Текст книги "История "не"скромной синьоры (СИ)"

Автор книги: Юлия Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

73. Ужин без титулов и условностей

Эля

Авель у калитки появился как раз в тот момент, когда мы закончили сервировать стол. Я, вытирая руки о передник, поспешила во двор, а следом за мной, словно привязанная невидимой нитью, выскочила Амалия. Лестр вышел на крыльцо последним.

За забором стоял Авель. На нём была всё та же простая одежда, а в руках он бережно держал плоский свёрток, обёрнутый в чистую холстину. Моё идеальное деревянное полотно.

Стоило мне отодвинуть засов и распахнуть калитку, как на лице сурового плотника отразилась целая гамма эмоций.

Сначала он опешил, увидев Амалию. Его колючий взгляд скользнул по её простому, но изящному лавандовому платью, и брови поползли вверх. А затем из-за моей спины вышел Лестр, и Авель растерялся окончательно. Племянник императора, скрывающийся от знати, явно не ожидал встретить в доме простой художницы главу одного из самых могущественных родов империи.

Авель замер, чуть крепче перехватив свёрток. Затем, скорее всего, вспомнив о манерах, которые вдалбливали в него с детства, коротко кивнул Лестру:

– Лорд.

Лестр, стоявший рядом со мной, спокойно и с достоинством ответил:

– Молодой князь.

Авель поморщился, словно откусил кислый лимон. Это обращение явно резануло ему слух.

– Не нужно так ко мне обращаться, – буркнул он, пряча глаза. – Здесь нет князей. Можно просто по имени. Авель.

Лестр добродушно улыбнулся, и напряжение, повисшее в воздухе, немного спало.

– Договорились, – кивнул лорд. – Тогда и ко мне тоже – просто по имени. Лестр. Без всяких титулов.

Авель перевёл ошарашенный взгляд на Лестра, видимо, пытаясь понять, не шутит ли он. Но тот был абсолютно серьёзен.

– Спасибо, что принесли заказ, – я прервала их обмен любезностями, забирая тяжёлый, идеально отшлифованный свёрток. – Проходите в дом! Мы как раз собираемся ужинать. Вы, должно быть, голодны после работы.

Авель попятился.

– Благодарю, леди, но я, пожалуй, пойду. Дел много, да и…

Договорить он не успел. Амалия, которая всё это время топталась рядом, игнорируя всякий этикет, схватила опешившего мужчину за свободную руку и с неожиданной силой потянула на себя.

– Идём-идём! – забурчала она, утягивая его за собой во двор. – Невежливо отказываться от приглашения, вообще-то! А тем более от приглашения Эли! Если она позвала, значит, нужно идти и не спорить!

Авель растерялся ещё больше, когда дочь князя затащила его в дом. Он переступал через порог так осторожно, словно боялся, что пол под ним провалится.

В гостиной стоял умопомрачительный аромат пряных трав и свежего хлеба. Стол был сервирован по-простому: вместо хрусталя и фамильного столового серебра, к которым привыкли наши высокородные гости, на льняной скатерти стояли обычные глиняные тарелки, деревянные миски и простые железные приборы. С потолочных балок свисали пучки сушёных трав. Но для меня именно в этой безыскусной простоте, лишённой всякого пафоса, крылся настоящий, согревающий душу уют. Авель, выросший во дворцах, явно не ожидал увидеть такую картину. Да ещё и кого! Амалия Лерей и Лестр Валторн – сливки столичного общества – в простой деревенской кухне готовятся к ужину.

Племянник императора окончательно потерял дар речи, застыв посреди комнаты.

В этот момент из детской вышли Май и Лила. Увидев нового гостя и безошибочно считав его благородную осанку даже под простой рубахой, дети синхронно поклонились.

– Добрый вечер, милорд, – в один голос произнесли они.

Авель дёрнулся, машинально кивнул им в ответ, но по его лицу было видно: он абсолютно не понимает, в какую параллельную реальность только что провалился.

– Прошу к столу! – я указала на свободное место рядом с Маем. – Амалия, помоги гостю.

Мы расселись. Поначалу Авель сидел напряжённо. Он аккуратно держал ложку, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Но ароматная домашняя еда и наша непринуждённая болтовня начали делать своё дело.

На столе красовалось большое блюдо с запечённой под румяной корочкой курицей, которую я щедро сдобрила специями. Рядом исходил паром молодой тушёный картофель с укропом и сливочным маслом, а в глубокой миске лежал свежий овощной салат – его Амалия приготовила самостоятельно. На десерт же дожидался своего часа пышный ягодный пирог, наше с ней совместное творение.

Лестр шутил с Маем. Лила рассказывала о каких-то безобидных травах, а я подкладывала всем добавки.

В какой-то момент взгляд Авеля упал на Амалию, которая с аппетитом уплетала тушёный картофель.

– Чего? – тут же поймала она его, вопросительно вскинув бровь.

– Ничего, – кашлянул он.

– Ешь давай, – Амалия по-хозяйски приподнялась и добавила ему салат. – Я сама делала, – улыбнулась она хитро.

– Сама? – ошалело выпалил племянник императора.

– Ну да, – важно кивнула дочь князя. И вид такой сделала равнодушный, словно для нее это в порядке вещей. Лиса.

– Ни в жизнь не поверю, – с губ Авеля сорвалось скептическое хмыканье.

Амалия замерла с вилкой у рта. Её глаза сузились. С важным видом она вздёрнула нос, отложила вилку и громко фыркнула.

– Между прочим, – заступилась я за подругу, пряча улыбку, – она приготовила не только салат. Вот этот картофель Амалия чистила и тушила самолично. А еще на кухне пирог ждет ягодный.

– И его тоже ты? – удивленно обратился Авель к Амалии.

– Я помогала, – важно кивнула она.

У племянника императора отвисла челюсть. Он перевёл совершенно потрясённый взгляд с меня на гордую дочь князя, а затем на её идеально чистые пальчики, на которых сейчас не было ни единого кольца.

Лестр, наблюдая за состоянием плотника, не выдержал и рассмеялся – глубоко, искренне, раскатисто. Дети тут же подхватили его смех.

Амалия упёрла руки в бока и смерила Авеля победным взглядом.

– А ты что думал, я неженка какая? – выдала она. – Пф! Я могу не только платья носить!

Напряжение и растерянность Авеля начали таять на глазах. Видя, как Лестр хохочет, а Амалия ведёт себя как обычная, живая девчонка, он окончательно расслабился. Его колючий взгляд потеплел, плечи опустились. Он оказался в компании равных, где не нужно было прятаться ни за титулом, ни за маской грубого ремесленника. Его приняли как своего.

– Ну, если уж мы делимся кулинарными достижениями, – протянула Амалия, хитро сверкнув глазами в сторону Лестра. – То я сегодня впервые в жизни видела, как благородный лорд чистит и режет лук. И даже плачет над ним!

Лестр поперхнулся морсом, а я звонко засмеялась, вспоминая, с каким стоическим выражением лица он орудовал ножом над злополучной луковицей, роняя скупые мужские слёзы.

– Это было тактическое отступление перед превосходящими силами противника, – с достоинством оправдался Лестр, вытирая губы салфеткой.

Авель, глядя на нас, вдруг тоже рассмеялся. Его смех был громким, бархатным и очень заразительным.

Ужин прошёл великолепно. Мы травили байки, шутили и смеялись так, что у меня заболели скулы. В этом маленьком доме собрались люди из совершенно разных миров: суровый лорд, сбежавший племянник императора, дочь князя, юная целительница, маленький рыцарь и я, художница из другого измерения. Но в этот вечер не было ни титулов, ни статусов, ни секретов. Была только семья. Тёплая, настоящая, искренняя семья, в которой каждому нашлось место. И, глядя на то, как Авель и Амалия продолжают подкалывать друг друга, пряча за шутками робкие, тёплые взгляды, я понимала, что всё сделала правильно.

74. Взрыв страсти и сладкий триумф

Эля

Ужин прошел просто прекрасно, оставив после себя уютное послевкусие. За Амалией, как было условлено, приехал экипаж. Вместе с ней засобирался уходить и Авель.

Племянник императора оказался на удивление компанейским парнем. Простым, открытым и с потрясающим чувством юмора, напрочь лишенным аристократического снобизма. И мне всё больше казалось, что Амалия ему очень даже симпатична. Авель весь вечер бросал на неё заинтересованные, изучающие взгляды, но стоило дочери князя перехватить этот интерес, как плотник тут же делал вид, что ничего подобного не было.

– Я? Смотрел на тебя? – картинно удивлялся он, невинно хлопая ресницами. – Тебе показалось. Наговариваешь ты на честного ремесленника.

Амалия в ответ лишь фыркала и возмущенно вздергивала носик, хотя слепому было видно: её щеки предательски розовели. Внимание Авеля было ей безумно приятно. Глядя на их забавные пикировки, я все больше убеждалась, что у этой парочки есть совместное будущее. Они идеально дополняли друг друга.

Лестр уезжал самым последним. Я видела по его глазам – потемневшим, глубоким, – как сильно ему не хочется уходить, но у судьбы в лице Мая имелись свои планы. Мальчонка, перевозбужденный эмоциями, капризно требовал внимания. Он уселся на диван с книжкой и громко заявил, что сказку на ночь ему должна прочитать именно я, категорически отказавшись от услуг старшей сестры.

Лестр, понаблюдав за насупившимся ребёнком, лишь понимающе улыбнулся и смиренно уступил меня Маю.

– Я провожу, – тихо сказала ему, накидывая на плечи шаль.

Мы вышли во двор. Ночь окутала столицу прохладой, напоенной ароматами ночных цветов. Мы тихо разговаривая, неспешно дошли до калитки, объятые рассеянным, мягким светом уличных фонарей и серебром полной луны.

Лестр остановился у забора. Тишина между нами была густой, наэлектризованной. Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом… Удар сердца… И вдруг Лестр сделал полшага вперед и осторожно, словно боясь спугнуть, притянул меня к себе. Его большая, горячая ладонь легла мне на талию, а вторая бережно коснулась щеки.

А потом его губы накрыли мои.

Сначала нежно, невесомо, почти целомудренно, будто спрашивая разрешения перейти эту невидимую черту. Мое сердце замерло, а после забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот проломит ребра. Останавливать его я не собиралась. В конце концов, уже давно не пятнадцатилетняя робкая дева, да и Лестр – взрослый, уверенный в себе мужчина. Я ответила на поцелуй, приоткрыв губы.

И в этот миг нежность превратилась в пожар.

Касания губ из робкого вопроса переросли во взрыв обжигающей страсти. Лестр глухо выдохнул, его руки крепче сжали меня, властно прижимая к крепкому телу. Поцелуй стал глубоким, жадным, собственническим. Мои пальцы сами собой скользнули по его широким плечам, пальцы зарылись в густые волосы на затылке. Меня накрыло горячей волной, от которой едва не подкосились колени.

В тот момент я узнала лорда совершенно с другой стороны. Узнала, как он дышит, когда охвачен желанием. Как обжигающе горячи его губы и как требовательны руки.

Лестр с огромным трудом оторвался от меня, но не отстранился, лишь прижался лбом к моему лбу, жадно вглядываясь в мои глаза. В серебре его взгляда плясало столько эмоций.

– До скорой встречи, Эля, – хрипло прошептал он, нехотя выпуская меня из объятий.

Я лишь кивнула, не в силах произнести ни слова.

Этой ночью я долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, заново переживая каждую секунду у калитки. В груди порхали бабочки, а губы всё ещё горели от его поцелуев. В какой-то момент я так сильно взмахнула одеялом, что случайно разбудила Лилу. Девочка сонно пробормотала что-то про лечебные травы и снова уснула, а я так и пролежала до рассвета с глупой, счастливой улыбкой на лице.

И несмотря на то, что поспала я от силы часа два, утром проснулась невероятно бодрой и полной сил. Счастье переполняло меня до краев. Казалось, сейчас у меня было всё, о чём только могла мечтать женщина: уютный дом, дети, верные друзья и мужчина, от одного взгляда которого перехватывает дыхание.

С этими светлыми мыслями я отправилась на кухню готовить завтрак.

Вскоре дом наполнился привычным утренним шумом. Я покормила детей, помогла Лиле собрать сумку и проводила её до экипажа гильдии. А затем, тщательно упаковав готовые портреты, взяла Мая за руку, и мы отправились в парк, к нашему мостику.

Пока шли по залитым солнцем улицам, моё волнение нарастало. Бабочки в животе сменились тревожным холодком. А вдруг заказчицам что-то не придётся по душе? Вдруг фантастические фоны покажутся им слишком дерзкими?

Когда мы с Маем вышли к кованому полукруглому мостику, дамы уже были там.

Погода стояла просто чудесная: ласковое солнце согревало кожу, в кронах деревьев заливались пением птицы. Заметив нас, дамы синхронно подхватили свои пышные юбки и, словно стайка пестрых бабочек, вспорхнули с парковых лавочек.

– Мастер Эля! – радостно замахала мне «зефирка», леди Марта.

Они взволнованно и нетерпеливо закружили возле нас, пока я устраивала Мая на скамейке и осторожно, стараясь унять легкую дрожь в пальцах, освобождала портреты от защитной бумаги.

– Прошу вас, леди, – с замиранием сердца произнесла я, выставляя перед ними работы.

Раздался дружный, оглушительный вздох.

Леди Марта прижала пухлые ладони к щекам. С портрета на неё смотрела восточная красавица: она сама, но утонченная, возлежащая на пестрых шелковых подушках в залитом золотым светом дворце посреди пустыни. Краски выглядели настолько глубокими, что казалось, можно дотронуться до горячего песка за окном дворца.

– О, небеса... – пролепетала она, и на её глазах навернулись слёзы. – Это же... Это просто шедевр! Я здесь такая красивая! Мастер Эля, вы волшебница!

Строгая дама с лорнетом потеряла всю свою чопорность. Она неверяще разглядывала себя в образе владычицы морской. Вода на портрете была как живая, кораллы переливались перламутром, (Амалия подарила специальный порошок) а её собственный взгляд был исполнен той самой загадочности, о которой она просила.

– Поразительно, – благоговейно шептала дама. – Такая техника... Посмотрите! Кораллы! Они блестят!

Молоденькая девушка, получившая свой портрет в заснеженном лесу, и вовсе запрыгала от восторга, обнимая то картину, то леди Марту.

Слова благодарности лились рекой. Они не ожидали, что результат получится настолько потрясающим. Женщины щедро со мной расплатились, и взяли обещание, что я обязательно найду для них время в будущем.

Мы с Маем возвращались домой счастливые, с тяжелым кошельком, полным монет. Моя душа пела.

Теперь я точно знала, что справлюсь. Пришла пора браться за самый главный и ответственный заказ – семейный портрет князя Лерея. Он будет невероятно сложным, мне предстоит нарисовать призрака, состарив лицо, которого я никогда не видела в таком возрасте. Но он должен получиться шедевром. Иначе и быть не может.

75. Слабое место железного лорда

Эля

Откладывать визит к князю Лерею больше было нельзя. С момента нашего разговора прошло уже немало дней, и я чувствовала, что морально готова приступить к этому невероятно сложному и деликатному заказу. Эскизы в голове сложились в единую картину, оставалось лишь перенести их на бумагу, а для этого мне нужно было пообщаться с заказчиком, уловить его настроение и, возможно, увидеть какие-то старые портреты покойной княгини.

Лила с самого утра умчалась в гильдию – учёба поглотила её целиком. Оставить Мая одного дома я не могла. Поэтому, тщательно умыв и причесав мальчонку, я нарядила его в чистую рубашку, и мы вместе сели в наёмный экипаж, направляясь в Верхний город.

Май всю дорогу не отлипал от окна. Когда карета свернула к распахнутым кованым воротам и покатила по широкой аллее, обсаженной вековыми деревьями, его глаза стали размером с чайные блюдца.

– Эля, – восторженно шептал он, тыкая пальчиком в стекло, – это здесь живёт леди Амалия?

– Да, Маюшка, – улыбнулась я, поправляя воротничок его рубашки. – Здесь живет она и её отец. Веди себя хорошо, ладно?

– Я же рыцарь, – важно надул щёки мальчишка. – Рыцари всегда ведут себя достойно.

Экипаж плавно остановился у парадного мраморного крыльца. Едва мы успели спуститься на землю, как массивные входные двери распахнулись.

На ступенях появилась Амалия. В лёгком светло-жёлтом платье, с распущенными волосами, она выглядела по-домашнему уютной и сияющей. Увидев нас, дочь князя просияла так, словно к ней приехали самые долгожданные родственники.

Забыв про все правила этикета и не обращая внимания на вытянувшихся по струнке лакеев, Амалия сбежала по мраморным ступеням. Она не стала чинно приветствовать меня, а вместо этого наклонилась к Маю и звонко, от души, чмокнула его в вихрастую макушку.

Слуги, стоявшие у дверей, замерли с приоткрытыми ртами. Лица лакеев вытянулись от изумления, а Май сначала густо покраснел, а потом весело хихикнул. Смущение мигом улетучилось, и он совершенно доверчиво вложил свою маленькую ладошку в руку аристократки.

– Эля! Доброе утро! – Амалия выпрямилась, не выпуская руку Мая, и её глаза светились искренней радостью. – Какая прелесть, что вы приехали вместе!

– Доброе утро, – я виновато улыбнулась. – Прошу прощения, что явилась не одна. Я приехала к князю, чтобы начать работу над заказом, а Лила на учёбе. Оставить Мая дома одного не рискнула. Надеюсь, он не доставит хлопот.

– Хлопот? – фыркнула Амалия, отмахнувшись свободной рукой. – Да это же просто замечательно! В нашем огромном, скучном доме так не хватает детского смеха. Отец у себя в кабинете. Проходи. А мы с этим отважным рыцарем, – она лукаво подмигнула Маю, – отправимся на прогулку в сад! Я покажу ему пруд с золотыми рыбками и конюшни. Пойдёшь со мной?

– Пойду! – с готовностью согласился Май, уже переминаясь с ноги на ногу от нетерпения.

– Спасибо тебе, – я с благодарностью посмотрела на девушку.

– Иди, работай, и ни о чём не волнуйся, – улыбнулась Амалия, утягивая Мая за собой по дорожке, ведущей вглубь цветущего розария.

Проводив их взглядом, я сделала глубокий, взволнованный вдох. Крепче сжала ремешок своей холщовой сумки, в которой лежали плотная бумага и новые угольные мелки, и направилась вверх по ступеням.

Лакеи, всё ещё пребывавшие в лёгком шоке от увиденного, почтительно распахнули передо мной двери. Я прошла через залитый солнцем холл и поднялась на второй этаж, направляясь к знакомой массивной дубовой двери.

Сердце стучало гулко и часто. Работа предстояла ювелирная – не в плане техники, а в плане человеческой души.

Подойдя к кабинету, я тихо постучала.

– Войдите, – раздался из-за двери низкий, раскатистый голос князя.

Я повернула бронзовую ручку и переступила порог. В кабинете пахло старой бумагой, кожей и дорогим табаком. Князь сидел за своим массивным столом, просматривая какие-то документы.

– Ваше Сиятельство, добрый день, – произнесла я, склонив голову в почтительном поклоне, и не спешила выпрямляться, как того требовал строгий этикет при общении с высшей знатью.

Послышался шорох отодвигаемых бумаг.

– Мастер Эля, – голос князя прозвучал добродушно, но в нём отчётливо слышалась застарелая, никуда не исчезающая печаль. – Приветствую. Я ждал вас. Прошу, присаживайтесь.

Я выпрямилась, встретилась с его усталым, но пронзительным взглядом и прошла к креслу напротив стола. Пора было начинать творить невозможное.

Где-то в столице…

В комнате, окна которой были плотно задёрнуты тяжёлыми бархатными портьерами, царил полумрак. Лишь пламя единственной свечи выхватывало из темноты очертания массивной мебели и блеск перстня на руке мужчины, сидящего в глубоком кресле.

Его лицо скрывала тень, но голос… Этот опасный, пропитанный ледяным равнодушием голос заставлял его собеседника съёживаться от страха. От каждого произнесённого слова по спине бежали леденящие душу мурашки.

– Значит, я не ошибся.

Мужчина, стоявший перед креслом в почтительной и жалкой позе, вжал голову в плечи и торопливо закивал.

– Да, господин. Как вы и заметили на балу, младший Валторн действительно увлёкся этой женщиной. Мы проверили всё, как вы приказывали. Мои люди следили за ней несколько дней.

Человек в кресле медленно постучал пальцем по подлокотнику. Звук в тишине комнаты казался оглушительным.

– Хм… – задумчиво протянул незнакомец. – Приехала из глуши. С двумя детьми. Дети ей даже не родные. Без состояния. Без связей. Титул… хотя то, что у неё осталось от покойного мужа-игромана, титулом и не назовёшь. Нищая баронесса, вынужденная малевать картинки на улице.

– Всё так, господин! Всё в точности так! – распинался собеседник, вытирая вспотевший лоб. – За ней никто не стоит! Она, можно сказать, беззащитна, если не считать младшего Валторна и дочери князя Лерея!

– И это ты называешь беззащитна? – рыкнул незнакомец. – Идиот!

В комнате повисла тишина. Было слышно, как тяжело и испуганно дышит шпион, ожидая реакции хозяина.

Мужчина в кресле перестал стучать по подлокотнику. Он медленно подался вперёд, так что свет свечи на мгновение осветил его лицо. Тонкие, бескровные губы изогнулись в едва заметной улыбке, а в глазах вспыхнул острый, маниакальный блеск хищника, почуявшего запах крови.

– Я понял тебя, – тихо произнёс он. Мужчина откинулся обратно в тень, донёсся его тихий, зловещий смешок. – Прямо дар небес.

Годами он искал брешь в броне Лестра Валторна. Железный лорд был идеален: не пил, не играл, не имел порочных связей, не привязывался ни к кому, кроме своего старика-отца, к которому подобраться было невозможно. Лестр стоял костью в горле, мешая осуществлению грандиозных планов, разрушая их своими новыми видами оружия и верностью короне.

И вот теперь… Неприступный лорд сам, своими собственными руками, выковал себе уязвимость. Он привязался к женщине. К женщине, у которой есть дети.

– Слабое место… – с наслаждением прохрипел мужчина в темноте. – Наконец-то у нашего железного мальчика появилось слабое место. Подготовьте людей. Нужно нанести визит вежливости этой… художнице.