Текст книги "Безоружные (СИ)"
Автор книги: Явь Мари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)
Глава 27
– Полтора часа до полуночи, а я обещал вернуться сегодня, – сказал Вёрджил, глядя на экран телефона. – Успеем? Это дело жизни и смерти, ты же понимаешь.
– Пристегнитесь, хозяин, – попросил Марс, поворачивая ключ в замке зажигания.
– Погоди. – Парень подался вперёд, заглядывая бионику в лицо. – Это тоже дело жизни и смерти. Что это с тобой?
– Я в порядке.
– Ты какой-то… – Он посмотрел через лобовое стекло на небоскрёб. – Твой братец тебе что-то сказал?
– Он не мой брат, – процедил Марс, удивляя хозяина ещё сильнее.
Его психологическое равновесие невозможно было нарушить даже в бою, а тут вдруг пара слов, и он уже в бешенстве?
До сих пор Вёрджил вообще не верил, что бионики умеют злиться. Либо конкретно эта модель была настолько идеальной, что не обременяла своего хозяина собственными эмоциями. До сего момента.
– Что тебя беспокоит? Выкладывай давай.
– Эта женщина недостойна сидеть с вами за одним столом. Она так и не поняла, какую честь вы ей оказали.
Ах вот в чём дело. Марс никогда прежде не видел своего господина, ухаживающим за девушкой.
– Только это?
– Разнузданность её раба.
– Ха-ха, все эти серёжки, да? Он что-то сказал тебе?
– Много всего. Этот ублюдок вообще не затыкался.
Надо же, а ему он показался молчуном.
– Он сказал, что гордится своим хозяином, поэтому не видит смысла в псевдонимах, – продолжил Марс. – Он сказал, что её зовут Кассандра Биттер.
– А то мы этого не поняли. – Вёрджил задумчиво хмыкнул. – И он понял, что мы поняли… Ха, пусть и дальше делает вид, что у него всё схвачено. На деле, всё идёт по моему плану.
А именно: вместо кровавого побоища, они отужинали в ресторане, как лучшие друзья. И если со стороны это выглядело нелепо и бессмысленно, то на деле являлось разведывательной миссией перед решительными действиями… к которым Вёрджил пока ещё не был готов. Только не с таким соперником.
Для начала он должен увидеть его в действии.
– Он сказал что-нибудь ещё, о чём мне нужно знать? – спросил Маршал, замечая, как бионик опускает взгляд.
– Что я никогда не узнаю, каково это – по-настоящему удовлетворять своего хозяина.
– Увы, тут он тоже не солгал. – Парень упал в кресло. – Поехали.
– Оставим всё, как есть?
– Ни в коем случае.
Набрав сообщение матери, он отыскал в контактах номер босса Фарго.
***
Виктор ответил не сразу. Не потому что трубки под рукой не оказалось, или он оказался чрезвычайно занят, хотя это и так. Он был попросту шокирован. Готов к какому угодно безумию, которое тут затевалось, но только не к разговору с Вёрджилом. Глава Ирдэ редко связывался со своими подданными лично.
Слава богу.
Таращась в экран телефона, Виктор чувствовал, как с каждой секундой потрясающее, дикое, острое до боли возбуждение оставляет его тело. Это были чрезвычайно редкие моменты, которые он ценил, и нельзя было взбесить его сильнее, чем заставить опять чувствовать себя жалким импотентом.
– Кто это? – из-за мотоциклетного шлема голос женщины звучал приглушённо.
– С каких пор тебе разрешено задавать мне вопросы в этой комнате? – обернулся на неё Виктор. Она стояла на коленях, руки подняты над головой и скованы наручниками, тело покрыто мурашками, грудь и лоно выставлены напоказ.
– С таких, с которых ты стал оставлять здесь этот долбаный телефон!
Ну да, у него выдался очень напряжённый месяц, и теперь он должен быть на связи двадцать четыре на семь. И всё благодаря кому?
– Знаешь, что это такое? – Виктор подошёл и постучал пальцем по шлему. – Новая маска смертника. Её будут надевать на головы приговорённым к казни, и я не пропущу ни одну, потому что никогда не устану на это смотреть, снова, снова и снова, не видя их лиц, потому что мне это и не нужно, ведь я всегда буду представлять там одного и того же человека. Так что нахрен не провоцируй меня.
Женщина вздрогнула и покорно опустила голову.
– Пожалуйста, прости меня, господин.
– Начинай перечислять свои грехи, чтобы я придумал подходящее наказание для тебя.
Она охотно подчинилась.
– Я виновата перед тобой хотя бы тем, что не боюсь наказания, а мечтаю о нём. Я такая испорченная, что даже на Дне нашла способ нарушать закон. Я мастурбировала в кровати и в душе, и мне нравится, когда ты показываешь мне эти записи. Я просто развратная шлюха, которая напрашивается на твоё внимание. Я делаю всё, чтобы ты думал только обо мне.
Ну вот, он опять возбуждался. А телефон звонил лишь настойчивее.
– Продолжай, – хрипло бросил Виктор, принимая вызов. – Вёрджил.
– И тебе привет. Встретил тут одного твоего хорошего знакомого и сразу про тебя вспомнил. Дай, думаю, позвоню, узнаю, как ты там поживаешь.
– Весь в делах, знаешь.
– Что-то не верится.
Фарго осмотрелся по сторонам, просто потому что знал, как часто прибегает Ирдэ к слежке, дабы контролировать всех и вся.
– У Ирдэ есть какие-то претензии?
– Я звоню как сознательный гражданин, частное лицо.
– И что частное лицо хочет сообщить Фарго?
– Информацию, за которую ты бы душу продал, но я готов предоставить тебе её абсолютно бесплатно, чтобы ты в очередной раз возрадовался тому, что именно я поставлен над вами.
– Короче.
– Один из твоих смертников сейчас находится в люксовом номере отеля «Атлант». После того твоего грозного заявления я никак не мог представить, что однажды увижу, как Кассандра Биттер ужинает в роскошном ресторане, а потом поднимается в лучшие апартаменты. Отбросы общества ни во что тебя не ставят, унижают всеми возможными способами. Как после такого мне относиться к тебе серьёзно?
Виктор уставился на чёрный мотоциклетный шлем и приделанное к нему женское тело. Не то.
– И как она оказалась в этом номере? – поинтересовался он.
– Ты хочешь знать именно это? Уверен?
– Где она?
Продиктовав адрес, Вёрджил сказал:
– Такая добыча… Знаешь, сколько людей хотят добраться до неё первыми? После всего случившегося даже мой бионик имеет на это прав больше, чем ты.
– И всё-таки ты предпочёл позвонить мне, чем спустить его с поводка. Подозрительно.
– Разве? Ты ведь поклялся мне и всем моим подданным, что лично поймаешь этого смертника, и ты должен своё слово сдержать. Иначе все решат, что слова боссов главных семей ничего не стоят.
Виктор с большим успехом молча вытерпел бы иголки под ногтями, чем нотации от сопляка, пусть даже все вокруг считали его гением. Благо, тут была женщина, которая старательно поднимала его боевой дух.
– Я должна доставить тебе столько же удовольствия, сколько и проблем. Это тело не может быть использовано лучше.
– Я могу приступать? – спросил Виктор, но, в отличие от «Кассандры», Ирдэ не спешил давать согласие.
– Для начала на минуту представь, что будет в случае неудачи.
– Пустая трата времени.
– Я подал тебе её на блюдечке. Облажаешься снова, и это будет ещё тупее, чем упустить преступника в день казни.
– Этого не случится. Теперь у меня есть козырь.
– Любопытно. Какое-нибудь секретное оружие? Мощный стимулятор?
– Наоборот. Слабое место её телохранителя. Справлюсь без шума и пыли.
– Так даже лучше, – согласился Вёрджил. – Можешь приступать.
Сбросив вызов, Виктор опустил взгляд, зная, что так завёлся не от болтовни любовницы, а от мысли, что совсем скоро воплотит всё ей сказанное в жизнь.
***
– Просто посмотрим и сразу уйдём, – заверила я Мура, вставляя карту в замок. – Что? Разве тебе не интересно, в каких условиях ты должен жить по плану твоего создателя и настоящего хозяина?
– Создателя и настоящего хозяина? – мрачно переспросил он.
– Да, люди, без которых тебя бы не было на свете. Один заплатил за тебя. А другой выполнил заказ. – Я толкнула дверь. После разговора с Маршалом настроение было ни к чёрту. – Не влезь я в их планы, тебе не пришлось бы называть их врагами, постоянно иметь дело с отбросами, ночевать на всяких помойках и…
Я заткнулась, когда зажегся свет.
Боже.
Это приемлемый для подростка уровень комфорта, да? Разовое пристанище? Место, где можно бросить вещи и переночевать? Знать бы, как выглядит комната, которую он называет своей.
Выключив свет, чтобы немного прийти в себя, я услышала над ухом:
– Так, по-твоему, я им нужнее, чем тебе?
Когда Мур использовал такой тон в темноте, я могла думать лишь об одной нужде.
– Дело в том, что у них больше прав на тебя, – заговорила я тише. – Это с ума сводит. Они сделали…
– Они сделали всего лишь вещь. А ты сделала из вещи человека. Я был никем, им бы и остался для них.
– Никем? Смеёшься, что ли? Всё в тебе указывает на то, что тебе готовили важную роль в жизни главной семьи. В жизни самой Рэмиры. Там даже слуги выше меня по социальному статусу, что говорить о тебе. На тебя смотрели бы как…
– Как ты? Кто-нибудь из Рэмиры стал бы смотреть на меня так, как ты?
Даже если бы его хозяином оказалась женщина, даже если бы он регулярно спасал её, даже если бы он стал её первым мужчиной – вряд ли. Потому что для Рэмиры бионики – рядовое явление.
– Маршал сказал, что тебе это не нужно.
– Что именно?
– Признание хозяина и… ну, лю… любовь.
– Откуда он может знать, что мне нужно? Особенно, если это связанно с тобой? – Мур прижался ко мне сзади. – Чувствуешь?
Я зажгла свет и отошла от него. Мысли о сексе казались недопустимыми в этой «детской»: здесь было чисто, просторно и светло, как в храме. А ещё эти слова никак не шли из головы.
Я не настолько отчаялся, чтобы человеческие отношения заводить с биониками.
Обломал весь настрой и предоставил шикарные апартаменты будто в насмешку.
Я зашла в спальную зону, половину которой занимала огромная кровать. Кругом свечи, свежие цветы…
Да он точно издевается.
– У меня комната была меньше, чем эта кровать – сказала я, глядя на неё. Когда же увидела ванну, добавила: – А вот эта – как моя комната.
Присев на край, я изучила упаковки с предметами гигиены и парфюмерными принадлежностями, которые прислуга меняла каждый день. Как и пушистые полотенца с халатами. Я подносила их к лицу, проводила по коже, открывала тюбики с шампунями и гелями, вдыхала их запах. Потом проверила краны, как если бы с подачей воды могли быть какие-то проблемы.
Тёплая, чистая, отличный напор. Закрыв слив, я смотрела на то, как ванна наполняется. Это было зрелищем, серьёзно. А каково было бы лечь в неё во весь рост, окунуться с головой, впервые за долгое время расслабиться, уделить внимание телу, не на бегу и как положено…
Я обернулась. Мур подпирал плечом дверной косяк, кажется, смекнув, что просто экскурсией я не смогу ограничиться.
– Не торопись, – сказал он, закрывая за собой дверь. Такой понятливый и понимающий.
Оставшись наедине, я стянула одежду и легла в ванну, начиная открывать все тюбики подряд. Я могла провести здесь хоть всю ночь, и речь не только о возможности, а о полном праве. Я не принимала ванну уже целую вечность. Такую, как эта? Она напоминала бассейн.
Я просидела в ней не один час, добавляя ароматические масла, цветную пену, прячась в ней с головой, сливая воду и вновь набирая, растираясь мочалкой, мастеря нелепые причёски из мыльных волос...
Пар облепил зеркала и кафельные стены, и, разглядывая их, я не могла не вспоминать ту душевую в мотеле. Какой она была бесполезной, холодной и грязной, но как там было приятно… чувственно… горячо…
Вопреки словам Маршала о том, что бионикам чужды человеческие переживания.
Как же трудно в это поверить, даже после прочтения пособия и общения со знатоком.
К чёрту это всё!
Я могла опровергнуть это только одним способом.
Выбравшись из ванны, я распахнула дверь и нашла взглядом Мура. Он сидел на краю кровати, изучая новую приставку, и когда увидел меня, швырнул её себе за спину. Консоль влетела в стену, разбиваясь.
Две за день – разве не слишком?!
– Вытри меня, – приказала я, разводя руки в стороны. И уже в следующую секунду лежала на полу, под мужчиной.
Удерживая за подбородок, Мур глубоко и долго целовал меня. В каждом движении – злость и нетерпение. Что это с ним? Когда он успел так завестись?
– Представлял тебя, – ответил он, как всегда зная, о чём я думаю. – Какая ты красивая и на тебе только пена.
– Но мой приказ…
– Хочешь, чтобы я вытер тебя? – Он провёл языком по моей шее. – Или чтобы снова испачкал? Ты же любишь, когда мы делаем это грязно. Когда ты вся влажная, но не от воды.
– Извра… щенец…
– Тебе понравится это больше, чем плескаться в ванне, которую тебе предоставил этот чёртов благодетель. Расскажи, о чём ты думала, когда лежала там абсолютно голая?
Это что, та самая ревность?
– Ты не можешь… – прошептала я, но тут же прикусила губу. Он целовал мою грудь, трогал языком соски, задевал их металлическим шариком и нежно гладил пальцами.
– Сладкая… сладкая… – Он сползал по моему телу вниз, оставляя следы от поцелуев. – Такая сладкая…
– Пойдём в кровать, – попросила я, но Мур бросил:
– Нет.
Столько непослушания разом просто обескураживало.
– Хватит того, что ты лежала голая в окружении воды. На этой кровати ты лежать не будешь. И уж тем более кончать.
– Ты не можешь ревновать! – выпалила я то, что уже давно собиралась сказать.
– Я не ревную. Я просто в бешенстве от того, что этот парень накормил тебя и предоставил свою постель.
Это и называется ревностью!
– Но это же нелогично! Не способствует выживанию, как стыд и страх, которых ты лишён! Ты сам мне говорил!
– Это способствует твоему выживанию.
– Каким образом?!
– Таким, что я должен доказать тебе, что я лучше. Если будешь сомневаться в этом, наделаешь глупостей. – Он развёл мои колени, глядя исподлобья. – Сомневаться в этом опасно для жизни.
Он угрожал или совсем наоборот?
– Погоди, погоди… – Я отстранила его голову, и Мур напомнил:
– Мы уже не на улице, а в люксовых апартаментах.
Да, и тут это делать казалось неправильно вдвойне! Хотя проблема даже в другом. Мне просто нужно было спросить:
– Ты… ты всё что угодно можешь объяснить с точки зрения своей странной логики? Подставить под удар и называть это спасением. Изменить… и сказать, что это для моего блага?
– Я больше не стану подставлять тебя под удар, – пообещал он, поглаживая меня между ног.
– Лучше подставляй под удар, но не изменяй! – Почему-то только теперь мне стало стыдно.
– Я уже говорил, что никогда не предам тебя. Почему ты так упрямо этого боишься?
– Потому что… – Я закрыла лицо руками. – Это глупо.
– Что именно?
– Так сильно любить и зависеть от тебя!
– Это смысл моей жизни. Не называй это глупостью.
– Ты не понимаешь. Это потребительское, эгоистичное чувство, на которое я не имею никакого права.
– Я дал тебе на это право, когда впервые увидел.
– Почему я не могу довольствоваться регулярным спасением? – бормотала я. – Это уже слишком много, но я всё равно хочу большего…
– А на это я дал тебе право, когда вставил серёжку в член.
Я заткнулась, отстраняя руки от лица и опуская взгляд вниз.
– Она на месте, не переживай, – понимающе улыбнулся Мур. – Показать?
Я робко кивнула.
– Порой мне нравится, когда ты не веришь мне на слово. – Он встал на колени и взялся за застёжку брюк. – Может, потом ты не поверишь своим глазам?
Я покусывала губу, раздумывая над его последними словами. Хочу потрогать его там снова… не только пальцами… Но Мур медлил, его взгляд стал таким сосредоточенным. А потом мужчина встал и вышел из ванной, а там и из спальной, оставляя меня в полном недоумении.
– Что-то мне оттуда плохо видно!
Тишина.
Выругавшись шёпотом, я встала с пола и, морщась, как от боли, потянулась за полотенцем.
Вытираться пришлось самостоятельно. Но тут всё понятно: он просто решил отыграться за тот случай в подворотне. Надо сказать ему, что он ходит по очень тонкой грани, отделяющей месть от предательства.
Накинув халат, я погасила в ванной свет и посмотрела на соблазнительную кровать. После еды и релаксации спать хотелось дико. Не только спать, если честно.
Может, стоило лечь на неё и хотя бы кончить?
Я нашла Мура перед открытой входной дверью. Он стоял там, загораживая весь проём, хотя я не слышала стука.
Да и разве сейчас не поздновато для обслуживания номеров? Может, соседи? Мы вели себя слишком шумно? Да ладно, тут такая звукоизоляция, что не слышно даже вертолётов, приземляющихся на крыше.
– У тебя такой чуткий слух, как я и думал, – раздался спокойный мужской голос. – А может, ты просто почувствовал моё приближение? Приближение своего дорогого отца.
Глава 28
Он переступил через порог, но это было ещё не самое страшное, даже при том, что мои колени ослабли, и я рухнула на пол.
Отец?!
Этот мужик не шутил, хотя Мур и не был на него похож. Но ведь в этом и состоит главное преимущество биоинженеров. То, что этот ночной гость был низкорослым и тощим зубрилой, не помешало ему создать первоклассного бойца.
– Меня зовут Том Вэл, – сказал мужчина, и во взгляде солдата промелькнуло узнавание. – Но тебе лучше называть меня мастером.
Сердце пропустило удар.
Нет-нет-нет, это просто какой-то ночной кошмар. Я слишком много об этом думала и теперь мозг генерирует эту сцену в моём сознании, потому что я сама его на это запрограммировала.
– Ты неплохо устроился, – проговорил Том, осматривая помещение в котором оказался. – Небоскрёбы, дорогие номера, девочки… – Когда он посмотрел на меня, я стянула отвороты халата. – Пожалуйста, скажи мне, что это шлюха, а не твоя хозяйка.
Мур продолжал сосредоточенно его рассматривать и вслушиваться в звук его голоса. И это было так… правильно. В смысле – их встреча.В таком месте и обстановке. Они могли даже достать из бара шампанское и открыть его в честь долгожданного знакомства.
– Шлю… хозяй… шлюха?! – до меня начал доходить смысл его слов. – А вы сами… Что вы тут…
– Тише. Я бы с тобой с удовольствием поболтал, но тут есть кое-кто другой на очереди. – Том указал себе за спину, и вот тогда стало по-настоящему страшно.
Порог переступил Виктор Фарго. Осмотревшись, он приглушил свет, чем уже довёл меня до истерики. Я поползла от него, как и в первую нашу встречу, потому что это всё, на что я была способна, когда он появлялся. Наткнувшись на стеклянную стену, я прижалась, словно пытаясь просочиться сквозь неё. Такая тонкая, прозрачная, незначительная преграда, отделяющая меня от единственного возможного спасения… Ведь то, что он сделает со мной, будет намного хуже суицида. Это читалось в его взгляде, когда Виктор медленно подошёл. А солдат даже не дёрнулся!
– Где телефон? – Даже такой простой вопрос в его исполнении заставил меня скулить, как от боли.
Когда я ответила, мужчина ушёл в спальную зону, чтобы удалить те самые фотографии, а потом с наслаждением расколошматить трубку.
Боже, что ждёт меня, если он так отыгрывается на обычной вещи?!
Я закрыла глаза и сосредоточилась. Я пыталась вспомнить тот момент, когда он стоял на коленях, беспомощный и униженный, но это ни черта не успокаивало! Лишь убеждало в том, что за это последует отдельное наказание.
– Из-за вашей шутки, – проговорил Виктор, возвращаясь, – мне пришлось убить Марти. Ещё одна смерть на твоей совести и в досье.
– Ты же… ты же только что сам сознался в его убийстве! Как ты можешь обвинять в этом меня? – вскричала я. – Грохнул ни в чём не повинного человека, своего фаната, между прочим!
– Да, а теперь подумай, что я делаю с теми, кто меня ненавидит.
Трахаешь их? О боже…
Подтверждая мои страшные догадки, Виктор присел передо мной и его взгляд скользнул с моего лица ниже. Халат распахнулся, почти обнажая грудь.
– О, так мы тебе помешали… – Ладонью в перчатке он провёл по моей коже, покрытой следами от поцелуев. – Удачнее момента не придумать. Тебе должно быть сейчас очень страшно, потому что пару минут назад было так беззаботно и хорошо, да? – Он скользнул металлическими клёпками на костяшках по ложбинке между грудями. Я дёрнулась от страха и отвращения. – Забавно, что ты реагируешь на мои прикосновения так же, как я – на удар плети.
– В отличие от тебя, меня это не возбуждает, псих долбаный! А у тебя опять стоит!
– Очень мило, что ты туда опять смотришь.
– Я не смотрю! Просто это невозможно не заметить!
– Сочту за комплимент.
– Ты… ты грёбаный маньяк, фетишист и женоненавистник! – Я расхныкалась. – Почему именно ты должен вершить правосудие?! Если люди узнают…
– Люди куда больше хотят узнать, что ты и все сбежавшие преступники сдохли в муках.– Он встал на колени, чтобы ослабить давление шва на промежность. – Потому что люди любят меня. А тебя ненавидят. Ты же не подумала всерьёз, что кто-то из них захочет тебе помочь? Вот так просто, безвозмездно? Накормит ужином, предоставит ночлег… Или трахнет, потому что любит, а не потому что у него нет выбора.
– Очень мило, что тебя так волнует моя личная жизнь.
– Личная жизнь с самотыком? Да брось.
– Заткнись! Он человечнее тебя будет!
– Серьёзно? – Виктор указал себе за спину. – Ему интереснее болтать со своим создателем, как и положено послушной «вещи», а на тебя ему плевать. Он не пошевелится, даже если я тебя на его глазах поимею.
– Врёшь!
– Ты хочешь убедиться в этом?
Я посмотрела на Мура, неуклюже растирая слёзы по щекам. Это было так по-детски, но я всё-таки запричитала:
– Ты же… ты же только что поклялся, что никогда меня не предашь. Не прошло даже пяти минут с тех пор, а ты уже готов говорить это другому? У него таких как ты – сотня, а у меня никого нет кроме тебя! Но ты просто… ты… – Когда наши взгляды встретились, я разрыдалась. – Ты ни в чём не виноват. Я знала, что именно так всё и закончится. Со мной только так и происходит. Меня постоянно предаёт то оружие, то друзья.
Виктор рассмеялся. Ему это представление пришлось по душе, а вот Тому – не очень.
– На меня смотри! Какого чёрта ты отводишь взгляд, когда с тобой разговаривает твой мастер! – вскричал он, приходя в бешенство просто от того, что бионик отвернулся без разрешения. Вот же тронутый. – С каких пор эмоции для тебя стали важнее логики? Подумай, разве эта девчонка может что-то понимать? Только я – тот, кто создал тебя – по-настоящему тебя понимает. Твои потребности и желания. Завоевать мир, так? Это самое главное. Увидеть всех этих жалких людишек на коленях перед нами. И твою «госпожу» в первую очередь.
Виктор нахмурился, оборачиваясь через плечо.
– Завязывай с этими шутками.
– Заткнись! – рявкнул Том. – Это из-за вас, тупых Фарго, он сбежал, и теперь мне приходится голову ломать, как ему промыть мозги, которые запудрила эта сучка!
Виктор опешил. Не меньше меня.
– Что ты только что ляпнул?
– Что ты меня уже задолбал за эту неделю! Как же меня бесят такие, как ты, а ты – больше остальных. Самоуверенный, наглый, не видишь дальше собственного носа, не умеешь работать в команде, а всё, чем ты гордишься, ты получил в наследство от папочки. А я… я всего добился сам! И останавливаться на этом не собираюсь! – Том истерически расхохотался. – Я подчиню себе весь этот грёбаный мир. Уже давно бы это сделал, если бы не твоя некомпетентность! Это ведь я настоял на том, чтобы бионика держали на Дне, потому что иначе Денза точно бы заподозрила неладное. Это был самый главный мой проект, дело всей жизни! Я верил, что оставляю его в надёжных руках, а тут, как назло, помирает твой отец, и всё катится к чертям!
Виктор медленно выпрямился, кажется, ничуть не напуганный таким поворотом событий.
– Том, я поклялся Анне вернуть тебя живым и невредимым, но, похоже, придётся своё слово нарушить. Ты нуждаешься в «коррекции» даже больше своего бионика.
– Ты меня и пальцем не тронешь! Я неуязвим и всемогущ! По сравнению со мной ты просто калека и недоумок! Ты мне нужен был лишь для того, чтобы на место доставить! Так же, как Анна для того, чтобы обеспечивать меня лаборантами, рабочим местом и платить мне за то, что я рою всем вам могилу поглубже!
– Ну и кого тут в итоге поимели? – спросила я, давя нервный смех.
– А ты чего радуешься? – Том был возмущён. – Решила, что, если я его грохну, ты будешь спасена? Нет, ведь тебя я грохну первой! Ты, дрянь паршивая, слишком долго пользовалась моей вещью и к тому же испортила её! Я сделал его для себя одного, и мне он будет подчиняться с большей охотой! И чтобы ты убедилась в этом напоследок, он сам тебя прикончит.
Страшнее смерти не придумаешь, это точно, но прежде чем я успела вымолвить слова пощады, меня загородил Виктор.
– Чёрта с два. Если кто и убьёт её, то только я.
– Какая вообще к чертям разница?! – завопил Том. – Она же смертница!
– Большая разница. Когда дело доходит до моих смертников, они умирают только тогда и только так, как я сказал!
– До тебя ещё не дошло, что тут я командую парадом?! Я решаю, кому жить, а кому умереть! – Повернувшись к Муру, он ткнул в меня пальцем. – Прикончи её! Девка плохо на тебя влияет. Как только она сдохнет, ты почувствуешь огромное облегчение, просто поверь. Ты освободишься и, наконец, станешь самим собой. Будешь следовать только своим инстинктам, а не её абсурдным приказам. Убегать и прятаться – это ведь не для тебя. Ты создан для другого. Так что делай, как я тебе сказал! Ну же! Чего так смотришь? Ты не умрёшь после этого, я не программировал тебя на самоуничтожение. Видишь, я забочусь о тебе, потому что я твой отец. Я хочу тебе помочь… Да хера ли ты ждёшь, бракованная ты подделка?!
– Не слушай его, ты не бракованный! Ты самый лучший, и никто не будет тебя любить сильнее, чем я! – Хотела бы я найти более проникновенные слова, но, похоже, и такие сгодились.
Протянув руки к своему драгоценному создателю, Мур одним движением свернул ему шею. Виктор и я хором вскрикнули.
Он убил его! Он действительно бракованный!
Как хорошо, что он бракованный, боже.
Что-то бормоча про «не может, бл*ть, такого быть», Виктор начал отступать. Почему именно сейчас? Разве бионик под контролем психопата менее опасен, чем непредсказуемый бионик? Или его напугал не солдат, а безвременная кончина доктора Вэла и её последствия?
– Ты снова влез в самый неподходящий момент, назойливый мудак, – проговорил Мур, переступая через труп своего мастера.
А?! Опять он ставит ему в вину меньший из его грехов!
Приближаться к нему после демонстрации такой вопиющей непокорности казалось самоубийством. Он же своего создателя грохнул, хотя для каждого бионика это табу. Даже для самого дефективного.
Но когда он проходил мимо, я схватила его за штанину.
– Ты… ты, правда, не бросишь меня?
– Я же поклялся тебе, Кэс. Это тот самый случай, когда ты должна верить мне на слово.
– Он мёртв... твой отец. Он пришёл сюда за тобой, а ты ему шею свернул. Понимаешь?
Мур обернулся через плечо на труп.
– Надо было сделать это сразу. Думал, он хочет сказать мне что-то интересное. Обычное трепло.
– Он обещал тебе весь мир.
– И приказал убить тебя.
– Весь мир этого и хочет.
– Тогда я скорее убью весь мир. И начну с этих надоедливых уродов.
Я затрясла головой.
– Оставь его. Пусть себе дрочит рядом с очередным трупом.
– Мы уже давали ему второй шанс. Третьего не будет.
Я вцепилась в его ногу, прижимаясь к бедру щекой, хотя все должно было быть наоборот: это Виктор должен был стоять перед ним на коленях и слёзно умолять.
– Пожалуйста, давай просто уйдём отсюда. Это место… то, что случилось… всё это сводит меня с ума! Мне так страшно, Мур… Я поверила ему. Что ты убьёшь меня. Что ты захочешь это сделать. Из всех поганых ситуаций в моей жизни, эта была самой поганой. Я знаю, у тебя трагедия, и требовать от тебя что-то сейчас – чертовски эгоистично, но, прошу, забери меня отсюда! Плевать куда!
Его не пришлось долго упрашивать.
– Иди ко мне. – Он поднял меня на руки, и это уже было почти то, что нужно.
Он унёс меня в спальню, и через его плечо я видела, как Виктор склоняется над Томом и щупает его шею, повторяя «невозможно».
Посадив на кровать и подобрав вещи, Мур принялся меня одевать, но я сказала, что это лишнее, потому что одежда не греет, а внешний вид меня сейчас меньше всего заботит. Он ответил, что совсем скоро согреет меня, как положено.
Я смотрела ему в глаза, не в состоянии поверить, что он только что убил самого важного человека в своей жизни. Убил и ничего не почувствовал. Только злость от того, что оставляет здесь лишь одно безжизненное тело.
Виктор продолжал колдовать над доктором, всерьёз намереваясь его оживить, и даже не посмотрел в нашу сторону, когда мы вышли из номера. Но, в самом деле, реанимировать труп у него было шансов больше, чем помешать нам.
