемчужина, случайно оброненная на простое льняное одеяние. Но сейчас... сейчас всё было иначе.

Пусть она и дочь могущественного князя, пусть родилась и выросла в невероятной роскоши, окруженная толпой слуг, но эта девушка ни на грамм не потеряла своей человечности. Она была открыта, добра и временами по-детски наивна. Но я прекрасно знала: Амалия позволяет себе быть такой только со мной. Потому что она мне доверяет. И я ни при каких обстоятельствах не собиралась предавать это доверие.

Вернувшись домой, мы вдвоем принялись за готовку. Амалия старательно чистила картошку, морща лоб от усердия, а я занималась мясом.

Ужин был почти готов, по кухне плыли умопомрачительные ароматы жареного с луком картофеля и тушеной говядины, когда входная дверь распахнулась.

В дом влетела Лила. Её глаза горели совершенно безумным, полным восторга огнем, а на щеках играл яркий румянец.

– Вы не представляете! – с порога заявила она, скидывая сумку с книгами. – Сегодня мастер Солус показывал нам устройство пищеварительного тракта!

Мы с Амалией, как раз расставлявшие тарелки на столе, переглянулись, предчувствуя неладное.

– Это так невероятно! – Лила плюхнулась на стул, активно жестикулируя. – Оказывается, кишечник устроен так сложно! А желудок изнутри выглядит как... ну, если его разрезать...

– Лила, стой! – в один голос завопили мы с Амалией, замахав руками.

– Мы же за стол садимся! – взмолилась я, чувствуя, как аппетит стремительно улетучивается при мысли о разрезанных желудках её «учебных пособий».

– Пощади! – Амалия прижала руки к щекам, побледнев. – Я сейчас в обморок упаду!

Лила, охваченная жаждой знаний и всё ещё находящаяся мыслями в морге, сначала непонимающе заморгала, глядя на наши перекошенные лица. А потом до неё дошло. Девочка смущенно потупила взгляд, её щеки вспыхнули ещё ярче, и она виновато закашлялась.

– Ой... простите, – пробормотала она. – Я просто... так увлеклась. Больше ни слова об анатомии за едой, честно-честно!

Мы выдохнули, и ужин прошел уже в более безопасном, хотя и невероятно веселом ключе.

Амалия уехала на закате. Прощаясь у калитки, она крепко обняла меня и заверила, что завтра с самого утра уже будет здесь. И хотя она изо всех сил старалась сохранить невозмутимый вид, я отчётливо видела в её глазах предвкушение. Конечно же, она ждала завтрашнего дня и визита одного конкретного «дикаря» с деревянным полотном. Я лишь понимающе улыбнулась, помахав ей вслед.

Когда на город опустилась ночь, в доме воцарился покой. Дети ушли в гостиную: Лила, вооружившись пером и пергаментом, с головой ушла в домашнее задание от мастера Солуса, а Май тихонько играл на полу рядом с сестрой.

Я же осталась на кухне. Пришло время.

Моя экспериментальная картина – ночной пруд с лилией – уже полностью высохла. Краски схватились, поверхность была готова. На столе стояла пузатая банка с лаком, который я тщательно разбавила специальной жидкостью, добиваясь нужной консистенции.

Смотрела на свои приготовления, и меня начинала бить мелкая дрожь. Я сильно волновалась. Мало ли... вдруг неправильно рассчитала пропорции? Вдруг местный лак поведет себя не так, как тот, к которому я привыкла? Вдруг кисть окажется недостаточно широкой и мягкой, и оставит грубые борозды?

Умом я понимала, что делала это не раз в своей прошлой жизни, что руки должны помнить, и у меня всё получалось. Но волнение не желало отпускать, сжимая горло ледяными пальцами. От этого эксперимента зависело слишком многое.

Сделав глубокий вдох, я установила картину под нужным углом, чтобы свет от лампы падал ровно, позволяя видеть каждый блик на поверхности.

Сердце гулко колотилось в груди, отсчитывая секунды. Мне так отчаянно хотелось, чтобы всё получилось.

Я взяла самую широкую и мягкую кисть из подаренных Амалией. Осторожно погрузила её в банку с разбавленным лаком. Дала лишним каплям жидкости медленно стечь обратно по краю стекла.

«Ну, с богом», – мысленно прошептала я.

Осторожно, затаив дыхание, сделала первый мазок. Широкий, уверенный. Лак тонкой глянцевой плёнкой лег на дерево.

Я сосредоточилась до предела. Зорко отслеживала границу, где влажная смола касалась красок. Не потекут ли? Не смажется ли контур лилии?

Первый слой – он всегда самый сложный и непредсказуемый. Он должен пропитать рисунок, стать с ним единым целым, не повредив хрупкую работу. Потом, когда он застынет панцирем, наносить следующие слои будет гораздо легче. Главное – чтобы первый закрепил краску и как следует высох.

Моя рука слегка подрагивала от напряжения, дыхание стало прерывистым, я боялась даже моргнуть, чтобы не сбиться с ритма. Мазок за мазком, внахлёст, едва касаясь поверхности нежным ворсом.

И вот... Я отложила кисть в сторону и, забыв выдохнуть, пристально осмотрела картину, наклоняясь к ней почти вплотную.

Янтарный свет лампы отразился от идеально гладкой, влажной поверхности. Краски под слоем лака вдруг ожили, стали невероятно глубокими и насыщенными. Вода в пруду казалась настоящей, а лунное свечение приобрело магический объем.

Ни один контур не потек. Ни одна линия не размазалась. Лак лег просто превосходно, идеально ровным, тончайшим слоем.

Улыбка сама собой растянула мои напряженные губы. Я всё сделала правильно. Технология работала и в этом мире!

– Отлично! – радостно выдохнула я, чувствуя, как с плеч свалилась огромная гора. – Я смогла! У меня получилось!

72. Детская непосредственность

Эля

– Ты сегодня невероятно красива, – я хитро прищурилась, оторвав взгляд от холста, и посмотрела на Амалию, которая в ответ удивлённо захлопала ресницами.

– Скажешь тоже, – отмахнулась дочь князя, смущённо поправляя локон волос. – Простое платье, простая причёска... Ничего особенного.

Я на это лишь понимающе улыбнулась, оставшись при своём мнении. Амалия сегодня действительно выглядела как-то иначе. На ней было простое, без привычной тяжёлой вышивки и камней, платье приглушённого лавандового оттенка, которое, тем не менее, невероятно выгодно подчёркивало её тонкую талию и высокую грудь. Волосы, обычно уложенные, сегодня струились мягкими волнами, а у висков были собраны в две изящные косички, переплетающиеся на затылке.

Её красота была простой, не кричащей, но в то же время невероятно потрясающей. Свежей. Настоящей.

Я была уверена на сто процентов, что Амалия подбирала этот наряд очень тщательно. Чтобы он не кричал о роскоши и статусе, но при этом был безупречно изысканным. И мысли на этот счёт, почему дочь одного из самых богатых людей империи вдруг решила выглядеть как обычная, пусть и зажиточная, горожанка, у меня тоже имелись.

Авель.

А точнее, его простой образ жизни подмастерья, который он выбрал, сбежав из дворца. Я всё это прекрасно понимала, но тему поднимать не спешила. Судя по всему, Амалия только-только начала осознавать, что этот Авель цепляет её взгляд и заставляет сердце биться чаще обычного.

Я макнула кисть в краску и сделала последнее, лёгкое движение.

– Готово.

– Вот это да-а-а-а! – судорожно вздохнула Амалия, вскакивая со своего места и подбегая к столу.

Она замерла над портретом моей второй заказчицы – той самой строгой дамы с лорнетом, которая возжелала стать владычицей морской.

– Эля... – прошептала Амалия, и её глаза заблестели от восторга. – Это же просто немыслимо! Как ты нарисовала воду? Она кажется прозрачной! А эти кораллы... Я словно чувствую запах океана! Леди Берта просто упадёт в обморок от счастья, когда увидит это!

Она продолжала расхваливать каждый штрих, а я лишь благодарно улыбалась, вытирая руки тряпицей. Мне было приятно, но внутри жгло нетерпение показать ей нечто куда более важное.

– Подожди, – я поднялась из-за стола. – Хочу тебе кое-что показать.

Я прошла в свою спальню, где на верхней полке шкафа всю ночь сохла моя гордость – деревянное полотно с нанесённым первым слоем лака. Осторожно сняв его, я вернулась на кухню и положила перед Амалией.

– Взгляни.

Лицо дочери князя вытянулось. Она буквально захлебнулась восторгом, не в силах произнести ни слова.

Свет из окна падал на картину с ночным прудом и лилией, отражаясь от идеально гладкой, глянцевой поверхности. Краски под лаком приобрели такую немыслимую глубину и объём, что пруд казался настоящим окном в летнюю ночь.

– Боги небесные... – выдохнула Амалия, осторожно, дрожащим пальцем касаясь края деревянной доски. – Как... Как ты смогла сделать такую невероятную красоту?! Оно же светится! Оно блестит, как драгоценный камень! Эля, что это за магия?!

Я звонко рассмеялась, глядя на её ошарашенное лицо.

– Это не магия. Это всего лишь лак. И картина пока не закончена, только середина работы. По завершении рисунок станет ещё объёмнее.

– Ещё объёмнее? – ахнула она. – Куда же ещё?! Это уже шедевр!

– Если хочешь, – я пожала плечами, – подарю её тебе, когда закончу.

От услышанного Амалия впала в полный, неконтролируемый восторг. Она подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши, как маленький ребёнок, которому пообещали луну с неба.

– Подаришь?! Мне?! О, Эля! Я дам за неё что угодно! Любые деньги! Ты только скажи цену! Я...

– Ну зачем ты так? – я посмотрела на неё хмуро, перебивая этот поток щедрости. – Я ничего за неё не возьму. Это знак моей дружбы. Мне просто хочется, чтобы самая первая картина, выполненная в этой технике, была у тебя.

Амалия замерла. Её нижняя губа задрожала, а на глазах мгновенно навернулись слёзы. Она так и не привыкла к тому, что кто-то может делать ей подарки не ради выгоды, а просто так. От чистого сердца.

– Эля... – всхлипнула дочь князя и кинулась мне на шею.

Она обнимала меня, громко шмыгая носом мне в плечо, а я с улыбкой гладила её по спине. И в этот самый трогательный момент в кухню вошёл Лестр.

Я опешила, увидев своего мужчину на пороге. Вчера он был занят какими-то государственными делами и не смог приехать, но, несмотря на это, поздним вечером в нашу дверь постучал Корн с огромной корзиной фруктов и сладостей. Май такому подарку был несказанно рад, Лила тоже оценила заботу, ну а я... я была просто счастлива от того, что он думал обо мне. О нас.

Лестр замер в дверях. Его взгляд скользнул по столу, потом по нам, и брови слегка поползли вверх.

– Леди, – он деликатно кашлянул, с явной настороженностью глядя на шмыгающую носом Амалию, которая продолжала висеть на мне. – У вас всё хорошо?

– Добрый день, – тепло улыбнулась я, не спеша выпускать Амалию из объятий.

– У нас всё невероятно хорошо! – кивнула дочь князя.

Она нехотя отстранилась, прочистила горло и поспешно, тыльной стороной ладони, вытерла слёзы со щёк. Затем Амалия выпрямилась, тяжело вздохнула и посмотрела на Лестра серьёзно.

– Вам невероятно повезло, лорд, – заявила она тоном, не терпящим возражений. – Даже не представляете насколько, ведь вы добились расположения такой женщины, как Эля.

Я смутилась на мгновение, а вот Лестр же ничуть не растерялся. Его лицо озарилось мягкой, искренней улыбкой. Он подошёл ко мне, уверенно взял мою руку в свою и нежно поцеловал костяшки пальцев.

– Я знаю это лучше кого бы то ни было, леди Амалия, – ответил он, глядя мне прямо в глаза, отчего моё сердце забилось где-то в горле. Затем он снова перевёл взгляд на меня: – Хотел пригласить тебя и Мая на прогулку. Погода чудесная.

– Ох... – растерянно протянула я, чувствуя себя виноватой. – А мы как раз собирались ужин готовить. У нас сегодня гость будет.

Я кашлянула, бросив хитрый, многозначительный взгляд на Амалию, щёки которой мгновенно приобрели насыщенный розовый оттенок.

– Гость? – искренне удивился Лестр.

– Да, – кивнула я, изо всех сил сдерживая улыбку.

– И... кто он? – спросил лорд, чуть прищурившись. – Если не секрет.

– А с этим дядей вчера леди Амалия баловалась! – вдруг выдал Май, который незаметно появился за спиной у Лестра как раз вовремя, чтобы сбросить эту информационную бомбу.

Повисла гробовая тишина.

Амалия от услышанного выпучила глаза и покраснела пуще прежнего, став похожей на спелый томат. Лестр удивлённо вскинул брови, явно не ожидая такого откровения, а я была вынуждена прикусить губу, прилагая массу усилий, чтобы не расхохотаться в голос. Май, в силу своего возраста, воспринял их перепалку с плотником как забавную игру.

– Авель его имя! – добил мальчишка, гордо констатируя факт.

– Авель, значит... – хмыкнул Лестр, и в его серых глазах заплясали искры понимания. – Редкое имя, – кивнул он, и, судя по его хитрому выражению лица, он прекрасно сообразил, о ком идёт речь. – У племянника императора из соседней империи такое. Какое совпадение, не правда ли, леди Амалия?

Дочь князя стояла ни жива ни мертва, не зная, куда себя деть и под какой половицей спрятаться. Я поняла, что нужно срочно спасать подругу, пока она не сгорела со стыда.

– Редкое или нет, но ужинать он будет сегодня с нами, – решительно заявила я, нарушая неловкую паузу.

Не дав лорду опомниться, я стянула с крючка чистый кухонный передник и бесцеремонно впихнула его прямо в руки главному оружейнику империи. Лестр поймал его чисто на рефлексах, ошарашенно моргнув.

– Так что, раз ты здесь, и на прогулку мы не идём, будешь помогать! – скомандовала я, подталкивая его к столу. – Снимай свой дорогой камзол, надевай передник. Вставай рядом с Амалией, вот тебе нож, а вот корзина с морковью и луком.

Лестр переводил ошалелый взгляд с передника на нож, а потом на меня, словно я только что приказала ему сплясать на столе.

Амалия, увидев растерянное лицо лорда, не выдержала. Она фыркнула, прикрыла рот ладошкой и, наконец, звонко расхохоталась. Напряжение лопнуло, как мыльный пузырь.

– Посмотрим, – добавила я, победно улыбаясь, – насколько хорошо лорд Валторн владеет кухонным оружием!