Текст книги "Безоружные (СИ)"
Автор книги: Явь Мари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)
– С чего ты это взяла? Даже если бы он сказал тебе это, глядя в глаза, это было бы неправдой.
– Он назвал Мура Джеймсом.
Арчи усмехнулся. А потом набрал воздуха в грудь и расхохотался именно так, как и положено психу в смирительной рубашке.
– Только полоумный старик мог принять бионика за дядю Джеймса! Жаль, что в это время поблизости не было его докторов, они бы тут же констатировали его недееспособность.
Я возразила:
– Со мной тоже было такое. Я принимала посторонних людей за тебя. Например, вчера в клубе...
– Это и был я!
– Ну да. Хотя это казалось не меньшим безумием. Как ты мог оказаться там, целый, среди всех этих опасных, влиятельных людей?
– На что ты намекаешь? Что его сын мог выжить? Но он не мог. Была генетическая экспертиза и похороны. А, и самое главное: дядя Джеймс был редкостным трусом, придурком и уродом таким, что родной отец отказался его признавать при рождении и даже немного после того, как ему объявили о результатах ДНК-теста. До сих пор все считают эти дефекты последствием использования стимуляторов.
Помнится, что-то похожее мне говорил Маршал.
– Я не о том, что он мог выжить, – проговорила я, – но разве не странно, что господин Грегори назвал что-то совершенно противоположное твоему дяде в его честь? Может, он сожалеет об этой утрате настолько, что решил сделать себе нового сына…
– До того, как умер старый? – уточнил Арчи. – Ведь Денза начала работу над заказом задолго до трагедии. Игрушки такого рода не клепают за год или два, знаешь ли.
Как это несправедливо: несколько лет ждать доставку самой дорогой своей покупки и потерять всё за какую-то секунду. Так что, в самом деле, странно, что в изоляторе лежит Арчи, а не я.
– Скорее уж дед сделал себе нового «Джеймса» в насмешку над старым, – добавил он, глядя в потолок, – вот только дядя не успел оценить его самую продуманную шутку. Себе на радость. – Он внезапно рассмеялся. – Зато старику теперь тоже не до веселья: он не нужен даже собственному бионику. Вот это я понимаю шутка! Её может переплюнуть только другая: если этот бионик его прикончит.
Я нахмурилась.
– Он никогда этого не сделает.
– Конечно, нет. – Арчи вновь стал предельно серьёзным. – Пусть только попробует его тронуть. Этот старый сукин сын мой.
Я обернулась на него, хмурясь.
– Ты ведь не думаешь, что теперь, услышав это, я тебя освобожу?
– Но ты и уйти, бросив меня вот так, не сможешь, – ответил Арчи, улыбаясь, будто это было даже лучше свободы. – Ты упустила свой последний шанс. У тебя была возможность оттолкнуть меня, но ты не сделала этого.
– Правда?
– Когда я целовал тебя. Ты меня не оттолкнула.
– А, это когда ты мне наркоту подсыпал, – проворчала я, но он меня не слушал.
– А ещё ты говорила такие милые вещи про то, что ты постоянно думаешь обо мне, что я тебе снюсь… – Заметив, что я не спешу его разубеждать или опровергать сказанное, он продолжил: – Что ты до сих пор не веришь в то, что это я – живой и целый – и хочешь, чтобы я снял штаны и доказал тебе это разными способами...
– Такого бы я не сказала даже под наркотиками, так что не сочиняй!
Он выглядел озадаченным. Даже смущённым. Как если бы всерьёз ожидал другого ответа.
– То есть ты никогда не думала, о том, чтобы мы с тобой… ну там… например, если бы нас не разлучили… Ты не представляла, как могла бы сложиться наша жизнь тогда?
Я не торопилась говорить ему «нет», потому что помнила, как он однажды отреагировал на отказ сходить с ним на свидание. Хотя я только сейчас поняла, что это должно было быть именно свидание. В прошлом я боялась называть его даже своим другом, тогда как Арчи пытался ухаживать за мной, неловко, маскируя жесты внимания под вещи, принесённые для церемоний – цветы, сладости и маленькие презенты.
Вспомнив наше совместное детство, я улыбнулась, и Арчи подался вперёд, напрягая шею.
– Думаю, мы бы в итоге убили друг друга, – сказала я, и он упал на подушки.
– Что?! Нет! Я всегда защищал тебя! С чего ты это взяла?! Ты про тот случай с пистолетом? Я бы никогда не выстрелил, ты же знаешь! Я просто хотел извиниться, признаться…
– О.
– Да, потому что без оружия в руках ты бы меня даже слушать не стала! Ты не воспринимала меня всерьёз! Только когда я наставил на тебя пистолет, ты посмотрела на меня, как на равного! И только когда я притащил с собой ту девушку, ты начала смотреть на меня, как на парня!
Ну что сказать, у него довольно интересные способы извиняться и признаваться в любви.
– Да уж, Арчи, я использовала оружие по всякому, но как микрофон, если тебя не слушают – никогда.
– Осуждаешь меня? – Он не оценил юмора. – А чем ты лучше? Даже сейчас! Пусть ты не наставляешь на меня пистолет, но я чувствую себя ещё хуже, чем под дулом! Но иначе ты бы здесь и не осталась. Ты бы не стала меня слушать при других обстоятельствах, так что у меня нет выбора. Это ты устанавливаешь правила нашего общения, так было всегда, ничего не изменилось.
– Ладно, ладно, – согласилась я, открепляя фиксирующие его ремни, хотя понимала, что он мог в ту же минуту привязать к этой кровати меня. С точки зрения его логики – имел на это полное право.
Но он, сорвав смирительную рубашку, всего лишь взял телефон. Всё-таки дела у него были на первом месте, а там осталась куча непринятых вызовов и сообщений, а может он решил посмотреть то самое видео, которое ему отправил Мур.
Чтоб меня!
– Это ещё что за хрень? – проворчал Арчи, глядя в экран. – Похоже, старый дурак и здесь со своими шутками до меня добрался.
– Не смотри! – закричала я так, что по комнате побежало эхо. За последними новостями я совершенно забыла о том, почему так сюда спешила. – Закрой его! Выключи! Дай мне!
Я рванула к нему, словно у него в руке оказалась очередная граната, и на этот раз я собиралась предотвратить трагедию. Но Арчи, самоубийца, перехватил мою руку, дёрнул на себя, и уже в следующую секунду я лежала на кровати, придавленная его телом. Все попытки вырваться и выбить у него из рук телефон закончились тем, что у меня задралось платье. Хуже уже не придумаешь.
– При каких ещё обстоятельствах ты бы запрыгнула ко мне в постель? – Усмехнувшись, Арчи оседлал мои бёдра. – Чёрта с два я теперь его выключу.
Его ладонь на моей груди вдавливала меня в матрас. Отведя телефон подальше от меня, он нажал на кнопку воспроизведения, и я прекратила сопротивляться, закрывая глаза, сосредотачиваясь не на звуках видео, а на собственном пульсе.
– Что это значит, Кэс? – прошептал Арчи через минуту, и его рука скользнула к моему горлу. – Что это всё, бл*ть, значит?!
Глава 37
Не знаю, на что он рассчитывал, включая с такой довольной улыбкой запись. Как если бы то, что я с воплями пыталась отобрать у него телефон, было хорошим знаком, милым заигрыванием, а то, что его ждало дальше, предвещало ещё большее удовольствие. Но теперь веселье кончилось, Арчи тяжело дышал, я чувствовала, как опасно напряглось его тело, как его пальцы сжимаются на моей шее. Когда он навис надо мной, я лишь плотнее зажмурилась.
– Ты хоть представляешь, с чем играешь? – прошипел он. – Не успела ты здесь объявиться, а уже решила, что можешь вытворять такую хрень? У меня под носом? Пока я, беспомощный и жалкий, мечтал именно об этом, валяясь тут? Это такая месть? Или подарок в честь нашего воссоединения? – Я распахнула глаза, замечая совершенно обескураживающую улыбку. – Убийство главы клана, Кэс? Немощного старика в его собственном доме? Запись этого убийства на видео? Он ведь был моим дедушкой, последним близким человеком, моим благодетелем… твои слова, не так ли? Ты решила надо мной поиздеваться, что ли? Говорила все эти проповеди, в то время как твоё «личное оружие» умыкнуло мой пистолет и мою добычу. Я в бешенстве, знаешь ли. И, похоже, влюбился в тебя ещё сильнее.
Он тихо, счастливо рассмеялся, а я завопила от ужаса, хотя, казалось бы, всё должно быть наоборот. Мне стоило расслабиться, а Арчи – проклинать, но нет, он пришёл в восторг от видео, которое вообще-то должно было разбить ему сердце, но это оказалось видео другого жанра, как если бы Мур перепутал адресатов при отправке, и теперь Арчи «кажется, влюбился в меня ещё сильнее».
Так вот что Мур имел в виду, когда говорил, что докажет свою преданность в очередной раз. Его лекарство от ревности подразумевало устранение единственного человека на свете, к кому я ещё могла его ревновать. И Мур… вот так просто… избавился от него? Ему пришла эта идея в голову во время или после секса? Это ведь я его на такие «подвиги» вдохновляю?
– Не хочешь рассказать мне, когда и как ты всё это спланировала? Когда стояла перед стариком на коленях? Или ещё раньше, в самолёте, когда увидела пистолет? – спросил Арчи, наклоняясь к моему лицу. – Я должен выяснить мотивы и наказать злоумышленника, как действующий глава клана. И это место идеально подходит для допроса. Я стану для тебя смирительной рубашкой и кляпом, если понадобится.
Он говорил это в шутку, а я хотела оправдаться по-настоящему, вот только Арчи именно этого и добивался, собираясь теперь к «смирительной рубашке» добавить кляп. Но моё негодование озвучил ворвавшийся в камеру медбрат:
– Какого чёрта, Арчи?! Слезь с неё!
Тот его проигнорировал, вынуждая мужчину вызвать подмогу. Началась немыслимая суета. Наряду с медперсоналом в камере появились бойцы, от контраста белых и чёрных одежд рябило в глазах.
Повернув в их сторону голову, Арчи повелительно выдал:
– На колени, ублюдки, перед своим новым господином.
Но по выражению их лиц было понятно, что они пришли к нему не на поклон. Парни в костюмах здесь вообще появились не из-за него, а из-за меня. Потому что тоже видели то видео? Его, наверное, все видели в этом особняке кроме меня!
– Что? Охотнее будете подчиняться трупу, чем мне? – проворчал Арчи, вставая с кровати. – Только не говорите, что это розыгрыш. Очередная шутка старика? Он жив? Здесь есть камеры, и если от чего он сейчас умирает, то это от смеха, да? Чёрт, я должен был догадаться…
Он задето усмехнулся, а я, выхватив из его руки телефон, сползла на пол, прячась за кроватью. Я включила запись, прислушиваясь к слабому голосу в динамике, пока Арчи продолжал требовать ответы.
Грегори Рэмира на видео выглядел вполне здоровым, и первые секунды я не могла понять, почему все кругом начали говорить о его смерти. Сообщение отправлено всего полчаса назад, и он всё такой же сильный, даже когда наполовину парализован, мудрый даже в своём безумии, живой, даже когда… уже мёртв.
Я поняла, что это так, когда старик показал пистолет – тот самый, из сумки Арчи.
– Не каждому выпадает такая возможность, – проговорил тихо босс, – сказать речь на собственных похоронах. Что за момент. Я готовился к нему намного дольше, чем ко всему, к чему на самом деле должен был готовиться. К по-настоящему важным событиям, которые требуют осознания и ответственности. Вроде вступления в эту должность или… рождения детей… или их похорон. Поэтому ничего толкового я в тот момент сказать не мог. Я был так растерян и… зол. – Он с силой стиснул зубы, как если бы продолжать было уже невыносимо, сложнее, чем спустить курок. – Когда Кэрри, эта жалкая наркоманка, умерла от передозировки. Когда Джэймс, который лучше бы был наркоманом, но никакие наркотики мира не помогли бы ему стать счастливее, разбился. Какую траурную речь я мог произнести? Если бы я знал, что закончу вот так, я бы сказал: вы умерли молодыми, и я вам завидую. Ведь однажды у меня откажут ноги, а потом все органы по очереди, кроме мозга, и я буду лежать в комнате запертый в течение пяти лет и мечтать о безумии. Самое паршивое в моём положении будет то, что я мог бы покончить со всем, просто дотянувшись до вон той панели… или открутив эту трубку. Но у меня проблемы с моторикой, мышцы рук атрофируются, я уже с трудом удерживают этот пистолет… – Он задумался, уже не обращая внимания на камеру. – Это будет месть в большей степени, чем самоубийство. Да, я мщу за вас вашему отцу, поэтому и выбрал оружие прошлого, против которого выступала наша основательница. Разве это не иронично? Любопытный механизм смерти… Забавно познакомиться с ним таким образом…
Он приставил пистолет к виску, и я вскрикнула, когда его тихое бормотание перебил оглушающий выстрел. Его седая голова откинулась, сам он завалился набок и задёргался, так как системы жизнеобеспечения тут же перешли в аварийный решим, и началась автоматическая реанимация. Зрелище пострашнее самого самоубийства.
Давя рвущийся наружу вопль, я откинула телефон.
Казалось бы, по вине Мура я видела опосредованно и вживую куда более пугающие вещи. Одно только видео с приятелями Марти чего стоит, но если извращённую жестокость солдата в отношении работяг я ещё могла объяснить, то что заставило его принести в комнату главы Рэмиры пистолет, подставить Арчи и вместе с тем оправдать себя, засняв самоубийство на телефон…
Ладно.
Если честно, то удивляло не это. В смысле, Мур не в первый раз выкидывал такие фокусы, каким-то образом собирая их все в единый план по захвату мира. Чокнутое, запутанное уравнение, в котором есть лишь одна переменная – моя человечность (недолговечность, эмоциональность, наивность). Так что мне стоило бы уже привыкнуть и просто ждать следующего «сюрприза».
Меня больше интересовало, почему мы с Арчи узнали о смерти главы последними. Все показатели приборов, к которым был подключён старик Грегори, удалённо мониторили в медицинском центре, в соседнем корпусе, персонал отмечал любой сбой и уж точно они не могли не заметить дырку в голове у своего самого важного пациента.
Разве Арчи не должны были сообщить о трагедии первым? Как ближайшему родственнику, как наследнику, как главе? Но его не только не поставили в известность, но продолжали удерживать в изоляторе, потому что…
– О, так это заговор, – догадался Арчи, и, вместо того чтобы забиться под кровать, расправил плечи. – Ну и кто тут претендует на моё место? Точно не один из вас. Над вами стоит кто-то из моих особо расторопных родственничков… Чьи приказы вы исполняете?
– Мои. – Через толпу, собравшуюся в коридоре, пролезла женщина в чёрном юбочном костюме. У неё было бледное, измождённое лицо и покрасневшие глаза, то ли от бессонницы, то ли от горя. – И это не заговор, Арчи. Наоборот, мы следуем закону.
– Какому ещё закону?! – Судя по его тону, эти двое не ладили.
– Закону Ирдэ, как всегда. Они будут здесь совсем скоро.
– Ты вызвала их? Впутываешь посторонних в личные дела семьи, Эд? – возмутился Арчи. – Ты уволена нахрен, катись отсюда!
Эд?! Секретарь главы, который меньше всего по мнению старика Грегори заслуживал смерти… хотя бы потому что был женщиной! Всё-таки у господина Рэмиры было чувство юмора, раз он говорил о ней, как о мужчине при просто фантастическом размере её груди.
– Вы не можете меня уволить, – спокойно возразила женщина. – Ваш статус не позволяет отдать приказы никому здесь.
– Как скажешь, у тебя был шанс уйти по-хорошему, – пожал плечами Арчи. – Когда мой статус будет позволять тебя уволить, я тебя попросту придушу.
– Полегче, Арчи, – подала я голос из укрытия, и он обернулся.
– В своё оправдание могу только сказать, что Ирдэ вызвала не я, – сказала она, кажется, ничуть не напуганная. – А Виктор.
Чего?!
– Чего?! – Арчи вновь повернулся к ней. – Ему-то какое дело?!
– Он беспокоится за вашу безопасность. После разговора с вами он отследил ваше местонахождение и очень удивился, узнав, что вы дома. Таким образом, он сделал вывод, что в опасности находится весь клан. – Эд оценила уровень этой самой опасности, посмотрев на меня, всё ещё прячущейся за кроватью. – Вы же знаете, главе Ирдэ нельзя лгать, поэтому я была предельно честна. Сказала, что вы находитесь в изоляторе как раз для вашей же безопасности, а вот наш глава почил незадолго до их звонка.
Наверное, глава Ирдэ был шокирован. Но и вполовину не так, как бедняга Виктор. Действительно, странно, что после снимка, отправленного ему на телефон, он узнаёт о том, что голову прострелили совсем другому человеку в этом доме, и не просто кому-то, а первому из Рэмиры. Я знала, что он свяжет и эту смерть со мной. И если Арчи решит устроить здесь зачистку и достанет из тайников украденный у меня в былое время боезапас, в этом тоже буду виновата я. Какое бы происшествие не совершилось здесь до прибытия представителей правосудия – драка, кража, сердечный приступ – всё повесят на меня, потому что…
– Господин Фарго тоже прибудет. В качестве свидетеля.
– Но он же сам заключённый, – я опять влезла в разговор. – Его тоже должны судить, он сам так сказал.
Эд не стала выяснять, с чего вдруг Виктор разоткровенничался со мной, и ответила, только когда Арчи сам спросил, какого чёрта Виктору здесь понадобилось.
– Его дело должно было рассматриваться только через неделю, но он настоял на том, чтобы его допросили сегодня. Вместе с вами. Он сказал, что это сэкономит всем время и сделает процесс объективным.
Допросы? Суд? Опять?! Кто бы мог подумать, что однажды мне придётся пережить всё это снова. Но с другой стороны, босс Фарго был готов к такому повороту даже меньше меня. Если он будет таким же подсудимым, как и я? Это даже интересно.
– Никто никого допрашивать не будет! Уж точно не нас и не в этом доме! – отрезал Арчи. – Я тебе не какой-то долбаный преступник.
– Это не мне решать.
– Вот именно! Вспомнила своё место?
Эд молча стерпела и это, давая понять, что выслушивала от прежнего главы оскорбления и похуже.
– Нам нужно подготовиться к встрече гостей, Артур.
– Готовьтесь к похоронам, – процедил он, и было трудно поверить, что этот демон несколько минут назад изображал беспомощную жертву. – Вот что должно быть для вас в приоритете. Прояви хоть немного уважения, тело твоего господина ещё не остыло, а ты уже готова прислуживать ублюдкам, которые только и ждут момента, чтобы ослабить нас?
Кто бы говорил об уважении. Если бы дед не покончил с собой, ты бы сам его грохнул!
– Гости, мать их? – проворчал Арчи, забирая со столика личные вещи. – Рэмира не принимает гостей, у нас траур!
– Я не могу отпустить вас сейчас, – настаивала смелая женщина. – Пожалуйста, пройдите в совещательный зал, там уже ждут остальные… претенденты на пост главы.
– О, отлично. Любопытно посмотреть на лица этих предателей. Пошли, Кэс, – Он сделал вид, что идёт туда по собственному желанию.
А я не могла понять, на что он надеется. В смысле, все уже поняли, что пистолет принадлежал ему, а видео снимал Мур. В купе с моей репутацией и оскорблением, которое вчера нанёс Артур своему дедушке? Нас троих обвинят в сговоре с целью убийства и уже завтра казнят.
Глядя ему в спину, я подумала, что уже видела его таким однажды. В преддверии его совершеннолетия. Сейчас Арчи тоже чувствовал себя всемогущим, не понимая, что как раз смерть старика Грегори, сделала его невероятно уязвимым. Он остался наедине с силой, о масштабах которой имел весьма смутное представление, и, тем не менее, вёл себя так, будто, в самом деле, обрёл бессмертие. В его понимании гибель Грегори следом за моим появлением в этом доме в очередной раз подтверждала нашу избранность.
– П-простите, – я окликнула женщину, вставая и следуя за ними. – А что с М… с м-моим… с биоником?
– Он ждёт вместе с остальными.
Она сказала это так, словно это было очевидно, и он не сопротивлялся, или даже они не напали на него, когда увидели рядом с трупом своего главы и пистолетом, который ну никак не мог оказаться там сам собой.
– А оружие… оно у вас?
– Мы оставили всё как есть до прибытия господина Вёрджила.
Вёрджил? Распространённое имя, оказывается. Так зовут главу самого влиятельного клана, судью судей, уважаемого, умнейшего человека в мире, а тот пацан, Маршал, ещё привередничал.
– А этот господин Вёрджил, он случайно не…
– Не разговаривай с ней, чёрт возьми, всё что интересует, можешь узнать у меня! – перебил меня Арчи, оборачиваясь. – И не пялься на её сиськи!
О боже, он до сих пор ревнует меня даже к женщинам.
Глава 38
Это было распоряжением Ирдэ: запереть нас – тех, кому была выгодна смерть Грегори – в одной комнате и держать под наблюдением до тех пор, пока они не увидят всё своими глазами. Тело, оружие, видео. В итоге, в совещательном зале собрались влиятельнейшие люди Центрального подразделения Рэмиры. И по пути к нему я попросила Эд прочитать мне краткий курс этикета, принятого в главных семьях. Она производила впечатление бесстрашной, сочувствующей женщины, а я – той, кто очень нуждался в поддержке сейчас. А у кого ещё её просить? Не у Арчи же или Мура.
Но Эд почему-то тоже не была настроена помогать беглянке, воровке и вторженке. Она дала мне лишь один совет у самых дверей:
– Проявите слабость, они сожрут вас живьём ещё до того, как здесь появятся судьи.
– О…
На фоне домочадцев я была слабостью самой по себе, её даже не нужно было как-то проявлять.
Открыв двери, Эд отошла в сторону, пропуская внутрь Арчи. Я шагнула следом и с трудом заставила себя выйти из-за его спины. Шум в зале на мгновение стих, спорящие за столом люди обернулись на нас. Знакомые лица. Я уже видела их всех вчера при знакомстве с боссом, но в той ситуации они были просто кроткими детьми, а теперь стали хищниками, делящими добычу.
Арчи остановился и окинул властным взглядом родню, но из всех присутствующих выказать ему почтение и встать решил только один мужчина. Пепельный блондин, большой и пугающий даже с учётом его невероятной внешности…
Он выказывал почтение не ему, а мне!
Мур снял серёжки и надел костюм, отчего стал выглядеть таким незнакомым, взрослым, очень внушительным. Все эти претенденты на трон Рэмиры рядом с ним смотрелись нелепо и жалко при всей их бесспорной крутости.
Я медленно его осмотрела, неосознанно задержав взгляд на брюках. Подняв взгляд к его лицу, я заметила понимающую улыбку. Поразительно, я была так невероятно, безумно, дико зла на него, и в то же время мне было необходимо узнать, все ли серёжки он снял.
– Здесь места только для членов главных семей, крошечка, – кинул мне один из претендентов.
– Значит, я оторву тебе башку, чтобы освободить одно, – сказал на это Арчи.
– Нет-нет, погодите… Это же… совсем необязательно… – проговорила я, собираясь сказать, что постою в сторонке. Но заметив, как насмешливо на меня косится родня Арчи, я добавила: – Я уже нашла себе подходящую мебель.
И её роль исполнил самый опасный боец из присутствующих. Я обошла стол и села Муру на колени, и это было куда комфортнее, чем просто сидеть на стуле в окружении антропоморфных чудовищ.
Мою выходку встретили ропотом, потому что я нарушила все возможные нормы этикета, о которых не так давно спрашивала у Эд. И больше всех был встревожен Арчи, хотя бы потому, что Мур ещё вчера ударил его при свидетелях, а теперь сидит здесь, да ещё со мной на коленях.
– Мы принесём тебе стул!
– Этот вполне подойдёт, – ответила я.
Выставлять его вещью при таких свидетелях было жестоко, но, чёрт, он заслужил, к тому же, судя по полуулыбке, Мур получал какое-то извращённое удовольствие от происходящего. Как если бы это было разновидностью сексуальной игры, включающей публичное унижение, моя задница у его паха, и поэтому его всё устраивало.
– Доволен собой, «Джеймс»? – спросила шёпотом я, потому что это было единственное оскорбление, которое я могла себе позволить в его сторону даже в такой ситуации.
Я хотела кричать и крушить всё вокруг, чтобы предельно ясно объяснить ему, что я считаю его доказательство верности очередной подставой. Даже отречься от меня в пользу старика Грегори было бы меньшим предательством, чем то, что происходит теперь: весь этот суд, который хуже того, на котором меня приговорили к казни. Ведь тут к ответу призывались даже неприкосновенные члены нашего общества, и на скамье подсудимых вместе со мной оказался мой палач…
Именно его приход не позволил Арчи продолжить наш спор. Двойные двери распахнулись, и в зал вошёл Виктор Фарго в сопровождении телохранителя. Весь такой меньше остальных похожий на убийцу-извращенца.
– Ого, Арчи, встречаешь меня стоя… в смысле, у тебя до сих пор ноги на месте, какая неожиданность, – заметил он, и Арчи злобно оскалился.
– По-твоему, это смешно? Я сегодня расположен выслушивать только соболезнования, знаешь ли.
– Соболезную по поводу твоей утраты. Честно. Я видел в Грегори пример для подражания. Главы решительнее и бойца сильнее не видел этот мир, и от того ещё более прискорбно, что он погиб из-за какой-то девчонки. – Виктор перевёл взгляд на меня. – Ты сделала всё это, чтобы быть виноватой перед Рэмирой в большей степени, чем перед Фарго? Тебе настолько не хочется возвращаться домой?
Домой, а? Это он про Дно?
Зал опять наполнился голосами спорщиков, они перекрикивали друг друга, сыпали ругательствами, Арчи вступил в перепалку с Виктором, а Эд пыталась призвать всех к порядку, добавляя ещё больше шума.
– Кэс, – прошептал Мур мне на ухо, и его голос в окружавшем нас хаосе казался музыкой. – Я сделал это в большей степени для тебя, чем для старика, хотя именно он попросил меня об этом. Он умолял о смерти, как о пощаде, но я мог всего лишь принести ему оружие с твоего Побережья. Я хотел, чтобы мы сделали это вместе, ты и я, пусть даже так…
– Не впутывай меня в это!
– Он был бойцом, Кэс, и умер на своих условиях: от того, чему не мог бы сопротивляться даже в лучшие годы. Я был бы виноват перед ним больше, если бы просто продолжал смотреть.
– Это называется жалостью! Но в тебя её нет ни капли. Даже к собственным хозяевам!
– Моя жалость просто менее бесполезная, чем человеческая.
– Сказать, кому ты на самом деле помог? Всем этим корыстным подонкам, сидящим здесь!
– Наоборот. – Наверное, Мур улыбался. – Я забрал у них всё.
Я промолчала, потому что не собиралась спорить с ним на манер собравшейся здесь Рэмиры, хотя «забрал всё», серьёзно?! Именно поэтому мы – беднейшие в этом зале – теперь лишились ещё и свободы?
– У нас был уговор, так что осади! – надрывался Арчи, тыкая в сторону Виктора пальцем. – Ты сам предложил: если найду её первым, сделаю, что захочу. И я сделаю, не сомневайся, только тебя это уже не касается! Научись уже проигрывать!
– Это ты проиграл. Я нашёл её первым. Дважды.
– Где доказательства?
– Она сама может подтвердить. – Виктор посмотрел на меня. – Давай говори. Не упусти возможность облегчить свою участь, потому что ты в любом случае уйдёшь отсюда со мной, а твоего дефективного дружка утилизируют.
Мур усмехнулся. Кажется, только ему здесь было весело.
– Суд ещё не начался, и ты, кстати, такой же подсудимый, как и мы, – проговорила я, отворачиваясь, – так что у тебя нет прав меня допрашивать.
– Подсудимый? Тебе ли не знать, что Томаса Вэла я не убивал!
– Его – нет, но ты ведь не забыл про Марти?
– Нет, конечно. Вы пытали его и оставили любовное послание на его заднице. Как такое забудешь? Отсюда вопрос: какое тебе дело до того, что с ним стало?
– Такое, что ты теперь ничем не лучше нас, так что хватит строить из себя поборника правды. Ты здесь, чтобы оправдываться, а не других обвинять. Сегодня это не твоя роль.
– Точно подмечено, – раздался голос, и все обернулись на женщину переступившую порог. На ней был идеальный брючный костюм, а седые волосы – коротко пострижены. – Мы уже давно поняли, что ты отличный оратор, Виктор, но какой от этого прок, если свои обещания ты не выполняешь? Все твои слова для нас – пустой звук. Так что прояви хоть немного самоуважения и заткнись.
Она заставила его умолкнуть и отвернуться, хотя была меньше него раза в два и даже не думала повышать голос. Думаю, если какая женщина и могла поставить Виктора на место, то только величественная и непревзойдённая глава Дензы.
– Анна, – глухо поприветствовал её Арчи, и она положила руку ему на плечо, что-то говоря про то, как ей жаль, что приходиться снова встречаться при таких обстоятельствах.
Эти двое были хорошо знакомы, как видно, но едва ли их можно назвать друзьями.
Я посмотрела Анне за спину, на сопровождавшую её девушку в светлом платье. Бионик, несомненно, живая реклама её продукции. Тихая, юная, миловидная, обманчиво хрупкая – очень дипломатично со стороны Дензы было взять с собой на переговоры такое оружие.
– Твоя мама, «Джеймс», – сказала я, чувствуя себя неловко просто от того, что женщина задела меня взглядом. Наверняка, она считала меня воровкой даже в большей степени, чем Рэмира или Фарго.
– Хочешь познакомиться? – уточнил Мур.
– Плохая идея. Вдруг тебе в голову придёт и её прикончить, как своего отца… Двух отцов.
Проклятье.
– А ты снова начинаешь ревновать? – спросил он, и я отвернулась. – Как мне это нравится, Кэс… но ты не должна так сильно расстраиваться просто из-за того, что я снял твои подарки. Самый главный всё ещё на месте.
– Ты думаешь, меня сейчас именно это волнует?
– Я заметил, как ты смотрела на меня, как только вошла сюда. Я почувствовал себя таким виноватым.
– Не за то, за что надо бы!
– Хочу оправдаться перед тобой, Кэс…
– Обязательно, после того как я сама оправдаюсь перед судом. Хотя даже если я буду максимально убедительной, всё, чего я добьюсь – быстрой смерти от рук Рэмиры, которая сочтёт это таким же милосердием, как и то, которое ты оказал их главе. А перед этим они заставят меня убить тебя, хотя, честно, им даже заставлять не придётся!
В моих словах было больше страха, чем злости, и мужчина обнял меня, прижимая к себе, опустил голову на моё плечо, успокаивая, защищая.
– Тебе не нужно ни перед кем оправдываться, потому что ты здесь – главный судья, – сказал Мур, и прежде чем я успела возразить, появился настоящий судья.
Всё смолкло.
Эд торжественно объявила о прибытии главы Ирдэ, и встали все, кто до этого сидел, кроме нас, потому что Мур не признавал чинов, а я в тот момент забыла даже о том, как дышать.
– Сюда пожалуйста, господин Вёрджил.
Это ни черта не распространенное имя!
Это был тот самый парень с фестиваля видеоигр с тем же самым биоником, правда, на этот раз он прихватил с собой ещё и советника, так как сам был несовершеннолетним. Но даже присутствие рядом с ним этого старика мешало мне воспринимать его как-то иначе нежели Маршала – просто проказливого, избалованного, заносчивого подростка, который некогда пытался впечатлить меня богатством и щедростью. Точнее, делал вид, что пытался. Ведь реши он меня по-настоящему удивить, то просто признался бы, что является действующим главой самого влиятельного клана Правления.
Мур и Марс уставились друг на друга, кажется, довольные этой неожиданной встречей в куда большей степени. Они давно ждали этого момента: когда станут врагами официально и их спонтанно возникшую, взаимную ненависть уже можно будет чем-то объяснить.
