Текст книги "Безоружные (СИ)"
Автор книги: Явь Мари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)
– Прикалываетесь, что ли? – Глава Фарго обшарил лучом углы. Свет попал на меня, и я низко опустила голову. – Заложник жив, это ребёнок. Постойте… это женщина. Монашка. Пришлите медиков. – Он мягко обратился ко мне. – Можно я подойду, сестра? – Я потрясла головой. – Не бойся. Всё закончилось, никто тебя больше не обидит. Я не причиню тебе вреда тем более.
Нет уж, лучше верните Стивена!
Когда же подействует стимулятор? Я чувствовала только растекающийся по венам, зудящий жар. Ни капли сверхъестественной силы в теле. От страха меня тошнило, хотя, казалось бы, вот он – человек, поклявшийся перед всем миром придумать для меня новую казнь. Ничего особенного. Габаритами он даже меньше бионика и выглядит моложе него. На нём была обтягивающая футболка, штаны и высокие ботинки. На руках кожаные перчатки с металлическими клёпками на костяшках. Когда он подошёл, я почувствовала ненавязчивый запах парфюма.
Кто знает, откуда его выдернуло то сообщение: с важной встречи или свиданки.
Прилетел сюда на вертолёте ради заложника, как настоящий герой. Какое сильное его ждёт разочарование, подумать только. Если он способен ненавидеть меня сильнее, то это случится через три… два…
– Стойте. – Виктор навёл фонарик на мой шлем и вновь поднёс рацию к губам. – Медики уже в здании?
– Бригада только что отправилась к вам.
– Пусть уходят отсюда.
– Что происходит, господин Фарго?
– Выведите их! – Он осторожно огляделся, прислушиваясь. Кроме моих судорожных всхлипов ничего не было слышно. – Отправьте спецгруппу, пусть прочешут здание. И окрестности.
– Есть. Группа отправлена. Тепловизор по-прежнему показывает, что в здании только вы.
– Нет. – Виктор посмотрел на мой шлем. – Я уже видел эту надпись. Они вырезали её на теле одной из жертв.
Что-что-что?! Какое зверство!
– Они были здесь. До сих пор где-то рядом, я чувствую. – Он присел передо мной и заговорил шёпотом: – Тот, кто надел это на тебя, всё ещё в этом здании?
Я закивала.
– Они что-то сделали с твоим лицом? Нет? Может, они подсоединяли какие-нибудь… устройства? В шлеме может быть взрывчатка. Ты вряд ли знаешь, что это такое, но поверь, пока его лучше не снимать. – Он отключил рацию и убрал её в карман. – Давай вынесем тебя отсюда. Я знаю, тебе нельзя прикасаться к мужчине, но сейчас положи руки… вот так.
Я вцепилась в его плечи, похоже, немало его удивив. Столько силы и какого-то подозрительного намерения в робкой девственнице… Когда мои ладони скользнули ему на шею, он совершенно растерялся. Списал мои действия на шок. Либо на то, что я никогда в жизни не щупала такие потрясающие мужские тела, и решила не упустить шанс.
Обхватив его голову, я рванула вперёд и ударила его шлемом в лицо. Да, по странному стечению обстоятельств на орудии его убийства красовалось адресованное ему любовное признание.
В ушах зазвенело. Я опять приземлилась на задницу, но быстро пришла в себя. Схватив фонарь, я осветила упавшее тело.
Он мёртв?
Нет, у него на лице даже крови не было. Я была уверена, что переломала ему нос и выбила все передние зубы, но мой самый сильный удар оказался равноценен пощёчине. Виктор поморщился, поднося ладонь к лицу.
– Ах ты бешеная мразь! – взревел он, делая подсечку.
Я упала на пыльный бетон, но боли не почувствовала. От резкого давления мои мышцы словно превратились в камень, а кости – в сталь. Так работал стимулятор.
– Ударил… монашку…
– Чего ты там лепечешь? – проворчал он, поднимаясь на ноги.
– А сам добряком прикидывался.
– Не слышно ни черта.
Выпрямившись, я сняла с головы шлем. Дышать в нём стало невозможно, да и обзора никакого.
Наклонившись, Виктор поднял фонарь и навёл на меня.
– Да чтоб тебя. Серьёзно? Ты?
Глава 20
Виктор приходил в себя от этой новости даже дольше, чем от удара. Явился сюда за мелкой рыбёшкой, а нашёл главного виновника всех своих бед. Я подана ему буквально на блюдечке. Забирай. И никаких заложников нет в помине, если не считать Стивена.
Морщась, как от боли, в начале, через минуту глава Фарго начал смеяться. Так чистосердечно. Счастливо. Как уже, наверное, разучился в силу своей «профессии».
– Пригласила меня сюда, нарядилась в это тряпьё… Пишешь мне признания везде, даже у мужиков на задницах. Ты извращенка, что ли?
Господи, и ты туда же?!
Луч света перемещался вместе со мной, когда я начала отступать в угол, где оставила рюкзак. У меня не было ни малейшего понятия, что делать теперь, когда не сработал стимулятор вкупе со шлемом. Я могла дать шанс лишь последнему моему «оружию». Наклонившись к рюкзаку, я вытащила кнут.
– Грёбаная мазохистка, точно, – расшифровал мои действия Виктор. – Но ты верно рассудила: больше всего прав наказывать тебя – у меня. Не рассчитывай, что ты сегодня легко отделаешься. У меня нет ни капли жалости к преступникам. Для меня они не делятся на мужчин и женщин. Вы – бесполые пресмыкающиеся, единственное желание при взгляде на которых – по земле размазать … Стоп. Ты же воспринимаешь это как комплименты, да?
Я отошла от стены для замаха, но моя решимость вызвала у Виктора лишь улыбку.
– До сих пор не поняла, в какой ситуации оказалась? Что ты пытаешься сделать этим кнутом? Убить меня?
– Откуда знаешь, что это такое?
– А?
– У тебя есть такой же? Нарушаешь законы установленные Правлением?
Когда он не ответил, я хмыкнула.
– Издержки работы? Во всех видишь преступников, даже в своих подружках? Или просто ты ещё худший извращенец, чем я? Чем все те, кого вы держали на Дне?
Размахнувшись, я ударила, но мужчина даже уклоняться не стал, он лишь поднял руку с фонарём, и кожаный хвост обвился вокруг него.
– Что это за хрень? – проворчал Виктор. – Я-то думал, что это будет мой самый сложный бой. Да даже с этим педофилом Стивеном было бы больше возни. Лучше скажи, где тот, кто убил его. Где бионик? Почему он не с тобой?
– Он решил, что с таким слабаком справлюсь даже я. – Это от беспомощности. Такие вот глупые провокации.
– Ничего. Когда я закончу тут с тобой, он поймёт, как сильно меня недооценил. Я покажу ему твой огрызок. Насколько я знаю, если хозяин погибает, бионик самоликвидируется. Кончает с собой. Не представляю, как это сделать существу почти бессмертному. Вот и шанс выяснить, да?
Когда я дёрнула кнут на себя, то не почувствовала сопротивления, Виктор не стал играть в перетягивание каната или демонстрировать ловкость. Он просто разжал пальцы, и фонарь улетел в стену, разбиваясь вдребезги. Кромешная темнота обрушилась на меня, и в тот же миг я рванула в сторону дверного проёма.
– Ты серьёзно думала сбежать таким образом? – Каким-то немыслимым образом он оказался передо мной и подставил подножку. Потому что хотел не драться, а немного поиздеваться надо мной, прежде чем объявит о своём триумфе. – Это твой план? Воспользоваться темнотой? У меня даже тренировки круче. Были. В пятнадцать лет.
Он был совсем рядом. Ходил кругами. Прислушиваясь, я выждала, чтобы напасть, но стоило мне только сделать движение в его направлении, как Виктор небрежно отпихнул меня.
– Как же бесит, когда всякие отбросы тебя недооценивают. Вы даже понятия не имеете, чему бросаете вызов. Тот побег, а теперь ещё эта наглая выходка… Ты могла бы сдохнуть безболезненно, о твоей смерти бы никто не узнал, а теперь твоя казнь станет мучительной и показательной. Чтобы остальным неповадно было.
Ну вот опять, его голос звучал в темноте, а я ничего не могла с этим поделать, кроме как отползать, как то самое пресмыкающееся, о котором он говорил. Я щупала руками воздух, пока не наткнулась на стену. Опершись на неё, я попыталась подняться, но в следующий момент в сантиметре надо мной в стену впечатался кулак. Я отскочила в сторону, в ужасе от того, что на том месте могла оказаться моя голова.
Он её насквозь пробил!
Внутрь проник свет: здание освещали прожекторами.
– Неужели промахнулся? – усмехнулся Виктор, давая понять, что это ни черта не промах.
Он совсем не «обычный человек», в чём меня пытался убедить солдат! Почему я не признала этого раньше? Я же два года провела на Дне, неужели то место не сказало мне о том, что люди, владеющие им, находятся на совсем другом уровне? Его невозможно победить. Ни мне, ни бионику, да никому вообще! Сомневаюсь даже, что пистолет уравновесил бы наши силы.
– Ну что, до тебя начало доходить? – спросил Виктор, когда я вновь пригнула голову в последний момент. В стене зияла вторая дыра. С каждым ударом в помещении становилось светлее. На меня сыпалась бетонная крошка, пыль забиралась в нос. – Жалкое зрелище. Ты думала, стимулятор может сделать насекомое сильнее? Если только оно станет быстрее уползать. Давай, ползи. А это дай сюда. Я покажу тебе, как с ним нужно обращаться.
Он наклонился и поднял кнут, и я сжалась в ожидании – не боли, но нового унижения. Однако вместо свиста рассекаемого воздуха услышала звук нового удара. Дробящего не стену, а кости.
– Нападать со спины? Сразу видно, что ты принадлежишь жалкому преступнику.
Подняв голову, я нашла взглядом солдата. Он стоял совсем рядом. На его футболке и коже темнела кровь. Разжав ладонь, он дал сумке с «инструментами» упасть рядом с моей головой.
– По крайней мере, я не отбираю у детей их любимые игрушки.
Виктор посмотрел на кнут в своей руке, после чего отшвырнул его в сторону.
– На секунду я подумал, что это ты про себя. Такие миленькие серёжки… Может, она тебя и в платья наряжает? – Он сплюнул, и я нахмурилась. Кровь? Словно силы бионика было достаточно, чтобы пробить защиту даже самого мощного стимулятора. – Как тебя зовут? Мне нужно знать для отчётности. Ведь ты теперь не украденный ценный экспонат, а двенадцатый преступник.
– У меня нет имени.
– Да? Твоя хозяйка считает тебя даже не питомцем, а вещью? – Глава Фарго хмыкнул. – Бионики… Хрень это всё. Знаешь, почему у меня нет бионика? Потому что вы все чёртовы слабаки. Отец заказывал мне в своё время вашего брата для тренировок. Я ломал одну, он тут же покупал новую модель. Я вас уже изучил вдоль и поперёк. Ты для меня, как открытая книга. С людьми в этом случае труднее, они непредсказуемые. – Виктор указал на меня, ухмыляясь. – Вот отличный пример. Я бы никогда не подумал, что человек, которого я поклялся убить, влюбится в меня за это и даже пригласит, чтобы я исполнил обещанное. Уверен, всё это время она мастурбировала на ту трансляцию…
На этой ноте солдат потерял терпение. Но вопреки тому, что именно этого Виктор и добивался, он не смог прочесть его, как книгу. Этот бионик поднырнул под его руку и, вдавив кулак в его живот, отшвырнул противника к стене. Раздался грохот, пол подо мной задрожал.
– Не напоминай мне про ту трансляцию! – процедил солдат так, что страшно стало даже мне. – Мы смотрели такой милый фильм, а потом влез ты и обломал нам весь кайф.
Ему казалось, что это единственное неудобство, которое мог создать Виктор? Помешать просмотру порнушки? Серьёзно?!
– Кроме того, ты, ублюдок, не давал Кэс спать, – озвучил он ещё одну причину, и это прозвучало как-то слишком пошло. Но вполовину не так пошло как продолжение. – А если ты хочешь знать, кто реально любит на тебя дрочить, я дам тебе адресок парней, которые не так давно обнаружили в себе латентную гомосексуальность.
Поднявшись на ноги, Виктор стряхнул с волос бетонную пыль, будто испорченная причёска – единственное, что его могло беспокоить после такого удара. От него не должно было и мокрого места остаться, а он просто… отряхнулся и всё.
Мне стало стыдно, когда я вспомнила свои попытки его убить.
– Хорошо, что ты мне про них напомнил, – проговорил Виктор, разминая плечи, словно только готовясь к драке. – Я встретился с одним из них и пообещал ему отомстить. Марти. Помните такого? Я даже взял у него номер телефона. Это мой долг: разобраться с вами и сообщить о результатах тому, кто их ждёт, как исцеления. Не думал, что это произойдёт так скоро. Но всё равно как-то неправильно заставлять его ждать ещё хотя бы минуту.
В тени его движения невозможно было распознать: вот он стоит в дальнем углу, а в следующий миг – завис в прыжке. Выставив ладонь перед собой, бионик поймал его кулак. Просто как бейсбольный мячик.
А потом я заметила то, что не разглядела из-за темноты и пятен крови: на коже солдата появились узоры татуировок. Сложный геометрический орнамент поднимался по его рукам, прячась под футболкой.
Я вспомнила восторженного мальчишку, который встретился нам в торговом центре сразу после побега.
У тебя появляются рисунки во время активации?
Получается, до этого момента, сопровождая меня, он использовал только часть своих способностей. Его тело становилось таким лишь в аварийном режиме. Выражаясь его словами, это было энергозатратно, но зато так он мог контролировать температуру тела, частоту сердцебиения, его кожа приобретала прочность алмаза, но не теряла эластичности, скорость его движений нельзя было уловить.
Он, в самом деле, мог в одиночку разнести несколько этажей Дна и убить его хозяина.
Ничего удивительного, что такому, как он, все люди кажутся обычными.
– С тем, что ты такое трепло, надо что-то делать, – проговорил солдат, ударом отталкивая Виктора от себя.
И он говорил не про банальное избиение. О нет, только не когда речь идёт об упёртом, высокомерном, вездесущем главе Фарго. Но для того, чтобы перейти к основной части воспитательного процесса, нужно было подождать, когда сражение истощит его, выжжет стимулятор из крови. Это произошло даже быстрее, чем я думала. В какой-то момент дыхание Виктора сбилось, движения замедлились, он стал морщиться от боли, но даже не думал сдаваться… пока бионик не отошёл от него к сумке с «инструментами» и не достал оттуда кляп и наручники.
– Ты… ты какого хера задумал? – прохрипел хозяин Дна, делая шаг назад.
Даже странно, что его испугала не демонстрация сокрушающей мощи, которой он готов был давать отпор до последнего, а именно эта странность в поведении бионика. Нелогичность в его образе мышления. Просто красный шарик на кожаных ремешках в его руке…
А может, Виктор вспомнил, о чём ему рассказывал Марти.
– Ну да, конечно, какой хозяин, такой и раб. – Он нервно усмехнулся, принимая боевую стойку. – Оказать тебе услугу? Когда я кину твою госпожу-мазохистку на растерзание своим ребятам, то дам тебе посмотреть, как они…
– Да заткнись ты, – проворчал солдат, оказываясь за его спиной. Он словно надевал намордник бешеному псу.
Виктор рычал, отбиваясь из последних сил, но солдат обхватил его за горло и поволок в мою сторону. Главу влиятельнейшего клана. Просто задиристого мальчишку.
Оказавшись у стены со сквозными пробоинами, бионик кулаком сбил остатки бетона с металлических прутьев. Перекинув через один из них цепь наручников, он защелкнул браслеты на запястьях Виктора, а потом сказал:
– Твой подарок, Кэс.
Когда он пошёл к сумке, я смотрела ему вслед. Татуировки стали медленно бледнеть, словно уходя под кожу. Мужчина наклонился к сумке за консолью и сел в углу, чтобы занять себя более интересной игрой. Превратил страх всей моей жизни в посмешище и ушёл со сцены. Не торжествуя, не угрожая, не видя в происходящем ничего особенного, хотя в тот самый момент менялось всё моё мировоззрение.
Я перевела взгляд на Виктора.
Так, по мнению солдата, месть должна была начаться только сейчас? Всё, что было до этого – не в счёт?
Поднявшись на ноги, я осмотрела «подарок». Зашла справа, слева, присела перед ним, отступила на пару шагов, чтобы оценить картину целиком. Отвернулась, потёрла глаза, после чего посмотрела снова. Растрёпанные волосы, к влажной коже прилипла пыль, одежда в убитом состоянии, руки над головой, напряжённые мышцы сводит судорогой…
– Ну и видок у тебя сейчас, господин Фарго. Спорю, ещё никому не доводилось такое видеть, – пробормотала я. – Тебе бы бдсм-игрушки рекламировать, а не за преступниками бегать.
Он лишь злобно смотрел на меня, не в состоянии высказать один из миллиона остроумных ответов. И это бесило его ещё сильнее: неспособность сопротивляться врагу даже так, на словах. А ведь это, как оказалось, он умел делать лучше, чем драться.
– Каково тебе на месте беспомощной жертвы? Ты должен почувствовать это на своей шкуре хотя бы раз. Ты ведь столько раз проворачивал вещи и похуже с другими людьми. Даже со своими подружками. Любишь бить женщин? Ты наслаждаешься тем, что причиняешь боль, и ещё называешь это правосудием.
Он следил за мной во все глаза, когда я подняла с пола кнут.
– Ты сказал, что умеешь с ним обращаться. У меня, конечно, нет твоего опыта, потому что я не практикую избиение связанных людей. Но для тебя сделаю исключение.
Не то чтобы я считала нужным объяснять, почему именно это делаю, но для начала: стоило показать солдату, что он не зря старался.
Я отошла, разминая плечо. Виктор свирепо промычал что-то вроде «только попробуй». И оно понятно, в нём сопротивлялся не только палач власти осуждённого, но и мужчина власти женщины. Едва ли он боялся именно боли. По сравнению с тем, через что он прошёл только что? Удары кнута – расслабляющий массаж. Так что если что и страдало от этой пытки, то только его гордость.
Через пару минут дыхание Виктора стало рваным, а через кляп начали пробиваться сдавленные стоны. Он больше не пытался избежать удара, как делал это поначалу. Его грудь и плечи с красными отметинами блестели от пота.
– Сам же говорил, что я ничего не добьюсь с этой штукой в руке. Похоже, не так уж я и безнадёжна. Что скажешь как профессионал?
Почему эта пытка вымотала его сильнее, чем меня? После всех жутких тренировок, о которых он рассказывал, его смогла сломить девчонка с хлыстиком? Почему вдруг он стал выглядеть таким слабым, смирным, как будто бы покорённым?
Подозрительно, чёрт возьми.
– Это ты называешь «уметь пользоваться стимуляторами»? Едва закончилось его действие, и ты совсем раскис. До этого ведь даже не пикнул. Не хотелось бы верить, что твоя смелость и сила – просто химия. – Подходить к нему было опасно, но я всё же рискнула. – Или же это причина, которая полностью оправдывает твой… Стояк?!
Проигрыш! Я хотела сказать «проигрыш»! Но эта огромная штуковина, натягивающая ширинку его штанов, просто влезла в разговор! Как я могла её сразу не заметить, пусть даже тут была бы кромешная темнота? Это же, блин, эрекция главы Фарго, олицетворения самого правосудия, который завёлся от того, что его наказывает преступница. Такое нельзя упустить из виду. Слишком уж противоестественно!
Нужно срочно выйти и проверить, не пошёл ли снег.
Я осмотрела мужчину с ног до головы и обратно.
Какого хрена ты-то возбудился?! Если кто и должен был получать удовольствие от процесса, то сам истязатель, разве нет?!
Я оглянулась на бионика.
– Слушай, кажется, я… ну… – сломала твой «подарок».
Поднявшись на ноги, солдат кинул консоль в сумку и пошёл ко мне.
– Ты его била или в любви признавалась? – спросил он и посмотрел на меня, типа: «боже, тебе даже это нельзя доверить». – Одно дело носить всякие надписи на шлеме показухи ради, Кэс, но это уже…
– Ты что не видишь, что я перестаралась? У него крыша поехала. Или, погоди… – Я присела перед Виктором. – Ты часом стимуляторы не перепутал?
Всё это с самого начала казалось мне неправильным, но только теперь у меня сдали нервы. Словно хлестать кнутом беспомощного человека – это ещё ничего, но вот довести его в процессе до оргазма – это уже чересчур.
– Это так забавно – наблюдать за тем, как человеческое тело само себя предаёт, – проговорил бионик. – Но так даже лучше. – Самый худший вариант из всех возможных это, по его мнению, «лучше»?! – Ты можешь что угодно говорить журналистам и честным гражданам, заверять их в своей порядочности, пылать праведным гневом, но только мы – преступники – знаем правду. А правда такова, что ты кайфуешь, когда женщина делает не по-твоему. Сбегает от тебя, рушит твою репутацию, провоцирует каждым шагом, причиняет боль…
И, похоже, это удивляло не только нас. Виктор сам был в ужасе от реакции тела, которое превратил в оружие, которому доверял и которым гордился. Он бы никогда сам до этого не додумался, потому что в его мире не существовало такого понятия как «подчиняться женщине». Тем более в постели.
Он любил их покорять и наказывать за непокорность, но всё происходило слишком быстро и не по-настоящему. Долго и по-настоящему могло быть только с реальным преступником.
– Я не могу тебя осуждать за это. Тут ничего не поделаешь, госпожа возбуждает, даже когда причиняет боль и ненавидит.
Только тебя, из-за импринтинга! С другими людьми это не работает!
– К тому же, я рад, что ты дал мне ещё одну причину убить тебя.
Не осуждаешь, но убьёшь?!
– Погоди, – остановила его я.
– Ещё не наигралась?
– Если ты убьёшь его, то Фарго устроят на нас настоящую травлю. Это уже будет не лично его дело, а дело всего клана. Не правосудие, а кровная месть. Наши фотографии развесят повсюду, за нами будут следить все камеры, нас станет искать каждый человек на планете, а не один единственный извращенец.
Виктор поднял на меня взгляд полный ярости. А его стояк стал ещё больше. Обалдеть.
Наклонившись, я максимально осторожно, пытаясь не замечать эту штуковину, достала из его кармана на застёжке телефон.
– Ого, крутая модель. Хрен разобьёшь, наверное. И камера здесь что надо. Блокировку снимает отпечаток пальца, как удобно. – Прислонив экран к скованным рукам мужчины, я отдала телефон бионику, а сама отошла за шлемом. – Ты же не откажешь фанату, Вик?
Надев шлем, я встала рядом. Потом, немного подумав, опустила ногу ему на колено.
– Напомни ещё раз, что ты там пообещал Марти? Сообщить о результатах? – спросил солдат, наводя на нас камеру. – Думаю, хоть одно своё слово ты должен сдержать, чтобы самые преданные твои поклонники не сочли тебя трепачом. Марти полюбит тебя ещё сильнее… если только не повесится от зависти, когда получит эти снимки.
Повесится, точно, но не от зависти.
А ведь бедняга думал, что самое страшное уже позади.
После фотосессии, солдат перекинул снимки на свой телефон. Когда всё было закончено, он сжал трубку Виктора в кулаке, и я увидела, как на его коже вновь появляются татуировки. Раздался треск. Он разжал пальцы, и на пол посыпались обломки.
– Вздумаешь и дальше нас преследовать, выложим эти фотки в интернет и отправим во все новостные агентства, – сказала я, расшвыривая то, что осталось от его телефона, по полу. Со словами «это мне больше не понадобится» я сняла с головы шлем и застегнула ремешок. – Здесь совсем скоро будет подкрепление, советую привести себя в порядок до их прихода. Иначе это уже будет не только наша тайна.
Или же он попросту убьёт свидетелей: и полицию, и своих людей – всех, кто видел его в таком состоянии. Дабы избежать жертв, я кинула в шлем ампулу со стимулятором (лучший подарок в лучшей упаковке) и оставила неподалёку от Виктора.
Ладно. Он же талантливый, справится как-нибудь без инъектора и со связанными руками.
