Текст книги "Безоружные (СИ)"

Автор книги: Явь Мари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 31 страниц)

Безоружные

Глава 1

С днём рождения меня!

Шутка.

Сегодня мне исполнилось восемнадцать, но по-настоящему обидными в такой день были бы именно поздравления. Наверное, когда становишься совершеннолетним, меньше всего думаешь о смерти. Жизнь ведь только начинается, в неё теперь на законных основаниях можно впустить алкоголь, стимуляторы, экстремальные развлечения или там… ну… секс?

Вряд ли кто-нибудь оттягивал этот день. Имеет ли смысл его оттягивать?

Да. Ведь в отличие от моих ровесников, со мной закон обошёлся довольно жестоко. Два года назад меня приговорили к казни, а высшая мера наказания может применяться исключительно к совершеннолетним. Так что в моём случае властям пришлось подождать, а потом уже ликвидировать. Тяжесть моего преступления исключала помилование.

Меня отправили физически и психологически готовиться к смерти на Дно, а не в обычную тюрьму. Из-за шума, который вызвал тот поганый случай, Правление решило максимально меня изолировать, поэтому «похоронило» на нижнем уровне подземного хранилища, в ячейках которого надёжно содержится всё то, что должно быть спрятано до поры до времени – от информации до людей.

Это Дно. Самое неприступное место в мире. Но при этом довольно комфортабельное, тут грех жаловаться. У меня была просторная жилплощадь, свежая пресса, даже душ. Но камеры слежения повсюду, окон нет, и свидания разрешены только с психологом, а с родными – никаких контактов. Зато здесь довольно дружелюбные смотрители. Иногда даже спрашивали, что я хочу на ужин. А теперь они вывели меня из камеры без наручников.

Так я и поняла, что это конец. Не очередная капитальная уборка, дезинфекция или медицинское обследование. Мне не надели браслеты, потому что это была уступка, прощальный подарок.

Спарки по обыкновению травил дурацкие анекдоты, а Кира ему подхихикивала, поэтому, когда я начала смеяться, они приняли это на свой счёт, хотя у меня просто сдали нервы. Хотелось бы мне знать, все ли смертники сталкиваются с такой неконтролируемой истерикой в последний момент. Казалось бы, я готовилась к этому так долго, но в последний момент во мне что-то щёлкнуло, и я поняла, что к смерти невозможно подготовиться.

Я притихла, лишь когда мы оказались у лифта.

Эта скоростная капсула – единственная на этаже – доставит нас прямиком на поверхность, и я вдруг поняла, что впервые за два года увижу небо. Кира и Спарки не наденут мне не только наручники, но и маску смертника.

– Там сейчас дождь, – сказала Кира, и я почти почувствовала холодные капли на лице… Для человека, который вырос на морском побережье, это подземелье – удавка на шее, так что моя казнь началась уже давно.

– Подождите нас, ребята, – раздался голос неподалёку, и я подняла голову. – Вот за что я люблю Фарго: вы все здесь такие чертовски организованные и предусмотрительные.

К открывшимся дверям лифта уверенно шёл мужчина, а за ним – ещё пятеро. Они были не из охраны: на них не серая униформа, а модные чёрные костюмы. Одежда бизнесменов, а лица – убийц.

Это члены одной из главных семей. Те, кто держат в таких вот местах свои сбережения. Наводящее ужас на преступников Дно для этих ребят всего лишь фарфоровая копилка.

Я не успела отступить: Спарки толкнул меня в спину, и я зашла в лифт прежде, чем это сделал чужак. Тот замер, недовольно хмурясь. Как видно, он привык к тому, что люди податливо расступаются перед ним, как вода, но Спарки был настроен решительно.

– Придётся подождать. – Он нажал на кнопку, когда в лифт зашла Кира, но незнакомец остановил закрывающуюся дверь рукой.

– Подождать? – Он улыбнулся. – Мы итак опаздываем. Возникли небольшие проблемы с грузом, так что мы должны доставить его как можно скорее. Для блага всех нас.

– Проблемы? – переспросила Кира.

– Технические неполадки. – Мужчина указал себе за спину, и только тогда я обратила внимание на его приятелей. Особенно на одного из них. Он был крупнее остальных, и в отличие от них – в том же тюремном комбинезоне, что и я. Его руки были заведены за спину и скреплены наручниками, а на лице – маска смертника. И это при том, что самый опасный элемент здесь – я. – Бионик, седьмое поколение. По какой-то причине он проснулся раньше времени. Говорят, у него психика нестабильна. Но не стоит беспокоиться, у нас всё под контролем.

Я нахмурилась.

Бионик?! Здесь даже такое держат? Новая раса. Выращенное в лаборатории сверхсущество, запрограммированное на защиту хозяина и убийство всех остальных. Конвейер смерти в обличии мужчины.

Мне захотелось сбежать, и я удивилась тому, как спокойно держались Кира и Спарки. Ведь вроде бы это мне уже нечего терять.

– Вы ему поэтому надели на глаза повязку?

– Первым, кого он увидит, должен быть хозяин. – Бандит оглянулся через плечо. – Сейчас он кажется таким безобидным, да? Первый зрительный контакт для них как переключатель. Импринтинг, запечатление. Пусть у него работает сердце и лёгкие, но он ни черта ещё не понимает. После активации же все данные, загруженные в его башку, упорядочатся и… Вы когда-нибудь видели бионика за работой?

Мой конвой молчал. Похоже, ответ: «нет».

– Если бы видели, не задерживали бы нас здесь всякой ерундой, – добавил незнакомец и посмотрел на меня, давая понять, о какой ерунде идёт речь.

Для них опоздание было страшнее, чем для меня смерть. И мне захотелось уступить, даже с учётом, что я сегодня потеряю всё, тогда как у этого «хозяина» появится ещё и самый дорогой и полезный питомец. Вдобавок ко всему, что у него было до этого, а было у него – до хрена. И он не может подождать пять минут?

– Раз он такой опасный, какого чёрта транспортируете его в сознании? Лучше бы вкололи ему транквилизатор.

– Наркотики и яды на них не действуют. Вырубить его может только тазер. – Гость кивнул на электрошокер у Спарки на бедре. – Но для вашего же блага, держите эти штуки от него подальше.

– Да как скажешь.

Теперь уже Кира нажала на кнопку закрытия дверей, но бандит снова отвёл дверь в сторону рукой, потому что мог себе это позволить: фамильярничать с охраной, действовать им на нервы и плевать на законы этого места. Правда, теперь в выражении его лица что-то изменилось. Как если бы он устал от спора, потому что прямо перед ним появилось кое-что поинтереснее.

– Погоди-ка… я тебя знаю. – Он прищурил глаза. – По телеку видел. Раз сто, наверное. Как же там тебя?..

– Кассандра, – ответила я.

– Помню, мы с парнями в тот день юбилей босса обмывали и чуть не померли со смеха, когда услышали эту новость. Сколько там было оперативников? Пятьдесят?

– Трое, – поправила я тихо.

– Да с такой толпой никто не справится, а тебе тогда было сколько? – продолжал он, не слушая, – тринадцать?

– Шестнадцать, – ответила я, хотя не собиралась и, вообще, всё было не так.

– … вот что значит оружие прошлого. Настоящее оружие. Я даже не мечтаю его в руках подержать, мне его хотя бы увидеть. Кто сейчас таким может похвастаться? Вот это сила! Наши предки знали толк в убийствах. К слову, я думал, тебя уже давно прикончили, а ты, оказывается, жива.

– Ненадолго, – проворчала Кира. – Её казнят сегодня.

– Так вы на казнь так торопитесь?

– Здесь всё подчиняется расписанию и протоколу.

– Да ну? – Он указал на мои свободные руки, и на это моей охране нечего было ответить. За одно то, что они со мной болтали, их уже могли отдать под суд. – Расслабьтесь, ребята. Нам же по пути. Мы вас не стесним.

– Это лифт смертников, – сказал Спарки.

– Угрожаешь, что ли?

Теперь он зашёл в кабину из принципа. За ним молча проследовал один из его приятелей, ведя бионика перед собой. А ведь это тоже грубое нарушение протокола – двух заключённых перевозить в одном лифте запрещено. Но опять же, какая теперь разница, да и заключённый здесь только один. Не матёрые убийцы и не биологическое оружие, которое эти матёрые убийцы сопровождают, а вчерашний ребёнок.

– Кому расскажу, не поверят. – Мужчина в костюме не умолкал ни на минуту. Думаю, вопреки высокому статусу, он нервничал: ему влетит за эти «технические неполадки» и за опоздание.

Со мной всё иначе: когда я нервничаю, из меня слова не вытянешь

– Я бы остался подольше, чтобы поддержать тебя и всё такое, но, чёрт, времени совсем нет.

Остался подольше? Как будто речь шла о сольном выступлении.

– Ты же в криминальных кругах настоящая знаменитость. Там наверху об этой истории только глухой не слышал.

Могу себе только представить, какими подробностями эта паршивая история обросла.

– А сюда, конечно, новости не доходят. – Он откинулся на стенку. – Поганое место. Каждый раз, когда нужно сюда спускаться, мне становится не по себе. Не представляю, как здесь можно жить. Я бы тут и месяца не протянул. Месяц – это уже слишком долго, да? – Ему поддакнул его приятель. – Никого из плохишей дольше месяца тут и не держали, так ведь?

– Потому что всем нашим бывшим «квартирантам» уже было восемнадцать, – ответила Кира. – Дети же неприкосновенны.

– Как справедливо со стороны Правления. – Он смотрел на меня с ухмылкой. – Я Клаус, кстати. Дашь автограф?

Он потянулся за ручкой в карман пиджака, но его остановил жестом Спарки. Вот тогда я почувствовала себя настоящей знаменитостью, которую охраняют секьюрити, хотя всё было наоборот. Это Клауса охраняли от меня – мне в руки не должен был попасть ни один посторонний предмет, даже зубочистка.

– Ладно-ладно. – Мужчина поднял ладони. Заметив, как я смотрю на их «груз», он спросил: – Нравится?

Как сказать? Я никогда прежде не оказывалась настолько близко к оружию, по сравнению с которым осколочная граната – спичка. А оружия я в своё время повидала немало.

Кажется, бионик прислушивался к разговору. Несмотря на кажущееся спокойствие, его плечи были напряжены. Возможно, его настораживали наши голоса и то, как они стали звучать в тесном лифте. Либо у него просто сильно затекли руки. Но он даже не думал двигаться. Говорят, у биоников очень высокий порог боли…

– Эта «функция» у него тоже есть, – добавил Клаус, неправильно растолковав мой интерес. Его напарник рассмеялся, и я отвернулась, смутившись.

Так я поняла, что за эти два года ничего не изменилось. Я всё ещё краснею, стоит при мне коснуться "взрослой" темы, хотя мне вроде бы уже не шестнадцать. Это так чертовски обидно – мои ровесники уже пережили всё это: влюблённость, свидания, поцелуи… тогда как мне в оставшиеся несколько часов остаётся только краснеть.

Жажда жизни не просто просыпается во мне – взрывается. И хотя внешне я оставалась спокойной, мой пульс участился, а дыхание сбилось. И бионик заметил это. Он чуть повернул голову в мою сторону, и в этот момент стало как-то особенно тесно.

Я заметила, что стою к нему ближе всех. "Мафиози" – за его спиной, они следили за его руками, веря, что в случае чего смогут его моментально обезвредить. Ведь он ещё не «активирован», а значит и вполовину не такой опасный, каким будет в дальнейшем.

Клаус продолжал болтать, но я его не слышала. Голову заполнила преступная мысль – первая за всю жизнь. Я не могла думать ни о чём другом.

Если бы я захотела снять эту маску, мне бы хватило секунды.

– Хочешь его потрогать? – подначивал Клаус. – Если это твоё последнее желание, я разрешу трогать, где захочешь, ха-ха. Меня тоже. В качестве бонуса.

Мне пригодился бы бионик уже просто для того, чтобы угомонить его.

Рассуждая так, я почувствовала воодушевление. Впервые за два года.

Кира лениво велела посетителю заткнуться, и в этот момент свет в кабине начал мигать, а потом погас совсем. Прежде чем гости успели запаниковать, Кира объяснила, что волноваться не о чем. Мол, такая фигня случается всякий раз при выходе на поверхность. Они это даже неполадками не считают, ведь никто из местной охраны не боится темноты.

Клаус не стал отвечать на издёвку, а когда в кабине снова стало светло, он стал таким чертовски серьёзным. Он, наконец, вспомнил, с какой целью его сюда отправили: сопровождать ценный груз. И теперь Клаус молча таращился на него.

Мой конвой, к слову, тоже притих. Даже когда лифт остановился, и дверь отъехала в сторону, никто из нас не пошевелился. И если учесть каким невероятно долгим мне показался подъём, то это самое мгновение длилось целую вечность.

Импринтинг. Запечатление.

Когда маска упала на пол между нами, я убедилась в том, что передо мной – не человек, хотя до последнего в этом сомневалась. Всё дело в чертах лица и его выражении… точнее, отсутствии такового. Мужское лицо не выражало ничего, а тёмно-серые глаза смотрели словно сквозь меня. Его зрение привыкало к свету и краскам этого мира по-особенному: он не щурился и не моргал, но можно было видеть, как его взгляд меняется, постепенно становясь осмысленным, пока не достиг высшей точки осознанности. За какую-то секунду он постиг весь смысл жизни: служить тому, кого только что увидел. Рождённый в день моей смерти – это показалось таким символичным тогда.

Я не умру, у меня есть бионик, я буду жить вечно!

А потом мой конвой начал действовать. Словно в замедленной съёмке я увидела, как Спарки выхватил из чехла электрошокер и прицелился. Если он выстрелит, противостояние будет закончено, даже не начавшись, потому что в кабине слишком тесно. Несмотря на хвалёную реакцию искусственных, бионик не сможет уклониться: позади него толкаются «мафиози», а перед ним, мешая стремительной атаке, застыла я.

Он отвёл взгляд и дёрнул руками, избавляясь от наручников. Невероятно, как быстро он перешёл от младенчества к зрелости, перескочив стадию взросления. Казалось бы, только что его сознание было чистым, пустым, но вот он уже просчитал ситуацию и точно знает, что нужно делать, как двигаться и кого ликвидировать первым.

Меня.

Схватив за шиворот, бионик использовал меня, как щит, выставляя перед собой. Электроды вцепились в мою одежду, царапнули кожу на груди… слегка, совсем не больно. Потому что в следующий миг боль ввели мне прямо под кожу. Разряд был похож на непрекращающийся удар, который, не задев внешнюю оболочку, расщепил всё внутри: каждую кость, мышцу и нерв.

Меня толкнули в спину, прежде чем ток пронёсся по проводам, и я упала на охрану, а потом вместе с ними – на пол.

«Блестящий» план побега, Кэс, просто супер.

Вместо того чтобы спастись, я поспособствовала преждевременному исполнению приговора. Это было больше похоже на смертную казнь, чем на спасение.

Глава 2

Варианта два: либо я была не первой, кого он увидел, либо он вообще не бионик. Может, Клаус и компания устраивали побег своему корешу, обставив всё таким хитрым образом. И тут вмешалась я. Они мне этого не простят, по ним было видно, что такие шутки с ними не проходят.

Поэтому полиэтилен подо мной теперь почти не удивлял. Как и сдавленные крики совсем рядом. И запах… освежителя и моющего средства.

Приоткрыв веки, я увидела свисающие с потолка цепи. Меня затошнило от страха, и я повернула голову вбок. Чем сделала ещё хуже.

По стенам висели хлысты, кляпы, зажимы, повязки на глаза и инструменты, о назначении которых я не знала и не хотела знать.

Ох, хорошо, что подо мной клеёнка.

Вопли становились всё громче. Голос был высоким, женским, что дало мне кое-какое представление о моих похитителях. Беспощадные ублюдки, не только никогда в жизни не защищавшие женщин и детей, а кайфующие от издевательств над ними.

Кто знает, что сделала эта бедняжка? Вряд ли присвоила драгоценнейшую вещь главной семьи, которая платила за её хранение баснословные суммы, но это всё окупалось, ведь стоимость самой вещи несоизмерима с платой за её содержание.

Понимаю, даже один побег – уже слишком для меня, что говорить о двух, но пока палач был занят другой жертвой, стоило хотя бы попытаться. Тем более, он не заковал меня, хотя возможностей и способов было полно.

Странно…

Полиэтилен предательски зашуршал, когда я сползла с кровати. И тут же замерла.

Совсем рядом, в кресле, сидел мужчина, умиротворённо глядя в телевизор... будто там транслировали концерт в филармонии, а не дикое порно!

Как я могла его не заметить? Плётки что, опаснее бионика?! Или в отличие от них он отлично вписывался в интерьер?! Здесь было убого и грязно, дешёвая мебель, дурацкий полиэтилен и пыточные инструменты. Если даже мне было мерзко находиться здесь, трудно представить, что должен чувствовать сверхчеловек, которого создали для совсем другой жизни.

Он был не просто рождён для роскоши, он был роскошью сам по себе. Компаньон, призванный сопровождать хозяина, который ведёт публичную жизнь. Чтобы защищать его, конечно, но в большей степени – подчёркивать высокий статус. А у его заказчика статус был чертовски высокий, как видно.

Даже странно… Зачем создавать кого-то настолько нестандартно-красивого? Разве рядом с ним любой другой мужчина может чувствовать себя комфортно? Рассчитывать на внимание противоположного пола?

Или это женщина?

Я нахмурилась, но тут же вспомнила, в какой ситуации нахожусь. Мне стоило о себе беспокоиться, а не о его гипотетической хозяйке. Хотя кроме интерьера и волноваться, казалось, не о чем. Солдат не двигался и не обращал на меня внимания, выглядя таким спокойным, будто здесь звучала классическая музыка.

Поглядывая в его сторону, я подползла к окну и медленно отодвинула штору.

В меня выстрелили в упор. Если бы был день, я бы ослепла. Мои глаза разучились воспринимать иной свет, кроме тусклых лампочек. Солнце? Без вариантов. Меня неоновая вывеска едва не нокаутировала.

Прояснив зрение, я толкнула фрамугу наверх и высунула голову в окно. Болтовня, шум машин, ветер с запахом дождя, топлива, женских духов и дешёвой еды – всё то, чего я была лишена эти два года, ворвалось в комнату, в мою жизнь.

Жизнь.

По всем правилам, по всем законам я должна быть мертва. Прямо сейчас. В эту самую минуту.

Я чуть не разрыдалась от облегчения. Преждевременного, может быть...

Постояв у окна минут пять и не встретив никакого сопротивления, я подняла ногу и опёрлась коленом на подоконник.

– Не стоит этого делать, – раздался голос за спиной, и я вздрогнула.

Почему даже такие банальности в его исполнении звучали настолько угрожающе?! Спорю, этому мужику не придётся добиваться всего силой, хватит пары слов.

Послушно спустившись, я, тем не менее, не отошла от окна. Быстро оглядев окрестности, я задержала взгляд на парнях, курящих через дорогу.

Звать на помощь? Ага, может ещё попросить их вызвать полицию?

– Чего таращишься, извращенка? – крикнул один из них, заметив меня.

Извращенка?! Это они мне?

Я подняла голову, разглядывая надпись, под которой они стояли.

Стриптиз бар? Страшно представить, какая вывеска украшала здание, в котором находилась я.

Хотя погодите-ка…

Я обернулась и ещё раз оглядела комнату. Первые секунды после пробуждения я была слишком напугана, чтобы понять, что нахожусь не в пыточной. Наоборот – в любовном отеле.

Это хорошо? Или плохо?

Я вспомнила слова бандита-болтуна. Про «отклонения» у этого уникального экземпляра. Даже если бионик не был в одной связке с теми парнями, даже если я была первой, кого он увидел, кто знает, что творится у него в голове? А если вспомнить, что он использовал меня как щит в драке со Спарки? И не только с ним, судя по ощущениям.

Опровергая мои мысли, боец добавил:

– Выйти через дверь будет безопаснее.

– «Безопаснее»? – переспросила я нервно. – С каких пор тебя заботит моя безопасность?

Недолго подумав, он выдал:

– Всегда.

Последние пару часов. Чертовски долго. Верность, закалённая временем и все дела.

– Знаешь, подставлять человека под удар электрошокера – это самый верный способ подвергнуть его опасности – просто чтоб ты знал, – возмутилась я, но осторожно. – Как и притащить его сюда. По-твоему, здесь безопасно?

Я указала на арсенал, изъятый у сексуального маньяка. Любой здравомыслящий человек, ища убежище, пошёл бы в бордель для извращенцев в последнюю очередь.

– Ты хочешь вернуться? – уточнил он, и я усмехнулась.

– А ты, оказывается, шутник.

– Я серьёзно.

– Хочу ли я вернуться? Ты в курсе, что это было за место?

– Я родился там…

– Ну да.

– И увидел тебя.

– Да уж.

– Это самое прекрасное место из всех, – заключил он.

– Это самое поганое место из всех. – Я попыталась объяснить. – Оно создано преступниками для преступников. Одни ждут там своей казни, другие складируют там своё добро, третьи их охраняют. Но это не тюрьма и не банк. Это просто… Дно, ясно? Огромное, подземное хранилище, спроектированное и построенное основателем семьи Фарго лет сто назад. Настолько надёжное, что даже члены Правления держат там свои ценности.

– Ты – ценнейшая из них?

Я открыла рот.

– Что? Э-э… Нет, всё было совсем наоборот. – Я вздохнула. – Это ты… ты был ценнейшим из них.

– Спасибо.

– Это не комплимент. – Я задумалась. Как же ему объяснить? Интересно, если бы я купила его официально, к нему бы прилагалась инструкция? – Ты ведь можешь себя осознавать? Знаешь, кто ты? Ты бионик. Модифицированный человек с перепаянными мозгами. Тебя вырастили в лаборатории для совсем другого хозяина, понимаешь?

Может, не стоило задавать такие вопросы во избежание возникновения сбоев в его церебральной системе? Вдруг эта мысль с ума его сведёт? Или заставит надолго отключиться?

Но он просто отвернулся, как самый обычный мужчина, который потерял интерес к разговору.

– Ты что, не хочешь узнать, какой он? – спросила я. – Твой настоящий хозяин?

– Это ты.

– Нет. Не изначально. Это вышло по ошибке. Вернее потому, что я не хотела умирать. Меня сегодня должны были казнить.

– Потому что ты – преступник?

– Да.

Выражение его лица не изменилось.

– Ты не хочешь услышать подробности? – Я заметно нервничала. – Не спросишь, что я такого сделала?

Наверное, это было не так интересно, как разврат, творящийся на экране.

– Ты можешь выключить? Мы ведь серьёзно разговариваем! – не выдержала я. – Что ты делаешь вообще?! Это же любовный отель для извращенцев!

Он подчинился, но тише при этом не стало: соседи за стеной обеспечивали нас звуковым сопровождением почти так же громко, как и телек только что.

– В таких заведениях не требуют документы, ведь у извращенцев есть право на анонимность. Для тех, кто скрывается от закона, это лучший вариант, – объяснил солдат. – Почему тебе так не нравится здесь?

Ну как сказать…

– Ладно. Без разницы, – пробормотала я. – Главное, чтобы ты не думал, что я, в самом деле, кайфую от боли. И не решил снова подставить под выстрел тазера.

Он мог бы просто сказать, что всё понял, но вместо этого тихо выдал:

– Прости своего неловкого раба, госпожа. Этот никчёмный примет любое наказание.

Я вспыхнула.

Где он набрался такого?!

А, ну да. Точно.

– Н-не называй меня так. Мне зовут Кассандра. Кэс.

– Я должен был устранить любое препятствие на пути к твоей свободе, Кэс. Даже тебя саму, в каком-то смысле. Приемлемым способом.

Как это должно было прозвучать на самом деле?

Ты бы путалась под ногами и провоцировала охрану, так что рано или поздно всё равно словила бы разряд. Пока же ты отсыпалась за все бессонные ночи, проведённые в страхе и отчаянии, я разобрался с твоими проблемами. И, поверь, тебе не обязательно было это видеть.

– «В каком-то смысле»? – переспросила я. – Ты умеешь рассуждать метафорически?

– Я умею всё, что умеет обычный человек. Но не каждый человек умеет то, что умею я.

– Вот как…

Похоже, в его голове с первым зрительным контактом выстроилась парадигма, на вершине которой стоит хозяин, затем он – его слуга, и только затем все остальные люди. Он не считал себя неполноценным, даже наоборот. И это вполне оправданно, если учесть, что он провернул побег века.

– Со Дна ещё не выбирался ни один смертник, – проговорила я, пытаясь прочувствовать масштаб происходящего. Каждая секунда моей жизни – бунт против Фарго. – Ты убил их? Тех, кто был с нами в лифте.

Кира и Спарки славные. Не хотелось бы узнать, что они погибли из-за меня.

– Чаще всего человека проще обезвредить, чем убить, – ответил бионик.

– Обезвредить?

– Сломать руку. Или нос.

– Ясно. – Не знаю даже, стоит ли этому радоваться. – А костюм откуда?

– Тому, у кого я его взял, он уже не нужен. – Похоже, этого беднягу было проще всё-таки убить. – Как и всё остальное, что я нашёл в его машине.

Солдат указал на журнальный столик, где лежали солнцезащитные очки, мятная жвачка, пачка наличности, шипастое кольцо и инъектор со сменными ампулами.

– Ого. – Я взяла в руку ампулу, разглядывая её на просвет. – Ты знаешь, что это такое?

– Стимулятор.

– Причём боевой. Подлинный. Видишь этот символ? Прямиком из лабораторий Рэмиры.

– Что это?

– Рэмира? Огромный клан. Но когда-то так звали женщину, которая разработала проект тотального разоружения. С её подачи в пенитенциарную систему ввели смертную казнь за хранение любого вида оружия. Многие считают её святой.

– Но не ты.

Я пожала плечами. Дело не только в личном.

– Оружие исчезло с рынка – да, но на его место пришли синтетические стимуляторы и бионики. Стала процветать наркомания и работорговля. Сделало ли это мир лучше?.. – Я спрятала в карман ампулы и инъектор. В другой сунула деньги. – Это уже неважно. Важнее сейчас понять, как ты связан с этими людьми. То, что у ребят, которые пришли за тобой, были стимуляторы и это милое кольцо, говорит о том, что ты – один из них. Возможно даже, ты принадлежишь их главе.

– Я принадлежу тебе.

Произнеси он это чуть мягче, его слова можно было бы принять за признание.

– Это пока.

– Так будет вечно.

Ну вот теперь точно.

– Боюсь я не смогу так долго бегать. Даже со стимуляторами. – Я надела кольцо на средний палец. Велико и… жутковато. – То, что я сделала, было вроде инстинкта самосохранения. Я просто не могла поступить иначе. Ты был рядом, прямо передо мной, как кнопка экстренной помощи. Нажмёшь – спасёшься. Меньше всего в тот момент я думала о последствиях. Такому, как ты, не понять.

– Ты жива, значит, всё сделала правильно, – ответил он, намекая на то, что прекрасно понимает.

– Они найдут меня. Если не Рэмира, то Фарго. Этот побег – удар по их репутации. Они точно захотят добраться до меня первыми. Даже раньше твоего хозяина…

– Ты – мой хозяин.

Проехали.

Я покосилась на стену, в которую с той стороны билась спинка кровати. Мне нужно было столько всего обдумать и сказать… От решения, которое я приму сейчас, будет зависеть вся моя жизнь. Так какого чёрта моя судьба решается под аккомпанемент чей-то бешеной садо-мазо страсти?!

– Идём отсюда, – решила я, протягивая мужчине солнцезащитные очки, хотя легче было бы замаскировать танк, раскрасив его в красный.

– Ты сказал, что защищать хозяина – твоя главная задача, – проговорила я, когда мы вышли из комнаты. – А что… есть ещё и второстепенная?

– Да, – ответил он, выглядя в этом костюме и очках так чертовски внушительно. – Завоевать мир.