Текст книги "Безоружные (СИ)"

Автор книги: Явь Мари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)

Глава 3

Любое оружие, обладай оно душой, сказало бы то же самое. Пистолет и каждый патрон в нём хотели бы исполнять своё предназначение: запугивать одним своим видом и звуком «голоса», защищать и убивать.

Бионик был тем же пистолетом, только с более широким функционалом.

– Ты хочешь завоевать мир? – переспросила я. Мы стояли на пороге секс-отеля, передо мной открывалась вся отобранная некогда жизнь, а я смотрела во все глаза на мужчину, который к этой жизни не должен иметь никакого отношения.

– Так же, как и ты.

– Ясно. – Я задумалась. – Кто тебя создал? Тебя точно затачивали под определённого человека. Эта внешность и амбиции… Может, у тебя на теле есть какие-нибудь опознавательные знаки?

Прежде чем я успела возразить, бионик скинул пиджак и принялся расстёгивать рубашку.

– Ты погляди на них. Похоже, им времени внутри не хватило. – Нас обошла пара, и по взгляду женщины было понятно, что она не отказалась бы от бесплатного стриптиза.

– Пойдём, – пробормотала я, уходя в противоположную от них сторону. Следуя на запах еды.

Вокруг сновали люди, так много людей, которые болтали, жевали на ходу, слушали музыку или копались в своих ультрасовременных телефонах. Делали обыденные, скучнейшие вещи, но у меня на глазах выступили слёзы восторга.

При том, что я была слабее и бесправнее их всех, я вдруг почувствовала себя всемогущей: просто потому, что могла пойти, куда захочу, а могла никуда не идти, могла бежать, или смотреть вверх, могла заговорить с первым встречным, с кем угодно из них, могла сменить наконец этот осточертевший комбинезон на что-нибудь более индивидуальное…

Но для начала нужно было устроить самый праздничный ужин.

А я ведь никогда не любила перекусы на ходу. Стоило отсидеть два года в одиночке, чтобы понять, какое это удовольствие. Никакие рестораны теперь не прельстили бы меня. Мне надоело быть запертой.

– Что это за город? – спросила я, набирая закуски и выпечку в палатке с уличной едой.

– Ближайший мегаполис на юг от Дна.

– Хорошо. – В крупном городе появление двух чудаков не привлечёт внимания. – А где машина, на которой мы сюда попали?

– Я от неё избавился. В ней был маячок, нас бы мигом нашли.

– Может, в кольце тоже есть маячок. Или даже на тебе, – предположила я, но когда он снова взялся за рубашку, поспешно остановила: – Эй, ты чего творишь?! Мы же на улице. У тебя что, совсем стыда нет?

– Нет. – Когда я шокировано уставилась на него, мужчина добавил: – Стыд не способствует выживанию. Даже мешает.

Ладно. Хуже было бы, если бы он сказал, что потерял его, когда побывал в том милом отельчике. Или что с таким телом, как у него, нечего стыдиться.

– А страх?

– Нет.

– Но он способствует выживанию.

– Но не способствует завоеванию мира.

– А, ну точно, – «вспомнила» я, протягивая солдату бумажный пакет с его порцией.

Первая вольная трапеза. А для кого-то первая в жизни.

Плохо. Не потому что фаст-фуд – так себе благодарность за спасение, а потому что у этого парня и так большие проблемы с жизненными ориентирами. Хватит и того, что у него теперь исковерканные представления о безопасности и любви, не нужно было портить его вкус.

Хотя я ведь беглая преступница, что ещё мне остаётся.

– Так не пойдёт. Нам нужен план. – Я поняла, что сказала это вслух, когда солдат предложил несколько. – Отлично!

Если бионик, который играючи справился с охраной Дна и выбрался оттуда без труда, заявляет, что у него есть не один план, а даже несколько, это успокаивает.

– А… ну… – протянула я, когда дослушала. – Все твои планы заканчиваются завоеванием мира?

– В этом весь смысл, – ответил он. – Мы можем корректировать любой из них по мере развития событий.

– Ясно.

– Всё просчитать невозможно. Отклонения будут в любом случае.

Я покачала головой. С ума сойти: ещё вчера в это же самое время я прощалась с этим миром, а сегодня мне его предлагают на блюдечке.

– Мы будем придерживаться моего плана, – сказала я, не слыша в ответ возражений. – Для начала раздобудем тебе другую одежду.

– Я плохо выгляжу?

– Наоборот. – Я пошла в сторону завлекающего яркой рекламой торгового центра. – Ты… ты слишком выделяешься. Это не твоя вина, конечно. Тебя для этого и создали. На тебя должны смотреть и… восхищаться. И это здорово. Но не для меня и не в этот период моей жизни.

– Хочешь сделать меня незаметным, Кэс? Хочешь, чтобы я исчез? Но если я исчезну, никакой жизни у тебя вообще не будет, – напомнил он, и это можно было бы счесть угрозой, если бы я не знала, с кем имею дело.

Ну…

Со сверхчеловеком с нестабильной психикой, которая выражается в мании величия и эксгибиционизме. Как минимум.

В торговом центре было людно. Я прислушивалась к разговорам, но о побеге и похищении никто не говорил. Если бы в новостях показали наши фотки, нам бы пришлось туго. Но видимо Фарго старались не поднимать шумиху. Кричать на весь мир о том, как они облажались, им было не с руки, а значит, они будут утаивать информацию от пронырливых журналистов так долго, как только смогут. И спасибо им за это большое.

– Никаких дорогих костюмов. – Пришлось тащить его за рукав, когда он остановился напротив брэндовой мужской одежды. – Подумай о том, что бы ты никогда в жизни не надел. Именно это мы и ищем.

Мы зашли в магазин неформальных шмоток, а когда вышли оттуда, я сказала:

– Полный провал. Ты стал выглядеть только круче.

– Спасибо.

– Это не комплимент.

Пусть даже в этом чёрном прикиде, он казался ещё крупнее, агрессивнее, но при этом… доступнее. В отличие от меня, выбравшей себе джинсы, толстовку и кеды.

Поправив лямки рюкзака, в котором лежало сменное бельё, я сказала:

– Мы не пройдём проверку первым же ребёнком.

Мимо как раз проходила семейная чета.

– Папа, смотри – бионик!

– Не показывай пальцем, сынок.

– Купи мне такого же!

– Очень смешно.

Мило им улыбнувшись, я надела на голову своему спутнику бейсболку, а сама накинула капюшон. Но когда я уже собралась убраться подальше, мальчишка подлетел к нам.

– Ты из какого поколения? У тебя появляются рисунки во время активации? Покажи!

«Рисунки»?

– А ты, похоже, в этом неплохо разбираешься, – пробормотала я.

– Я о биониках всё знаю! – Он показал книгу, которую держал в руках. – А можно мне с тобой сфотаться?

Но тут подоспел его отец.

– Простите, – буркнул он, утаскивая сынка за собой.

Проводив их взглядом, я сказала:

– Мне нужна такая книга.

Мы отыскали книжный перед самым его закрытием. Продавец сидел за прилавком и таращился в телевизор, который было слышно из самого дальнего угла пустого зала.

Я прислушивалась и воровато оглядывалась, переходя от одного стеллажа к другому.

Оказавшись в нужной секции, я присела, изучая карманные, дешёвые варианты.

«Новая раса: высшая ступень эволюции или её тупик?»

«Четвёртая мировая война. Человечество обречено?»

«Бионик. Что нужно знать о…»

О…

Когда я выпрямилась и осмотрелась, то обнаружила самого яркого представителя новой расы в другом конце зала. Выглядел солдат так, словно весь мир сузился до книги в его руках. Страшно представить, что его могло так заинтересовать, с его-то вкусами.

Журналы с клубничкой?

Оказавшись рядом, я взглянула на обложку и прочитала:

– Кассандра Биттер.

Это была книга обо мне. Про меня. Моя книга. Из серии «самые громкие преступления века».

– Дай сюда, это плохая литература, – посоветовала я, выхватывая её у него из рук. – Тебе сейчас нужно читать вещи совершенно противоположные этим!

Отвернувшись, я быстро её пролистала.

Обложка и бумага – дрянь, да и сама история – ничего хорошего. Не знаю, что мог испытывать читатель, просто держа её в руках, когда мне самой было тошно.

Я открыла книгу на странице «от автора». Вряд ли он указал своё настоящее имя, даже с учётом того, что не боялся возмездия, о чём так и написал. Мол, герой этой книги уже мёртв. Самый молодой преступник, которому суд вынес высшую меру наказания, отправив дожидаться экзекуции на Дно.

Что поделать, система беспощадна ко всем, кто хранит и распространяет оружие, потому что это – преступление против человечества и каждого добропорядочного гражданина в частности.

Я нашла выходные данные. Книгу издали через несколько месяцев после суда.

Как «приятно» осознавать, что в течение двух лет эта Кассандра Биттер соседствовала с педофилами и маньяками так же, как и я.

– Мы закрываемся, – раздалось совсем рядом, и я вздрогнула. К нам подошёл продавец. Он посмотрел на книгу в моих руках, потом на меня. О боже... – Будете брать?

– Да, – ляпнула я. – И вот эту тоже, пожалуйста.

Пробормотав что-то про «хороший» выбор, мужчина пошёл к кассовому аппарату, а я думала о том, что вот на этом-то наше приключение закончится, до тех пор, пока мы не вышли из магазина. А потом из торгового центра.

Дышать стало легче.

– Это мне, – сказала я. – А это – тебе.

Мы обменялись инструкциями по обращению друг с другом. В голове промелькнула мысль, что я это зря: следовало бы прочитать свою биографию первой. Кто его знает, что написал этот журналист, ориентируясь на прибыль и современного читателя, которому нужно поскандальнее и попикантнее.

Но потом решила, что так даже лучше. Возможно, осознав, какому плохому человеку он поклялся в верности, солдат встретит моё предложение разойтись в разные стороны с охотой. Или же примет меня, какой есть, и его веру уже ничто не поколеблет.

Глава 4

Все его планы по захвату мира начинались с поиска транспорта, что в принципе звучало вполне безобидно, поэтому я просто следовала за солдатом, листая пособие. Мне хотелось узнать хоть что-нибудь о «рисунках», о которых говорил тот пацан.

– Машина подойдёт? – уточнил бионик.

– Нет, – ответила я, не отрывая взгляда от страниц.– Кажется, у меня развилась клаустрофобия. Мне не по себе внутри всего, что запирается.

– Мотоцикл?

– Да.

– Куда поедем?

– Тебе решать. Ты же поведёшь.

– Направление?

– Как можно дальше от Дна.

– И как ты поймёшь, что приехала?

– Почувствую. Так бывает с людьми.

Я прикусила язык, думая, что пора бы уже завязывать с этой дискриминацией. Но не похоже, что он обиделся. Даже напротив: солдат гордился тем, что не похож на этих чувствительных, уязвимых, бесцельных созданий, которых было полно на улице.

– Разве нет места, куда бы ты хотела вернуться?

– Нет… – Я закрыла глаза, отчётливо видя это самое место на обратной стороне век. Побережье, лес, дом. Я столько лет избегала этой темы, старалась не думать, не представлять. – Ты же лучше меня знаешь, что именно там меня и будут искать.

– Значит, такое место всё же есть?

– Какая разница? Это второе место после Дна, в которое я больше не сунусь.

– Там осталась твоя семья?

– Мои родители. Даже если они не переехали, я не собираюсь больше доставлять им неприятности. Это единственное, что я могу для них сейчас сделать. Они уже наверняка смирились с моей смертью. Мой побег их обрадует ещё меньше. Они хорошие люди и не заслужили всего этого.

Теперь я чувствовала себя даже хуже, чем после удара электрошокером.

– Ты тоже хороший человек, Кэс.

– Напомни, сколько страниц той книги ты уже прочёл? – спросила я.

– Ни одной.

– Вот-вот.

Тогда как я прочитала достаточно, чтобы понять, что его мнение в отношении хозяина всегда будет предвзятым. Даже худшего из преступников бионик будет считать святым. И как погано осознавать, что это именно наш случай.

Почему эта книга вгоняет меня даже в большую депрессию, чем моя собственная биография?

Кинув её в рюкзак, я остановилась и посмотрела солдату в спину. Он остановился, и наблюдал за разворачивавшейся впереди драмой. У какой-то дамочки мотоциклист выхватил из рук сумочку и теперь что есть мочи гнал в нашу сторону.

– Вызовите полицию! Кто-нибудь! – завопила потерпевшая, но прежде чем она успела договорить, в мотоциклиста бросили ещё одну сумку, тяжёлую, спортивную. Ту, которую бионик нёс на плече.

– Какого… – ахнула я, когда байкер вылетел из седла так, будто в него ядро запустили.

Мотоцикл боком проехал по асфальту, высекая искры, и остановился прямо рядом с нами, как побеждённый, затихающий зверь.

– Такой подойдёт? – спросил бионик, уходя за своей сумкой.

– А?!

Ты сделал это не для того, чтобы предотвратить кражу, а чтобы украсть самому?! И почему это должен быть именно первый мотоцикл, который ты увидел?!

Я не привередничала, просто... боже, да что не так с его моральными принципами?!

Солдат поднял сумку с земли и подошёл к байкеру, который неслабо приложился при падении. Тут лучше звонить в скорую, а не в полицию. В любом случае. Ведь, судя по всему, отбитой задницей он не отделается.

Но бионик лишь снял с него чёрный шлем с затонированным стеклом, открывая корчащееся от боли, покрасневшее лицо. А вот подоспевшая жертва врезала грабителю промеж ног.

Теперь у него абсолютно всё отшиблено ниже пояса, господи, помилуй!

– Спасибо, спасибо вам! – отомстив воришке женщина поспешила за солдатом. – Вы сейчас просто мир спасли! Документы, кредитки, ежедневник – даже пропади они по отдельности, случилась бы настоящая катастрофа! Но самое главное – мой телефон! На восстановление контактов ушла бы уйма времени, кроме того, что он стоит просто баснословно!

Она вытащила этот самый телефон, когда бионик приблизился к спортбайку и с лёгкостью его поднял.

– Я сделаю памятное фото? Вы просто нечто! Я напишу о вас во всех соцсетях, пусть эти несчастные задроты знают, как должен выглядеть настоящий мужчина. Отойди, мальчик, я хочу щелкнуть только твоего брата.

– Не-не-не, – заикаясь, пролепетала я.

Нет, мы не родственники.

Нет, он не настоящий мужчина.

Нет, не делай это фото.

– Чем я могу вас отблагодарить? – спросила бизнес леди, любуясь фотографией. – Запишите мой телефон! Нет! Лучше оставьте мне свой.

Она протянула ему сотовый, и бионик швырнул его об землю, после чего припечатал ногой, тем самым окончательно переплюнув того ублюдка с разбитыми яйцами. Потом протянул мне шлем, оседлал байк и завёл его.

– Едем?

– Ты шутишь?! – очнулась я, садясь позади. – Валим, пока эта тётка не оторвала тебе яйца.

***

Мы ехали всю ночь и, когда добрались до следующего крупного города, обменяли гоночный байк на модель поскромнее. На этот раз решать проблему с транспортом взялась я, поэтому обошлось без жертв. Пока что… Мотомеханики криминального района подсунули мне какой-то дребезжащий, старый хлам.

– Зато он не такой заметный, – сказала я в своё оправдание.

– В отличие от нас.

Да точно. Мы засветились. Пусть даже не на самой людной улице и поздно ночью, но всё-таки есть как минимум один свидетель, который с радостью нас заложит.

– Нужно было убить её? – уточнил бионик.

– Не надо было её спасать! – Прозвучало просто ужасно. – В смысле… это хорошо, что ты вмешался. Ты поступил правильно, потому что нельзя оставаться равнодушным, когда видишь, что совершается преступление… То есть некоторые преступления, а что касается нас… – Я вздохнула. – Забудь.

Тот грабитель был просто ангелом в сравнении с нами. Не очень-то справедливо, что он лишился всего самого дорогого из-за таких, как мы. Хотя зачем ему яйца и мотоцикл в тюрьме? В конце концов, пусть радуется, что жив остался… не всем так повезёт, если их поймают.

Это возвращаясь к вопросу о скрытности.

Неформальная одежда и отели для извращенцев – это всё, конечно, замечательно, но, как видно, недостаточно. Поэтому, когда мой взгляд зацепился за яркую вывеску тату-студии, меня озарило.

Что он там говорил про заметность?

Я остановилась.

Мысль, которая, едва возникнув, показалась безумной, теперь виделась мне чуть ли не гениальной. Бионик смотрел в одном со мной направлении и тщетно пытался угнаться за моим воображением.

– Хочешь сделать себе памятную наколку?

– Идём.

– Это больно и небезопасно, – сказал он, но всё же пошёл следом. – Тебе не стоит подвергать себя риску из-за сомнительной красоты. Ты совершенна и так.

Даже немного обидно, что заветные слова, которые обычным людям приходится заслуживать, он выдавал первому встречному запросто, под влиянием установки.

– Спасибо.

– Если я увижу твою кровь, то убью здесь всех.

– Не… не шути так, – попросила я, толкая дверь перед собой. – Сегодня здесь прольётся только твоя кровь.

– Ты всё же решила наказать меня? – уточнил он с чем-то похожим на предвкушение.

Поздоровавшись с администратором, я взяла каталог с мужским пирсингом и разместилась на мягком диване.

– Ну что скажешь?

Солдат прищурился. Затем поднял на меня взгляд.

– В качестве наказания ты хочешь украсить меня?

– Это не украшения, а маскировка. Чем больше пирсинга, тем меньше ты похож на бионика. Поэтому, как насчёт… этого? И вот этого. – Я пододвинула к нему журнал. – Когда наше приключение закончится, ты сможешь легко от них избавиться, это же не татуировки. Считай это временной мерой.

Он молча глядел на страницы, наверняка, мысленно примеряя весь тот металл на себя. Когда же я добралась до интимного пирсинга, его внимание стало просто запредельным. А я почему-то помедлила пару секунд…

Мужчины, правда, вытворяют с собой такое?!

– Хочешь, чтобы я проколол его?

– Нет! – Я захлопнула каталог.

– Я могу и сам. Это будет очень поучительно для меня, – добавил он, проявляя удивительный энтузиазм.

– Нет, вряд ли, это же… – Очевидно, этой темы не избежать. – Это же эротический пирсинг. Он нужен не для наказания.

– Ясно.

– Его ставят для… ну… сексуального партнёра. Понимаешь?

– Да.

– Это сугубо личное. Но однажды настанет время, когда ты будешь делать только то, что сам захочешь, не спрашивая ни у кого разрешения и не ища одобрения.

Он промолчал, уже приняв какое-то решение. Как раз в этот момент к нему обратился администратор:

– Вы определились?

– Да! – Я вскочила на ноги, радуясь тому, что говорить с солдатом о его члене больше не придётся. Поэтому я преувеличенно бодро принялась обрисовывать администратору нашу задумку.

Он смотрел на нас как на чокнутых, хотя, казалось бы, люди приходят к ним гениталии прокалывать, а мы остановились на лице.

– Мы обычно не берёмся делать так много проколов разом. Десять – это... типа… большой стресс для организма.

– Он крепкий.

– Да, я вижу. Может, остановитесь на мочке уха?

– Не тупи и не раздражай её, – проворчал солдат. – Только моей хозяйке решать, что и как делать со мной. Но если ты продолжишь в это вмешиваться…

Я накрыла ему рот ладонью, прежде чем он договорил.

– Ага. – Администратор медленно нас осмотрел. – Вы бухие, что ли?

– Вроде нет.

– Пьяных клиентов не обслуживаем.

Прежде чем бионик успел перепрыгнуть через стойку, следуя своему изначальному плану, из-за шторки показался мастер.

– Я займусь ими, Джек. Десять проколов? Мне нравится! – Он махнул рукой, веля следовать за ним. – Заходите, нам предстоит много работы.

В его рабочем кабинете было дымно. Затушив недокуренную сигарету, мастер повернулся к нам, готовый слушать. Ему было за сорок, но густая борода добавляла ещё десяток лет возраста. Опытный, наверное. Хотя обстановка доверия не внушала.

– Десять на двоих?

– Только для него. – Док присвистнул, а я продолжила: – Уши. Что-то вроде этого. Брови, вот здесь… и может быть… губу.

– А что насчет языка? Поверь, крошка, ты будешь в восторге.

– Я не… – Чего?!

– Снимай футболку, приятель.

Прежде чем я успела спросить, зачем это нужно, солдат уже стянул одежду.

– Охренеть, мужик. – Док приблизился, разглядывая его торс. – Потом расскажешь, на какой диете ты сидишь, лады? – Похоже, при всём его опыте такие тела ему ещё видеть не приходилось. – Да ты, блин, просто создан для пирсинга. Ну-ка, приспусти штаны…

– Эй-эй-эй. – Я загородила бионика собой. – С каких пор для того, чтобы проколоть уши, нужно снимать штаны?!

– Понимаю, твоё беспокойство, крошка, но я – профессионал. Не переживай, я не испорчу твою любимую игрушку. Через месяц ты будешь наслаждаться ей даже сильнее, чем раньше. Оно того стоит. Ещё не раз меня с благодарностью вспомнишь.

– Мы уходим отсюда. – Я повернулась к выходу, но тут до меня долетели звуки работающего телевизора.

Глава Фарго не даёт никаких комментариев по поводу этого беспрецедентного случая, а все попытки журналистов получить подробности тщетны. Личность, возраст и внешность преступников до сих пор неизвестны, но наш корреспондент в эту самую минуту...

– Нет, мы остаёмся.

– Так и знал, что ты передумаешь. – Мастер понимающе улыбнулся.

– Где здесь уборная? – Он объяснил, и на выходе из кабинета я сказала: – Пожалуйста, без самодеятельности. Я спасла его промежность сегодня не для того, чтобы вы в неё иголками тыкали.

– Желание клиента – закон, – крикнул он, а затем добавил тише: – Эта ревнивица тебе случайно ещё ничего туда не повесила? Девчонки вроде неё такое обожают, поверь мне.

Минут через пять, стоя над раковиной и плеская в лицо холодной водой, я безрезультатно пыталась успокоиться.

Какого чёрта я делаю?! Шопинг, пирсинг, болтовня – это мой план побега?! На что я вообще надеюсь? Меня найдут. Возможно, они уже в этом городе, у дверей этого паршивого салона.

Мне-не-сбежать-меня-убьют-всё-пропало!

Горло сдавила очередная паническая атака, с какими я частенько оставалась один на один в камере. Меня пригибало к земле, и я, присев на корточки, накрыла голову руками.

Нужно срочно что-то делать!

Почему я до сих пор здесь? Пора уносить отсюда ноги!

Как сбежать ото всего мира, который желает тебе смерти?

Меня кто-то тронул за плечо, и я медленно подняла голову. И почему-то в тот момент я меньше всего ожидала увидеть солдата.

– Ч-что?.. Что ты тут делаешь?

– Мы уже закончили.

– Прошло всего минут десять.

Он покачал головой, и сквозь слёзы я увидела металлический блеск. Моргнув, я выдохнула:

– Ого.

Десять проколов я сосчитала только на его ушах. Колечки над бровями делали акцент на его потрясающие глаза. И… да, ему всё-таки прокололи язык.

– Ну как?

– Теперь ты похож на преступника больше, чем я.

– Спасибо.

– Это не комплимент.

Что касается комплиментов, меня подмывало ляпнуть, что даже обычный пирсинг на нём смотрится, как самый что ни на есть эротический. А может, всё дело не в украшениях, а во взгляде? Он как-то изменился, словно эта процедура повлияла на мировоззрение солдата даже больше, чем на внешность. Будто только теперь он стал по-настоящему уникальным. Будто даже его создатель не смог бы усовершенствовать его так, как я, когда порчу.

А я его портила, и должна была чувствовать сожаления больше, чем облегчения. Облегчения по поводу того, что, по крайней мере, эта «маскировка» не зашла слишком далеко... то есть не опустилась ниже пояса.