Текст книги "Безоружные (СИ)"

Автор книги: Явь Мари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц)

Глава 5

(Днём ранее)

Кровотечение не прекращалось. Из ноздрей хлестало так, что Клаус начал всерьёз беспокоиться за свою жизнь. С тех пор, как ему сломали нос, прошло уже полдня, так какого же чёрта? Вспомнив о том, как это было, он поморщился. Этот искусственный выродок вмазал ему с локтя, отчего Клаус отлетел, врезался затылком в стену лифта и тут же вырубился.

По ощущениям, ему заехали по лицу молотком. Не то чтобы он хоть раз испытывал подобное на себе, но проворачивал с другими многократно. "Что посеешь, то и пожнёшь" и тому подобная фигня была сейчас очень уместна: он же в кабинете дознания, на Дне, как очередной паршивый преступник. И эти заносчивые сукины дети, эти Фарго, не собирались его отпускать, допрашивая снова и снова. У него даже личные вещи отобрали: документы, телефон, кольцо...

– Мне нужно в больницу, уроды! – прогнусавил Клаус, смотря в камеру. Но кого это, мля, волновало. В конце концов, босс сделает с ним кое-что похуже, когда узнает и…

– Чёрт, – простонал Клаус, когда дверь открылась, и в камеру зашёл посетитель, меньше всего похожий на врача. – Ох, чёрт, нет… Только тебя тут не хватало.

Почему прислали именно его?!

Он терпеть не мог этого недомерка. Двадцать лет, а норова столько, словно он уже стал боссом. И это при том, что его вытащили из такой дыры, по сравнению с которой Дно – просто оздоровительный санаторий. Психиатрическая лечебница пятого округа. А ведь у парня конкретно съехала крыша ещё до прибытия туда.

Клаус следил исподлобья за тем, как посетитель подходит к столу и снимает свой намордник – маску-фильтр наподобие тех, которые носят жители заражённых районов. Привет из прошлого. Далекого-далекого прошлого, если судить по затёртому детскому рисунку: ряд акульих зубов. Сняв маску, парень открыл такую же хищную улыбку.

Никакой разницы, не-а.

– Журналистов на входе – не протолкнёшься. Каждому не терпится с тобой поболтать, Клаус. Ты стал настоящей знаменитостью, как всегда и мечтал. Неудачник ты грёбаный.

– Иди нахрен, Арчи.

– Тебе босс привет передаёт.

Закрыв глаза, мужчина сполз на стуле.

– Что ему известно?

– Да знаешь ли… всё.

– И как он?..

Ладно, если он послал этого урода, значит, просто в бешенстве. Каким ему и полагается быть, если учесть, что именно проморгал Клаус.

– Послушай, я всё делал по инструкции, но с этим его биоником, правда, что-то не в порядке. Уж сколько я повидал, но этот…

– Ты нарушил протокол.

– А охрана не нарушила? Они вели смертника без наручников!

– И тебе лучше не знать, что сделал с этими придурками Виктор.

– Так им и надо.

– Но, прикинь, ему показалось недостаточно. Мужику совсем башню снесло, он только и ждёт моего разрешения, чтобы заживо тебя сожрать.

– Твоего разрешения? Твоего?! – рявкнул Клаус, корчась от боли – Да что ты о себе возомнил?! Я служил семье всю свою жизнь, а ты появился здесь… год-то хоть прошёл?! И думаешь, что можешь распоряжаться моей жизнью? Командовать?

Арчи не ударил его. Не перелетел через стол и не вгрызся в горло, как делал со всеми, кто повышал на него голос хоть на полтона, если верить слухам.

– Тем не менее, именно мне поручили прибраться за тобой.

– Надорвёшься.

Парень пожал плечами.

– Пока Фарго восстанавливают записи с камер, может, расскажешь мне, как именно ты так облажался?

– Облегчать тебе задачу?

– Или себе совесть.

– Это что, типа, последняя исповедь?

– После всего случившегося ты думаешь, я стану заботиться о твоей душе? Как мило.

– Тогда тем более какой мне смысл…

– Не трать моё время, твою мать. – Сучонок за секунду стал предельно серьёзным. – Какой смысл? Сам не понимаешь? Тебе сейчас нужно изо всех сил стараться обелить себя в глазах семьи. В особенности в глазах моего деда.

С этими словами Арчи указал на свои глаза, такие же пронзительно-голубые, как и у босса.

– Это была девка, – сдался Клаус.

– Постыдился бы.

– Это была та самая девка! – Из-за натуги у него снова пошла кровь. – Как её там звали... Да ты точно знаешь, о ком я говорю! Из-за неё полгорода взлетело на воздух. Я думал, её казнили, а тут вдруг оказывается, что её держали здесь до совершеннолетия. Это с ней ушла новая игрушка босса. Когда в лифте погас свет, она сорвала с его глаз повязку. Долбаная сука! – Клаус взревел от ярости. – Возьми меня с собой, Арчи, вместе мы их мигом разыщем. И тебе точно понадобится помощь, когда ты встретишься с этой парочкой. Я мог бы заняться девчонкой, а бионика, так уж и быть, оставлю на тебя.

Судя по тому, как Арчи на него уставился, он хотел всю славу заграбастать себе: притащить на суд семьи и вещь, и вора. Жадный, корыстный ублюдок.

– Мне надо реабилитироваться в глазах ребят и босса, как ты и сказал, – продолжил Клаус, теперь уже не просто наступая своей гордости на глотку, а ломая ей хребет. – И если уж мы с тобой одна семья, мы должны помогать друг другу. Вот увидишь, я исправлю свою ошибку самым лучшим образом. Я эту мразь…

На этих словах Арчи кинулся на него, перелетая через стол.

***

– Кто такой Артур Шелл?

Я поперхнулась кофе, и каждый, кто сидел на веранде городской кафешки, счёл своим долгом посмотреть на меня. Потом на моего спутника, который держал в руках книгу с моим именем на обложке. Эта литература отлично дополняла его бандитский образ.

– Знаешь, зачем мы её купили? – спросила я, откашлявшись. – Чтобы мне самой тебе ничего не рассказывать.

– Но я рассказываю тебе всё.

– Да, ведь всё, о чём я тебя спрашиваю, не относится к твоей личной жизни.

– Артур Шелл – твоя личная жизнь?

Я отвернулась, чтобы достать салфетки. Промокая разлитое по столу кофе, я тихо проговорила:

– Он уже давно мёртв.

– Из-за тебя?

– В каком-то роде. Он покончил с собой через несколько месяцев после того, как попал в психбольницу. А может, ему помогли санитары. Насколько мне известно, он был ужасно буйным пациентом. Всё время бредил жертвоприношениями. Думал, что кровью искупит свою вину и у него заново отрастут ноги…

Вспомнив, что рассказываю о том, о чём он ещё не имеет ни малейшего понятия, я замолчала.

– Он был твоим другом?

– Скорее, партнёром, – ответила я.

– Сексуальным?

Я уставилась на него типа «чего?!»

– Мне было тринадцать, когда мы познакомились. В твоём представлении что, именно этим занимаются дети?

– В моём представлении дети и оружием не пользуются. Они даже понятия не имеют, что это такое.

– Я не пользовалась оружием!

– Тут о другом пишут.

– Это всё… – чушь полная.

Я прикусила язык. Солдат же испытующе смотрел на меня, мол, валяй, расскажи мне правду. Сколько можно продолжать это опосредованное знакомство? И зачем пичкать его дезинформацией, если он – единственный, кто мне поверит.

– Ладно. Пошли.

– Куда?

Я задумалась. Нам нужно было найти убежище, приспособленное для исповеди.

– В очередной отель для извращенцев, где я смогу тебе всё спокойно рассказать.

Глава 6

Это случилось задолго до твоего рождения, солдат…

Но ты ведь понятия не имеешь даже, что означает это слово.

Солдатами раньше называли самых опасных, сильных, вооружённых людей, из которых состояли армии. Армии сражались между собой на суше, в воде и воздухе при помощи военной техники. Автоматы, ракетные установки, танки, подводные лодки, авианосцы, штурмовики – ты даже не представляешь, как много оружия изобрело и использовало человечество за всю свою историю. Правление даже за сотню лет не смогло бы всё уничтожить. Наша планета состоит из оружия процентов на пятьдесят, оно повсюду, под землёй, на дне...

Наша семья жила неподалёку от побережья. По серому пляжу тянулась высокая сетка, а за ней, словно бешеный зверь, жило море. Зарешёченное олицетворение свободы. К нему никого не подпускали, потому что считали радиоактивным. Некогда там располагалась военная база, стоянка атомных подводных лодок. Во время Третьей Мировой там шли ожесточённые бои, постоянные авианалёты.

Однажды базу подорвали, и все подводные лодки легли на дно. Они лежат там и по сей день, вместе с затопленными кораблями и сбитыми самолётами. Вместе с морпехами и лётчиками, у каждого из которых при себе личное оружие, боекомплект, гранаты... Там этого добра столько, что хватит вооружить каждого человека, живущего сейчас на планете. Чёрт, да металла там больше, чем самой воды.

Прошло много времени, и море начало возвращать человеку то, что оно некогда поглотило. После бурь, похожих на приступы тошноты, в грязном, вязком песке можно было найти парочку интересных вещиц. Однажды даже выплыла торпеда…

Несмотря на то, что это была запретная зона, на смотровых башнях уже давно никто не дежурил. Местные власти не видели в этом необходимости, потому что на побережье никто не селился. Даже в городе было мало людей. Город, знаешь, такой, словно война там случилась только вчера... Жители выходили на улицу только в масках-фильтрах. В домах тоже стояли очистители воздуха.

Во всех смыслах жить там было накладно. Некомфортно, дорого и опасно. Но мои родители оставались там из-за работы. Они учёные… отнюдь не гении, у них не было в подчинении штата лаборантов или дорогой аппаратуры. Я бы даже сказала, что жили мы бедно. Они изучали… что-то там с мутацией растений связанное. Постоянно брали пробы почвы, воды, собирали гербарии, по лесу бродили целыми днями. В общем, дел у них было по горло, они считали, что это – работа всей их жизни. Что после какого-то грандиозного открытия всё изменится.

И я им никогда не мешала. Они были такими серьёзными и важными… такими красивыми в своих белоснежных халатах и перчатках. Говорящие на совершенно непонятном мне языке. Я им завидовала. Потому что они принадлежали чему-то великому… чему-то совершенно мне непонятному, почти магическому.

У меня не было ни сестёр, ни братьев, ни друзей (ближайшие соседи жили в нескольких километрах от нас), ни домашних животных, ни игрушек, поэтому мне приходилось развлекать себя самой. Когда родители затевали серию новых опытов, я уходила из дома. Сначала гуляла во дворе, но постепенно моему воображению стало там тесно. Что такое двор по сравнению с морем?

Когда я увидела его в первый раз, меня чуть не стошнило. Оно показалось мне отвратительным: просто бесконечно широкой, глубокой, вечно волнующейся лужей. А то, как там пахло…

Никакого тебе купания, солнечных ванн и замков из песка.

Это было кладбище, только не из земли.

Однако я вернулась туда на следующий день, как только проснулась. И с тех пор приходила постоянно. Нигде не было такого покоя, как там. Прошло ещё немного времени, и я поняла, что это самое прекрасное место на свете. Потому что это было только моё место. О нём словно больше никто не знал: ни животные, ни люди. Всё, до чего могло дотянуться моё зрение, до самого горизонта, принадлежало мне.

Мой мир, и я была в нём и королём, и подданным, и жрецом. Эта игра мне никогда не надоедала, потому что не была игрой. Всё происходило взаправду. Там действовали свои законы, проводились ритуалы, работала целая система тотемных столбов и алтарей. И, само собой, это всё было тесно связано с оружием.

Поначалу, копаясь в песке, я находила ерунду. Например, чеку от гранаты или проржавевшую гильзу. Я понятия не имела, что это такое, но знала, что дав их мне, море однажды даст и ответы. Раз эта вещь попала мне в руки, значит, она важна, оставалось лишь ждать.

Я хранила всё в своей комнате, надёжно спрятав, хотя родители никогда не посягали на моё личное пространство. Конечно, со временем находок стало слишком много, прятать их дома стало небезопасно. Мне нужно было новое место. Святилище.

Я нашла его однажды в скалах, где заканчивалась сетка. Под грудой сглаженных прибоем камней, находился военный бункер. Его завалило во время авианалёта, но прибой со временем расширил брешь между самыми крупными глыбами ровно настолько, чтобы туда мог пролезть ребёнок. Внутри я и получила все инструкции.

Там было полно учебных пособий, видео и аудиозаписей, которые отлично сохранились, лёжа в несгораемых шкафах. С целой кучей боеприпасов. А вот людей там не было. Их костей, в смысле. Вскоре я обнаружила тайный ход, по которому оттуда и ушли солдаты. Они оставили всё, потому что торопливо спасались бегством. Возможно, в маленькие смотровые окошки они увидели ослепительную вспышку ядерного взрыва.

Я ходила по бункеру, как по заброшенному храму. Оно было там. Древнее божество войны, истощенное и забытое, почти умершее. Оно выползало в море, безумствовало там, поднимая со дна горсти патронов, авиационные бомбы, зазубренные штыки, в надежде, что кто-нибудь подберёт и правильно поймёт его послание.

Некогда это чудовище пожирало людей миллионами. Стирало города в пыль. Ему поклонялись на протяжении всей человеческой истории, пока однажды людей не стало так мало, что они решили взять тайм-аут.

Мне было трудно представить, каково Ему теперь, совершенно одинокому и гонимому. И каким щедрым Он может быть с человеком, который к нему придёт по доброй воле.

Я была ребёнком, и меня переполняла тайна. Я носила отсыревшие книги домой, маскируя их под учебники. Но пособия – это не всё, некоторые вещи можно было понять только интуитивно. Вроде того, как делать защитные амулеты, ритуальные столбы и жертвенные алтари, а так же – каким образом общаться с морем.

Я окружила всё Побережье и дом мощной магией. Моё жилище было напичкано оружием: на чердаке, в подполе, в самых укромных местах, куда никогда не заглянут беспечные родители. Они, опьянённые внезапными успехами в своей работе, даже не подозревали, что главный фактор этих успехов – я.

Нас обходили болезни.

Появились деньги.

Враги из числа одноклассников пасовали передо мной.

Я даже справлялась с учёбой при всей своей занятости.

Божество одаривало меня всей накопившейся милостью. Мне нужно было просто продолжать исправно делать то, что я делала, игнорируя интернет, телевидение и билборды, которые твердили в один голос, что за хранение любого вида оружия – смерть.

Но ведь вера ничего не стоит без риска. А моя вера была абсолютна, потому что это была детская вера. Ноль процентов логики, сто процентов фанатизма.

А потом на Побережье появился Артур Шелл.

О его приходе я узнала заранее.

Ещё за неделю до нашей встречи море волновалось и грязно пенилось, намекая на грядущие перемены, которые мне не понравятся. Выплюнув на следующее утро проржавевшую каску и горсть патронов, оно не оставило мне другого выбора – нужно было готовиться к серьёзному ритуалу, с дымом, кровью и прочими атрибутами древней магии. Божество хотело меня о чём-то предупредить. Очевидно, это было важно для всего Побережья, а не только для меня – его жреца.

Результат меня встревожил.

Опасность.

Чужак.

Конкуренция.

Не поверив главному алтарю, я выбралась из бункера и обошла остальные. Но, как и ожидалось, ответ был один и тот же. Нагретые на солнце ритуальные столбы вторили алтарям.

Я возилась в грязном песке сутками, добиваясь от Побережья конкретики. И перед самым происшествием наткнулась на пистолет. Всё встало на места. Побережье требовало защиты и демонстрации преданности.

Мне было не по себе весь следующий день, до уроков руки так и не дошли, еда не лезла в горло, родители смотрели на меня косо. Они и представить себе не могли, какую ответственность несёт их чадо. Все их взрослые проблемы, научные работы, гранты и премии были просто забавой по сравнению с тем, что мне предстояло.

Что именно? Я даже не догадывалась. Это будет бродячее животное? Нашествие журналистов по поводу научных открытий моих родителей? Визит учителя, обеспокоенного парой моих прогулов? Вторжение инопланетян?

Но всё оказалось, куда хуже, хотя парень, стоящий у самой кромки воды, выглядел вполне безобидно.

Я обнаружила его вечером, во время планового обхода своих владений. На нём не было маски и защиты вроде резиновых перчаток и высоких сапог, которые были необходимы мне при всём моём почтении к морю и его ко мне благосклонности.

Это сбивало с толку.

Он стоял там, высокий и почти взрослый, а прибой облизывал его ботинки, как ласковый щенок.

Да что здесь происходит?!

Так как бороться за внимание родителей мне не приходилось, ревность казалась иностранным словом, и это в мире, где нет иностранных языков.

Но не теперь.

То, что я тогда испытывала, было новым видом злости, хотя тогда мне было не до самоанализа. Мне просто захотелось подойти к нему… да, подкрасться сзади, сбить его с ног, повалить, придавить собственным весом, чтобы его лёгкие заполнило водой. Чтобы он уже не стоял такой нахальный, беспечный и смелый на {моём} Побережье, бросая вызов тому, что не мог постичь.

Но при взгляде на чужака становилось понятно, что мне с ним не справиться. Он был старше меня на пару-тройку лет, а в то время даже год разницы виделся мне пропастью. Поэтому пришлось обойтись пистолетом, то есть действовать согласно плану, установленному самим Побережьем.

Так и так, приятель, убирайся отсюда по-хорошему и вообще дорогу к морю забудь. Тебе нельзя стоять здесь по-хозяйски и прикасаться к воде. Ты, как видно, не местный, поэтому я вожусь с тобой, правила тебе объясняю. Держись вон за тем ограждением, как и постановила полиция. Не нарушай их законы и мои тоже. В первом случае тебя просто в тюрьму упекут, а в последнем всё закончится твоей смертью. Мне на это выдало разрешение само Побережье. Ясно? А теперь проваливай!

Парень обернулся через плечо и затрясся. И всё бы хорошо, как и надо, вот только трясся он от смеха. Хохотал, как полоумный. Мой грозный вид, серьёзный настрой и оружие в руках не то что не испугали его – развеселили.

– У вас тут маскарад, что ли? Вроде рановато для Хэллоуина. Ты чего на себя напялил, придурок?

Урод поганый, насмехается надо мной! Над делом всей моей жизни! Над моей маской, над моим пистолетом, над моим Побережьем.

– Чего уставился? – Он повернулся полностью, и уже тогда мне захотелось отпрянуть, хотя он даже шага не сделал. – Может, тебе самому уже свалить? Я сюда первый пришёл

Прогонять меня из моего дома?!

– Что это за фиговина? – Он посмотрел на пистолет. – Это же оружие, да? Обалдеть. Где ты его взял? И что ты пытаешься с ним делать?

Что-то вроде этого, козёл!

Сомнения были недопустимы, поэтому, когда он сделал шаг в мою сторону, я нажала на спусковой крючок. Пистолет щелкнул, выплюнул грязные брызги и затих, с чувством выполненного долга.

Какого хре…

– Ну? Не работает? – Парень медленно приближался, пока я продолжала попытки его одолеть. – Штука, конечно, обалденная. Надо бы её починить. Но для начала хорошенько тебе врезать, чтобы ты думал, прежде чем её на меня наставлять!

С этими словами он набросился на меня и саданул кулаком в живот. Теперь было больно не только в груди, возле сердца, хотя по силе ощущений вполне соизмеримо. Меня согнуло пополам, одним движением, словно складной нож.

– Убить меня вздумал, а?! – Его голос едва пробирался через чудовищный звон в ушах. – Совсем с башкой не дружишь?!

Рёв, который прозвучал в следующую секунду, принадлежал взбешённому зверю: такой эффект создавала маска. Пистолет подвёл меня, а значит, теперь всё зависело только от меня. Это был решающий момент, я должна была справиться, потому что на кону стояло всё.

Осознание собственного героизма взбодрило меня и анестезировало боль, поэтому моя атака оказалась куда сокрушительнее, чем ожидал противник и я сама. Мы оказались на песке, я – сверху. Парень замешкался, растерялся, приняв моё воодушевление за крайнюю степень помешательства, поэтому пропустил качественный хук правой.

На!

Но он как-то удивительно быстро оклемался. Похоже, подобные потасовки для него были обычным делом.

Мы возились в песке минут пять, цепляясь за одежду, натыкаясь на кулаки, локти и колени друг друга. Потом самозванец не жалея руки саданул по моему лицу, прямо по маске, и фильтр распорол мне губу. Моя голова откинулась назад, а из глаз брызнули слёзы. Вопль, который вылетел из моего мигом заполнившегося кровью рта, принадлежал уже не герою, а сопляку.

Чужак сорвал с меня маску. И тоже завопил.

– Девчонка!

Свалившись на спину, я закрыла лицо руками.

Больно! Это было больно! Меня никогда раньше не били. Тычки и подножки от школьных товарищей – не в счёт. Наши с ними разногласия никогда не перерастали в драки вроде этой.

Это был настоящий кровавый бой. Самый первый и самый важный в моей жизни. Так позорно проигранный. Позорным был не только сам проигрыш, но и то, как я его приняла. Валялась в вонючем песке и ревела, не стесняясь ни противника, ни моря.

– Ладно-ладно, успокойся, – пробормотал чужак. – Всё не настолько страшно… хотя шрам, может, и останется.

Не страшно?! Конечно, откуда этому идиоту знать, что всё пропало.

Мои безутешные рыдания превратились в настоящие судороги.

– Мне тоже больно, – сказал он, и я немного успокоилась, безотчётно начиная прислушиваться. Заметив это, парень добавил: – Да жутко болит, синяк будет здоровенный. А мне, между прочим, завтра надо хорошее впечатление произвести на учителей и одноклассников. Первый день в новой школе, а тут ты… Я с малявками раньше не связывался, но ты сама напросилась. Оружием размахивать... А если бы оно сработало?

Тогда я бы не схлопотала по физиономии, не валялась в грязи, распустив сопли, и не слушала его наставления.

– Это тебе не игрушки.

Может, стоило ему сказать, что других у меня нет и не было? В отличие от него: судя по шмоткам, его семья не бедствовала. Не понятно тогда, что они забыли в этой дыре.

– Прекрати реветь, – проворчал парень. – Ты же не хочешь, чтобы тебя кто-нибудь услышал? Тогда всё, конец твоим приключениям. А за это, – он взвесил в руке пистолет, – тебя посадят. А может и казнят.

Намекал на то, что сдаст меня полиции при любом удобном случае?

Он теперь знает мой секрет. Видел меня с оружием в руках. Победил меня на моей же территории.

Выходит, он теперь главный здесь?

Нет! Ни за что! Никогда этого не будет!

Всхлипывая, теперь уже не от боли, а досады, я приблизилась к нему и вырвала из его руки маску. Потом, немного помедлив, пистолет (не верила, что он его так запросто отпустит).

Жалкая и униженная, я побрела в сторону сетки.

– Эй! – Видимо, ему было не по себе от моих слёз. – Прикольная маска. Это ты нарисовала? Нарисуешь что-нибудь на моей? Я тут живу неподалёку…

– Сдохни.

– Чего?!

– Или я сама тебя убью при следующей встрече!

– Можешь попытаться, но тогда не обессудь: я тебе снова врежу.

– Убирайся с моего Побережья! – вопреки этим словам, я сама сбежала, не дожидаясь ответа.