Текст книги "Безоружные (СИ)"
Автор книги: Явь Мари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)
– Ты же понимаешь, что я ответил бы положительно в любом случае? – пробормотал Вёрджил. – Просто затем, чтобы, наконец, добраться до туалета.
Усмехнувшись, Арчи с удивительной ловкостью, как если бы был прекрасно знаком с конструкцией, помог ему освободиться. Со стоном размяв затёкшие руки и шею, Вёрджил направился к выходу.
– Погоди, эй, – окликнул его Арчи. – Я, конечно, всё понимаю, но ты не хочешь забрать своего питомца?
– Он мне больше не нужен, оставь его, – бросил парень, не оборачиваясь.
– Уверен?
– Я не нуждаюсь в услугах Дензы ни в каком виде. И уж точно я не стану использовать против них их же оружие.
– А.
– К тому же что-то настолько никчёмное, как показал опыт.
– Твоё дело, – пожал плечами Арчи, глядя на Марса. Тот опустил голову ещё ниже, замерев, даже не дыша. Понимая, что слышит голос хозяина в последний раз. – Тогда скажи ему забрать с собой в могилу как можно больше моих родственников, когда они придут за ним.
Остановившись на пороге, Вёрджил задумался.
– Марс, если бы ты знал, как я чудовищно в тебе разочарован, ты бы сдох на месте… – заговорил он в итоге. – Почему Мур победил тебя? Не хочется верить, что он сильнее. Получается, он относился к бою серьёзнее тебя, так что ли? Странно, он ведь не защищал хозяина. Мне даже показалось, что он просто развлекался. А ты… Ты позволил им унизить меня, избить, посадить в одну с тобой клетку. Ты же сам понимаешь, что после такого никто не оставил бы бионика рядом с собой. Но знаешь, я удивительно милосердный. – Приблизившись, Вёрджил прошептал ему на ухо: – Если выберешься отсюда и окажешься дома раньше меня, я тебя прощу. Докажи, что ты хотя бы в этом ему не уступаешь.
– Что ты ему приказал? – спросил Арчи, когда глава Ирдэ прошёл мимо. – Убить Анну? Виктора? Виктор сам покончит с собой, когда в себя придёт, вот увидишь.
– Неважно. Меня больше волнует, что ты можешь передумать, когда протрезвеешь. Всё-таки сражаться против своей семьи…
– Трезвый я гораздо злее.
– Ясно, – хмыкнул Вёрджил, переступая через трупы.
Глава 44
Оставшись в одиночестве, Марс почувствовал совершенно незнакомую боль, не имеющую ничего общего с пытками. Этот последний акт милосердия от хозяина – обычная насмешка, он понимал. Ему не выбраться отсюда, даже с учётом того, что вся охрана была устранена.
Это электрошоковое приспособление, к которому он был подключён, реагировало на любое резкое движение с его стороны, даже если он прилагал силу не к нему, а к себе. В том смысле, что отчаявшись сломать оковы, он пытался выбить суставы больших пальцев, но после порции разрядов его мышцы, кажется, превратились в желе.
– Ну и ситуация, – послышался голос совсем рядом, заставляя Марса отпрянуть. Разряд прошёл через тело, пронзая мучительной судорогой, размывая сознание. – Ещё не так давно я подумывал о том, чтобы сломать тебе руки, но теперь, сделай я это, и ты будешь мне благодарен. Может, попросишь меня об этом? Всё-таки кто ещё, если не подобный тебе бионик, поймёт тебя и осмелиться «помочь». Я дам тебе время на размышление, но не слишком затягивай с ответом, скоро весь дом встанет на уши. Хотя тебя в большей степени должно пугать то, что с каждой минутой вероятность оказаться дома раньше хозяина стремится к нулю.
Проклятье, он не слышал его шагов! Тогда как сам посетитель слышал даже то, что говорил Вёрджил шёпотом.
С его лица исчезла повязка, и Марс увидел перед собой своего главного врага. Увидел, потому что ублюдок выбил ему только один глаз, и на том спасибо.
– Вообще-то я пришёл тебя сфотографировать, – буднично пояснил Мур, наводя на него камеру телефона. – Моя госпожа собирает снимки беспомощных мужчин, это её хобби. Я подумал, что после всего случившегося новое фото в коллекции хоть немного её порадует. Это же моя обязанность – радовать её, и мне казалось, что никто с этим лучше меня не справится… Но, чёрт, представляешь, как она расстроится, когда узнает, что натворил этот мелкий поганец, её, блин, лучший друг? И что я ничего не сделал, чтобы ему помешать?
Марс озлобленно зарычал, понимая: этот выродок не вмешался, потому что Арчи следовал его плану, сам того не понимая. Мур допустил все эти убийства, сговор, побег, а в дальнейшем – войну, потому что это было выгодно ему даже в большей степени, чем Вёрджилу. Устроил тут чёртов кукольный спектакль.
– Я был уверен, что твой хозяин заберёт тебя, – продолжил Мур, помрачнев. – Он ведь понимает, что у тебя нет ни шанса на спасение и уж точно – на выполнение его условия. Этот парень, похоже, тебя ненавидит. Садист грёбаный.
Кто бы говорил.
И даже если так, Марс был рад, что хоть что-то пошло вразрез с его сценарием.
– Я не злорадствую, кстати. Наоборот, я невольно ставлю себя на твоё место и размышляю, что я мог бы сделать. В любом случае, я бы сильно покалечился, и эти травмы не исчезли бы бесследно даже с учетом особенностей моего организма. Не говоря уже о том, что мне пришлось бы угонять самолёт, может даже, самому управлять им. Но я бы всё сделал, хотя и понимал бы, что никому не нужен бионик-инвалид. Чинить нас затратно, легче купить нового. С другой стороны, Вёрджил ведь дал тебе слово…
Вытащив у него изо рта кляп, Мур уставился в ожидании. Но Марс не торопился вгрызаться зубами в свою руку.
– Думаешь, тебе повезло? – спросил он.
– А?
– Ты ведь думаешь, что тебе очень повезло с хозяином. С тем, что это женщина, в частности. – Марс усмехнулся, заметив, как меняется его взгляд, становясь предостерегающим. – Тебя проектировали для мужчины с совершенно другими запросами и целями. Ты должен убивать, пытать, завоёвывать… Война – это не женское, но ведь при ином раскладе ты уже будешь ей не нужен. Сейчас она окружена врагами, ситуация, которая и раньше казалась совершенно безнадёжной, становится только хуже, и ты с готовностью решаешь её проблемы, но вечно так продолжаться не может. Либо твоя госпожа сойдёт с ума, либо погибнет, либо её жизнь наладится, что ещё хуже для тебя. Ведь к мирной жизни ты не приспособлен. Особенно к мирной жизни с обычной женщиной. Однажды она поймёт, что самого нужного ты ей дать не можешь. Семью. Детей. Состариться вместе с ней. Увидеть внуков.
– Она не обычная женщина, – процедил Мур. – Не надо сравнивать её с остальными узколобыми людишками, которые находят счастье лишь в размножении. У них ведь нет иного выбора, кроме как идти по этому замкнутому кругу. Ей же суждено властвовать над всеми вами. Я дам ей намного больше, чем любой из этих жалких осеменителей.
Марс хмыкнул.
– Представляю, как ты расстроишься, когда после всех твоих стараний и чаяний она предпочтёт тебе «жалкого осеменителя».
– Ещё бы тебе не представлять, ведь тебя уже оставили здесь как грёбаный мусор.
– И ты именно поэтому сюда и припёрся. – Марс утверждал, а не спрашивал. – Чтобы посмотреть, что ждёт тебя в будущем. Возможно, она точно так же оставит тебе надежду на то, что всё ещё может быть как прежде. Если только ты потерпишь. Как следует постараешься. И знаешь что? Почему бы тебе не поставить то фото в рамку? Как напоминание?
Несмотря на то, что слова попали прямо в цель, Мур чудовищно улыбнулся.
– О, я поставлю. Но это будет не напоминание, а назидание. Сказать какое? Не идти на поводу у своего владельца, потому что зачастую его абсурдные, детские желания приводят к таким вот последствиям. – Он повернул к нему экран телефона, демонстрируя снимок и, ого, Марс даже не представлял, что настолько жутко выглядит, таким разрушенным и бесполезным. Ничего удивительного, что господин от него отказался. – Почему ты не вырубил его и не сбежал? Ты ведь знал, что вам не победить. Разве безопасность хозяина не важнее любых его приказов?
Марс медленно перевёл взгляд со своего отражения на полную его противоположность.
– Не говори так, словно окажись ты на моём месте, то с лёгкостью…
– Я уже был на твоём месте! Иначе как, по-твоему, я выбрался со Дна?!
Марс прищурился, недоумевая. Неужели Мур в самом деле пришёл сюда не глумиться? Ему необходимо было узнать, насколько он нормален в понимании такого же бионика, как и он сам? Разговор по душам?
– Я знал, что нам не победить, – подтвердил Марс. – Но ещё я знал, что вы не убьёте его.
– Только поэтому?
– Ещё потому, что я разочаровал бы его гораздо сильнее, если бы ослушался в тот раз. Ударь я его, и он сказал бы, что из всего дома, кишащего врагами, я поднял руку именно на хозяина. Это ли не показатель моей абсолютной испорченности? Это хуже потери глаза, даже двух. И никаких последних шансов у меня бы не было.
– У тебя их и сейчас нет, придурок, – проворчал Мур.
– Даже если я попрошу сломать мне руки? – Было ясно, что эти слова дались ему с трудом, но его собеседник нахмурился так, будто вообще не понимал, о чём идёт речь.
– Я не избиваю связанных калек. В смысле, могу в крайних случаях, но как раз на сегодня план уже выполнен. – При этом Мур потянулся к карману, чтобы достать из него оруж… игровую приставку?! – У твоего хозяина изъяли кое-какое барахло, передашь ему, договорились? Пусть извинит, я побил его рекорд, пока он тут болтал со своим новым дружком.
Марс не успел никак отреагировать на это заявление, даже не до конца его понял, как уже падал вниз. Рухнув на колени, он первым делом поднёс руки к лицу: они горели от боли, но были… абсолютно целыми.
– Почему ты это делаешь? – Марс не хотел верить, что из чувства солидарности, «братства». Этого у искусственных и в помине не было.
– Потому что ты разочаровал меня намного сильнее, чем Вёрджила. – Мур говорил с абсолютной серьёзностью, глядя на него сверху. – Я ждал этого боя так долго, ещё как только тебя увидел. И когда представилась возможность, лучше просто не придумать, ты так позорно слился. Мне не хочется верить, что это – всё, на что ты способен. Пожалуйста, подготовься к нашей следующей встрече лучше, если не хочешь лишиться второго глаза.
***
Виктор очнулся с жуткой головной болью и понял, что всё дело в выпивке – так или иначе. От него несло виски с кровью. Повсюду осколки стекла. Но амнезия, конечно, была намного хуже всего этого. Последнее, что он помнил – хнычущего Арчи, что казалось невероятным, если вспомнить, что он не позволял себе ничего подобного даже в детстве. Он никогда не жаловался, хотя в его семье ежеминутно происходило что-то, что оправдало бы какие угодно бурные истерики при свидетелях. Но нет, Арчи сорвался только теперь, будто всё его проблемное детство, смерть матери, скитания, инвалидность, дурдом были прелюдией к основному горю, и вот оно случилось, и он не мог справиться с ним самостоятельно. Оно переполняло, душило, разрывало его на части, и так как женщины, которая могла бы решить эту проблему одним взглядом, рядом не было, Арчи дал шанс наркотикам.
Это был опасный момент.
Он мог натворить немалых бед в том состоянии, и Виктор собирался присмотреть за ним, но, судя по положению его тела и шуму, который поднимался в доме, он облажался. В очередной раз.
Дёрнув руками, Виктор отчётливо вспомнил один случай из своей жизни… тот, который бы он хотел забыть, но нет, только не такими темпами. И почему он всегда оказывается связанным, именно когда пытается геройствовать? Хуже просто быть не может…
Не успел он так подумать, как дверь в комнату открылась, и порог переступил единственный жилец, который не стал бы его спасать. Тот, кто связал его в прошлый раз.
Включив свет, Мур обошёл спальню, внимательно разглядывая всё вплоть до незначительных мелочей, но заложника не замечая в упор. Просто вычёркивая его из общей картины царящего здесь беспорядка, пусть даже он был самой заметной его частью.
Мур подошёл к открытому тайнику, осмотрел шкафы, выдвинул все ящики в прикроватной тумбе, заглянул в ванную, словно собирая информацию о противнике даже так, опосредованно. Он расхаживал по комнате как хозяин, а значит, Арчи уже не было в доме.
– Мне только одно непонятно, – заключил Мур в конце своего осмотра, – какого чёрта ты до сих пор жив?
А?! То есть всё остальное ему удивительным не казалось?! Что такого сделал Арчи, раз прикованный к его кровати босс Фарго с разбитой головой выглядит обыденно?
С другой стороны? С чего бы удивляться именно этому искусственному отморозку, ведь однажды он уже видел его в положении поинтереснее. И, конечно же, как и в прошлый раз, он не мог уйти без «сувенира».
Достав телефон, Мур сделал снимок.
– Ого… этот получился даже лучше, чем предыдущие.
Предыдущие, э?!
Виктор резко поднял голову, уставившись на него, а Мур посмотрел в ответ так, будто его наивность была даже более предосудительна, чем свинское состояние, в котором его обнаружили.
– Ты же не думал, что я стану держать столь ценный компромат в одном только месте? Разбив телефон в тот раз, ты не уничтожил фотографии. Я храню их на «облаке».
Виктор вцепился зубами в кляп, рыча от боли и беспомощной злости, а мужчина, выходя из комнаты, с улыбкой проговорил:
– Какой всё-таки милый дом.
Глава 45
– Какой жуткий дом. Здесь хуже Дна, даже там люди умирают реже, – шептала я, глядя из окна на длинную похоронную процессию, собирающуюся у ворот. Всю подъездную дорожку заполнили катафалки, а гробы всё продолжали выносить.
Я сбилась со счёта.
Итог применения огнестрельного оружия, впервые настолько многочисленный за долгое время. Должно быть, Арчи остался собой доволен: он лучшим образом доказал нам свою меткость и отомстил. Реабилитировался, перекинув возросшие похоронные хлопоты на своих родственников и мою совесть. Он знал, что так и будет: мне придётся смотреть на них и думать о том, что всё это – следствие моих поступков и слов. Он хотел, чтобы отказ ему стал самой большой ошибкой в моей жизни.
– Мне жаль, что тебе не везёт с домами, – отозвался Мур, – но здесь тебе тоже придётся задержаться.
– На два года?
– Может, даже дольше.
Он одевался во что-то торжественно-траурное за моей спиной, становясь ещё большим незнакомцем, чем когда просто снял пирсинг.
– Я не хочу здесь задерживаться, – заявила я, но слишком тихо для бунта, хотя это он и был. – Никто этого не хочет.
– Значит, и им, и тебе пора привыкать к мысли, что этот дом – твой.
Ага, так оно и было бы, если бы Арчи застрелил всех жильцов, но что-то он схалтурил.
На самом деле, даже при таком раскладе, я не могла бы претендовать на это место. И не стала бы. Это была та же тюрьма только с окнами, но ненавидели меня здесь даже больше, чем на Дне, потому что местные «тюремщики» меня ещё и боялись. Не знаю точно с каких пор, возможно, ещё до того, как я здесь появилась, ведь у меня был такой пугающий «предтеча». Мур умел производить впечатление… а главное, делал это куда изящнее Арчи.
Его уже никто в этом доме не мог воспринимать как обычного бионика. Не после вторжения, аудиенции с боссом, дуэли с Марсом, конфликта с Арчи, генетической экспертизы… Даже те, кто смотрел на него поначалу надменно, с явным пренебрежением, теперь прятали взгляды, что уже стоило считать признанием со стороны здешних хозяев. Они не знали, что с ним делать, но совершенно точно не собирались с ним враждовать, не в нынешней сумасшедшей ситуации. Что важнее – он не собирался враждовать с ними тоже.
Вопрос наследства был отложен до окончания траура, а пока все решения принимал совет, в который входили люди из ближайшего окружения прошлого босса. И Мур, который предложил идею с советом. И Эд, которая эту идею поддержала.
Эти двое отлично ладили.
Вторя моим мыслям, за дверью после стука раздался женский голос:
– Машина готова, господин.
С каких пор, она называет его господином?
– Спасибо, Эд, – бросил Мур, подходя ко мне. – Ждёшь, чтобы я помог тебе переодеться?
– Я не поеду, – ответила я, продолжая смотреть за окно, на суету внизу.
– Странно, там ведь будут все, кто принёс присягу боссу. Это их последний долг перед ним.
– Да, но ведь мою присягу никто всерьёз не воспринял, ни ты, ни сам босс. Разве ты видишь на моём пальце кольцо?
– Я думал, что её восприняла всерьёз ты сама, и для тебя появиться там будет важно. Важнее, чем для меня.
– Ты меня упрекнуть пытаешься или что? – Я глядела на его неясное отражение в стекле.
Великолепен.
– Главное, чтобы ты сама не жалела об этом потом.
– Я много о чём жалею, мне не привыкать.
– А конкретнее? – Он замер, совершенно точно приняв это на свой счёт.
– Ну вроде… в каждом городе, в котором мы появлялись, пострадал как минимум один человек. Если мы оставались там дольше, то кто-нибудь обязательно погибал. Здесь за два дня убито двадцать семь человек, а сколько всего погибло по моей вине – не сосчитать. Может, с этих похорон уже хватит трупов? – рассудила я. – Раз нам придётся здесь задержаться, я вообще не буду выходить из этой комнаты.
– О… – Мур смотрел туда же, куда и я. – Хочешь сказать, такой хрупкий, прекрасный мир нужно оберегать от тебя?
– В этом и состоит весь смысл тюрьмы. – Я сделала вид, что не заметила сарказма.
– Хочешь, чтобы я тебя из неё спас?
– Лучше не надо. Именно об этом я жалею в последнее время всё больше.
Произнеси я эти слова в иной ситуации, Мур бы взбесился, за секунду вскипел. Но сейчас он был рад любой моей реакции после недавнего ступора. Узнав о случившемся, я впала в оцепенение и не проронила за целый день ни слова. На место преступления меня не пустили, но я видела, как выносили тела, слышала разговоры… Все, от прислуги и до элиты, были напуганы. В большей степени пропажей пленников и кое-каких видеозаписей, чем самой бойней, так как это означало, что Арчи готовится к чему-то более масштабному.
– Разонравилось жить, Кэс? – обманчиво мягко спросил Мур. – Может, хочешь вернуться к Виктору? Скажи ему об этом, он обрадуется… Вот только для этого тебе придётся из комнаты выйти.
– Причём тут Виктор? Приплёл к разговору об убийствах невинных ещё одного убийцу невинных.
– Убийства невинных?– Он усмехнулся, как-то по-новому… умилённо. – За всё время нашего путешествия не погиб ни один невинный.
– Но эти люди…
– Эти люди занимались самыми грязными делами в клане. Они наказывали, пытали, ставили эксперименты, и их подопытными зачастую были по-настоящему невинные люди.
– Это ничего не меняет! – отрезала я. – Речь ведь не о них, а обо мне. Всё повторяется, видишь? Меня уже арестовывали за хранение оружия, но я ничему не учусь.
Мур сразу понял, к чему я веду.
– Думаешь, попади я к старику, то погибших было бы меньше?
– Погибших из-за меня не было бы вообще!
– Они мертвы, потому что их убил психопат.
– Из-за меня!
– Таким, как он, не нужна причина, чтобы убить кого-то, Кэс.
– Но тут причина была!
– Думая так, ты идёшь у него на поводу.
– Ну, по крайней мере, не в такой степени, в какой у него на поводу пошёл ты! – Вместо того чтобы испытующе на него взглянуть, я ещё ниже опустила голову. – Я знаю, ты мог всё это предотвратить, но не захотел. Ты не стал вмешиваться, позволив всем этим людям умереть.
На самом деле, я не была до конца в этом уверена, но его молчание меня убедило.
– Так какого чёрта ты называешь это место нашим домом? Ты ведь не считаешь так на самом деле. Свой дом и живущих в нём защищают.
– Спасибо за пояснение, я ведь не знал.
Трудно понять, говорил он серьёзно или насмехался. У него ведь, действительно, никогда не было дома.
– Это неважно, – пробормотала я. – Несмотря на то, что я знала это всегда, свой дом я уничтожила сама. И даже сейчас, не представляя, где он находится, я подвергаю его опасности.
– Ты о своих родителях?
Я следила за рыдающей женщиной, которая мешала поставить гроб в машину, утверждая, что её муж жив, она ведь слышала его голос только что…
– Арчи знает, где они, – сказала я через минуту. – Он доберётся до них в скором времени, если уже не добрался, и попытается использовать их против меня.
– И что ты будешь делать тогда? – Судя по интонации, он боялся услышать ответ.
{Соглашусь на любые условия, конечно, ведь для меня важнее родители, чем ты. }
– Без понятия. – Планирование здесь было бесполезным. Я не знала, как поступит Арчи, и как отреагирует на это моя и без того расшатанная нервная система. – Может быть, я ошибаюсь, и он вообще не станет их трогать, чтобы не уподобляться отцу.
Хотя вряд ли его теперь беспокоят такие вещи. Он не мог уподобляться отцу уже потому, что превзошёл его по части жестокости и мстительности. И, возможно, придя в тот раз в дом моих родителей вслед за наёмниками, он просто оспаривал право на добычу, а не спасал их…
Я вздрогнула от хорового вопля, который огласил дом и окрестности, стоило кортежу тронуться в путь. Этот коллективный церемониальный плач укрепил внезапно возникшее тревожное предчувствие. На похоронах оно бы переросло в откровенную паранойю, так что у меня появилась ещё одна причина туда не соваться.
– Ты опаздываешь, – сказала я, отходя от окна и забираясь в кровать, прячась под одеяло с головой.
– А ты пытаешься от меня отделаться. Задумала сбежать? Связаться со своим Арчи? Пожертвовать собой? Спасти мир?
– А что, похоже? – Значит, я выглядела не настолько паршиво, насколько себя чувствовала.
Матрас прогнулся, когда Мур сел рядом.
– Что если этот маленький поганец воспользуется моим отсутствием и выкрадет тебя? – проговорил он тихо.
– Сейчас это единственное место, куда он точно не сунется. Он ведь сбежал отсюда, помнишь?
– Что если он пошлёт за тобой своих пешек?
– Он никому не доверят, даже женщинам. – Даже бионикам теперь.
– А если кто-нибудь из местных обидит тебя?
– Все те, кто желает мне смерти, отправились на церемонию.
– И раз ты там не появишься, они решат, что ты их боишься.
– Если появлюсь – тем более. – Ведь так оно и было, чего скрывать. – Они все соберутся там… боссы остальных подразделений, союзники, друзья. Если хочешь произвести на них впечатление, тебе лучше идти туда одному. Тем людям нужно понять, что, хотя была целая очередь из тех, кто претендовал на тебя, ты ни от кого не зависишь. У тебя нет хозяина.
– Есть.
Такими темпами? Ненадолго.
– На похоронах лучше тебе сделать вид, что своего хозяина ты потерял, – проговорила я, заворачиваясь в одеяло, как в кокон. – И что ты сожалеешь по этому поводу больше кого-либо, ведь этот человек был не просто твоим кровным родственником…
– Придумаешь мне речь по дороге, идёт? – перебил Мур, хватая меня, спелёнатую, и направляясь к выходу.
– Чего?! Стой! Слушай меня!
– Ну вот мы и определились с тем, кто мой хозяин. – Он остановился, самодовольно улыбаясь. – Хорошо.
Впервые за несколько дней я посмотрела на него пристально, не избегая взгляда, не пряча лицо. Почему-то даже это давалось теперь с трудом, не говоря о прикосновениях. Не знаю, что конкретно так изменило его в моих глазах: отсутствие украшений, наличие родословной или «божественное» происхождение.
– Тебе очень идёт костюм, – проговорила я без всякого кокетства.
– Спасибо.
– Это не комплимент. Ты в нём похож на Марса.
Не просто не комплимент. Худшее оскорбление.
– Похож, серьёзно? Только из-за костюма?
– Ещё из-за того, что обращаешься со мной, как с ребёнком. – Это угадывалось в том, как он меня держал: как младенца, а не женщину.
– А ты хочешь, чтобы между нами всё было по-взрослому, Кэс? – Он наклонился ко мне, дразня.
– Просто непривычно видеть тебя… таким. – То есть, каким его и задумывали. Хоть кто-то из нас нашёл своё место в мире, мне стоило за него порадоваться.
– Мне тоже непривычно видеть тебя такой. – Он стал предельно серьёзным. – Пусть ты и говоришь, что из-за нас погибли многие, тебе бы в голову не пришло носить по ним траур… Поэтому у меня сейчас такое чувство, будто ты оплакиваешь не убитых, а убийцу. Этот мальчишка так много для тебя значит?
Врать было бессмысленно, он бы сразу распознал ложь, потому что был детектором не хуже Марса.
– Кое-что значит, но не в том смысле, в каком ты подумал.
– Я подумал, что с ним ты пошла бы на эти похороны.
– Это тебе не танцы! Я пошла бы с ним, конечно, чтобы его поддержать! Утешишь!
– Утешить? Как мило. – Мур ухмыльнулся. – Одними танцами дело бы точно не кончилось.
Я высвободилась из его рук, чувствуя не злость – смертельную усталость. Вопреки его словам, со мной уже происходило нечто подобное: отчаянье после трагедии на Побережье было настолько сильным, что я подписала полное признание вины без раздумий, иными словами – пошла на самоубийство. Но это опять же в большей степени связано с Арчи, чем с другими пострадавшими…
Когда я, добравшись до кровати, обернулась, Мура уже не было в комнате.
Абсолютно независимый. Кому он пытался доказать обратное?
Утонув в подушках, я закрыла глаза и прислушалась. Почему-то казалось, что такая тишина несвойственна этому месту. Сейчас нельзя было услышать даже голоса детей и суету прислуги, но при этом здесь не было спокойно. Это были молчание-страх и молчание-болезнь.
Дом, жизнь в котором – вечный праздник изобилия и славы, вдруг показался мне осиротевшим. Роскошь его садов и интерьера ничем не отличалась теперь от пышных погребальных венков и элитного дерева с чёрным бархатом, из которых делали гробы.
В общем, траур тех, кто остался в особняке, ни в чём не уступал показательному трауру, который соберёт кучу знати и репортёров, а значит, мне там не место тем более. Не то чтобы это значило, что здесь я чувствовала себя на своём месте…
Телефон на тумбочке коротко завибрировал, и, приблизив его к лицу, я увидела сообщение от Мура.
«А если так? Похож?»
Я до последнего не догадывалась, о чём именно идёт речь, пока этот маньяк не скинул фотографию. Сравнение с Марсом оскорбило его даже сильнее, чем я предполагала, поэтому он решил напомнить мне, насколько велика между ними разница. В силе в том числе.
Оказывается, он навестил своего собрата в изоляторе, чтобы запечатлеть момент его окончательного поражения. Марса на снимке, казалось, от смерти отделял лишь миг, и дело не только в ранениях и истощении. Было что-то ещё, не имеющее никакого отношения к их драке, что-то к чему Мур был непричастен. Не страх, не боль и не ярость… лишь какое-то мрачное смирение. Бионик никогда бы не посмотрел так на своего врага, если бы тот оказался рядом с его хозяином. А значит, Вёрджила там не было.
Выключив телефон, я выдвинула ящик и кинула его внутрь для дополнительной изоляции.
Что это вообще, чёрт возьми, было?!
Последнее слово в споре? Предостережение? Провокация? Исповедь?.. Он знал, что, увидев фотографию, я пойму: он был в изоляторе именно во время трагедии. И следуя какой-то странной логике, оставил умирать сотрудников, но спас Марса.
Какой я должна была сделать вывод, узнав правду? Что ему тоже свойственно изощрённое, но всё-таки милосердие? Отнюдь, само существование этого снимка опровергало это. Он был садистом, делающим памятные фото своих жертв в самые худшие моменты их жизни.
Больно это признавать, но именно я его этому научила.
Я заснула лишь спустя пару часов, и это было зыбкое, болезненное состояние, не имеющее к отдыху никакого отношения. Я не помнила, что мне снилось, возможно, там были лишь ощущения и голоса… много голосов… вычленив из хора один, я проснулась, напуганная.
– Эй, Кэс, как тебе спится? После той кровавой вечеринки, устроенной в твою честь? В доме, в который тебя привёл я? На кровати, на которой ты забавлялась со своим «личным оружием», пока я валялся в изоляторе?
Распахнув глаза, я уставилась прямо перед собой. Мягкий янтарный свет заливался в комнату через окно, окрашивая пол, стены и мебель в цвет карамели. Вечерело.
Никого.
Тяжело дыша, я пару раз моргнула. Сон? С каких пор они стали такими пугающе реалистичными?
– О, судя по твоему дыханию, ты проснулась. Что тебе снилось? Снова я?
Подскочив, я обернулась, набирая воздуха в грудь, чтобы закричать. Но вместо Арчи увидела низенькую женщину с телефоном в руке. И судя по её взгляду и мелкой дрожи рук, горничная была напугана даже сильнее меня.
– Молодой господин позвонил, спрашивал про вас… Он сказал мне прийти к вам и когда узнал, что вы спите, попросил поднести телефон ближе. Я всего лишь делала, как мне велено, – начала оправдываться она сбивчиво, шёпотом, хотя в этом не было никакой нужды.
Я всё понимала. Пусть Арчи и сбежал, прислуга не перестала ему подчиняться, скорее даже его «просьбы» стали исполняться ими с куда большей тщательностью и охотой. Потому что они понимали, что на месте работников изолятора мог оказаться любой из них, их друзей и близких. Арчи ведь никогда не лень спустить курок.
Протянув руку, я забрала у женщины телефон и, проводив её взглядом, поднесла его к уху.
– Чего тебе?
Кажется, Арчи не ожидал, что разговор начнётся именно так.
– Просто… ну, хотел узнать, почему ты пропустила другую вечеринку. Я ждал тебя, между прочим. Принарядился и захватил с собой кое-какие аксессуары… девятого калибра, ну, знаешь.
– Что? О чём ты, чёрт возьми? – спросонья я не сразу поняла, что он имел в виду похороны.
– Почему там появился лишь Он? Вы поссорились? Или же наоборот, мой «дядя» слишком утомил тебя своей любовью, и ты осталась набираться сил перед следующим заходом? – его елейный голос сочился ядом.
– Ты… – Я нахмурилась. – Только не говори, что ты пошёл туда.
– Само собой, это же похороны моего любимого деда и главы.
– Как ты посмел…
– А почему бы и нет? Кто может мне запретить? Я всё ещё один из Рэмиры, без разрешения босса меня нельзя изгнать… Ах да, ведь я и есть босс.
– Как ты посмел?! – закричала я, вскакивая на ноги. – Как ты посмел сунуться туда? Показаться им всем на глаза? Одного убийства тебе мало, тебе обязательно надо было превратить трагедию в фарс? И ты ещё спрашиваешь, кто может тебе запретить?! Совесть хотя бы, если не страх!
– Страх? Совесть? С чего бы? – Арчи беспечно усмехнулся. – Я убил предателей, так им и надо. Они держали меня силой в той дыре даже после смерти деда, когда в этом уже не было ни необходимости, ни смысла. А потом они заперли и пытали там главу Ирдэ. Так что ублюдки ещё легко отделались. Пусть радуются, что их похоронили, как павших бойцов, с честью. Они недостойны этого.
Я онемела на минуту, не в силах свыкнуться с мыслью, что его вот так просто пустили туда. Позволили присутствовать на церемонии. Может даже, говорить речь.
– Мало того, что ты убил людей, которых должен защищать, ты сделал это оружием, против которого боролся твой клан всю историю своего существования. – Я покачала головой. – Как ты можешь быть до сих пор жив? Да ещё в достаточной степени, чтобы претендовать на что-то?
– Я претендую только на то, что и так мне принадлежит. И эти претензии считают законными очень многие, кстати.
– Интересно, кто конкретно? Вёрджил Ирдэ? Забавно, ты ведь не так давно говорил, что скорее сдохнешь, чем станешь слугой искусственного.
