Текст книги "Безоружные (СИ)"

Автор книги: Явь Мари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)

– Это ведь совсем не обязательно! – выкрикнула я, прячась за мужской спиной.

– Что? Зассали? Ща мы вас манерам научим. Вы хоть знаете на кого наехали? – разноголосо донеслось до меня.

– Постойте! – Я вздохнула и выкинула свой главный козырь: – Он бионик, ясно?

– А нас здесь полсотни парней, любящих и умеющих махаться.

Не сработало?!

– Вы же видели, что он сделал со своими последними врагами! – попыталась я снова. – Они тоже верили, что умеют махаться. Если не оставите нас в покое, через пару часов в этом телефоне появится новое гей-порно!

– Она нас геями назвала? – спросил кто-то вызывающе.

– Я те ща покажу гея!

– Считают нас жалкими педиками?

– Давайте уже просто грохнем их!

Почему каждая моя попытка разрулить ситуацию лишь усугубляет её?

Выругавшись под нос, я нащупала в кармане инъектор. Из другого достала кольцо.

Если уж до этого дошло, придётся использовать все имеющиеся силы. Не то чтобы я не доверяла солдату. Только не после побега, во время которого он сражался с по-настоящему опасными людьми. Но какое-то назойливое чувство ответственности не позволило мне остаться в стороне и на этот раз.

– Ну вы сами так решили, – Я надела на голову шлем, на средний палец правой руки – шипастое кольцо, а инъектор прижала к сгибу локтя. – Раз уж это кастинг, подходите по одному.

Парни напряжённо переглянулись. По их рядам прошёл шёпоток.

– Валим отсюда, – бросил братан, поворачиваясь спиной.

Я изумлённо смотрела на то, как его примеру следуют остальные.

– Чего сразу не сказали, что из Рэмиры? – переговаривались они между собой.

– Я слышал, эти парни умеют мёртвых воскрешать.

– Неудивительно. Они же сами бессмертные.

– Только тронь одного из них за тобой вся семья придёт.

Я не решалась верить собственным глазам, пока последний человек не скрылся за углом, и улицу не заполнила тишина. Они испугались кольца, так и не поняв, что я располагаю куда более опасным «украшением» Рэмиры.

Я повернулась к солдату.

Он выглядел обделённым, ещё более злым, чем раньше, проигравшим. Я испортила ему весь кайф. В который там уже раз. А ведь после своего задокументированного «признания», он рассчитывал на ещё большую любовь с моей стороны.

– Лучше поиграй в приставку, – посоветовала я.

Да уж отличная альтернатива.

Глава 16

Он как-то слишком ответственно отнёсся к моему подарку. Скорее даже, эта консоль была важнее и требовала более деликатного обращения, чем бдсм штуковины, которые он таскал с собой повсюду.

Любую свободную минуту солдат тратил на приставку. Во время перекусов. На заправке. И даже ночью, когда я засыпала рядом, мечтая вытянуться вдоль его тела, прижаться, опробовать на ощупь эту силу и надёжность.

Так, как сейчас.

Сидя в номере отеля на одной с ним кровати, я думала о том, что ещё никогда задротство не выглядело настолько эротично. Имитируя интерес к новостям, которые шли по телевизору, я на самом деле прислушивалась к чужому дыханию. Иногда, делая вид, что у меня затекла шея или спина, я двигалась, чтобы коснуться его плеча своим.

Жалкое зрелище.

Что дальше? Я буду подглядывать за ним в душе? Или когда он переодевается?

Тот чёртов поцелуй всё испортил. Теперь я не могла смотреть, разговаривать, прикасаться к этому парню, как раньше. Пусть даже в тех словах и прикосновениях, в самом деле, не было романтики, потому что мы – не парочка сведённых судьбой девственников, а спаянные воедино самым худшим образом преступники.

И в этом-то заключается суть проблемы: каждое действие солдата – серьёзнее романтики, важнее и ценнее неё. Ни один мужчина не мог бы предложить женщине то, что он давал мне. Вместо ухаживаний – регулярное спасение, вместо высокопарных клятв – несомненная верность, вместо свиданий по выходным – вся его жизнь в моём распоряжении.

Это покорит кого угодно.

И он ведь понимает, как на меня действует? Мне довольно просто вести себя естественно, когда мы окружены толпой, но с каждой минутой всё труднее, если мы остаёмся наедине.

Что опаснее всего в этой ситуации? Его абсолютная доступность. Круглосуточно и ежедневно я могла удовлетворять с его помощью самые безумные желания, которые он бы воспринимал как собственную нужду. Я могла бы недели напролёт навёрстывать с ним упущенное, смеясь и ликуя. Я могла бы почувствовать себя по-настоящему живой, и я имела на это полное право.

Я могла бы отшвырнуть эту чертову консоль, оседлать его бёдра и предложить ему найти рукам лучшее применение.

Но тогда пути обратно не было бы. Наша история и так должна закончиться печально, не стоило превращать её ещё и в любовную трагедию.

Поёрзав, я закрыла глаза. Надо было что-то делать с этими мыслями. Никогда бы не подумала, что возбуждение может стать такой проблемой. Всё-таки я считала себя самым асексуальным человеком из всех. До тех пор, пока не встретилась с самым сексуальным.

– Он что, заводит тебя?

– Я знаю, что это неправильно, но ничего не могу с собой поделать. – Я не сразу сообразила, что этот короткий диалог проходил не в моём сознании.

Распахнув глаза, я уставилась в телевизор, по которому транслировали очередной экстренный репортаж.

О, знакомые лица.

Я слезла с кровати и подошла к экрану, прибавляя звук.

Стоит только взглянуть на Виктора Фарго, пусть даже опосредованно, чтобы обеспечить себе недельную импотенцию.

То, что надо, блин.

– Веронику Боил, одну из десяти сбежавших преступников, сегодня обнаружили в окрестностях города Х. Женщина, приговорённая к смертной казни за подделку стимуляторови их незаконное распространение, погибла при задержании.

Погибла при задержании?! Так и есть, если задержание теперь стало синонимом четвертования. Её как будто бешеными собаками рвали. Тело показали мельком, но даже от вида окровавленной тряпки, под которой её спрятали, самопроизвольно слезились глаза.

– Глянь на него, – пробормотала я, имея в виду главу Фарго, отвечающего журналистам с умным видом. Дьявол во плоти, собирающийся начать не просто очередную войну, а апокалипсис. – Раздаёт интервью на каждом шагу, для журналов позирует. Ради нас старается. Думает, со страха мы выкинем какую-нибудь глупость.

– Пошли убьём его, – предложил бионик.

– Да, именно такую глупость.

– Разве ты не хочешь поиметь его ещё раз? Теперь уже буквально?

– Сексуальное насилие – твой конёк, не мой.

– Ничего сложного. – Он опять сосредоточился на игре. – Я подержу его для тебя.

– Это ты круто придумал.

Выключив телевизор, я упала на кровать. Теперь я не могла думать ни о чем, кроме той женщины. Несмотря на то, что она не нанесла никому из Фарго личной обиды, с ней обошлись так жестоко. Ничего общего со справедливостью. Просто кровавое послание для всех беглецов, и в особенности для меня.

Запах сырого мяса мерещился мне, когда я засыпала…

Я проснулась среди ночи от собственного крика. Моё разыгравшееся под действием репортажа воображение загнало меня в место более зловещее и пугающее, чем любая тюрьма. Меня предавало собственное сознание, истязая, унижая и причиняя такую боль, о которой не знал никто из Фарго.

Это был самый мучительный кошмар из всех – как воображаемых, так и реальных. Поэтому, распахнув глаза и распознав в темноте нависшую надо мной фигуру, я рванула с кровати. Упав на пол, я ползла, пока не наткнулась на преграду. Я скоблила её ногтями, прижималась к ней, пытаясь сдвинуть, била кулаками и молила о пощаде.

Свет больно резанул по глазам, и я вздрогнула, закрывая лицо руками. Я поняла, что это не новая пытка, только когда до меня донеслось едва слышно:

– Кэс.

Отстранив ладони, я взглянула на солдата. Он стоял передо мной на коленях, не смея дотронуться. Потому что в этот самый момент я была вся во власти человека, который поклялся добраться до меня, и у него это получилось так или иначе, поэтому любое прикосновение в тот момент воспринималось бы мной как продолжение истязаний.

– Он никогда не услышит от тебя этих слов, – произнёс солдат, выглядя при этом намного более угрожающе, чем глава Фарго, утверждающий по телевизору обратное.

– Ч-что?

Он предпочёл не объяснять. К чёрту слова. Время болтовни и пустых угроз закончилось для него в этот самый момент. Он ещё мог терпеть медийное вторжение Виктора в нашу жизнь, но только не в моё сознание. Пытать и убивать меня он не позволит ему даже во сне.

Поэтому отойдя от меня, солдат наскоро оделся и пошёл к двери.

– Куда… куда ты? Нет, не уходи… пожалуйста… стой! Ты мне даже в том лифте был не так нужен, как сейчас!

Что поделать, страх лишиться его был ничуть не меньшим, чем страх умереть от рук хозяина Дна.

– Я вернусь ещё до того, как тебе захочется снова заснуть.

– О моём сне заботишься, как мило.

– Принесу тебе снотворное, Кэс.

Я растерялась.

– П-правда?

– Вырванное сердце этого болтливого мудака.

Ну вот опять я думаю о том, что он лучший, потому что, чёрт возьми, кто сможет переплюнуть такую валентинку.

– Обойдусь.

– Что тогда? Отрезанная голова? Член? Весь ублюдок целиком? В каком виде? Что угодно, только не бездействие. Я не стану сидеть, пока он в эту самую секунду бухает, ширяется, трахается или чем там обычно занимаются поборники правосудия, я не знаю.

– Так вот почему ты туда так рвёшься? Заскучал тут совсем.

Он не оценил шутку.

– Назови хоть одну причину! – потребовал солдат, подходя к моим вещам и хватая шлем. – Что-то кроме вот этого!

Заикнись я про страх, он бы взбесился точно так же, как если бы я вдруг признала правдивыми слова, накаляканные Марти. Поэтому пришлось подключить фантазию.

– Ладно, просто… – Я запустила пальцы в волосы, судорожно соображая. – Думаешь, после того как он превратил охоту за нами в реалити-шоу, одной лишь его смерти будет достаточно?

Солдат замер.

Сработало?

– Тем более такой смерти, которую ты хочешь ему щедро подарить? Убив его сейчас, на пике популярности, ты его лишь возвеличишь, а не уничтожишь, – продолжила я, замечая краем глаза, как он приближается и вновь опускается на колени, готовый внимать мудрости того, кто ничего не смыслит в убийствах. – Виктор не умрёт прежде, чем проиграет в своей же игре. Сначала он сдастся, смирится с тем, что никогда не достанет нас, потеряет доверие народа, а уже потом сдохнет…

– Тебе решать, как именно, Кэс.

– Это будет не тупая месть. Понимаешь? Это будет моё исцеление.

Кажется, он мысленно пометил, что как раз именно поэтому убийство Виктора должно быть ещё более извращённым и кровавым. Тупая месть – цветочки. То, что он сделал с Марти и его командой – тупая месть. Но вот моё исцеление… к этому стоит отнестись серьёзно.

– Я имею в виду, что если это сделаешь ты, то на этом всё не закончится. Станет только хуже, породит новые страхи, – добавила я, поднимаясь на ноги. – С такими вещами нужно справляться самому.

– Собираешься марать руки? Он достоин этого? – спросил солдат, опустив голову, но в то же время глядя на меня исподлобья.

– Фарго два года содержали меня. Оплачивали проживание, охрану, врачей. Спорю, ни на одну свою подружку Виктор столько не потратил, сколько на меня. Стоит отдать ему должное. – Не то чтобы я, правда, так думала. – Он сейчас в большем бешенстве, чем ты, просто поверь, и я не хочу, чтобы это заканчивалось так быстро. Мы его унижаем уже только тем, что просто продолжаем жить, а эти его интервью – жалкие попытки отыграться.

– Недостаточно.

– Что?

– Просто жить – недостаточно. – Его взгляд изменился, как если бы он думал теперь о другом способе моего исцеления. Более эффективном.

Намекал на то, что раз всё, что ему позволено в качестве мести – ждать, то он максимально скрасит ожидание, и сделает это так, что даже Виктор ему позавидует? Свобода, стимуляторы, женщины, слава – солдат собирался превзойти все доступные Фарго блага и смотрел на меня, как на самого лучшего сообщника, хотя вообще-то так было всегда, но раньше он на меня так не смотрел.

– А мне пока хватает, – ответила я, нервно усмехаясь. – После побега в день казни просто жить – самое оно.

– Ты заслуживаешь большего. Не только потому что этот мир будет принадлежать тебе, а потому что это справедливо.

– Значит, пару часов сна я могу себе позволить тем более?

– Не знаю. Можешь? Если нет, выбирай из-за кого тебе приятнее не спать.

А выбирать надо, я так понимаю, между кошмаром и эротической фантазией. И это сложнее чем кажется, ведь кошмары мне привычнее.

– Не понимаю, о чём ты.

– О том, что ты хочешь секса.

С чего я взяла, что в такой ситуации нужно оправдываться? Рефлекс какой-то, похоже, меня обвиняли слишком часто и слишком во многом.

– Я? С т-тобой? Нет, ха-ха… Ты отличный парень, но моё внимание к тебе ничего такого не значит. Просто важный этап взросления я провела в подземелье, так что я теперь с интересом смотрю даже на особо фигуристые овощи и фрукты.

– Ты хочешь, – возразил он тихо. – Хочешь, но не настолько, чтобы это признать. А значит, я сам плохо справляюсь со всеми своими обязанностями. – Обернувшись через плечо на сумку, в которой лежал его пыточный набор, солдат спросил: – Накажешь меня?

– Нет. Что? Ты отлично со всем справляешься! Я же всё ещё жива, так?

– Тогда поощри.

– Как… именно?

Указав себе за спину, он сказал:

– У меня там есть кнут.

У него поощрение не отличается от наказания!

– И зачем он тебе нужен? – прищурилась я.

– Я брал его с мыслями о тебе.

– Обо мне? Я такими вещами не занимаюсь! Разве мы уже это не выяснили?

– Я взял его в расчёте, что тебе тоже понадобится оружие.

Прикусив язык, я смущённо отвернулась.

– Оружие, а… вот оно как.

– Кнут подходит тебе. Он утвердит твой статус госпожи и подчеркнёт твою смертоносную сексуальность.

Это не прямое назначение оружия!

– В мёртвом грузе нет ничего сексуального. – Я задумалась.– Да, неплохо бы это исправить. Мою бесполезность, в смысле, а не… Проехали.

С улыбкой предвкушения мужчина отошёл к сумке. Достав оружие, он протянул его мне, а когда я забрала кнут из его руки, взялся за край футболки.

– Т-ты чего? Пошли тренироваться.

– Мы уже в садо-мазо отеле.

– Это будут другие тренировки!

Глава 17

Арчи никогда не жаловался на качество обслуживания, куда бы ни приходил. Престижный ресторан или придорожное кафе – кольцо упрощало его жизнь повсеместно. Дело тут не только в тишине, предупредительности персонала и вкусной еде, а в том, что ему отвечали на любой вопрос честно.

Это так важно теперь, когда он напал на след Кэс.

Поэтому, когда официантка дрожащей рукой поставила перед ним блюдце с чашкой кофе, он приготовился расспросить девушку о том, о сём. В частности, не припоминает ли она интересных посетителей. Но тут его отвлёк шум: на площадку перед забегаловкой, рядом со старым фургоном, припарковалась новенькая, блестящая машинка премиум класса. С таким же успехом здесь мог приземлиться космический корабль.

Из авто вылезли двое телохранителей, один осмотрелся, второй открыл пассажирскую дверь.

Да чтоб тебя.

Через грязное окно Арчи наблюдал, как к кафе подходит Виктор Фарго собственной я-не-люблю-публичность персоной. Таких посетителей в этой дыре ещё не было, поэтому вслед за звоном дверного колокольчика раздался звон бьющейся посуды. У кого-то сдали нервы. Редкие посетители зашептались, вертя головами.

Официантка срывающимся голосом выпалила:

– Добро пожаловать!

– Спасибо, милая.

Виктор направился прямиком к его столику. По пути один из телохранителей забрал телефон у женщины, которая решила заснять это сверхъестественно явление.

– Арчи, какой сюрприз.

– Мои слова.

– Что будете заказывать? – Официантка появилась, как из воздуха, подтверждая размышления Арчи о качестве обслуживания.

– Принеси воды, – ответил Виктор, садясь напротив.

По нему ни за что не скажешь, что он не спит, не ест, пренебрегает душем, двадцать часов в сутки проводит в дороге, что по ночам он напивается от отчаянья, а на следующее утро убеждает себя в том, что достигнет цели уже к вечеру. На Викторе был костюм, сшитый на заказ, от него пахло дорогим парфюмом, никаких следов бессонницы на гладко выбритом лице, тёмные волосы зачёсаны назад, зелёные глаза смотрят насмешливо.

{Чёрта с два этот холёный сукин сын обойдёт его.}

– Мы идём ноздря в ноздрю, – отметил глава Фарго.

– Я здесь появился первым.

– Это ни о чём не говорит.

– Только о том, что ты за мной следишь.

– Паранойя, Арчи? Видишь, как эта работа отрицательно на тебя влияет. Тебе лучше поменьше волноваться, всё-таки твой диагноз…

– Ничуть не интереснее твоего диагноза, – вставил Арчи, и Виктор предостерегающе покачал головой. – Будешь болтать о моих отклонениях, я буду болтать о твоих. А ты ведь стал так популярен. Число твоих фанатов точно сократится, если они узнают…

– Заткнись. Шантажировать меня вздумал?

Эта кафешка разлетелась бы как карточный домик, реши они выяснять отношения, поэтому Арчи сбавил тон:

– Просто хочу напомнить, что у меня больше прав находиться здесь и вообще вести поиски. Я преследую не только свои интересы, но и интересы всего клана.

– Хватит, мы это уже обсуждали. И вообще, Арчи, вопреки твоему мнению, я притащился сюда не для того, чтобы с тобой поболтать.

Как раз в этот момент официантка поднесла ему стакан воды.

– Присядь, милая. – Виктор указал на свободный стул, и она подчинилась сразу же. Это бесило, серьёзно. Никто не мог помешать Арчи вести поиски, кроме хозяина Дна, и он как назло объявился в этой дыре. Допрашивает его свидетелей. Весь из себя такой король положения. – Как тебя зовут?

– Сандра.

– Я Виктор. – А то она не догадалась. – У вас тут очень мило, но, как ты понимаешь, я пришёл сюда по делу. – Такой чертовски любезный с дамами. Знала бы эта Сандра, что он вытворяет с женщинами в другой обстановке. – По важному, конфиденциальному делу, о котором лучше никому рассказывать.

Он говорил медленно, обстоятельно, словно имел дело с ребёнком, и Сандра начала успокаиваться. Стоило ценить его терпение и вежливость, в самом деле. С преступниками и секс-партнёрами у него разговор короткий. Брезгливый и принципиальный, он никогда не совместит работу с досугом, но его несчастные любовницы подчас выглядели не лучше, чем смертники после пыток.

О его увлечениях знал очень узкий круг лиц. Из них с десяток знал о том, что при иных обстоятельствах главу Фарго можно оправданно считать импотентом. Так что если однажды он заведёт наследника, то он меньше всего захочет рассказать сынку о том, как тот появился на свет.

– …мы ищем вот эту девушку. – С этими словами Виктор повернул к официантке экран телефона.

Держит при себе её фотографию, вот же ублюдок!

– Сюда каждый день заходит столько людей… – пробормотала Сандра.

– Посмотри внимательнее. – Глава Фарго вложил телефон в её дрожащие руки.

– Шрам на губе, хм... – Официантка долго всматривалась. – Даже если она появлялась здесь, могла быть не моя смена. Она такая... обычная. Нет, я не помню её.

– С ней был не совсем обычный мужчина, – включился в разговор Арчи. – Блондин, тёмно-серые глаза.

– Да! Его отлично помню! – оживилась женщина. – Это было неделю назад, в пятницу. Они появились здесь утром, около девяти часов, я подавала им завтрак. Девушка выпила чашки три кофе. Приехали они сюда на мотоцикле.

Вот это память.

– Очень странная пара… – Сандра вернула Виктору телефон. – Он вёл себя уверенно в отличие от спутницы. Смотрел в глаза, а она – нет. У него, в самом деле, очень красивые глаза, я таких никогда не видела. А этот пирсинг…

– Пирсинг?

– Да, серёжки. На ушах и бровях.

Арчи и Виктор переглянулись. Бионик точно тот самый. Но пирсинг? Вряд ли это его собственное желание, у искусственных людей нет стремления к самовыражению. Это идея Кэс? Зачем ей делать ещё более заметным то, что и так невозможно не заметить? В её-то положении?

Похоже, слухи о Дне – чистая правда. Там невозможно сохранить рассудок. Крыша едет даже у тех, кто провёл там месяц. Два года? Без вариантов. Но ведь это очередная точка соприкосновения: Арчи тоже считают безумцем.

– Запомнили номер?

– Нет.

– А что насчёт камеры на парковке?

Сандра покачала головой.

– Но те, кого вы ищете, повздорили с местными ребятами. Вон там сидит Марти. – Она указала себе за спину, на здоровяка, который таращился в их сторону из угла. – Они что-то выясняли снаружи. Может, он запомнил номер?

Столкнулся с биоником и до сих пор жив?! Да этот мужик крепкий орешек, как видно.

Виктор поблагодарил официантку и направился к тому самому Марти. Допивая кофе, Арчи следил за тем, как здоровяк отнекивается, прячет взгляд, извивается, как червяк на крючке. Минут через пять, когда он покорно опустил голову, Арчи встал и, расплатившись, подошёл к его столику.

– Я… я не из тех, кто препятствует закону. Тем более теперь, когда они… – Марти с силой сжал зубы и зажмурился. – Я с самого начала, как только их увидел, понял, что они – психи. Я хотел вызвать полицию, но Шон и Бари меня остановили, сказали, сами разберёмся… Придурки! Поделом им.

– Он убил их?

– Нет, к сожалению. – Марти шмыгнул носом. – Я всё расскажу. Но не здесь.

Уже через минуту они сидели в машине Виктора: Арчи спереди, глава Фарго со свидетелем сзади. Затонированные стёкла, просторный салон, приватная обстановка (водитель и телохранители курили снаружи), но разговор как-то всё равно не клеился. Только Марти открыл рот, чтобы излить душу, как его горло перехватило, и он начал давиться рыданиями.

– Что бы с тобой ни произошло, это их вина, а не твоя, – сказал глава Фарго, опустив руку ему на плечо. – Тебе нечего стыдиться.

– Вы просто… понятия не имеете… через что мне пришлось пройти, – задыхался Марти. – В тот раз, я обсуждал с друзьями трансляцию… где вы пообещали поймать всех этих недоносков. Сказал, вы мужик правильный, побольше бы таких, а этим выродкам так и надо, поскорее бы их всех переловили. И вдруг тот парень… он просто как с цепи сорвался. Начал угрожать нам. Я заикнулся про полицию, и его баба перепугалась. Они уехали, а потом, ночью, когда мы сидели с мужиками у меня…

Закрыв лицо руками, он сгорбился и заскулил.

Арчи поправил зеркало заднего вида и взглянул на Виктора. Тот, видимо, счёл случившееся с этими ребятами личным оскорблением.

– Послушай, Марти. Прежде чем ты расскажешь, что он сделал с вами, продиктуй мне номер телефона.

Помогло. Марти взбодрился, убрав ладони от влажного лица.

– Сво… свой… что ли?

– Когда я доберусь до них и отомщу за вас, то первым делом об этом узнаешь ты. Я лично позвоню тебе и сообщу об этом.

Теперь Марти плакал уже от счастья.

– Поверь, что бы он с тобой ни сделал, – авторитетно заявил Виктор, – я воздам ему стократно. Но для этого мне нужно знать, что он всё-таки сделал.

Поджав губы, Марти взялся за пряжку ремня и принялся её неуклюже расстёгивать. Следить за всем через зеркало заднего вида стало неудобно, поэтому Арчи обернулся. Достал из кармана телефон и навёл камеру на Марти, когда тот повернулся задницей к Виктору и спустил штаны. Беспрецедентный кадр всё-таки. Исторический.

Хотя это было не самое интересное.

На одной из ягодиц белели шрамы: мужик воспользовался регенератором, а не побежал к врачу. В клинике профессионал избавился бы от следов без труда. С другой стороны, такое не захочешь никому показывать.

«Я люблю Виктора Фарго»

Едва сдерживая смех, Арчи посмотрел на молодого главу. Наверное, ему впервые признавались в любви таким уникальным способом. И да, судя по взгляду Виктора, происходящее стало запредельно личным.