Текст книги "Безоружные (СИ)"
Автор книги: Явь Мари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)
Глава 18
Жара плавила трассу. Пахло нагретым асфальтом, дорожная пыль липла к влажной коже, металлическая рама мотоцикла обжигала, под чёрным шлемом вскипал мозг. Я думала, что не выдержу, но слабым звеном оказался именно байк. До ближайшего города оставалось ещё несколько десятков километров, когда его движок отказал.
Остановившись на обочине, солдат попытался его реанимировать. И выглядел он чертовски внушительно, с инструментами в руках и без футболки. Готова спорить, его навыков хватило бы даже на сломанный самолёт, а внешности, чтобы превратить ремонт в эротическое шоу.
Да тут, в самом деле, стало адски жарко.
В какой-то момент я подумала, что нам некуда торопиться. Поначалу кидая на мужчину быстрые взгляды, уже через пять минут я бесстыже на него пялилась. Подумала, что стоит вынести хоть какую-то выгоду из этой поганой ситуации.
На солнце его кожа казалась очень бледной, почти мраморной. Торс блестел от пота, из-за чего рельеф мышц обозначился чётче. Его руки испачкались в чёрной смазке.
– Подай воду. – Когда я никак не отреагировала, солдат посмотрел на меня. – Кэс?
– Ты такой горяч… а, в смысле, ты не боишься перегреться? Так же как этот байк?
Мама, что я несу?! Кому тут нужно было беспокоиться о перегреве, так это мне.
– Нет. – Он понимающе улыбнулся, выпрямляясь. – Меня даже сжечь не получится, моя кожа способна сохранять целостность в очень широком температурном диапазоне.
Эта самая кожа? Целостность, которой он позволил нарушить, когда вставлял серёжки. И если вдруг я захочу его оцарапать или укусить, он же мне это позволит?..
– К тому же, байк не перегрелся. – Он принял бутылку из моих рук и сделал пару глотков. – Я бы смог его починить, но не здесь. Нужны детали и инструменты…
– Пофиг. – Я закинула рюкзак на плечи и пошла вдоль обочины. – Нам всё равно лучше менять транспорт как можно чаще. Наш след, скорее всего, уже взяли. Именно из-за того, что мы прикипели к этому мотоциклу. Оставим его здесь.
Забрав вещи, бионик сказал:
– Тогда лучше поймать попутку.
Как бы мне этого ни хотелось избежать, он был прав: в отличие от него я плохо переносила жару. Я прошла метров двести, и этого хватило, чтобы совершенно обессилеть. Выставив руку, я смотрела на проносящиеся мимо машины.
– Будь на мне мини-юбка, тут уже была бы очередь, – проворчала я через пару минут.
– Очередь самоубийц.
Несмотря на то, как лестно это прозвучало, я сказала:
– Если так и будешь излучать агрессию, никто нам не захочет помочь. Люди чувствуют такие вещи.
– Я могу остановить любую машину.
– Да, я помню, как ты справился с этим в прошлый раз. – Не хотелось бы повторения истории с мотоциклистом. – Подвинься, ты меня загораживаешь. После побега народ стал пугливым. Если даже молодые девушки вызывают подозрение, то что говорить о тебе.
Как будто это именно его держали в камере смертника, превращая в бледное подобие человеческой тени, а меня «полировали» с каждым днём всё усерднее, чтобы в дальнейшем показывать влиятельнейшим людям на зависть.
Прошло минут пять, прежде чем, потеряв терпение, солдат вышел вперёд, теперь уже в самом деле меня загораживая. Он едва успел вытянуть руку, как ярко-красная машинка на полной скорости свернула с дальней полосы и причалила к обочине
– Боже-боже, я приняла тебя за мираж, – выкрикнула женщина, наклоняясь и открывая пассажирскую дверь. – Давно стоишь, красавчик? Поразительно, что никто не подобрал тебя раньше. Ты же так ослепительно… сияешь.
Я остолбенела.
Солдат закинул наши вещи на заднее сиденье, посмотрел на меня, взял на руки, посадил рядом с сумками, пристегнул ремнём, закрыл дверь и сел рядом с женщиной.
– А… а это что?
– Мой багаж.
Один в один, серьёзно: за всю дорогу я не издала ни звука. Мне было плевать, куда меня везут. Я не прислушивалась к их разговору. И бионик выгрузил меня из машины так же, как и загрузил.
– Пригласите на свадьбу! – крикнула женщина на прощание, оставив в руке солдата бумажку с номером телефона.
– Свадьбу? – Я очнулась. – О чём она? Что ты ей наговорил?
– Только правду.
– Это ещё хуже!
– Например, что я полюбил тебя с первого взгляда.
А на втором подставил под удар электрошокера.
– Тебя окружала куча сильных парней, но я решил во что бы то ни стало добиться тебя.
Ты просто убил их всех!
– И теперь меня связывают с тобой по-настоящему нерушимые узы.
Худшая разновидность стокгольмского синдрома.
– Мы колесим по миру в поисках пристани, где я смогу сделать тебя самой счастливой женщиной.
Законное оформление отношений – это так мило для тех, кого сплотило именно нарушение закона. Но я почему-то задумалась над этим.
– Приходи на воскресную проповедь, сестра. – Ко мне подошла юная послушница, вручая листовку. – Только Господь сможет сделать тебя по-настоящему счастливой.
Недоброжелательно зыркнув в сторону солдата, она пошла дальше. Я повернулась ей вслед, отмечая, что она подходит только к женщинам.
– Погоди, – крикнула я, подбегая. – Что это за город?
– Всё, что тебе о нём нужно знать, что здесь находится монастырь Святой Лилии – единственная женская обитель, уцелевшая во время Третьей Мировой. – Она указала на готические башни, темнеющие в отдалении. – Это благословенное место, и если ты не посетишь его, считай, прожила жизнь зря.
Ну ясно.
После появления первого искусственного человека, многие люди пересмотрели своё отношение к религии. Сейчас церковь всеми силами пытается вернуть себе былую популярность. Среди прихожан распространяются такие вот листовки, в то время как Денза выпускает новые и новые модели биоников.
Я огляделась. На площади, где мы оказались, было довольно людно. Много туристов, большинство – паломники, они ходили группами и кланялись каждой проходящей монашке. Светлые летние одеяния тех мелькали в толпе тот тут, то там.
– Город девственниц, – сказал солдат.
– М-да, кажется, мы попали по адресу.
Но, серьёзно, это была та самая тихая пристань с доброжелательными жителями, которые гордились тем, что живут рядом с обителью и её насельницами. Здесь все старались идти друг другу на уступки и даже к незнакомцам относились без подозрений. Поэтому хозяйка маленькой гостиницы после какой-то сходу сочинённой жалостливой истории согласилась пустить нас без документов.
Упав на кровать, я впервые за два года почувствовала это: что могу позволить себе отдых после бешеной гонки со смертью. Мне было это необходимо. Доза безопасности.
Но к хорошему быстро привыкаешь. Прошёл день, два, а я находила всё новые причины, чтобы остаться в городе «до завтра».
– Сегодня же воскресная проповедь.
– Когда ты стала такой верующей?
– Какая разница? Тебе-то никогда не понять, каково это – быть прощённым. Быть любимым не просто кем-то, а самим Богом!
– Разве я не любим тобой?
– Это другое. В религиозном плане.
– Ты – моя религия. И я хочу, чтобы перед тобой на коленях стоял весь мир.
– Порабощение не имеет к вере никакого отношения!
– К моей вере имеет. А ещё там есть место кровавым жертвоприношениям и развратному сексу.
– Не говори о сексе!
– А о жертвоприношениях можно?
Проехали.
На самом деле, всё это было шуткой. Мой вдруг обнаружившийся фанатизм. У меня была только одна религия, и она довела меня до тюрьмы, а Арчи до психушки. Моё сердце стало непроницаемым для каких угодно красноречивых проповедей. Просто монастырь был единственным местом, где я чувствовала себя в абсолютной безопасности. Я знала, что туда никогда не ворвутся Фарго, Рэмира и полиция, потому что эта территория находится за пределами их мира. Здесь было своё понятие о правосудии и преступлениях.
Если бы только можно было вынести эту безопасность с собой, закутаться в неё, как в одежду и…
Рассуждая так, я прогуливалась вдоль монастырских стен, когда увидела, как за ворота выходит группа молодых монахинь. Как им привычно кланяются паломники. Как они делают замечание курящему рядом с воротами полицейскому, и он поспешно тушит сигарету.
Меня озарило.
Нет, я не собиралась принимать постриг. Всё намного проще.
Я вспомнила, как по нелепой случайности попала в магазин интимных товаров. Отыскать такой же в этом городе было непросто, но я нашла адрес через интернет, в то время как бионик был занят прохождением очередной локации.
– Вернусь через полчаса, – сказала я на пороге.
– Если не вернёшься, я сровняю ту обитель с землей.
– Да почему она тебе так не нравится?!
– Мне не нравится любое место, где ты должна стоять на коленях.
– Это нерушимая крепость. Она пережила Третью Мировую, между прочим.
– Значит, я начну Четвёртую.
– Войну с невинными женщинами?
– С кем угодно, кто внушает тебе мысль, будто в этом мире существует сила, способная защитить тебя лучше меня, и любовь, крепче той, что связывает нас.
– Не богохульствуй, – проворчала я, а через час вернулась в костюме монашки: чёрном простом балахоне, под которым не было ничего, кроме сексуального нижнего белья.
Консоль выпала из вдруг ослабевших мужских рук. Солдат не мог бы выглядеть более несчастным, даже если бы меня опять кинули на Дно. С этой проблемой он уже справлялся в своё время. А сейчас меня пленило с моего же согласия то, чему он не мог дать отпор.
Его предали самым гнусным образом. Отреклись от него в пользу того, что он никогда бы не смог понять. И хотя я знала, что играть с огнём опасно, я не смогла отказать себе в очередной шалости.
– То, что мы сюда попали, это судьба, – заговорила я, опустив взгляд. – Небеса сами указали мне путь к спасению не только тела, но и души. Мне больше не надо бежать, прятаться, с ума сходить, и ты даже представить себе не можешь, какое это облегчение. Как это приятно: просыпаться и не думать о том, что делать теперь. Постоянно бояться. Быть не в состоянии насладиться элементарными вещами. Например, едой, сном, хорошей погодой... Я ведь всего лишь слабая девушка, такие маленькие радости важны для меня.
– Маленькие радости? – переспросил мужчина. – Ты отказалась в их пользу от больших радостей? От радости быть победителем и увидеть Фарго на коленях? От радости обладания этим миром? Мной? От радости секса?
– Да хватит говорить о сексе, сколько, блин, можно?! – вскричала я, тут же сбавляя тон. – В смысле… теперь я не принадлежу этому миру. Лучше тебе считать меня погибшей.
– Я спасу тебя. – С этими словами он поднялся с кровати и снял футболку.
– Эй… Ты что это собрался делать?
– Помогу тебе принять правильное решение. – Он медленно обошёл кровать. – После того как я заставлю тебя кончить, ты сама поймёшь, что отрекаться от этого глупо.
– Не называй изнасилование спасением и помощью! Так говорят только психи!
Приблизившись, он упёрся руками в стену и наклонился к моему лицу.
– Это спасение, ведь то, что ты собралась сделать – непрерывное самоубийство. Очередная тюрьма, где преступлением будут считаться даже чувства. Даже прикосновение к себе. Мысль об этом. И ты должна будешь каяться в том, чего я бы добивался. Они будут презирать тебя за то, за что я бы любил ещё сильнее.
Шутка вышла из-под контроля, и я решила просто молча сбежать, но, как только дёрнулась в сторону, широкая ладонь оказалась на моей шее. Соприкосновение его кожи с моей ощущалось как высоковольтный разряд (о чём я тоже узнала благодаря ему). То, что обезоруживало мгновенно, но без боли. Я замерла, уже полностью сдавшаяся, но он прикоснулся снова, теперь к моим губам. Невесомо провёл пальцами, не лаская, а изучая. Это чужое тепло, мягкость и прерывистое дыхание. Всё такое знакомое, но инородное. Собранное из тысячи случайностей человеческое тело, до сих пор взрослеющее, меняющееся, слабое, женское…
Полная его противоположность. И если его это пленяло, меня – убивало.
В смысле мне всегда было чего стыдиться… буквально вся моя жизнь состояла из сожалений и разочарований. Но теперь он заставлял меня стыдиться того, в чём не было моей вины. Моей посредственности.
– Это всё создано для тебя, почему ты отворачиваешься? – Солдат обхватил мою голову. – Смотри. Это меньшее, что ты можешь себе позволить со мной.
– Ты ошибаешься… насчёт всего, – меня было едва слышно, хотя я, правда, собиралась избавить его от главных заблуждений.
Ты создан для человека, с которым мы похожи, как небо и земля. А значит, тебе положено меня ненавидеть.
Я тебе даже имя не решаюсь дать, боясь присвоить и привязаться ещё сильнее, что говорить о большем.
Я не могу смотреть на тебя, когда ты настолько близко, и это не оскорбление, а комплимент, потому что я привыкла, когда до глубины души пронимает ужас, а не желание.
Избавляя от необходимости что-то объяснять, солдат поцеловал меня, и это «спасение» стало ещё больше напоминать самоубийство, потому что, проклятье, у меня отказывало сердце, но я тянулась к нему. И в этом был весь смысл, так? Заменить один непрерывный суицид другим? Намного более безумным, по-своему мучительным, гарантированно успешным, потому что за дело взялся самый смертоносный мужчина.
И мне хотелось запрыгнуть на него, обвить его ногами, запустить пальцы в его волосы, тереться об него, доминировать, но в то же время я вздрогнула от мимолётного прикосновения к своей груди. Просто от того, что он приучал свои руки обращаться с чем-то настолько чувствительным, отзывчивым. Везде таким отзывчивым женским телом…
Когда его ладонь сползла в низ живота, у меня ослабли колени. И вместо того, чтобы отстраниться и позволить мне хоть немного прийти в себя, он поцеловал меня ещё настойчивее, сжимая там, где даже я стыдилась к себе прикасаться.
– Ты думаешь об этом, – прошептал он.
– Что?
– Каково было бы чувствовать мой рот там.
Из моего горла вырвался стон.
– Давай это выясним? – Солдат дьявольски улыбнулся.
Он смог бы соблазнить даже настоящую монашку. Их всех в той обители.
– Надо было давно это сделать, чтобы у тебя даже не возникло мысли променять эту любовь на чью-то ещё. На эфемерную. Невзаимную. Не дающую тебе ничего, а только забирающую. Ты, правда, хочешь именно этого? – Мужчина запустил руку под подол. Его пальцы заскользили по моему бедру вверх, по разгорячённой коже, и он почувствовал влагу ещё до того, как забраться в мои трусики. – Или… вот этого, да.
Вцепившись в его запястье, я через силу произнесла:
– Тебе не нужно…
– Конечно, нужно. – Он двинул рукой, вызывая эту странную, незнакомую дрожь. – Ты должна чувствовать это даже сильнее меня. То, какая ты мокрая здесь.
– Я не собиралась уходить в монастырь! – выпалила я. – Это просто наряд из секс-шопа!
А, ну тогда ладно.
На такую реакцию я рассчитывала? Если уж он собирался совратить монашку, то с чего бы ему передумать, когда выяснилось, что я затеяла ролевую игру?
Он растянул губы в улыбке.
– Так ты просто хочешь поиграть со мной?
– Это не игра! Не игра!
– Значит, давай сделаем всё по-настоящему. – Он больше не улыбался. – Или ты думаешь, что как раз по-настоящему со мной не получится, потому что я искусственный?
– Все естественные хотят убить меня, для меня ты человечнее всех людей на свете!
– Тогда почему ты отвергаешь меня? Разве не ты первая захотела, чтобы я стал только твоим? В тот раз, в лифте, разве ты не думала о том, что я – единственное, что тебе нужно? – Он наклонился к моим губам. – И разве ты не думаешь так сейчас?
Прежде чем я успела ответить, дверь в нашу комнату распахнулась, потому что я не закрывала её, никогда, потому что чувствовала себя в полной безопасности, только когда была не заперта. На пороге стояла хозяйка. Она заметила меня не сразу, первую минуту бестолково таращась на полуобнажённого, заведённого донельзя мужчину. На его руки… Одной он сжимал мою шею, вторая шарила у меня между ног, скрывшись под подолом.
Совращающий монашку падший ангел.
Картины страшнее не придумать для добродетельной женщины, живущей в этом городе. Поэтому вместо того, чтобы извиниться и закрыть дверь, она истошно завопила.
Глава 19
Соседи пожаловались на шум.
В любовных отелях соседи никогда на шум не жаловались. Не то чтобы там селятся исключительно вежливые люди, просто он там в порядке вещей.
В нашей жизни всё как-то перепуталось. Мы соблюдаем приличия в извращенских притонах, но набрасываемся друг на друга в порыве страсти в милых, по-домашнему обставленных гостиницах. Отовариваемся в интим-магазинах, чтобы обеспечить себе безопасность. Лишаемся девственности там, где все блюдут целомудрие.
Хотя об этом говорить пока рановато…
– По крайней мере, она не вызвала полицию, – пробормотала я, глядя себе под ноги.
Мы, наверное, обошли уже весь город, пытаясь остыть, но это слабо помогало.
Зато меня утешало то, что камуфляж работал: я шла по улице безбоязненно, и копы впервые в жизни смотрели на меня, как на пример для подражания. Даже когда я по случайности обронила кнут (во время моего рассказа о том, как удобно прятать опасные вещи под этим балахоном), один офицер подсуетился и поднял его.
– Практикуете самобичевание, сестра?
– Как ещё смирять желания плоти в моём возрасте? – прошептала я, сглатывая. Страж порядка держал в руках моё оружие! И что он сказал?
– В каком сумасшедшем мире мы живём. Невинные девушки наказывают себя сами, а эти сбежавшие выродки до сих пор гуляют на свободе.
Думаю, вывались у меня из кармана пистолет, в его глазах я стала бы просто святой.
– Ты тоже это видел? – уточнила я, когда мы разошлись.
– Пора убираться отсюда, – ответил солдат.
– Наоборот. В кой-то веки меня защищает полиция. Даже когда я совершаю преступления! Ты понял, что сейчас произошло? Он просто…
– Пора убираться отсюда, потому что этот грёбаный город сводит меня с ума.
Бедняга. Он не привык сдерживаться. Просто не был приспособлен для этого. Если его растравили, завели, он должен был довести дело до конца, касалось ли это драки или секса. В этом заключалась задача хозяина – направлять его накопившуюся энергию в нужное русло и делать это быстро. До того, как он сам решит, куда её пустить.
И я упустила этот момент.
– Нужно найти транспорт, – проговорил солдат.
Пришлось смириться.
Мы пробыли здесь без малого неделю, дольше, чем где-либо. Я даже успела привыкнуть к колокольному звону, мощёным дорогам, нищим возле монастырских стен. Там всегда было много калек.
– Каким бы высоким ни был уровень медицины и каким бы мирным ни было время, всегда найдутся те, кто будет стоять у паперти, – пробормотала я, выгребая из рюкзака мелочь.
Бионик повернулся, как видно собираясь упрекнуть меня в наивности, но внезапно передумал. Он посмотрел на попрошайку, чья голова была обмотана тряпьём так, что нельзя было увидеть лица. Нищий протягивал грязную руку, на которой не доставало одного пальца.
– Собираешь на пластическую операцию? – спросил солдат, останавливаясь напротив.
– Моё уродство кормит меня, господин.
– Раз так, дашь посмотреть? Я заплачу.
Проходящие мимо люди, услышав его, недовольно зашептались.
Как он смеет насмехаться над чужим горем? Что за ублюдок.
– Эй, ты что делаешь? – проворчала я. – Понимаю, у тебя паршивое настроение, но не стоит вымещать его на убогих. Им хреновее, чем тебе, веришь?
Однозначно нет, но он предпочёл смолчать, становясь ещё более задумчивым и мрачным. Он даже отверг моё предложение устроить что-то вроде праздничного ужина. Этот город был гостеприимен к нам, единственный из многих, и мне хотелось как следует с ним попрощаться. Но солдат решил, что праздновать ещё слишком рано.
– Встретимся здесь в десять, – сказал он, оставляя меня возле крыльца домашнего ресторанчика.
Да это же куча времени! На что ты собрался его потратить, если не на меня?
Из-за подозрений кусок в горло не лез. Никакого праздничного ужина. Я не соблазнилась даже любимыми кисло-сладко-острыми закусками после долгой изнуряющей прогулки. И мои опасения лишь подтвердились, когда бионик появился в прекрасном расположении духа. На новеньком байке.
– Ты кого-то убил, чтобы заполучить его?
– Нет.
– Ладно, остальное меня не интересует.
Хотя то, что он так быстро пришёл в себя без помощи насилия, было ещё более подозрительным.
Я села позади, застёгивая шлем.
– Я приготовил подарок для тебя, – признался мужчина внезапно.
– Ого… По какому поводу?
– Повод – тоже часть подарка.
Когда он научился таким интригующим двусмысленностям? И стал таким романтичным?
Мы ехали быстро, казалось, солдат торопился. Оказавшись за городом, он оставил мотоцикл у поворота на просёлочную дорогу. Из-за темноты я не сразу распознала в огромном чёрном пятне на горизонте недостроенный торговый центр. Здание было обнесено сеткой с колючей проволокой, его забросили совсем недавно, на территории ещё оставалась кое-какая техника. Протянув мне фонарик, бионик пошёл вперед, похоже, отлично ориентируясь в темноте. В руке он держал сумку с «пыточными инструментами». Для меня? И это место… Он решил устроить собственную ролевую игру?
Это ни черта не романтично!
– Я уже вся в нетерпении, – нервно улыбнулась я, снимая шлем.
– Сюда. – Он направился внутрь здания, к лестнице без перил.
Я не считала этажи, но идти пришлось долго. Бетонные ступеньки, лабиринты коридоров, череда комнат, провалы шахт, я окончательно заблудилась, и уже через минуту не могла сказать точно, в какой части здания мы находимся. Это была просто огромная, хитро сплетённая паутина…
Солдат повернул в помещение с глухими стенами, и я, зайдя следом, скользнула лучом света по углам.
– Там кто-то есть!
– Само собой. – Он ушёл в угол, где ворочался и скулил сгусток черноты.
Приблизившись, я направила фонарь на бионика, который тащил за собой человека с кляпом во рту. Заложник морщился и отворачивал небритое, мокрое лицо от яркого света.
– Узнаешь?
– Нет! – вскричала я, и мой голос ударился в стены, отражаясь эхом. Я заговорила тише: – Нет! Что это вообще значит?! Мы притащились сюда… тут как в фильмах ужасов… и этот мужик… Что бы ты ни задумал, мне это уже не нравится!
– Посмотри внимательнее.
– Да не знаю я его! Впервые вижу!
Тогда он повернул заложника спиной ко мне и указал на его скованные руки. На одной ладони не хватало пальца.
– Тот нищий! – Никакого уродства у него не было и в помине, если не считать отпечаток всех тех мерзких дел, за которые он и ожидал расплаты, на лице.
– Он один из десятки, – сказал бионик. – Я запомнил его ещё на Дне. Стив Арсон. Я повредил систему блокировки его камеры.
– Как ты мог его запомнить?! В той неразберихе ты ещё успел завести знакомых, с ума сойти!
– Я всё замечаю. И у меня хорошая память.
Ну ещё бы.
– И что… что теперь? Ты притащил его сюда… Зачем? Враг моего врага – мой друг, так что ли? Это не тот случай! – Я нервничала. Из-за темноты, заброшенности и запутанной планировки этого места. Из-за звука полицейской сирены в отдалении. – Что он сделал?
– Ты не хочешь этого знать.
– Вытащи эту штуку у него изо рта, он сейчас соплями захлебнётся.
Расстегнув замок на затылке, солдат убрал кляп, и Стив принялся освобождённо рыдать, кричать и размазывать слюни по бетону. Он хотел встать, но бионик поставил ему ногу на спину, так что он покорно пригнул голову к коленям. Кланяясь мне. Выпрашивая милосердия, которого не смог добиться от Виктора по понятным причинам.
– Я… я ничего плохого не сделал! Им нравилось, честно! Они сами этого добивались! Ходили в коротеньких юбочках, смотрели на меня и хихикали… А ты ведь хорошая девочка, да? Скромная, добрая божья овечка. Ты пожалеешь меня, правда? Вы всегда жалеете. Вас так много здесь, и когда вы проходите мимо, я чувствую себя по-настоящему спасённым. Как в Раю. Я изменился, клянусь…
– Я не монашка, можешь даже не стараться.
– По сравнению со мной, просто святая.
– Думаешь? Это ведь наряд из секс-шопа.
– Так ты… ты такая же похотливая сучка!
Изменился, а?
Бионик резко опустил ногу ему на затылок. Раздался громкий хруст и чавкающий звук. Больше Стив не шевелился. Он так и не узнал, что мы жили по соседству и этот костюм – меньший из моих грехов.
– Ты что… – Я поднесла руку к шее. – Ты убил его?
– Да.
– Помог ему сбежать, а теперь убил.
– Работа над ошибками.
Отвернувшись, я перевела дух.
Ладно, по крайней мере, его не найдёт Виктор. Пусть думает, что один из его зверушек всё-таки смог улизнуть. В этом есть смысл.
– Это и был твой подарок? – уточнила я, мечтая уже поскорее отсюда убраться.
– Нет. Всего лишь пригласительная открытка.
– Чего? – Я обернулась, и мужчина достал из кармана телефон, чтобы дать мне прослушать запись.
«Меня зовут Стивен Арсон, я один из десяти ребят, которые сейчас не дают покоя Виктору Фарго. Он так скучает без нас, что не постеснялся даже выступить в прямом эфире. Наблюдать за тем, как он бегает за нами по всему миру довольно весело, но как насчёт того, чтобы я немного упростил тебе задачу, заносчивый мудак? Я сейчас нахожусь на заброшенной стройке, на самой окраине города N. И к слову, я тут не один. Со мной заложник, один из твоих преданных фанатов. Даже не знаю, что я могу с ним сделать, если ты не объявишься здесь... скажем, через час. Нам нужно потолковать с тобой кое о чём. О моём помиловании, например. Ты же сможешь простить и отпустить? Кто тебе важнее: я или твой поклонник? А может, это поклонница? Милая, невинная девочка, которая ждёт, когда же её спасёт герой. Если не появишься здесь через час, я сделаю её не такой невинной. Прочитай моё досье, чтобы понять, что я не шучу».
Чёрт возьми, сколько времени они это репетировали? Прозвучало слишком реалистично! А может, фокус в том, что Стиву не пришлось долго в роль вживаться?
– Я отправил эту запись копам, – сказал солдат. – Но чтобы полиция не вздумала замять это дело, я послал её ещё на главный канал. Рейтинг у него сейчас должен быть бешеный.
– Ты… пригласил сюда… полицию? – Из-за воя сирен меня практически не было слышно.
– Виктора Фарго.
Это ещё хуже!
– Ты на кой хрен это сделал? – прошептала я, обхватывая голову. – Это же был побег! Мы бежали от него! Ты хоть понимаешь значение этого слова? Смысл в том, чтобы быть от него как можно дальше! Ведь всё было прекрасно…
– Когда-нибудь ты поймёшь, что значит это слово, Кэс.
– Ты же наоборот должен защищать! – не слушала я. – Почему ты поступаешь так со мной?
Переступив через труп, мужчина подошёл и обхватил моё лицо, заставляя посмотреть в глаза.
– Я хочу показать тебе, что он – самый обычный человек и бояться его глупо. Потому что он слабее нас с тобой.
Я отвела взгляд в сторону.
– Ладно, может он и не попрётся в эту глушь за каким-то там заложником…
– Стивен, не делай глупостей! – заговорил в мегафон шеф местного полицейского управления. – Виктору уже передали твоё сообщение, он будет здесь с минуты на минуту.
Утешили, блин!
– Слушай меня. – Солдат встряхнул меня за плечи. – Сейчас здесь появится олицетворение всех твоих страхов…
– Так ещё недостаточно страшно, по-твоему?!
– …но на колени его поставишь именно ты.
– Нет уж! Это ты всё устроил, сам и разбирайся! А я ухожу. Да, я ухожу отсюда... нужно скорее убираться…
– Ты должна это почувствовать: торжество над злейшим врагом. Это исцелит тебя, так? Ты сама об этом говорила. И я подчиняюсь, хотя, клянусь, мне легче просто свернуть ему шею, как только он появится здесь. Но он – твоя добыча, я признаю это. Я не смею лишать тебя возможности самолично его прикончить и другим не позволю.
– Не говори так, будто не подставляешь, а помогаешь мне!
– Не бойся, Кэс. Ты уже однажды выходила победительницей в битве с Фарго. Помнишь?
– Нет, не помню, я была в отключке!
– На этот раз всё будет гораздо проще.
– Да что ты!
– Он на чужой территории, а я запомнил планировку каждого этажа. Он не знает, с чем столкнётся, придя сюда, а мы будем во всеоружии. – Бионик зашёл мне за спину и достал из моего рюкзака инъектор. – Когда он приблизится к тебе, сразу бей. А я займусь остальными.
– Отличный план! – Я выхватила стимулятор из его руки. – Почему каждый раз, когда я больше всего нуждаюсь в спасении, ты подвергаешь меня смертельной опасности? «Когда он приблизится к тебе»? Смысл в том, чтобы он ко мне вообще не приближался!
– Как же тогда ты собираешься завоевать мир?
– Это ты собираешься!
– Дыши, Кэс. Тебе пришлось бы встретиться с ним рано или поздно, ты и сама это понимаешь. Лучше рано, вопреки твоему мнению. Потому что мне уже осточертело то, что ты постоянно о нём думаешь.
Так всё дело в ревности?!
– Что это? – Я прислушалась к нарастающему шуму.
– Вертолёт. – Мужчина отошёл к сумке с «инструментами». – Виктор придёт с крыши.
– Ты… ты куда это? – пролепетала я, наблюдая за тем, как он идёт к дверному проёму.
– Не бойся, я буду рядом, – сказал бионик, исчезая в темноте.
Я просто не могла поверить в то, что он оставил меня. В заброшенном торговом центре ночью. С трупом в одной комнате. На растерзание палачу.
Спаситель чёртов.
Возможно, это его метод лечения фобий?
Я посмотрела на инъектор в своей руке. Эликсир бесстрашия, квинтэссенция силы… Я никогда раньше не пользовалась стимуляторами, тем более боевыми, тем более производства Рэмиры, поэтому не имела понятия о дозировках и времени действия. Возможно, с моим весом нужно вколоть лишь половину ампулы. С другой стороны, вряд ли эта штука была рассчитана на встречу с главой Фарго.
Нужно было подготовить засаду. Что-то особенное, непредсказуемое, беспроигрышное, летальное. При том что всё, что я умела делать, когда дело касалось Фарго – сидеть тихо и ждать смерти.
Отойдя в угол, я сбросила рюкзак. Села, скрещивая ноги под подолом. Шум вертолётных винтов затих. Шеф полиции продолжал увещевать Стивена по мегафону.
Я вколола себе всю ампулу, после чего убрала инъектор обратно в рюкзак. Надела на голову шлем и застегнула ремень под подбородком, как если бы в этом была необходимость, если вдруг стимулятор не подействует вовремя. С таким же успехом я могла бы дать шанс святой воде, это даже имело больше смысла, ведь я готовилась встретиться лицом к лицу с инкарнацией дьявола.
Когда я услышала приближающиеся шаги и голос, мне даже не потребовалось играть: меня пробила дрожь, я начала испуганно всхлипывать.
– Стивен, ты слышишь? Я здесь и я один, как ты и хотел. Копы сюда не сунутся, они нужны лишь затем, чтобы сдерживать журналистов и зевак. Знаешь, ты собрал там целую толпу. Стоит отдать твоей смелости должное. Не ожидал, что кто-то из вас выкинет что-то подобное. Я впечатлён.
Стивен не отвечал.
– Вы просканировали здание? – Виктор общался с полицией по рации.
– Тепловизор показывает двоих. Вы уже рядом.
Свет фонаря прорезал темноту, скользнул по полу.
– Я нашёл Стивена. – Голос и шаги звучали громко в пустоте. – Он мёртв.
– Покончил с собой?
– Непохоже.
Послышался шорох: Виктор перевернул труп ногой и направил луч на его лицо.
– Ему башку раздавили.
– Это сделал заложник?
