Текст книги "Безоружные (СИ)"

Автор книги: Явь Мари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

Все машины, даже представительские и спортивные из коллекции Виктора, использовались для транспортировки. На их крыши ставились сирены, и они с воем вылетали за ворота. Распоряжения отдавал Мэд, который счёл своего босса погибшим. Тогда как я считала погибшим его, но нет, рядом с мужиком в критический момент оказался Мур.

Когда секретарь заметил меня, выходящую из здания с группой пострадавших, он кинулся вперёд… но остановился на втором шаге, заметив оружие, болтающееся у меня на плече.

– Это не моё. Виктор в порядке. Где «Джеймс»? – произнесла я на одном дыхании, но ещё до того, как я договорила, Мур схватил меня на руки, подлетая к доктору, руководящему погрузкой пострадавших.

Честно, люди с огнестрельными ранениями могли подождать, ведь тут кое-кто получил травму посерьёзнее, поцарапался, бо-бо. Видеть такую панику от Мура было удивительно ещё и потому, что до этого он искал меня среди мёртвых, над которыми теперь рыдали друзья и родственники.

Отстранив лицо от его груди, я собралась было попросить не отвлекать дока всякой ерундой, но заметила, что вся его чёрная рубашка пропитана кровью.

Может, прокушенная губа – не такая уж ерунда?

До меня дошло не сразу, что эта кровь – его. Подняв взгляд, я увидела на плече разорванную выстрелами ткань, прилипшую к такой же разорванной коже.

Теперь уже истерика случилась у меня.

Мур казался неуязвимым ранее, абсолютно недосягаемым для любого оружия и человека, никто кроме меня не мог оставить на нём даже след, а теперь у него пули застряли в плече, и, вместо того, чтобы радоваться, что хотя бы в плече, я начала кричать. И в итоге мы, перебивая и пугая друг друга ещё больше, накинулись на доктора.

– Ты что, не видишь, она умирает!

– Ему нужна срочная операция!

– Скажи, куда её отвезти, если сам ни черта…

– Если никогда раньше не имели дел с биониками, тогда…

– Куда везут этих людей? Я возьму вертолёт и доставлю её туда раньше.

– Я сама отвезу его, раз тут всем плевать, что он спас вас.– То, что я не научилась управлять даже велосипедом, что говорить о машине, в тот раз меня не смущало. – К Дензе или ещё куда – без разницы!

То, что я не знала, где живёт Денза – тоже мелочи.

– Жан, – бросил док своему молодому ассистенту. – Дай этим двоим успокоительное.

– Жан? Успокоительное?! – повторил Мур, и этот тон не сулил ничего хорошего, но расторопный парень, сказал:

– Я осмотрю её.

– Не меня! – возразила я. – Его. Я в полном порядке. Это может выглядеть мерзко, но на самом деле мне даже не больно.

Заставив меня замолчать, парень обработал мою губу чем-то невыносимо горьким, потом соединил края раны и пару раз щёлкнул медицинским степлером. Под конец, вколол регенератор. И, казалось, этим он в большей степени помог Муру. Тот ощутимо расслабился, стал дышать ровнее.

– А как же… – заикнулась было я, но ассистент указал на машины.

– Сначала мы отправляем женщин с ранениями в живот.

Боже…

– Ты как? – спросил Мур, наклоняясь надо мной.

По сравнению с женщинами, у которых ранения в живот?

– Я в полном порядке. Честно.

Тогда Мур озвучил второй по важности вопрос:

– Ты убила его?

Я отвела взгляд.

– Этим сейчас занимается Виктор. Он сказал, что… ну, имеет на это больше прав. И если мы хотим наладить с ним отношения, то стоит ему уступить хотя бы в этом.

Сомнительное оправдание.

– У тебя был пистолет, – напомнил Мур, имея в виду, что я могла бы всех нас избавить от головной боли за секунду. Но я не сделала этого в угоду Виктору? Вот уж бред.

– Арчи у меня его отобрал.

– А это что?

– То, что я отобрала у него взамен. – Взяв оружие в руки, я достала магазин, подсчитывая оставшиеся патроны. – Не знаю, где он его взял. В Бункере такой модели точно не было. Наверное, он активно пополнял коллекцию уже после… чтоб меня!

– Что такое?

Вытащив пулю, я поднесла её к глазам, не веря, не желая в это верить…

Девять миллиметров.

Обернувшись на дом, я тихо проговорила:

– Эти патроны подходят и к пистолету, который остался у него.

– Думаешь, он взял с собой запас?

– Я знаю, что он его взял.

Мур глядел в ту же сторону, что и я.

– Если Фарго не будет болтать, а сразу его прикончит…

– Он будет болтать.

– Как и ты, так? – догадался Мур, морщась от раздражения… на собственную бесполезность в данный момент, по большей части. – Даже сейчас ты не можешь отречься и прибить этого таракана, как только увидишь, не раздумывая?

– Это не так просто, как кажется! Неважно кого и неважно как – это всегда чертовски трудно! Думаешь, пистолет облегчает задачу, когда речь заходит об убийстве? А раз я знакома с оружием с детства и раз Арчи застрелил моих родителей, никому это убийство не дастся с такой лёгкостью, как мне? Так ты считаешь?

– Я считаю, – сказал Мур, – что если Виктор сдохнет, то мы притащились сюда совершенно напрасно.

Ауч. А вот это было реально больно. Потому что гибель Виктора делала наш визит не просто напрасным, а губительным. Фатальной ошибкой. Мы привели смерть на порог его дома. Погибни он один, я не расстроилась бы и вполовину так сильно, как просто наблюдая за погрузкой окровавленных людей в чистенькие, модные автомобили.

Я уже сбилась со счёта, но на этом, как видно, дело не закончится. В доме вновь зазвучали глухие выстрелы. Один за другим, трижды – даже больше, чем надо, чтобы убить кого-то.

Я не сразу заметила Арчи: он вылетел из-за угла, с заднего двора, как молния метнулся к ближайшей машине и вышвырнул из неё водителя. Следя за ним, я почувствовала, как Мур выхватывает у меня оружие, и, когда авто, взревев, сорвалось с места, он прицелился, удерживая пистолет одной рукой.

– Не стреляй, тут повсюду люди! – вскричала я, накрывая дуло ладонью.

– Не стреляйте, в машине раненый! – вторил мне доктор.

– Не стреляйте, это моя любимая машина! – проорал громче всех Виктор, сбегая с лестницы парадного входа. Совершенно целый. Тяжело дыша, он указал себе за спину. – Возьмём вертолёт. Он не уйдёт далеко.

Чёрт возьми… никогда бы не подумала, что буду так рада видеть его живым.

Глава 49

Адреналин работал не хуже боевого стимулятора: уводил боль, отрезвляя. Увеличивая дозу, Арчи вдавил педаль газа в пол. Чтобы убедиться, что за ним нет погони, он посмотрел в зеркало заднего вида. Но когда начал подстраивать его под свой рост, заметил в отражении свою разукрашенную рожу.

Ого… Он точно жив? Даже не верится, что этот козёл так сильно его избил. Будучи совсем ещё сопляком, Арчи боялся, что когда-нибудь этот день настанет. Наблюдая за тренировками Виктора, он прекрасно понимал, что никогда не одолеет его. Он завидовал ему. Всем, кто был сильнее. Но с появлением оружия в его жизни, таких людей не осталось.

Прижавшись губами к вернувшемуся пистолету, словно прикладываясь к святыне, он улыбнулся.

Живой. Бессмертный.

Его переполняла эйфория, он собирался захохотать во всю силу своих лёгких… но вместо смеха услышал жалобный скулёж, полный боли. Нахмурившись, Арчи прислушался к себе.

Но звук повторился.

Резко обернувшись, Арчи вытянул руку с пистолетом.

На задних сиденьях, зажимая рот ладонью, лежала Кэс…

Он медленно моргнул.

Его слишком много раз за сегодня ударили по голове, похоже. Повернувшись к лобовому стеклу, Арчи кинул пистолет на сиденье рядом, после чего опустил зеркало ещё ниже.

Девушка никуда не исчезла. На ней было разрезано платье, и он видел низ живота, обвязанный бинтами. Кровь перепачкала их и светлую обивку кресел… тц, не только кровь. Повернув голову, он мельком глянул на её заплаканное, перепуганное лицо.

Совсем не похожа. Не-а. Вообще ни разу.

– Какого чёрта ты тут делаешь? – проворчал Арчи, и она захныкала громче. – Кто ты вообще, блин, такая?!

Она лежала там всё это время? Кретин, надо было выкидывать её, а не водителя: кровь и пот заливали глаза, плечо болело адски и, кажется, у него сломана парочка рёбер. Такими темпами он угробит себя раньше, чем его догонят.

– П-пожалуйста… не убивай… меня.

Он хмыкнул.

– Тебе стоит больше бояться Виктора. За грязь, которую ты тут развела, он тебя точно прибьёт. – Успокоил, ничего не скажешь. Да и не то чтобы он, в самом деле, собирался её успокаивать… – Эта модель из ограниченного выпуска, гордость его коллекции. Шанс прокатиться на такой машине выпадает только раз.

Девушка притихла. Приняв это за внимание, а не за чистый ужас, Арчи решил перечислить технические характеристики.

– Здесь даже крыша убирается, – добавил он зачем-то, и копия Кэс прерывисто вздохнула.

– Да, хорошо, спасибо, я поняла, что за такое и умереть не жалко.

А у девочки есть чувство юмора. Жаль только смех не продлевает жизнь в таких вот ситуациях.

– Больно? – через минуту спросил Арчи, чувствуя себя последним придурком.

– Нет, мне вкололи обезболивающее. – Она положила руку на живот. – Пуля застряла в тазовой кости.

– Тебе ещё повезло.

– Наверное… Шанс быть подстреленной в наше время тоже выпадает лишь раз. Сегодня определённо мой день.

Она не огрызалась, а как-то обречённо иронизировала. И это снова сделало её такой невероятно похожей на…

– Тот, кто стрелял в тебя, уже мёртв, – бросил Арчи зачем-то.

– Меня бы больше обрадовало… если бы ты сказал, что мы едем в госпиталь.

– Похоже, что мне туда надо?

– Да… как только ты сюда влез, я подумала, что нам точно по пути.

– Вообще-то, я всегда так выгляжу. – И он продемонстрировал улыбку, в которой не хватало зубов.

– Думаю, тебе давно стоило поменять образ жизни.

– Тебе тоже. – Он вновь сосредоточился на дороге. – Я догадываюсь, кто ты. И, зная Виктора, проливать кровь в том доме уже должно было войти для тебя в привычку.

– Не в таких количествах, – не стала разубеждать его она.

Арчи мрачно усмехнулся.

– Не сравнивай ваши невинные игры с боевым крещением.

– Что это значит? – Похоже, бедняжка сама была не против его болтовни, потому что не знала иного способа не думать о ранении, застрявшей пуле и всей этой крови.

– Тот, кто переживёт его, – пояснил тихо Арчи, – уже никогда не умрёт от оружия.

– Твои люди… не пережили. Тот блондин всех их порешил.

– Пофиг. Мне не нужны слабаки.

– А ты сам переживёшь, как думаешь?

– Я уже давным-давно прошёл через это.

– Правда?

– Когда мне было семнадцать.

– В тебя стреляли?

– Нет, я подорвался на осколочной гранате.

Она нахмурилась.

– Ты сделал это специально?

– Я что, похож на идиота?!

– Ну… ты же на ней подорвался.

Туше.

– Граната – это тебе не пистолет, ладно? Это не то же самое, что случайно застрелиться, хотя и такое бывает. – Он опять принялся объяснять вещи, до которых ей не было никакого дела. – Гранаты могут быть неисправными, могут взрываться прямо в руках, взрываться с задержкой или не взрываться вообще.

– Но та взорвалась?

– Да. Меня сильно покалечило.

– Я вижу.

Он опять не сдержал дурацкой улыбки.

– По сравнению с тем, как я выглядел раньше, сейчас я просто красавчик.

В наступившем молчании она пыталась это представить.

– Значит, граната страшнее господина Фарго?

– Смеёшься?! Она страшнее всего, что ты можешь вообразить.

– Я ничего не могу вообразить страшнее господина Фарго. – Даже в её состоянии? Странно. – На что похожа граната?

– По-разному. Та была похожа на… – Арчи задумался. – На апельсин?

– Я люблю апельсины, – призналась она, судорожно выдохнув. Её голос задрожал, становясь всё тише. – Я хотела бы ещё раз их попробовать... Или хотя бы почувствовать их запах…

– Да? А я их терпеть не могу.

Что за чушь. Он болтает об апельсинах, хотя должен думать о том, как бы поскорее убраться с территории влияния Фарго. Перед глазами всё мелькало: фонари, фары, стоп-сигналы, голографическая реклама. Арчи даже не заметил, как стемнело. И теперь он совсем перестал понимать, где находится.

Включив систему навигации рядом с приборной панелью, Арчи посмотрел на карту. В аэропорт нельзя, самолёт, на котором они прилетели, скорее всего, уже арестовали. Нужно добраться до ближайших союзников…

– «Апельсины», мать их, – проворчал Арчи, пригнувшись, чтобы рассмотреть пролетевший вертолёт. – Хотел бы я накормить ими этого козла. Ты глянь на него, никак не отвяжется. Страшно, а? Как думаешь, за кем из нас он гонится? Этот мудак даже имени твоего не помнит, так что расслабься… А, кстати, как тебя зовут? – Молчание. – Слышишь меня?

Когда девушка не ответила, он обернулся. Ладонь, которой она зажимала рану, свисала с кресла. Её кожа теряла цвет.

Потеряла сознание? Умерла? С каких пор ему не наплевать?

Выпрямившись в кресле, Арчи крепче обхватил руль. Сверился с картой. Построил маршрут и вновь сконцентрировался на дороге. Он старался не думать о теле, что лежало за спиной, но взгляд упрямо уходил с огромного лобового стекла на миниатюрное зеркало заднего вида, которое, блин, начало закрывать ему весь обзор.

Будто весь свет клином сошёлся на какой-то безымянной шлюхе, любящей апельсины. Такая же вещь Виктора, как и эта машина. И он изначально не собирался возвращать ему целым ни ту, ни другую.

***

С высоты птичьего полёта даже масштабные проблемы казались крошечными: трудно было поверить, что эта кукольная машинка, которую можно приподнять кончиками пальцев, стала предметом столь напряжённой погони. Напряжённой она была в большей степени не из-за Арчи, а из-за того, что Мур и Виктор всю дорогу спорили о том, как бы эффективнее с ним разобраться. Поэтому, хотя мне и выдали наушники, оглушали уже не работающие винты, а голоса этих двух.

– Мне не нужны советы от дилетантов! – бросил Виктор, разглядывая карту на планшете. – В отличие от тебя, я участвовал в преследованиях не раз!

– Да, кому как ни мне знать, насколько ты в этом хорош, – вернул Мур.

– Изолируем участок дороги, перекроем здесь и здесь.

– Ладно. А что насчёт заложника? Ты собираешься его спасать? Хотя, постой, у тебя ведь есть опыт и в этом. – Мур намекал на Стивена-педофила, очевидно.

– А у тебя есть опыт в их убийствах! Так какое тебе дело до этого конкретного заложника?

– Такое, что у представления, которое ты собираешься устроить, будет куча зрителей, и это повлияет на твою репутацию.

Виктор расхохотался.

– Беспокоишься о заложнике, а теперь ещё – о моей репутации?

– Странно, что ты о них не беспокоишься. Тебе ведь скоро выступать, говорить всякие правильные, высокоморальные вещи, не забыл ещё?

– Странно тут только то, что я вас, ублюдки, не прикончил до сих пор! – заявил Фарго. – Вот решение всех проблем, я думаю. Это спасёт и заложника, и мою репутацию, и весь мир.

– Интересно ты благодаришь тех, кто спас конкретно тебя.

– Благодарить?! Вы разнесли Дно, а теперь добрались до моего дома!

– М-м, тогда тебе тем более следует думать перед тем, как угрожать нам, когда мы находимся в твоём вертолёте.

Без понятия, как эти двое собирались сотрудничать в крупнейшем за всю историю противостоянии кланов, если не могли объединить усилия для поимки одного единственного человека.

– Смотрите, – окликнула я их, напоминая, ради кого мы вообще здесь все собрались. – Машина почему-то свернула с трассы.

– Думаю, он едет к госпиталю, босс, – раздался в наушниках голос пилота.

Взяв бинокль, Виктор отсоединил ремни безопасности и высунулся наружу.

– Да, похоже на то, – проворчал он. – Я его слишком сильно избил, кажется.

– Или он просто решил захватить в заложники ещё и роддом, – предположил Мур и, когда я уставилась на него, бросил: – Когда дело касается этого засранца, лучше заранее готовиться к худшему.

– Там есть родильное отделение? – спросила я на всякий случай.

– Главное, что там есть посадочная площадка, – ответил Виктор, занимая кресло рядом с пилотом.

Вертолёт резко нырнул, снижаясь и уходя в сторону. Приникнув к стеклу, я следила за тем, как машина с мигающим стробоскопом, нарушая все возможные правила движения, стремительно приближается к зданию госпиталя. В то же самое время Виктор разговаривал с диспетчером, сообщая о чрезвычайной ситуации и согласовывая посадку.

– Сейчас преступник выглядит, как полная противоположность Артура Рэмиры, но это он ещё легко отделался, так что передайте охране, пусть используют электрошокеры без предупреждения, -приказал он. – И не вздумайте ему помощь оказывать, даже если он будет мёртвым прикидываться!

Повернувшись к Муру, я подумала: как удачно, что эта погоня завела нас именно в госпиталь. Мы ведь и хотели здесь оказаться, но даже не думали, что это случится так скоро и что нас доставит на личном вертолёте глава Фарго.

Моя губа уже полностью зажила, осталось лишь снять скобы. Из-за ускоренной регенерации раны Мура тоже затянулись, но пули так и осталась внутри, причиняя боль и ограничивая движение. Когда он отстёгивал ремни безопасности, то делал это левой рукой. Поэтому, наблюдая за ним, я искренне желала, чтобы дело не дошло до очередной перестрелки. Плевать, поймаем мы Арчи или нет.

– Поднимайся и следи за машиной с воздуха, – бросил Виктор пилоту, выбираясь из кабины.

Главу Фарго выбежал встретить начальник охраны и, пока я спускалась на землю, уже успел сообщить хорошую новость.

– Мы задержали одного типа, он принёс сюда раненую девушку. Она – в ужасном состоянии, но он не лучше. – Мужчина перекрикивал шум работающих винтов.

– Где он?

– Ему вкололи транквилизатор. Пойдёмте.

Переглянувшись с Муром, я покачала головой.

Помогать раненым девушкам? Это так «в духе» Арчи. Этот герой чёртов стрелял в меня уже дважды, параллельно клянясь в любви. Вот его способ спасения. Никаких госпиталей и самопожертвований. Так что это либо ловушка, либо…

– Это не он, чтоб вас всех! – проорал Виктор, когда мы оказались в комнате, где держали задержанного. – Издеваетесь?!

За столом сидел какой-то опухший, помятый торчок. Полная противоположность Артура Рэмиры, как Фарго и заказывал.

– За исключением персонала, никто кроме него в госпиталь не заходил последние десять минут, – торопливо объяснил начальник. – Если хотите, мы покажем записи камер…

– Нахрен записи! – Нависнув над столом, Виктор взял ключи от своей машины и поднёс его к лицу бродяги. – Где тот, кто дал тебе это?

Тот с трудом поднял на него взгляд.

– А, этот чувак… Он ещё дал мне такую цыпочку, сказал, всё будет моим, если занесу её внутрь. Мне на тёлку чихать, похоже, она не выживет, но тачка… Вы никогда в жизни такой не видели, отвечаю.

Выпрямившись, Виктор убрал ключи в карман, и торчок, которого бесплатно накачали наркотиками, вяло возмутился:

– Эй, так нечестно, мужик…

– Сдохнуть хочешь?

– Ладно-ладно, не кипятись. Ты тогда хоть девку оставь. Я ей типа жизнь спас.

– О ком ты говоришь? – спросила я, и он ткнул в мою сторону пальцем.

– А ты похожа на неё. Рост, фигурка, платьице…

Я нахмурилась.

Та самая девушка, которую я встретила в бдсм-подземелье? Почему она осталась в доме?.. Хотя, помня её страх перед хозяином, думаю, она не захотела уходить без его разрешения.

– Вы её знаете? Имя? Возраст? – спросил начальник охраны. – Её сейчас оперируют, думаю, нужно сообщить родственникам.

– Я сообщу, – отмахнулся Виктор, судя по интонации, не собираясь этого делать.

У него были проблемы посерьёзнее. Двенадцать трупов и вдвое больше раненных – людей, которые жили с ним под одной крышей. И он должен что-то сообщить их родственникам.

– Если она выживет… – проговорила я, – то, по крайней мере, всё это не было таким уж бессмысленным.

Едва ли Виктор воспринимал итог этой погони именно так.

– Мы останемся здесь и узнаем, как прошла операция, – продолжила я и добавила тише: – Нам жаль. Правда.

– Ага. Даже не вздумайте сунуться на похороны.

Ну что ты, это конёк Арчи, не наш.

– Эй, – мрачно бросил Мур. – Рэмира перенесла не меньше потерь, так что, если кто и понимает тебя, то только мы. Не строй из себя вселенского страдальца.

– Рэмира сама сделала бы то же самое, если бы я выбрал не ту сторону. И ты был бы первым среди них, – произнёс Виктор, выходя в коридор. На ходу он связался с пилотом, чтобы сказать, что доберётся домой на машине.

– А что с ним-то делать? – спросил начальник, указывая на бродягу.

– Ничего. Отпустите, – ответила я, и Мур отлистал торчку несколько купюр, чтобы тот не считал себя ограбленным самыми богатыми людьми мира.

***

Операция прошла успешно. Это касается не только девушки, но и Мура, хотя ему извлекали пули без анестезии. Не то чтобы это помешало хирургам. О таком терпеливом и живучем пациенте они могли только мечтать.

– Как ты? – спросила я, когда он вышел из кабинета, застёгивая рубашку.

– Отлично, но в следующий раз я выбираю место «прогулки», – проворчал он. – Хотя, может, ты снова решишь не выходить из комнаты месяц. Я только «за».

– Если только ты тоже, – ответила я, и, судя по взгляду, Мур понял меня неправильно. – В смысле… Посмотри на себя, тебе досталось сильнее.

– Разве? – Он поднял руку, невесомо проводя большим пальцем по моей нижней губе, на которой появился второй, едва заметный шрам. И смотрел он так, словно этот след – худшее, что сделал Арчи за сегодня. – Никогда не видел так много твоей крови.

– Твоей было больше.

– Недостаточно, чтобы оправдать то, что тебя ранили, а тот, кто это сделал, до сих пор жив.

– Твоя жизнь – ничуть не менее ценная, пойми уже наконец. – Я улыбнулась через силу, чувствуя, как растягивается только зажившая кожа. – Почему бы нам не договориться? Что бы ни случилось, ты не будешь впадать в крайности. Не станешь таким же сумасшедшим, как Арчи, если увидишь моей крови больше, чем сегодня, идёт?

Вместо ответа, он наклонился и поцеловал меня, слишком осторожно для того, кто не прикасался ко мне целый месяц и на мгновение поверил, что уже никогда не прикоснётся.

– Больно? – Он отклонился всего на сантиметр, чтобы поцеловать глубже, с откровенной жадностью, как только я выдохнула:

– Нет.

Это всегда было настолько приятно или весь фокус в контрасте? Чувствовать тёплое скольжение его губ и языка там, где остался след безжалостного укуса…

– А так?

– Нет. – Я притянула его к себе, впиваясь в плечи, сминая пальцами зачерствевшую от крови рубашку. – А тебе?

– Думаешь, твоя любовь может причинить мне боль? Или утомить меня? Ты такая милая, Кэс, что мне ещё сильнее хочется показать тебе, насколько глупо со мной сдерживаться.

«Прямо здесь и сейчас» уже подразумевалось.

– Сумасшедший.

– У меня есть одна кафельная комната на примете, тебе понравится.

Тактичное покашливание проходящей мимо медсестры заставило меня очнуться. Я обнаружила себя забравшейся на Мура, вцепившейся и трущейся об него. Посреди коридора, который не был безлюдным даже ночью.

Тц, а я ещё волновалась, что Арчи, объявившись здесь, будет вести себя вызывающе.

Нам пора уже заканчивать пугать этих людей, хватит с них нашего напрягающего присутствия на сегодня. Мне хотелось поскорее вернуться домой…

Я удивилась, когда поняла, насколько естественно это прозвучало в мыслях. За прошедший месяц те стены, люди, вещи стали для меня такими привычными, почти родными. Нас теперь многое сближало. И я знала, что они нуждаются… если не во мне, то в том, кто нуждается именно во мне.

Обняв Мура настолько нежно и крепко, насколько позволяли приличия, я прошептала:

– Давай вернёмся домой.