Текст книги "Безоружные (СИ)"
Автор книги: Явь Мари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)
Он пихнул его мне в руки, спрятал баллончик и, посмеиваясь, вернулся вместе с приятелями к своему завтраку. Может, закажут ещё по бутылке пива…
– Это ты называешь «разобраться»? – уточнил солдат. Всё это время он наблюдал за мной, скрестив руки на груди.
– Ага. – Я потрогала белые буквы пальцем. Краска, действительно, высохла моментом.
– Там были все наши деньги?
– Да.
– И тебя всё устраивает?
– Ну… это лучше, чем если бы ты избил их, и они пошли в полицию. В отличие от нас, у них нет проблем с законом.
– Одним избиением они бы не отделались.
– Тогда в полицию пошла бы официантка.
– Можно и её заткнуть.
– Тогда полиция приехала бы сюда уже без приглашения. – Похоже, гнев не позволял ему рассуждать логично. – Давай уже просто уберёмся отсюда. Пожалуйста?
– Ты собралась ехать в этом? – Он указал на шлем.
– Ну могу тебе дать. Хочешь поносить?
Он не хотел. Ничуть не меньше, чем видеть меня с этой штукой на голове.
Когда я села позади него, на лбу у меня сияла надпись: «Я люблю Виктора Фарго».
Глава 14
Ситуация осложнялась по мере удаления от той злополучной закусочной, хотя всё должно было быть наоборот. Солдат не проронил с тех пор ни слова, и я чувствовала, как он напряжён под моими руками. Просто осязаемое средоточие агрессии. Нагнетаемое давление злости в несколько тысяч атмосфер под кожей.
Наверное, чувствовать что-то подобное для него невыносимо: выслушивать провокации Виктора, а потом его обожателей. И если первый был для него пока недосягаем, то со вторыми он мог бы разделаться за минуту. Он нуждался в этом. Хотя бы в этом, потому что не умел, просто психологически не был способен бездействовать, когда слышал угрозы и оскорбления в сторону своего хозяина.
Бионик не относился к этому, как к наказанию, мести или способу развлечься – это была именно потребность. И я отказывала ему в ней, своему единственному союзнику, спасителю, защитнику, другу, брату, богу – нет такого слова, которое бы описало его и его роль в моей жизни. Он готов был начать новую мировую войну из-за меня, он в последний момент вытащил меня из петли, куда я угодила благодаря Арчи, и заботился обо мне, как мог, но даже при этом у него это получалось лучше, чем у моих родителей.
И, тем не менее, я продолжала ему вставлять палки в колёса даже на этой стадии захвата мира. Просто потасовка в забегаловке.
Когда байк резко вильнул, я едва не вылетела из седла, и, наверняка, солдат сделал это специально, хотя и объяснил всё пустым баком. Мол, топливо на нуле, надо пойти разыскать заправку. Мы едва дотянули до какого-то городка, и мужчина прижался к обочине в пустынном дворе, сказав мне ждать. Но я сняла шлем и пошла следом.
– У тебя же денег нет.
– У тебя тоже, – напомнил он, и, судя по тону, он всё ещё злился и дело тут, конечно, не в деньгах.
– Да ладно тебе. Этот шлем – просто камуфляж. Такой же, как у тебя серёжки.
– То есть хреновый.
Я опешила.
Ого. Он не просто зол. Он в бешенстве.
– А… ну… – Я смотрела себе под ноги. – Если они тебе так не нравятся, то можешь их снять. Сними, конечно. Особенно ту, что в языке. Наверное, жутко мешается, а толку никакого. Дурацкая затея. Я не хотела причинять тебе боль или даже просто неудобства, я только…
Нервы у меня начали потихоньку сдавать, и, заметив это, солдат сказал:
– Я отношусь к ним не как к камуфляжу. Для меня это твой подарок. Я дорожу ими. Каждой из них, сильнее, чем собственной жизнью, и это не просто слова.
Как он так умел выкручиваться из совершенно безвыходных ситуаций? Касалось ли это побега или разговора с психованной девушкой.
– У меня есть для тебя ещё один, – призналась я, всё ещё не решаясь на него посмотреть.
– Подарок?
– Да. – Не менее хреновый, чем пирсинг, так что не слишком-то радуйся.
– Разве я заслужил?
– Ты ещё спрашиваешь? – Я шмыгнула носом. – Оглянись. Тут только ты… ты единственный, кто остался рядом со мной.
Уловив отчаянье в моём голосе, он уточнил:
– Тебе бы хотелось, чтобы это был человек?
– О чём ты?
– Ты хотела сказать, «единственный человек». Такой же, как ты. Ты всю жизнь ждёшь их признания, но теперь они отвернулись от тебя окончательно – от главных семей до последних пьяниц. И поэтому ты говоришь «только ты», сожалея. Ведь ты думаешь, что моя верность – искусственна, но только на такую ты и можешь рассчитывать.
Он очень точно проанализировал моё состояние, кроме одного:
– Для меня ты лучше любого человека. Ты спас меня и продолжаешь спасать, и это больше, чем делал ради меня кто-либо. – Я прижала шлем к груди, нервно его поглаживая. – Ты ни в чём меня не обвиняешь, а наоборот – поддерживаешь. Я уже забыла, каково это. А ещё ты никогда не паникуешь и всегда знаешь, как поступить, в отличие от меня. Так просто и не объяснить…
– Тебе не нужно ничего объяснять. – Он указал на надпись и продолжил путь. – Несмотря на то, что я «лучший из людей», я никогда не услышу от тебя ничего подобного. В то же время ты носишь признание в любви тому, кто поклялся тебя замучить до смерти. Ты с такой лёгкостью согласилась со словами, которые написали унизившие тебя ублюдки. И готова показывать это всем и каждому, тогда как у меня нет даже имени.
Так вот что его беспокоило на самом деле? Чёртово признание? Самое безобидное из оскорблений, которые нам нанесли работяги.
– Я люблю тебя, – бросила я тихо ему в спину, но слова почему-то прозвучали, как выстрел, и заставили его застыть.
Уставившись на проклятый шлем, на это чёрное, глянцевое яблоко раздора, я пробормотала:
– Если это всё ещё звучит не так искренне, как эта надпись, я могу… поцеловать… тебя. – Я сглотнула. – Поцеловать… чтобы только… обозначить эту разницу между вами. Ничего романтичного. Просто новый способ расставить приоритеты. Если это для тебя так важно… без проблем.
Ладно. Теперь он смотрел на меня так, словно я перестаралась и смутила даже его, готового сутки напролёт смотреть самое развратное порно. Слов было вполне достаточно, мне не стоило усугублять ситуацию.
Откуда в моей голове вообще берутся такие «гениальные» идеи? Пирсинг, консоль, поцелуи – одна круче другой.
– На самом деле, я не умею, – призналась я, когда он медленно приблизился. – Я никогда раньше...
– Я тоже.
Для того, кто живёт всего неделю, это нормально. За восемнадцать лет? С его внешностью он бы испробовал всё, что только можно сделать с женщиной. А его способности позволили бы ему не облажаться. Так же, как и на Дне. Что-то мне подсказывало, что до этого он и из тюрем не сбегал, но это не помешало ему сделать всё в лучшем виде и с первого раза.
Я решила, что и сейчас у него не возникнет заминок. Вот только…
– Ты передумала?
Вот только он не собирался облегчать мне задачу. Он напомнил, что у него в этом деле тоже нет опыта лишь затем, чтобы меня успокоить.
Прицепив шлем к рюкзаку, я убрала руки в карманы, чтобы не превратить этот поцелуй ещё и в объятья.
– Ты не мог бы наклониться?
Он наклонился, но так, что последние сантиметры всё же пришлось преодолеть мне. То ещё расстояние. При том, что он был близко, как никогда.
– Закроешь глаза?
– Нет.
Ладно. Что-то это расставление приоритетов затянулось.
Подавшись вперёд, я прижалась к его губам своими. На секунду. После чего отстранилась. Это было непросто, тот ещё психологический барьер, но мне полегчало от мысли, что я сделала что-то для него, чего не делала для других. Если он не заслужил мой первый поцелуй, то никто не заслужил.
– Это разница между мной и Виктором? – спросил солдат. Похоже, он тоже был под впечатлением от моей жертвенности и огромной пропасти, которую я только что между ними обозначила.
Я кивнула.
– Да. Теперь ты успокоился? Мы можем идти?
Когда он протянул руки к моей шее, я на мгновение испугалась: «задушит?». Потому что, будучи живым оружием, он использовал их для убийства. Уверена, в прошлый раз, когда эти ладони коснулись человеческой шеи, бионик и его жертва меньше всего думали о поцелуях.
Зажмурившись от страха, я уже в следующую секунду почувствовала мягкое, но настойчивое прикосновение к своему рту. Влажное движение по губам.
«Его язык, боже», – подумала я, и мужчина тут же напомнил, что на этом языке нашёл себе место мой «подарок».
– Открой рот.
Такая разница между первым и вторым поцелуем нормальна? Особенно если вспомнить, что первый был минуту назад. А теперь одной рукой солдат удерживал меня за шею, а другая запуталась в волосах, контролируя каждое движение, заставляя открыться ему, впустить.
Он скользнул языком между моих губ. Он проколол его для меня… вставил туда украшение, как клеймо… и теперь целует меня, глубоко, чтобы я его чувствовала.
У меня было маловато опыта, чтобы говорить, что именно меня так взволновало: сам поцелуй или пирсинг. Трудно поверить, что, если бы этой металлической штучки не было, я перенесла бы всё спокойно. Не то чтобы мне пришлось именно «переносить». Ничего сложного. Ведь всю работу выполнял солдат. И делал это прекрасно. При том, что это было моей идеей. Нечестно, чёрт возьми. Будто я не смогла справиться даже с такой ерундой, и ему пришлось мне помогать. Ещё немного и он решит, что я вообще ни на что не способна.
Я коснулась его языка своим, трогая серёжку. Руки, которые до этого я держала в карманах, теперь шарили по его животу, груди, к плечам. Контраст сводил с ума: как он может быть таким смертельно опасным и в то же время приспособленным ко всем этим нежностям? По-своему сентиментальным.
– Я люблю тебя, – прошептал он, хотя это нельзя назвать признанием, потому что он просто не мог не любить. У него не было выбора, но даже при этом впервые слышать эти слова по отношению к себе было так невыносимо приятно.
– Да. Я тебя тоже. Очень.
Казалось, ещё минуту назад мы ничего не знали об этом, откуда тогда взялась эта жадность? Он прижимал меня к себе, отстраняясь лишь затем, чтобы услышать новое признание, как если бы оно было для него важнее глотка воздуха.
«Ничего романтичного», да?
Ладно, по крайней мере, в тот момент мы не были похожи на преступников.
– Безобразие, ты только глянь, и здесь тоже! – проворчали проходящие мимо женщины. – Вечно тут отирается всякая распущенная молодёжь, наркотиками колются, сношаются, как животные. С детьми по улице не пройдёшь. Хватит с меня, я вызываю полицию.
Стоп-слово, которое моментально приводит меня в чувство. Вне зависимости от ситуации.
Отпрянув от солдата, я поправила одежду и пригладила волосы. Будто это были единственные последствия внезапного эмоционального шторма. То, что у меня вот-вот откажет сердце, не в счёт.
Господи милосердный…
Многое из случившегося со мной невозможно было предсказать, но даже то, что я стану преступницей номер один, было более вероятно, чем то, что произошло только что. Я призналась в любви и целовалась с мужчиной, который не должен мне принадлежать ни в каком смысле, и уж тем более в этом!
Как вообще до этого дошло? Мы же просто шли на заправку!
К слову о ней.
– Постойте! – Я подбежала к женщине, которая приложила телефон к уху. – Подскажите дорогу…
– В любовный отель? – съязвила она.
Нет, чёрт, мы и так слишком часто их посещаем!
– Алло! Полиция? Да это снова я. Хочу сообщить о грубом нарушении общественного порядка!
Грубое? Ещё какое. Нарушение? Ну да. А ведь солдат не закончил. Если бы нас не прервали, эта демонстрация разницы между ним и Виктором зашла бы ещё дальше… боюсь представить, насколько далеко.
Извинившись, я вернулась к солдату. Теперь он был не только зол, но ещё и возбуждён. Я абсолютно точно не подхожу на роль его хозяина. По всем статьям. Даже в редкие моменты, когда он нуждается в моей помощи, я делаю только хуже.
– Пойдём. – Я решилась на приказы, при том что меня даже собственные ноги не слушались.
Завернув за угол, мы наткнулись на ту самую распущенную молодёжь, которая оправданно раздражала местных.
– Заправка? – переспросил лысый торчок, ища рядом с нами транспорт, который можно было бы заправить.
– Да. Топливо.
– А-а-а, топливо. – Он подмигнул мне и путано описал маршрут. – Тут рядом, быстро найдёте.
И почему нам охотно помогают только ещё более подозрительные люди, чем мы сами?
– Как следует «заправьтесь»! – крикнул нам вслед торчок, поднимая большой палец, и я вежливо улыбнулась.
Об этом нас даже просить не надо было.
– Ты так торопишься, Кэс, – заметил солдат, идя следом. Не потому что уважал моё право на первенство везде и понимал необходимость пространства для меня. Просто ему нравился этот ракурс.
– Это же побег, да?
– Тебе решать. Если хочешь идти на поводу у Фарго, то называй это так.
А он бы предпочёл назвать это кругосветным путешествием? Самой долгой, насыщенной персональной экскурсией, которую я решила устроить ему сходу, сразу после пробуждения. Таким никто из его собратьев не мог бы похвастаться.
– Я иду на поводу у своего инстинкта самосохранения.
– Рад, что даже у твоего инстинкта самосохранения появилось имя, – ответил солдат, и я удивлённо обернулась на него через плечо. Он что, начинает обставлять в остроумии своего хозяина? Даже в этом? – Грёбаный Фарго хочет контролировать тебя даже после твоего освобождения. Можно считать, что ты и не сбегала, Кэс, если не перестанешь ему подчиняться.
– Я и не подчиняюсь! – выпалила я. – Просто мне по закону запрещено ходить прогулочным шагом. Не говоря уже о том, чтобы…
Целоваться с кем бы то ни было. Тем более с тобой. Ведь против этого будет не только Фарго, но и твой хозяин. А что-то мне подсказывает, что он пострашнее Виктора будет, хотя казалось бы – куда страшнее.
– Ты жалеешь? – спросил солдат, и я ответила сразу, пока он не решил, что так оно и есть.
– Всё, о чём я могла мечтать до встречи с тобой, о безболезненной смерти, понимаешь? Чтобы просто заснуть и не проснуться. Ни о чём кроме. Подумай о казни в день совершеннолетия, попытайся её вообразить своим абсолютным мозгом, а потом представь полную её противоположность. Это будут поцелуи с тобой.
В тот момент он научился улыбаться. По-особенному, едва приподняв уголки губ и чуть прищурив глаза. Человек, который бы увидел его впервые, эту улыбку бы даже не заметил.
– Я всё ещё достоин твоего подарка?
Ты его теперь ещё больше заслуживаешь, приятель.
– Это даже не подарок толком, – проговорила я, продолжая путь. – Так, игрушка…
Мы добрались до места за считанные минуты. Двор был замусорен, тих и подозрителен.
Оглядевшись в поисках заправки, я остолбенела.
– Игрушка? – переспросил бионик, останавливаясь рядом и глядя в одном со мной направлении. – Из этих?
Уставившись на вывеску над крыльцом, я прочитала:
– «Топливо»…
Эти ребята решили над нами подшутить, что ли? Поэтому указали дорогу к интим-магазину?
Лучше бы это был любовный отель.
Под стилизованной вывеской шло короткое резюме: «широкий ассортимент эротических стимуляторов».
Это не то топливо!
– Давно ждёте? – за нашими спинами появился продавец. – Я за сигами бегал. Заходите. Чего стоите, как неродные? Только не говорите, что боитесь.
– Мы просто ошиблись, – пробормотала я, разворачиваясь, чтобы уйти, но мужик кинул:
– Ты ошибёшься, только если сейчас уйдёшь отсюда. Эй, приятель, я подскажу тебе, как свести с ума даже такую робкую девочку, и, кстати, за советы платы не возьму.
Прежде чем я успела очнуться, солдат уже был внутри магазина. Вернейший способ заманить его куда бы то ни было – подставить под сомнение его смелость, а потом сказать, что есть уникальное средство влюбить в себя хозяина навеки.
Переминаясь с ноги на ногу, я уставилась на дверь. Я хотела было его окликнуть, но подумала, что лучше не кричать перед заведением с такой вывеской. Шло время, а солдат не возвращался. Пришлось его спасать.
– А я думал, что твой первый подарок уже ничто не превзойдёт, Кэс, – тихо сказал он, когда я оказалась внутри.
Мой взгляд заметался в поисках места, где его можно было бы задержать без серьёзных последствий для психики. Натыкаясь на элементы декора и сами товары, я в итоге уставилась себе под ноги. Но уже не могла думать ни о чём кроме всех этих ярких, блестящих, фигуристых приспособлений, которые превращают любовь в развратный ритуал.
– Ищете что-то конкретное?
– Н-нет, вообще-то мы торопимся.
В детстве я была достаточно смелой, чтобы играться с огнестрельным оружием, а теперь заикалась при виде фаллоимитаторов и вибраторов. Ну что за…
– Ладно, тогда скажите, кто из вас главный? – спросил продавец, и бионик ответил:
– Она моя госпожа.
Не в том смысле!
Мужик присвистнул.
– Круто, по вам и не скажешь, но как говорится в тихом омуте. – Он подошёл к застеклённому стеллажу. – Тогда начнём с того, что придётся по вкусу любой женщине. Буквально. Моя гордость – стимуляторы. Можно колоть, можно глотать, можно курить, а можно наносить на кожу партнёра, везде, а потом слизывать… Кайф.
Я не готова заниматься таким после первого поцелуя!
В отличие от солдата. Он слушал совершенно чужого, подозрительного человека с удивительным вниманием. Впитывая. Представляя. Изучая.
– Понял, вам непросто угодить. Но для таких привередливых клиентов у меня есть и другие виды «стимуляторов». – С понимающей улыбкой продавец зашёл за прилавок. – После тотального разоружения органы следят даже за ассортиментом магазинов для взрослых. Тем не менее, у меня есть кнуты, зажимы, кляпы, наручники… Имеется даже телескопическая дубинка надзирателя.
Он разложил всё это добро перед солдатом.
– Наручники крепкие?
– Ещё какие, брат. Крепче всего, к чему ты их прицепишь.
Я следила за ним с открытым ртом. Почему он вёл себя так, будто за этим мы сюда и пришли? Неплохо, конечно, что он начал общаться с кем-то помимо меня, развивать социальные навыки необходимо, но не в таком же месте.
– Слушай… можно тебя на секунду? – Я отвела бионика в сторону, к вешалкам с эротическими нарядами. Отличное укрытие, ничего не скажешь, такими темпами Фарго меня в жизни не найдёт. – Ты что творишь?
– Нам пригодятся эти вещи, – заявил он, и я почувствовала, как жар заливает лицо.
– То, что я сказала не так давно, не значит, что между нами будут такие отношения. Тебе, наверное, трудно в это поверить, но любовь… она вовсе не должна включать в себя всё это. – Я подцепила пальцами «костюм» монашки. – Я не виню и даже понимаю твой интерес к этой стороне человеческой жизни. Что и говорить, иногда мне самой любопытно, но сейчас неподходящее время для таких экспериментов.
– Я не собирался использовать их на тебе.
– О…
– Тебе бы хотелось?
– Н-нет.
Он вновь улыбнулся, слабо, но так порочно… Эта его улыбка была развратнее всего, выставленного здесь.
– Ты подумала об этом?
– Я подумала… о том, что у нас нет денег! – выпалила я, удивляясь, что вообще об этом вспомнила. – У нас нет денег, чтобы расплатиться за это всё. А нам ещё бензин покупать. В смысле, только его… только такое топливо нам и нужно.
– Не переживай об этом.
Вернувшись к прилавку, бионик предложил продавцу обмен, а именно: пополнить его коллекцию стимуляторов кое-чем особенным. Мужик присвистнул, поднося к самым глазам ампулу, которую я неохотно достала из кармана.
– Формула самой Рэмиры в такой дыре? Шутите? – Он подошёл к сейфу и поскорее её спрятал. После чего достал визитку и что-то быстро написал на обратной стороне. – Если захотите сегодня же опробовать товар, загляните в этот отель. Там не будут жаловаться на шум. И за комнату с вас ничего не возьмут, я договорюсь.
Ладно, по крайней мере, будет, где переночевать.
Когда мы вышли из магазина, замусоренный двор показался мне прекрасным.
– Так значит, ты собрался с оружием из секс-шопа мир захватывать? – уточнила я. Солдат держал в руках сумку, в которой приличнее было бы транспортировать динамит, но нет, там штуковины совсем иного толка. – Готова спорить, тебе этого вполне хватит.
– Оружие, к которому привыкла ты, было бы предпочтительнее.
Не знаю, не знаю.
– Как бы там ни было… – Сняв с плеча лямку рюкзака, я достала оттуда коробку с игровой консолью. – Потренируйся пока захватывать миры на этом. Твой подарок.
Ага, в ворохе бдсм вещиц только этой игрушки не хватало.
Глава 15
Мне нравились шумные мегаполисы, потому что с некоторых пор я боялась одиночества и заброшенности, несмотря на то, что эти слова были синонимами безопасности.
В этом смысле город, в котором мы оказались, был слишком безопасным.
Зайдя в магазин на заправке, я взяла пластиковую канистру и кое-что из еды. На кассе дежурила девушка, всё внимание которой было приковано к экрану телефона. Просто потому, что я оставила бионика с сумкой «подарков» за дверью. Незачем ему лишний раз маячить перед глазами провинциальных женщин с барахлом из секс-шопа.
Кассирша пробила покупки и озвучила цену, особо не приглядываясь ко мне.
Я покопалась в карманах, выгребая завалявшуюся мелочь.
– Сколько я смогу набрать бензина на это?
Выложив содержимое карманов, я понадеялась на её милосердие.
– Полный бак, – пролепетала она.
– У меня канистра.
– Значит, полную канистру.
– Какие у вас тут лояльные цены. Даже странно, что здесь так малолюдно.
Хотя, конечно, дело тут было не в ценах, а в «валюте». Среди мелочи затесалось кольцо высшей золотой пробы, которое блестело острыми шипами. Девушка уставилась на него так, будто ей в лицо направили дуло пистолета.
Накрыв его ладонью, я спрятала украшение обратно в карман.
Почему даже в такой дыре, даже мои беспечные ровесники, которых не интересует ничего кроме соцсетей и видеоигр, знают об этом кольце? Что я пропустила за эти два года?
– Отдала ампулу, – решил бионик, глядя, как я наполняю канистру.
– Показала кольцо.
– Полезный аксессуар.
– Не то слово.
Завинтив крышку, я отдала канистру солдату.
– Пойду искать отель, а ты иди за байком. Встретимся в номере. – Посмотрев на сумку в его руках, я спросила: – Может, я её отнесу?
– Хочешь расхаживать по городу с такими игрушками?
– По крайней мере, я не буду напоминать маньяка с ними. В отличие от тебя.
Вместо того чтобы опровергнуть мои слова, он посмотрел на мои губы и тихо произнёс:
– Этой ночью они мне пригодятся.
И что это должно значить?!
Я побоялась уточнять, поэтому пошла прочь от заправки и продолжала идти, не оборачиваясь и не сбавляя темпа, пока окончательно не заблудилась. Я добралась до места только к полуночи. В толпе куривших у входа солдата не было. Как и байка поблизости. Будь я чуть менее уставшей, я бы всерьёз обеспокоилась, но тогда я рухнула на кровать и сразу отключилась. Последней связной мыслью было предположение, что я, наверное, первый клиент, который использует эту кровать по прямому назначению и так долго.
Я провалялась в ней до полудня, а когда открыла глаза, подумала, что скоро это войдёт в привычку. Просыпаться в таких вот местах. Плотные шторы, красные тона, жутковатый дизайн. Всё как обычно. Только теперь рядом не было бионика.
Я хотела окликнуть его, но вспомнила, что у него, блин, нет имени. Это даже хуже оскорбления. Почему-то мне так подумалось. Хуже, чем все слова, которыми нас именовали до этого самого момента. Но при этом я всё равно не считала себя достойной давать кому-то вроде него имя…
Обойдя номер, я задержалась в ванной комнате. Посмотрела в зеркало.
Ладно, если он сбежал, его можно понять.
На этот раз я приводила себя в порядок тщательно, долго нежилась под струями душа, пытаясь расслабиться. Безрезультатно. Прошёл час, я спустилась вниз, чтобы выписаться из номера, а солдат так и не появился.
Я побрела прочь от отеля, но уже через минуту опустилась на скамейку без сил. Поставив рюкзак с прицепленным к нему шлемом перед собой, я спрятала лицо в ладонях. Я поняла, что не могу без него. Не только противостоять Фарго, но и делать менее масштабные вещи: видеть сны, чувствовать вкус еды, идти… дышать. Радоваться свободе. С каких пор он стал её неотъемлемой частью?
Мне стало страшно – знакомое парализующее чувство, но теперь к страху добавилась ещё и непривычная тупая ревность.
Почему он ушёл, ничего не объяснив?
Его последними словами были: «этой ночью они мне пригодятся». На ком он опробовал эти игрушки?
Он бросил меня здесь. В месте, которое ничуть не лучше Дна. В состоянии, ничуть не лучше суицидального.
У меня начинался очередной приступ паники, комкающий картину реальности в грязное серое пятно без запаха и формы. Пригнув голову к коленям, я застыла. В таком положении я могла провести не один час и даже не заметить этого.
– Ты глянь на неё, братан, – раздались голоса надо мной. – Отлично устроилась.
– Да, не похоже, что она понимает, что серьёзно влипла.
– У нас ещё будет время всё ей объяснить.
– Или предоставим такое удовольствие лично боссу.
Ну вот и всё, меня нашли. Это конец.
Подняв голову, я несмело взглянула на двух здоровяков.
Оказывается, в семье Виктора совсем нет дресс-кода. Во что одеты эти парни? Как они могут конкурировать с Рэмирой – элегантными убийцами в костюмах и оружием в виде украшения – если так халатно относятся к своему имиджу?
– Посмотрим, сколько дали за эту жалостливую мордашку. – Один из них наклонился и отцепил шлем. В нём звенели монеты.
Неужели я выглядела настолько несчастной?
Высыпав мелочь в ладони своему напарнику, братан перевернул шлем и прочитал надпись.
– Любишь Виктора, значит. – Он усмехнулся. – А вот мы этого мудака терпеть не можем.
Так ведь я тоже, братан!
– Из-за этого урода и его отца много хороших парней погибло, – продолжил он, давая понять предельно ясно – они не из Фарго. – А скольких они ещё казнят? Кто этим ублюдкам давал право вершить правосудие, да ещё в наших районах? Особенно теперь, когда они не смогли уследить за порядком в собственном доме? Знатно их нагнули те ребята, которые сбежали. Чёрт, пожать бы руку одному из них.
Так ведь это я – одна из них, братан!
– Теперь, встреться я лицом к лицу с этим Виктором, не побоялся бы ему по роже заехать. Что уж говорить о том, что бы я сделал с его прихвостнями.
Братан, нам суждено стать лучшими друзьями!
– У меня последнее время такое отличное настроение было, а тут попадаешься ты. Расхаживать с такой хернёй по нашей территории запрещено! Как и работать без личного разрешения босса!
Собравшись с духом, я философски выдала:
– Если быть несчастным на территории вашего босса – преступление, то он святой человек, и я готова предстать перед его судом. Я провинилась перед ним только тем, что не смогла сдержать слёз.
Они ни черта не поняли.
– Что такое? Виктор не ответил взаимностью?
– Типа того.
– Ничё, скоро он об этом пожалеет. После того как мы с тобой потолкуем, отправим ему твою фотку.
Это лучший способ заслужить его благосклонность и удостоиться звания защитника человечества. Возможно, после такого он даже лично вручит им медали за особые заслуги. Будет руки жать, ставить в пример и всё такое.
– Может, мы её и по интернету пустим, – продолжил братан. – Пусть все видят, что бывает с фанатами Виктора.
– Ну и что с ними бывает? – раздался голос солдата, и я стала самым счастливым, свободным, защищённым человеком на свете. Вот так просто. По щелчку пальцев. Он ещё даже не сделал ничего. И ничего особенного не сказал. А я уже готова была разрыдаться от облегчения.
– Тебе рассказать или показать? – набычились парни.
Пройдя мимо меня, бионик достал из кармана… не оружие, а телефон, хотя сделал это так, словно достал оружие. При том что у него были вещи, которые могли впечатлить их куда сильнее.
Или нет?
– Переплюнете? – После недолгих манипуляций, он повернул экран к ним. До меня донеслись неясные звуки видео.
– Твою мать, да ты просто монстр… – прошептали парни.
Никогда бы не подумала, что их лица могут принять такое выражение.
– Ты не подумай, мужик, это не наше. – Братан швырнул шлем мне. – Если хочешь, так уж и быть, сам разберись с этой сучкой. Отвечаю, мы ненавидим Виктора не слабее тебя, но у нас фантазия слабовата.
– Кто бы знал, как меня бесит один только звук этого имени, – проговорил солдат, убирая телефон в задний карман. – Если бы я увидел любого человека, выкрикивающего что-то подобное или носящего признание на одежде, я бы прикончил его без разбирательств.
– Точно, мужик. Мы тебя, блин, понимаем, как никто.
– Но дело в том, что «эта сучка» – моя хозяйка.
– А?!
Они окончательно запутались.
Подобравшись сзади, я достала телефон из его кармана. И пока они разбирались в том, кто есть кто, я отыскала ту самую запись.
Меня затошнило уже на первых кадрах, хотя по задумке солдата я должна была испытывать противоположные чувства. Ведь это был его подарок. Его признание в любви.
Оказывается, всю эту ночь бионик тестировал качество приобретённого оружия на фан-клубе Виктора Фарго. Он заправил байк, вернулся в тот зачуханный городишко, нашёл моих обидчиков, отомстил и сделал это так, что они никогда в жизни не захотят об этом рассказывать никому, тем более полиции.
Боже, ты заставил их вытворять такое друг с другом перед камерой? Сажание на кол было бы большим милосердием.
Я не досмотрела до конца. Не выдержала и минуты от получасовой записи, возвращая телефон на место. Похоже, солдат очень трепетно относится к вещам, которые считает своими. Игрушкам, телефону, хозяину. Он не терпит посягательств на свою собственность, даже косвенных, поэтому обращение главы Фарго, а потом эта надпись на шлеме так его взбесили. Думаю, Марти и его квартет подписали себе приговор именно прощальным жестом. Оскорбления он бы им спустил с рук.
Подтверждая свои догадки, я посмотрела на братана и его приятеля: они ещё были живы. Но как оказалось лишь потому, что солдату хотелось собрать всю банду в одном месте. Трудно поверить, но, похоже, он не утолил жажду крови до конца.
– Мы с самого начала поняли, что у тебя с башкой нелады! Но одно дело снимать гей-порно, и совсем другое – наезжать на нас на нашей же территории. Через минуту здесь будут лучшие бойцы района, чокнутые вы извращенцы! – Парни с удовольствием сыграли роль наживки.
– Да хоть всего города, – проговорил солдат. – Ты только попроси их поторопиться.
Но они не заставили себя долго ждать. Выглядывая из-за его спины, я следила за тем, как из-за каждого угла, из всех переулков, из домов, появляются люди со спортивным инвентарём и инструментами. Биты, утыканные гвоздями и обвязанные колючей проволокой, молотки, отвёртки, топоры, мотоциклетные цепи, арматура… Парней, которые несли с собой это добро, было так много, что я допустила кощунственную мысль.
Мы трупы.
Я знала, что меня ищет сила большая, чем эта разношёрстая, неорганизованная свора. Что Фарго, мои хозяева, и Рэмира, хозяева солдата, намного могущественнее любой банды, тем более из такой захудалой дыры. Но я никогда прежде не видела, чтобы люди выступали против меня таким числом, намереваясь разорвать на части.
